Bloody Crown for Hawk

Сон снова не пришёл. Кейго лежал на диване в собственной квартире, закинув руку за голову, и раздражённо смотрел в потолок. На часах было почти четыре утра. За окном шумел дождь. Последнее время дождь шёл слишком часто. И почему-то именно в такие ночи мысли становились особенно громкими. Он резко выдохнул и сел, запуская пальцы в волосы. Чёрт. Всё происходящее начинало напоминать плохую шутку. Комитет нервничает. Лига шевелится. Старые архивы. Исчезновения людей. Ада Раш появляется рядом со всем этим слишком часто. И самое дерьмовое — он больше не понимал, на чьей стороне находится сам. Телефон коротко завибрировал. Сообщение от Комитета. «Срочный вызов. 07:00.» Кейго устало прикрыл глаза. Прекрасно. Просто идеально. --- Утро встретило его привычным холодом здания Комитета. Белые стены. Стерильность. Тишина. Каждый раз, переступая порог этого места, Кейго чувствовал себя ребёнком снова. Проект 1573. Не человек. Инструмент. Он ненавидел это ощущение. — Госпожа Лэн уже ждёт вас. Ястреб лениво махнул рукой сотруднице и пошёл дальше по коридору. Но внутри всё было напряжено до предела. Что-то происходило. Что-то большое. И он чувствовал это слишком отчётливо. Когда дверь кабинета закрылась за его спиной, Харуха Лэн уже стояла у окна. — Ты опоздал. — На минуту. — Мне достаточно и минуты. Как всегда. Холодная. Собранная. Идеальная. Кейго медленно опустился в кресло напротив. — Что на этот раз? Лэн повернулась к нему. — У нас появилась информация о готовящейся атаке. Сердце неприятно сжалось. — Лига? — Не только. Она положила на стол несколько фотографий. Размытые кадры с камер наблюдения. Старое здание. Силуэты. Белое пальто. Алые глаза. Кейго почувствовал, как внутри всё резко холодеет. Ада. — Нам известно, что Лига пытается выйти на один из архивных объектов Комитета, — спокойно продолжила Лэн. — И эта женщина напрямую связана с происходящим. Он молчал. Слишком внимательно разглядывая фотографии. Будто пытался найти в них что-то ещё. Подсказку. Ответ. Что угодно. — Ястреб. Он поднял взгляд. Лэн смотрела прямо на него. Слишком внимательно. — Ты ведь уже сталкивался с ней. Не вопрос. Утверждение. Кейго лениво усмехнулся. — Мир тесен. — Не играй со мной. Опасно. Очень опасно. Он слишком хорошо чувствовал этот тон. Комитет уже подозревал его. — Что именно вам от неё нужно? На секунду в кабинете стало тихо. А потом Харуха спокойно произнесла: — Ликвидация. В груди что-то резко сжалось. Нет. Нет-нет-нет. Почему именно это вызвало такую реакцию? Почему сама мысль об этом вдруг стала почти физически неприятной? Лэн внимательно наблюдала за ним. — Она опасна. — Все в Лиге опасны. — Дело не в Лиге. И снова это. Слишком странный акцент именно на Аде. Будто она была для Комитета важнее всех остальных. — Кто она? — тихо спросил Кейго раньше, чем успел подумать. Ошибка. Он понял это сразу. Потому что взгляд Лэн мгновенно изменился. — Ты начал задавать слишком много вопросов. — А вы начали слишком много скрывать. Тишина стала тяжёлой. Кейго чувствовал: ещё немного — и он перейдёт черту окончательно. Но остановиться уже не получалось. Потому что внутри всё сильнее росло странное чувство. Будто он стоит совсем рядом с чем-то очень важным. Чем-то, что связано лично с ним. — Эта женщина связана со старыми внутренними проектами, — наконец произнесла Лэн. — Этого достаточно. Проектами. Сердце пропустило удар. В памяти резко вспыхнуло: Белые стены. Чужие крики. Алые глаза. «Эй, не бойся.» Кейго резко сжал пальцы на подлокотнике кресла. Чёрт. Почему именно сейчас? — Ястреб? Он моргнул. — М? Лэн продолжала