Изгиб времени

      — Ваше Великолепие...       — Величество, — сквозь зубы говорит Лука и пихает Алнара в спину, чтобы тот поклонился ниже.              Алнар наклоняется сильнее и, незаметно для всех (как ему кажется), закатывает глаза.              — Ты слишком строг с ним, — задумчиво говорит императрица, не отрываясь от бумаг.       — А Вы – через чур добры, — фыркает Лука. — Он военный, а не фрейлина.       — Могу быть и фрейлиной, если мне выделят красивый чепец, — говорит Алнар, тут же получая подзатыльник от своего наставника.       — Цыц, оболтус!              Инна Ивановна отрывает глаза от бумаг. Алнар слегка теряется под её взглядом.              — Он готов?              Лука качает головой.              — Нет.       — Могу я очень вежливо спросить, почему ты не справляешься со своей работой? — императрица недовольно скрещивает руки на груди. Алнар старается не смотреть туда. — Уже три месяца прошло, а ты всё «не готов», да «не готов». А я, как ты знаешь, мнение своё менять не буду.              Лука смерил Алнара взглядом. Алнар смерил его в ответ, но в этот раз ловко увернулся от новой оплеухи.              — Вот, и вот такое поведение на постоянной основе! Неконтролируемый shan vordi!       — Это твои проблемы, — угрюмо сказала императрица. — Что с физической подготовкой?       — Ну хоть с этим толк есть. Только выделывается всё равно много.       — Потому, что я лучше всех.       — Парень, помолчи, а? — огрызнулся Лука.              Инна Ивановна поднялась со своего места.              — Завтра меня будет сопровождать он. Один.              Алнар оживился, а Лука сразу же выпал в осадок.              — Я против! Он совсем бестолковый!       — У тебя будет очень важное поручение, которое я могу доверить только тебе.              Лука осёкся. Затем хмуро посмотрел на императрицу.              — Вы, конечно, коза упёртая, но неглупая. Только поэтому, я готов уступить.              Инна Ивановна добродушно улыбнулась.              — Вот и замечательно.              ***              Алнар деловито надевал свою форму. Вечером он выслушал нагоняй от Луки, мол, никаких проступков, а то его нерадивый преемник будет сидеть в погребе и чистить картошку до утра.              Управлять личной охраной императрицы ему ещё не позволяли, поэтому у Алнара было достаточно времени привести себя в порядок.              — Вдох. Выдох. Уф!              Он вышел из своей каморки и направился в сторону покоев императрицы.              Пока что в комнате генерала-защитника жил Лука, но рано или поздно, туда переехал бы Алнар. Эта комната напрямую соединялась с комнатой монаршей особы, чтобы он мог сразу же поспеть на помощь в случае чего.              Вежливо кивая кланяющимся слугам по пути, Алнар наконец пришёл, куда нужно. Он постучал в дверь.              — Алнар, ты?       — Да, Ваше Величество.       — Входи.              Алнар вошёл и тут же прилично закрыл глаза рукой.              — Я лучше выйду.       — Нет, можешь остаться тут.       — Вы не одеты.       — Я в корсете. Ты – мой защитник, если тебя настолько сильно смущает исподнее, то...              Алнар подумал над этими словами и опустил руку. Инна Ивановна сидела к нему спиной и расчёсывала волосы. Алнар удивлённо распахнул глаза: на её лопатке красовалась татуировка цветка.              — Какие у Вас на сегодня планы, государыня?       — До двенадцати я работаю с бумагами. Потом мы собираемся на выезд в тюрьму. Потом на стройку нового моста.       — Тот, что в Нижнем городе?       — Да.              Она отложила щётку в сторону и дёрнула за шнур, висящий на стене, вызывая прислугу.              — Алнар, у меня есть к тебе один вопрос. Ты ориентируешься в городе?       — Нет. Только на центральных улицах.       — Плохо. Нужно будет поговорить с Лукой о том, что тебе нужно знать Святопавловск как пять пальцев.              Алнар кивнул.              С Инной Ивановной ему не хотелось устраивать представления. Не потому, что она была императрицей, а потому, что... Ну, Алнар не мог объяснить. Было в ней что-то такое... Успокоительное.              В комнату зашли служанки. Алнар послушно отступил назад.              Сегодня нельзя было ударить в грязь лицом.       

