broken belief

Все считают Шэнь Ланьчжоу одержимым. Каждый раз, когда он остается один, он видит это адское отродье. Его учили, что приспешники дьявола используют самые подлые трюки, чтобы заставить человека отдаться греху. Но Шэнь Ланьчжоу видит отнюдь не красивую женщину или страшное чудовище с рогами и хвостом. Перед ним предстает мужчина в рясе священника. Кажется, так не должно быть, но Ланьчжоу лицезреет его в толпе во время службы и на улицах. Самое страшное это то, что он видит его каждую ночь. Сам дьявол хочет соблазнить и забрать его невинную душу. Наверняка Шэнь Ланьчжоу стал ему проблемной занозой. Он пытается предупредить остальных о великом зле, что живет в храме, но его не слушают. «Нечистая сила не может войти в дом Господа», — твердят все. Шэнь Ланьчжоу видит горящие глаза пастора, видит и то, как у него из головы торчат рога и плетущийся за спиной хвост. Чем же он так нагрешил в прошлой жизни, раз сейчас его не могут оставить в покое даже черти? Шэнь Ланьчжоу хочет свести концы с концами, когда сам дьявол пришел к нему во сне. Он шептал непристойности, касался его везде, будто у него не пара рук, а несколько… Шэнь Ланьчжоу ощущал, что его касаются везде и сразу. Это… из-за этого можно сойти с ума. После этой встречи на его коже остались весьма красноречивые следы когтей и зубов, а вся постель была мокрой. Шэнь Ланьчжоу больше не может это терпеть. Он просит помощи в церкви, избегая одного важного имени, но остальные священнослужители будто заколдованные отправляют Сяо Цэаня заняться сумасшедшим парнем. Шэнь Ланьчжоу в душе надеется, что все это время глаза его обманывали, а дьявол издевался. Не может же отродье из ада действительно оказаться на священной земле? *** Все тело ломит. Руки и ноги привязаны к столбикам кровати веревкой, так что даже при желании человек не сможет порвать их. Он медленно открывает глаза, ощущая странный холодок. Шэнь Ланьчжоу дергает головой, осматриваясь по сторонам. Первое, что он видит, — Сяо Чие, который нависает над ним уже не в рясе священника, а в красных веревках и простой повязке на бедрах. Он выглядит как воплощение всей похоти Ланьчжоу. Пальцы скользят по вздрагивающему животу, выводят пентаграмму, вызывая жар в теле. Шэнь Ланьчжоу горячо, будто его тело обжигает адское пламя, карая за все грехи. Дьявол улыбается, давит на живот сильнее, прокалывая кожу острыми когтями. Сяо Цэань с хитрым прищуром подносит пальцы к губам и показательно облизывает их. Шэнь Ланьчжоу дергается в веревках, будто по телу разгоняется яд. — Ты дьявол… — голос Шэнь Ланьчжоу дрожит, словно тонкая нить, готовая оборваться в любой момент. Он сжимает руки в кулаки, оставляя белые полумесяцы на ладонях. Шэнь Цзэчуаеь пытается ухватиться за что-то реальное, за что-то, что еще может удержать его в этом мире. Однако его разум уже погружается в пучину собственных желаний, которые он так долго подавлял. — Я… я не могу… — он задыхается, чувствуя, как тепло разливается по его телу, смущая и унижая его еще больше. Он жалобно стонет на грани со слезами. Сяо Чие видит, как топорщится ткань между ног. Оказывается, Шэнь Ланьчжоу извивается от стыда, от осознания своих извращенных мыслей. Сяо Чие склоняется над ним, его черные, как смоль, волосы падают на лицо Шэнь Ланьчжоу. Его губы изгибаются в едва уловимой улыбке, полной насмешки и… чего-то еще. Чего-то, что заставляет сердце Шэнь Цзэчуаня биться чаще. — Ты не можешь? — дьявол шепчет, его голос звучит, как благословение всевышнего. — Или ты просто не хочешь? Ты ведь всегда мечтал об этом, не так ли? О том, чтобы кто-то освободил тебя от этих цепей, которые надели на тебя те ублюдки. Ты так старался быть праведным, так хотел угодить хотя бы своему богу… Но разве он когда-нибудь замечал твои страдания? Шэнь Ланьчжоу закрывает глаза, пытаясь отгородиться от этих слов, но они проникают в него, как яд, разъедая изнутри. Он чувствует, как его вера, его убеждения начинают трещать по швам. Сяо Чие прав. Он всегда мечтал об этом. О том, чтобы кто-то помог ему и вытащил из пучины страданий. — Твой бог не поможет тебе, Ланьчжоу, — Сяо Цэань касается его щеки, его пальцы холодны, как лед, но на коже остаются кровавые следы. — Но я могу дать тебе что-то взамен. Что-то большее, чем рай, которого ты никогда не достигнешь. Шэнь Ланьчжоу открывает глаза, его взгляд встречается с горящим взором дьявола. В этом взгляде он видит обещание. Обещание свободы, страсти, жизни, которую он никогда не позволял себе желать. Но он также видит и тьму, которая поглотит его, если он сделает этот шаг. — Что ты хочешь от меня? — его голос звучит хрипло. Он и сам не верит, что хочет сделки с дьяволом. — Все, — Сяо Чие улыбается, и в этой улыбке нет ничего доброго. — Но и ты получишь все. Ты сам сможешь вершить судьбы, все будут тебя бояться… — сладко шепчет дьявол. Он гладит грешника по щеке, подцепляет когтями мочку уха и наконец отстраняется. Шэнь Ланьчжоу чувствует, как его сопротивление тает. Он знает, что это неправильно, что он предает все, во что верил. Но… разве его вера когда-либо приносила ему что-то, кроме боли? Он смотрит на Сяо Чие, метаясь в размышлениях. Ему страшно, но выбора нет. Либо он умрет здесь и сейчас, либо станет дьявольским отродьем и сможет отомстить за все обиды. — Хорошо, — он шепчет, и это слово звучит как приговор. — Я твой. Сяо Чие смеется, и это звучит так бархатисто и приятно, что Шэнь Ланьчжоу не может пожалеть о сделке. Он наклоняется ближе, его губы почти касаются уха Шэнь Ланьчжоу. — Ты сделал правильный выбор, — он шепчет, — но помни, ты больше не сможешь вернуться. Твой рай потерян навсегда. — Сяо Цэань царапает свое предплечье ногтями, смешивая их кровь на животе Шэнь Ланьчжоу. Тяжелые капли падают на вздрагивающий живот, светлые одежды, а затем на бледные губы. Шэнь Ланьчжоу не ел несколько дней и за это время успел сильно исхудать. Он глотает соленую кровь, едва не задыхаясь. Ему страшно из-за того, что он не знает, что будет дальше. Неужели дьявол и правда дает ему второй шанс, который не смог дать ему бог? Дьявол подносит свою руку ближе ко рту грешника. Шэнь Ланьчжоу голодно вгрызается в горячую плоть, высасывая кровь. Он закрывает глаза, чувствуя, как тьма обволакивает его, а кровь кипит в жилах. Он знает, что это конец. Конец его старой жизни. Но, возможно, это и начало чего-то нового. Чего-то, что он всегда боялся желать.