Светодиоды

Доктор с блаженной улыбкой упал на подушки, чуть жмуря глаза, как довольный кот, плавно повёл руками по простыням и уставился на Мастера. Тот потушил свет в комнате и чем-то зашуршал в потемках, устало вздыхая. — Ну давай, хвастайся, над чем ты тут пыхтел пол дня, — Доктор усмехнулся и склонил на бок голову, вглядываясь в темноту. Глаза за десять секунд успели совсем немного привыкнуть к ней. А потом Мастер негромко ругнулся, чем-то глухо щёлкнул, и тогда загорелось огромное множество светодиодов прямо под потолком. Именно эту светодиодную ленту он и пытался нормально и ровно прикрепить в их спальне. На это ушло гораздо больше времени и сил, чем хотелось бы. Но смотрелось в итоге действительно эффектно. Огоньки замерцали разными цветами, но Мастер быстро переключил её в статичный режим и зажёг глубокий красный свет. — Ну красота, — улыбнулся ласково Доктор. Ему нравился не только сам факт того, насколько красиво это в итоге вышло, но и то, что Мастер так много времени убил ради того, чтобы угодить, чтобы сделать их спальню немного уютнее. — Честно, проще, наверное, собрать звуковую отвертку из ржавых обломков доисторического трансформатора, чем ровно приклеить это, — вздохнул Мастер, бросил маленький пульт с разноцветными кнопками на прикроватную тумбочку, а потом грузно упал на кровать и улёгся рядом с Доктором, тут же закрывая глаза. — Полно тебе, — хихикнул Доктор, мягко обнимая его за талию, — Сам захотел ведь. Но мне очень нравится, это правда. — Да знаю я, что сам захотел, — вздохнул Мастер, так же ответно положив свою руку на его талию и ненавязчиво поглаживая её через ткань махрового халата. — Ты мог попросить у меня помощи, дорогой, — Доктор чуть выгнул бровь и в упор посмотрел в серые глаза, которые при таком освещении были темно красными. Во взгляде Доктора мелькнула насмешка и игривая укоризна. Мастер гордый. Он никогда бы не попросил у него помощи. — Ага, ещё чего... — буркнул Мастер, а потом ткнулся носом в его ключицу, намеренно сдвинув ткань халата в сторону. Доктор поцеловал его в лоб и висок, будто бы в благодарность за приложенный труд. Он ведь знал, что Мастер хотел его приятно удивить и впечатлить, потому и делал всё это самостоятельно. И у него это вполне удачно получилось сделать. Вообще, Мастер рассчитывал, что после проделанной им работы охотно возьмет над Доктором верх и грубо отымеет, смотря на то, как тот весь выгибается в красном свете и скулит. Эта мысль заводила его весь день. Но в итоге он устал настолько, что на это не было сил. Хотя мнимое желание всё ещё осталось при нём и уходить никуда не хотело. Потому он жарко дышал Доктору в шею, пока тот гладил его по волосам, впутывал в них пальцы и любовно мурлыкал что-то почти на ухо. Мастер смазанно целовал его ощутимо влажную и абсолютно чистую после душа кожу. На самом деле им обоим очень понравилось проживать совместные будни в стиле смертных землян. Доктор оборудовал ТАРДИС так, что некоторые комнаты в ней стали напоминать обычный (в людском понимании) жилой дом. Мастер сначала не понимал его намерений, но со временем прочувствовал весь уют подобной жизни. И тоже стал включаться и понимать всю её прелесть. Так постепенно два таймлорда окончательно остепенились. Но это не означало, что их жизнь стала скучной и лишённой напрочь всяких приключений. Они лишь дали себе возможность отдыхать вдоволь. Отдыхать вместе. И Доктор перестал порой обращать внимание на то, что происходило за пределами ТАРДИС. Центром его вселенной стал Мастер. И пока он был рядом, Доктор был относительно спокоен. Потому что то, что было для него истинно важно, наконец принадлежало ему, и никуда исчезать не собиралось. Это и было для него настоящим счастьем. Губы Мастера мягко и лениво прошлись под подбородком, оставляя там шлейф тёплого дыхания. И Доктор весь моментально сделался таким мягким, податливым, гибким и расслабленным. Его кадык поднялся и опустился, качаясь под тонкой светлой кожей. И всем телом он непризвольно прижался поближе к телу Мастера в каком-то любовном порыве. — Мне нравится, что мы стали такими... обычными, — улыбнулся Доктор. После того, как они с Мастером стали жить вместе, его будто отпустило. Ему перестало казаться, что он единственный во вселенной, одинокий или особенный. Всё будто встало на свои места. Может быть, так и должно было произойти изначально. Может, так и было задумано. По крайней мере, пальцы Мастера под халатом ощущались так правильно, что Доктор и не смел усомниться в том, что они предназначены друг другу самой судьбой. При красном освещении всё