***

             — Могу я узнать, куда направился Лука?              Инна Ивановна слегка заторможенно обернулась к нему, видимо, она успела задремать.              — Выполняет дело государственной важности...       — Это секрет?       — Отчасти. Он сопровождает новую главу тайной службы.       — О, хорошо.              Алнар отвернулся к окну. Ему было интересно, кто это был. Он думал, что во главу поставят госпожу Шварцстерн, близкую подругу императрицы, но сегодня она с утра была во дворце.              Хотя, он узнает рано или поздно. Он же будет тенью императрицы.              Алнар уже сопровождал её до этого, но только во дворце и вместе с Лукой. На серьёзные совещания или в покои его не пускали, но теперь...              — Ал?       — Ал?.. — Алнар недоумевающе посмотрел на императрицу.       — А как ещё твоё имя сократить? Лнар?              Алнар фыркнул.              — Нет, можно Ал. Извините. Меня давно так не называли.              Инна понимающе хмыкнула.              — Я хотела у тебя спросить кое-что. Касательно твоей подготовки.              Алнар кивнул, мол, спрашивайте.              — Ты умеешь готовить?       — Умею.       — О? Удивлена.       — Ну, какое-то время это было единственным моим развлечением, — подал плечами Алнар. — Если Вы клоните к тому, смогу ли я Вас обслуживать в экстренных случаях, то да, смогу.              Инна хитро прищурилась.              — Зря тебя Лука балбесом назвал. Ты очень сообразительный.              

***

             Тюрьма выглядела, ну... не то чтобы живописно, знаете ли.              Серые стены, хлипкая дорожка, угрюмые лица охраны.              — Сегодня будем казнить, — отчитался начальник, деловитого вида коротышка в круглых очках. Алнар задался вопросом, как он попал в стражу города.       — Если будем, значки будем, — ответила Инна.              Начальник скосил глаза в сторону Алнара, но ничего не сказал.       

***

             Этот момент казался... немного нереальным. Алнару казалось, будто бы время застыло.              В последний раз он видел Инну Ивановну такой эмоциональной и слабой в тот день, когда она пришла отговорить его от побега с конкурса на роль генерала-защитника. Императрица, конечно, не была холодной и отстранённой глыбой, даже наоборот, но это не уменьшало какой-то её внутренней силы и величественности. Но не сейчас.              Поджатые губы и вцепившиеся в ручку стула пальцы врезались в ощущение мира Алнара, он не мог отвести от них взгляда.              Казнили фальшивомонетчика. Старичок, сгорбленный и совсем несчастный. Сказал, что ему нужно было кормить семью: дочь только-только родила, а её «друг» сердечный сбежал, жена болеет и даже с печи встать не может. Плакал, много плакал. Как последний ужин попросил суджук, что отродясь не пробовал, да хорошей водки.              Алнар тогда диву дался. Выросший в Екрицарии, он привык видеть большие связки суджука в бакалейных, и помнил, как мясник по соседству всегда отрезал ему кусочек на пробу...       А потом Алнар прикусил язык, вспомнив, что он не на родине. В Святопавловске найти хороший суджук было тем ещё испытанием: в хороших мясных лавках были зильцы да ливерные колбасы, а в плохих, если улыбнётся удача — относительно свежие купаты с крайне сомнительным фаршем.              Доходило до того, что Инна Ивановна пригласила мастера из Екрицарии, работа которого заключалось в том, чтобы делать для императрицы суджук. Именно он делал его для последнего ужина, и от него же Алнар узнал о печальной судьбе старичка.              Ему было жаль.              Но именно в этот момент, когда решалась жизнь человека, когда, наверное, стоило бы помолиться за его душу, хоть Алнар верующим не был, он не мог отвести взгляда от руки той, кого он защищал.              Не то чтобы Инна Ивановна была сильно старше Алнара — у них было лишь шесть лет разницы, — но при этом она умудрялась быть такой... мудрой и опытной, что этот жест показался ему настолько резонирующим с тем, что он привык видеть. Это одновременно очаровывало и навевало какую-то жалость, до такой степени, что начинало сосать под ложечкой.              Казалось, такой большой и важный человек настолько сильно переживал из-за настолько маленького и незаметного старичка.              А потом верёвка оборвалась.       

***

             — Алнар?              Они возвращались во дворец.              С верёвкой оборвалось и это чувство остроты реальности, то, которое появляется в моменты, которые врезаются в память лучше всего, как снимок на новомодный фотографический аппарат. Старичок плакал, падал ниц, как только Инна Ивановна поднялась со своего места (Алнар был уверен — она хотела сорваться и сбежать как можно дальше, но сдержалась) и объявила, что казни не будет.              Потому, что верёвка оборвалась. Потому, что так решила судьба.              — Да, государыня?       — Ты ничего не видел, усёк?              Алнар лениво посмотрел на неё.              — Ваш приступ суеверия? Если Вы печётесь о своей не суеверно религиозной репутации, то так и быть, промолчу.       — Знаешь, — цокнула языком Инна Ивановна, — теперь я понимаю, почему Лука постоянно на тебя ворчит. Ты прекрасно понял, о чём я говорю, потому что я видела, как и на что ты смотрел.              Алнар расплылся в хитрой улыбке.              — Ошибаетесь, не понимаю. Я же ничего не видел.              Инна Ивановна застыла на мгновение, а затем рассмеялась.