внимательно наблюдать за ним. Слишком внимательно. — Если операция начнётся, ты устранишь её без колебаний. Приказ. Прямой. Холодный. И впервые за долгое время Кейго понял: Он не уверен, что сможет его выполнить. --- Тем же вечером база Лиги выглядела непривычно напряжённой. По комнате были разбросаны схемы, фотографии, распечатки с маршрутами и данными по объекту Комитета. Шигараки готовился серьёзно. Очень серьёзно. Тога сидела на полу возле дивана и лениво рисовала маркером что-то на чужой фотографии. Даби курил у окна. Ада молча изучала схемы архива. — Подземных уровней больше, чем мы думали, — спокойно произнесла она. — Угу, — отозвался Шигараки. — И это ещё не всё. Он бросил на стол новую папку. — Внутри может быть геройская охрана. Даби нахмурился. — Конкретнее. Томура усмехнулся. — Комитет начал стягивать людей заранее. Похоже, они уже поняли, что кто-то копает под архив. Внутри неприятно похолодело. Слишком быстро. Они действительно начали двигаться быстрее. — Кто именно будет на объекте? — спросила Ада. Шигараки пожал плечами. — Пока неизвестно. А потом будто между прочим добавил: — Но есть высокая вероятность, что там появится Ястреб. Тишина. Очень короткая. Но Даби её заметил. Как и всегда. Он медленно перевёл взгляд на Аду. Слишком спокойно. И именно поэтому внутри стало неприятно. — Отлично, — лениво протянул он. — Просто замечательно. Тога подняла голову от рисунков. — Ооо… будет семейная драма? — Химико. — Что? Я просто уточняю. Шигараки усмехнулся. А вот Даби совсем не выглядел весёлым. Он слишком внимательно смотрел на Аду. Будто пытался понять что-то важное. И ей это не нравилось. — Если Ястреб будет там, это усложнит операцию, — спокойно произнесла девушка. Слишком спокойно. Даби тихо хмыкнул. — Только операцию? Алые глаза опасно сузились. — Не начинай. — Я ещё ничего не сказал. Но проблема была в том, что он действительно ничего не сказал. Ему и не нужно было. Ада слишком хорошо знала этот взгляд. Ревность. Снова. Тихая. Уставшая. Почти обречённая. И это начинало ломать что-то внутри. Потому что она никогда не хотела делать ему больно. Никогда. Шигараки раздражённо закатил глаза. — Если вы сейчас устроите драму, я вас обоих выкину отсюда. — Завались, — одновременно бросили они. Тога довольно хихикнула. — Вы как женатая пара. — Ещё слово — и ты полетишь в стену, — устало произнесла Ада. — Но ты меня любииишь. И вот тут Даби вдруг тихо усмехнулся. По-настоящему. Очень слабо. Потому что это было правдой. Как бы сильно они все ни были сломаны — это странное подобие семьи всё равно стало для них домом. И именно поэтому Комитет должен был сгореть. Даби стоял у окна ещё несколько секунд после того, как разговор затих. Сигарета медленно догорала между пальцами, а взгляд был прикован к дождливому городу за стеклом. Но мысли находились совсем не там. «Если Ястреб будет там…» В груди неприятно жгло раздражением. Нет. Не только раздражением. Ревностью. Отвратительным чувством, которое он ненавидел всей душой. Потому что оно делало его слабее. А слабость Даби презирал. Особенно в себе. Позади послышались шаги. Он даже не обернулся. — Ты сейчас прожжёшь окно. Ада остановилась рядом. Слишком близко. Как всегда. От неё пахло холодом, дождём и едва уловимо — металлом крови. Раньше это успокаивало. Сейчас — ломало нервы ещё сильнее. — У нас операция через несколько дней, а ты думаешь о герое, — тихо произнёс он. — Я думаю о том, как не сдохнуть во время этой операции. — Врёшь. Она раздражённо прикрыла глаза. — Даби… — Нет, серьёзно. — Он наконец повернул голову. — Ты слишком меняешься рядом с