воспринималось немного иначе, нежели обычно. Это и подстегивало какой-то внутренний интерес, заставляло что-то теплиться внутри, заставляло посильнее и понапористее касаться друг друга. Им обоим так нестерпимо хотелось тактильности и близости. А потому они устало и лениво барахтались руками в одеждах друг друга с громкими шорохами. Доктор откидывал назад голову, открывая больше пространства для поцелуев. А Мастер жадно подкусывал кожу на шее, заставляя его жмуриться и терзать собственные губы. Два сердца в его груди бились отчетливо и как-то очень уж сильно, напористо разгоняя кипящую кровь по всему телу, делая его постепенно чуть теплее. — Ты очень... красивый в красном свете, — Мастер хотел бы подобрать слово чуть менее заурядное и потасканное, чем просто красивый. Но у него не было сил что-то выдумывать. Доктор только закрыл глаза и украдкой улыбнулся. Мастер тоже заулыбался и положил руку на его грудь, ощущая активное сердцебиение под пальцами, вздымающуюся от глубокого дыхания грудь и приятно влажную кожу. Рука Доктора неожиданно опустилась куда-то к паху и по-хозяйски стала гулять там. Мастер простонал ему в шею. И член под шортами охотно откликнулся на касания. Усталость перемешалась с возбуждением. И в каждой клетке тела одновременно блуждала томительная нега и искорки желания. Мастер заскулил и хаотично стал притираться к бедру Доктора. То, как он выглядел при таком освещении, заводило. Красный подчеркивал самое яркое, а что-то тёмное — наоборот скрывал. И было в этом нечто прекрасное. Даже воздух в комнате ощущался иначе, словно стал более плотным и тяжелым, он начал отчётливо давить на плечи, заставляя прижаться вплотную. Мастер обнял его, ткнулся носом в плечо и как одержимый рвано задышал, пока Доктор подчеркнуто нежно касался его плоти рукой. — Так сильно устал? — мурлыкнул Доктор ему на ухо, едва сбавив обороты и замедлившись. Мастер только невнятно проскулил и крепче обнял за талию. — Устал. Но я хочу тебя, — полушепотом уверенно заявил он. И касания Доктора снова стали настойчивыми. А Мастер провёл рукой по его бедру вниз, немного игриво касаясь его кончиками пальцев и отодвигая ткань халата в сторону, а потом стремительно повел назад, выше. Все лишние мысли, как бы много их ни было, ни капли не мешались в такой момент. Когда ими овладевало премитивное физиологическое желание, стремление расслабиться и получить самую простую форму удовольствия, они забывали напрочь обо всём. Забывали о том, что они таймлорды, забывали о том, что им положено, а что нет. Они будто обретали в этом свободу и выбор стать проще, чем они есть на самом деле. В этом было нечто невыразимо приятное. Они забывались. И просто наслаждались. Доктор неторопливо подцепил пальцами резинку шорт, стягивая их немного пониже, а после и резинку красных трусов. Нет, они такими были не просто из-за освещения, а и сами по себе. Мастер блаженно застонал от прикосновений на прямую к твердой плоти. Он уже не мог держать голову навесу, хотя ему это было и не нужно на самом деле. Он лишь беспорядочно касался губами оголённого плеча, возил по нему носом и неистово дышал туда же. А ещё он немного отрешённо ощупывал член Доктора под халатом. И тот тоже стремительно твердел, особенно когда с губ Мастера слетали эти зажёванные обрывки стонов, как брызги удовольствия, ласкающие слух. Мастер всё-таки удобно устроился на боку, оставив свою ногу лежать между ног Доктора. И они оба просто трогали друг друга и волнительно дышали, совсем едва балуя слух друг друга тихими постанываниями. В такой близости, смешанной с усталостью, было нечто неочевидно особенное, отличающее её по ощущениям от любого другого контакта. Губы Доктора нежно коснулись лба, с таким сокровенным трепетом и любовью, что Мастеру оба сердца стало щемить, они заныли в груди, запев какую-то тоскливую и понятную только им песню. А Доктор продолжал целовать его в лоб и висок, любовно и жарко, и двигать сжатой в кулак рукой по члену. Так примитивно, но при этом так хорошо. Некоторые вещи не обязательно должны быть сложными чтобы оставаться хорошими. Их иногда просто бессмысленно как-то пытаться улучшить и сделать более навороченными. Мастер тоже двигал своей рукой. И ловил слухом то, как же сладко и чувственно мурлыкал Доктор. Его тихий голос прямо над ухом отдавал хрипотцой и разнеженным эхом. В красном свете им обоим было почему-то так спокойно и легко. Казалось, что все происходило не в реальности, а в каком-то сне, в мираже, в фантазии. — С тобой хорошо, — признался Мастер так робко, будто не говорил этих слов тысячи раз до этого. Он