Самое страшное в правде — люди редко готовы её услышать
20 мая 2026 г., 17:21
Дождь лил почти без остановки.
Токио утопал в мокром неоне, отражениях фар и серой дымке над крышами. Люди внизу продолжали жить своей обычной жизнью — спешили домой, прятались под зонтами, жаловались на погоду и совершенно не замечали, как медленно начинает рушиться мир, в который они так слепо верили.
Ада стояла на крыше базы Лиги, опираясь локтями о бетонный парапет.
Ветер трепал тёмные волосы и воротник белого пальто, но холода она почти не чувствовала.
Внутри было слишком шумно для этого.
Архив Комитета.
Проекты.
Старые данные.
Дети, которых никогда не существовало официально.
Если Шигараки не врёт — у них наконец появится шанс.
Не просто ударить по Комитету.
Уничтожить его.
Полностью.
Но вместе с этим внутри медленно росло другое чувство.
Страх.
Не за себя.
За Кейго.
И это раздражало сильнее всего.
Позади тихо скрипнула дверь.
— Ты опять драматично страдаешь под дождём?
Ада даже не обернулась.
— А ты опять мешаешь мне делать это красиво.
Даби тихо усмехнулся и подошёл ближе.
Он остановился рядом, сунув руки в карманы толстовки. Влажные волосы прилипли ко лбу, под глазами залегли тени усталости, а сигарета в пальцах медленно тлела в темноте.
Несколько секунд они молчали.
Спокойно.
Привычно.
Так, как молчат люди, слишком давно ставшие друг другу домом.
— Ты опять думаешь слишком громко, — тихо произнёс он.
— А ты опять слишком много замечаешь.
— Работа такая.
На губах Ады появилась едва заметная усмешка.
Совсем слабая.
Но Даби всё равно её заметил.
Он всегда замечал подобное.
То, как она начинает уходить в себя.
Как напрягаются плечи.
Как её взгляд становится пустее.
И как рядом с одним конкретным человеком всё это вдруг исчезает.
Эта мысль неприятно кольнула внутри.
Он ненавидел её.
— Это из-за Ястреба?
Тишина.
Ада медленно выдохнула.
— Ты сейчас серьёзно?
— Более чем.
Она наконец повернула голову.
Алые глаза холодно блеснули в полумраке.
— Кейго тут ни при чём.
И тут же замерла.
Чёрт.
Даби коротко усмехнулся.
Очень тихо.
Без привычного яда.
— Ты опять назвала его по имени.
В груди неприятно сжалось.
Потому что он был прав.
Ястреб давно перестал быть для неё просто героем.
Это пугало.
Слишком сильно.
— Ты драматизируешь.
— А ты врёшь отвратительно.
Дождь продолжал медленно барабанить по бетону.
Даби внимательно смотрел на неё, а внутри всё неприятно стягивало знакомым чувством.
Ревностью.
Тихой.
Усталой.
Почти безнадёжной.
Потому что он видел.
Видел, как она меняется рядом с Кейго.
Как становится живее.
Мягче.
Будто рядом с ним внутри неё просыпается кто-то, кого Даби никогда не мог полностью вернуть.
И это бесило.
Очень.
Потому что именно он был рядом все эти годы.
Именно он собирал её по кускам после кошмаров.
Именно он сидел рядом, когда её ломало воспоминаниями.
Именно с ним она научилась жить заново.
А теперь какой-то чёртов герой одним взглядом вытаскивал из неё эмоции, которые Даби не видел годами.
Он ненавидел это чувство.
Но ещё сильнее ненавидел себя за то, что вообще его испытывает.
— Он начинает вспоминать тебя, да? — тихо спросил Даби.
Ада отвела взгляд.
— Пока только на уровне ощущений.
— Но ты это чувствуешь.
Она медленно кивнула.
Да.
Кейго ещё не понимал ничего полностью.
Но подсознательно помнил.
Интонации.
Привычки.
Манеру смотреть.
То странное чувство безопасности рядом с ней, которое невозможно объяснить логикой.
Потому что когда-то Куро был для него единственным человеком, рядом с которым не было страшно.
И теперь прошлое медленно начинало возвращаться.
— Это плохо закончится, — тихо произнёс Даби.
— Знаю.
— Тогда почему ты продолжаешь приближаться к нему?
Вопрос ударил слишком точно.
Ада прикрыла глаза.
Потому что сама не знала ответа.
Или знала, но не хотела признавать.
Рядом с Кейго внутри действительно начинало что-то ломаться.
Тот лёд, который она строила вокруг себя годами.
И это было опасно.
Для них обоих.
Даби медленно затянулся сигаретой и вдруг тихо усмехнулся:
— Знаешь, что самое дерьмовое?
— М?
Он посмотрел на неё слишком внимательно.
Слишком открыто.
— Рядом со мной ты выживала.
Сердце неприятно кольнуло.
— А рядом с ним начинаешь жить.
Тишина стала почти болезненной.
Ада медленно перевела взгляд на него.
И впервые за долгое время увидела в его глазах не привычный сарказм или усталость.
Боль.
Настоящую.
Он отвёл взгляд первым.
Как всегда.
Словно испугался показать слишком много.
— Даби…
— Не надо.
Он тихо выдохнул дым в сторону города.
— Я не обвиняю тебя.
Но это звучало именно как обвинение.
Точнее — как попытка убедить самого себя, что он не имеет права ревновать.
Хотя ревновал.
Очень давно.
Просто молчал.
Потому что Ада никогда не обещала ему ничего большего.
Они целовались.
Спали рядом после тяжёлых ночей.
Обнимались так, будто пытались удержать друг друга в реальности.
Но между ними никогда не было озвученных чувств.
Никогда.
Слишком сломанные люди редко умеют нормально говорить о любви.
Поэтому они просто существовали рядом.
И Даби этого хватало.
Почти.
До появления Кейго.
— Ты ведь любишь его не потому, что он герой, да? — тихо спросил он.
Ада нахмурилась.
— Я не люблю его.
Слишком быстро.
Слишком резко.
Даби грустно усмехнулся.
— Ага. Конечно.
Она раздражённо отвела взгляд.
Потому что внутри всё стало слишком запутанным.
Это не было любовью.
Не сейчас.
Но Кейго…
Он был связан с частью неё, которую Ада давно похоронила.
С тем временем, когда она ещё умела быть живой.
И рядом с ним прошлое начинало дышать снова.
Это пугало сильнее любого Комитета.
— Он помнит не Алую Ведьму, — тихо произнёс Даби. — Он помнит человека из прошлого.
Ада медленно сжала пальцы.
— А ты?
Он некоторое время молчал.
А потом спокойно ответил:
— А я знаю тебя настоящую.
И это ударило сильнее всего.
Потому что он действительно знал.
Не Куро.
Не Алую Ведьму.
Не маски.
А её.
Настоящую.
Со всеми страхами, срывами, молчанием и усталостью.
Даби всегда видел её такой.
И именно поэтому рядом с ним Аде никогда не приходилось притворяться.
Он медленно подошёл ближе.
Настолько близко, что она почувствовала запах дыма и кофе.
А потом привычно коснулся лбом её виска.
Без пафоса.
Без слов.
Так, как делал уже сотни раз.
Просто напоминая:
> «Я рядом.»
Ада прикрыла глаза.
На секунду стало спокойно.
По-настоящему спокойно.
Но внутри всё равно оставалось ощущение приближающейся катастрофы.
Потому что они оба понимали:
Если Кейго узнает правду о Куро…
Назад дороги уже не будет.
