Изгиб времени

      У Алнара была разбита бровь. Воняло палёным мясом, едким дымом и агонией.              А в его руках был один единственный кирпич.              У его ног лежало два трупа. Один был пониже, с большим животом, с короткими тёмными волосами и лысиной, в которую было легко целиться: больно соблазнительно она блестела на закатном солнце. Второй был худым, высоким, нескладным. Мальчишка, наверное, лет восемнадцати. Алнару было столько же. Он так решил.              С кирпича капала кровь. Угрюмо смотря перед собой, Алнар надвигался на оставшегося человека, по выдранным из книг страницам, оторванным обложкам, растрёпанным корешкам...              — Не приближайся, лжебожий ублюдок!       — Он не выстрелит. Он пуст.              Направленный в его сторону пистолет щёлкнул, но пули не последовало.              — Я же говорил.              На него смотрят с ужасом и презрением, впрочем, как и обычно.              Алнар зубоскалит и заходится в каркающем смехе.              — Это по твоей указке её сожгли, а, скотина?              Перед ним стоит один из Старших Братьев ордена. Борцы с ересью, защита простых граждан, а по сути своей — кучка фанатиков, корыстолюбцев и лживых гадов.              — Все ведьмы должны гореть, — мрачно усмехается мужчина, пятясь назад.              Сжигали ведьму в безлюдной рощице, за городом. Потому, что отсюда не было слышно криков. И не видно, как вырывались золотые зубы, снимались кольца и ожерелья, утаскивались сапоги, шёлковые платки, кошельки...              Алнар сверлит взглядом фигуру в парадных одеждах. Бакенбарды, золочёное пенсне, кудрявые волосы.              Последний удар кирпичом.              Алнар уходит, сжимая в руке обугленный костяной амулет.