медленно толкался в руку Доктора, будто в подтверждение. И сжимал пальцы на ногах, напрягая мышцы. Внизу живота что-то сжималось по мере того, как Доктор ускорялся. И Мастер пытался двигать своей рукой в этом же ритме. — Мне с тобой тоже, — Доктор улыбнулся на несколько мгновений, но потом его лицо снова приобрело все оттенки получаемого удовольствия, и он снова стал кусать свои губы. По ногам пробежался приятный холодок, а по спине крупная волна мурашек. Удовольствие так неспешно и тягуче разливалось по их телам. Они будто растворялись друг в друге. И обоим хотелось бы, чтобы это длилось вечно, так упоительно и сладко, так неторопливо, вяло, сонно, тягуче и дурманяще. Секунды для них обоих замерли. И Мастер на какое-то время забыл как дышать. Он глубоко вдохнул, и весь воздух резко замер в его легких. Доктор водил большим пальцем по головке, ласкал и наглаживал. И Мастеру хотелось задохнуться в этих ощущениях напрочь. Он зажмурился и перед глазами хаотично поплыли разноцветные пятна. Доктор бессвязно мазал трепетными поцелуями по его лицу, содрогаясь от того, как рука Мастера чуть сжималась у основания его члена, заставляя кровь бурлить в венах. Доктор вдруг с силой прижался подбородком ко лбу Мастера, что-то прошипел невнятно и задрожал всем телом. Взаимно ублажать друг друга при тусклом красном свете оказалось лучшим, что только могло между ними произойти. Так просто, легко и понятно. В одном ритме, с одной любовной мыслью на двоих, с хрупкими счастливыми улыбками на губах, которые так медленно всплывали и растворялись с размеренной периодичностью. Доктор резко вздрогнул всем телом, когда внизу живота ощутимо что-то зажглось, а потом взорвалось, разнесясь волной сладкой дрожи по всем клеточкам в теле. Он кончил, испачкав не только руку Мастера, но и свой халат. Но на это ему временно было наплевать. Мастер открыл глаза, захлопал ими и непонимающе уставился на Доктора, когда его рука замерла, а потом и вовсе соскользнула с члена, в то время, как тот неистово гудел и все нутро желало разрядки. — Ляг на спину, — шепнул Доктор, приподнявшись. Он мягко толкнул Мастера в плечо. И тот послушно перекатился на спину, рвано и явно напряжённо выдохнув. Вскоре губы Доктора опустились на головку. И Мастер невольно напрягся всем телом, чувствуя, как руки Доктора сжимают его бедра. Он смотрел вниз. И благодарил самого себя за то, что в комнате горел именно красный свет. Потому что горячий румянец, который разразился на его щеках, он не хотел бы показывать Доктору ни при каких условиях. Смущаться он не привык совершенно. А Доктор и не поднимал на него глаза. Он сосредоточенно вбирал в рот головку, обводил языком и посасывал. Мастер не мог не потянуться чистой рукой к его темным волосам, не мог не впутать в них пальцы. Во рту у Доктора было ожидаемо горячо и мокро, что доводило до невозможного блаженства. Мастер всё ещё не помнил, как дышать. И его кровь, почти лишенная кислорода, так лихорадочно пульсировала и билась в венах, что ему казалось, он вот-вот умрёт. Мастер несдержанно толкался в податливый рот Доктора, роняя стоны, когда тот размашисто обводил вены кончиком языка. Доктор мягко гладил его бёдра, вызывая мурашки невесомыми касаниями. И позволял тому сжимать его волосы, беспорядочно дергать за них, давить пальцами на затылок. Делать всё, что Мастеру хотелось. Это не продлилось долго, как бы сильно им обоим не нравилось происходящее. Мастер всё-таки был заведён до предела. И совсем скоро он с гортанным стоном излился в рот Доктора, войдя в него так глубоко, как только тот позволял. Доктор зажмурился, замычал утробно, а потом проглотил густое семя, смешанное с обилием его собственной слюны. Мастер не убирал свою ладонь, продолжая вплетать пальцы в пряди тёмных волос. Дыхание было приятно сбито. Он действительно чуть не задохнулся в преддверии оргазма. Доктор напоследок несколько раз обвел головку обмякающего члена языком, очищая от остатков спермы, а потом облизнулся и улыбнулся, глядя на то, как Мастер млеет. Потом испачканный халат Доктора полетел на спинку стула, оставшись совсем криво висеть на ней. А Мастер вытер испачканную ладонь салфетками, оставив их валяться на прикроватной тумбочке. Голова приятно гудела и сделалась ещё более тяжелой после оргазма. Настолько, что отлепиться от плеча Доктора уже не представлялось возможным. Они прилипли друг к другу, сомкнув крепкие обьятия, укутались в одеяло и засопели, погружаясь в пучину сна. Что-то тёплое и спокойное разливалось по венам. И две пары сердец стучали, потягивая какую-то приторно счастливую песню.