ним. Тишина. Ада отвела взгляд первой. И этого хватило. Потому что раньше она никогда не отводила глаза. Даби коротко усмехнулся. Горько. — Вот это уже действительно дерьмово. — Не начинай. — А что именно? Разговор? Или то, что я прав? Алые глаза опасно сузились. Но злости в них было меньше, чем обычно. И это било сильнее всего. — Кейго ничего не знает. — Пока. — И не должен узнать. — Потому что тогда ты перестанешь быть для него Алой Ведьмой? Удар точно в цель. Ада резко отвернулась. В груди неприятно сжалось. Потому что именно этого она и боялась. Если Кейго вспомнит Куро полностью… Он вспомнит всё. Лабораторию. Проекты. То, какими они были до того, как Комитет превратил их жизни в руины. И тогда назад дороги уже не будет. Даби внимательно смотрел на неё. Слишком долго. Слишком молча. А потом неожиданно тихо произнёс: — Ты ведь уже выбрала его. Ада резко подняла взгляд. — Не говори ерунды. — Это не ерунда. Он подошёл ближе. Настолько, что между ними почти не осталось расстояния. — Ты смотришь на него так, будто рядом с ним всё ещё можно стать нормальной. В груди что-то болезненно дрогнуло. Потому что какая-то часть неё действительно хотела этого. Хотела хотя бы рядом с Кейго перестать быть: * оружием; * монстром; * Алой Ведьмой. Хотела снова стать человеком. И это было страшно. Очень. — Ты ошибаешься. Даби тихо усмехнулся. Но в этот раз в усмешке не осталось ни капли веселья. — Знаешь, что самое забавное? Я ведь даже не злюсь на него. Она нахмурилась. — Тогда почему выглядишь так, будто готов кого-то сжечь? — Потому что это должен был быть я. Тишина. Мир будто замер на секунду. Дождь. Шум телевизора где-то в соседней комнате. Чужие голоса. Всё резко стало слишком далёким. Ада смотрела на него и впервые за долгое время не знала, что сказать. Потому что Даби никогда не говорил подобное вслух. Никогда. Он прятал чувства: * за сарказмом; * за сигаретами; * за шутками; * за привычными прикосновениями. Будто если не называть это любовью — она не станет реальной. Но сейчас… Сейчас между ними впервые не осталось привычной игры в «передружбу». Только правда. Грязная. Больная. Настоящая. — Даби… — Не надо. Он устало прикрыл глаза и коротко провёл рукой по лицу. — Я знаю, что ты не специально. Голос стал тише. Хриплее. — И знаю, что ты по-своему привязана ко мне. Сердце неприятно сжалось. Потому что это тоже было правдой. Ада действительно любила его. Но не так. Не той любовью, которая способна вытащить человека из тьмы. Скорее… как часть себя. Как дом. Как человека, рядом с которым можно молчать. Как того, кто пережил с ней самые ужасные моменты жизни. И, возможно, именно поэтому делать ему больно было так тяжело. Даби медленно открыл глаза и вдруг тихо усмехнулся: — Какая же ирония. — М? — Я ненавижу героев всю свою жизнь… а проигрываю одному из них. Эти слова ударили неожиданно сильно. Ада резко схватила его за ворот толстовки. — Ты ничего не проиграл. Он посмотрел на неё слишком внимательно. Слишком мягко. И от этого внутри стало ещё хуже. — Тогда почему ты сейчас защищаешь его даже в разговоре со мной? Тишина. Проклятье. Он снова был прав. Даби медленно опустил взгляд на её пальцы, сжимающие ткань толстовки. А потом спокойно накрыл её руку своей. Тёплой. Шершавой из-за ожогов. Привычной. — Вот поэтому я и не хочу, чтобы ты шла туда одна, — тихо произнёс он. И только сейчас Ада поняла: весь этот разговор был не о ревности. Не полностью. Он боялся. Потому что если в архиве окажется Кейго… если Комитет поймёт, кто она… если прошлое всплывёт наружу… Она может уже не вернуться прежней. И Даби это чувствовал.