Его темнейшество Самаэль

Спокойно! — я резко остановился посреди комнаты, чуть не споткнувшись о собственную трость. Это просто дочка Люцифера, которая знает меня как облупленного! Чего тут бояться? Но ноги не слушали. Я метался из одной части дома в другую, как угорелый. Смахивал пылинки с полок, подбирал соринки с пола, поправлял криво висящие картины. Руки тряслись, сердце колотилось, будто тело снова перед вратами Рая и у меня есть разрешение его посетить. — Стоп! — я затормозил так резко, что чуть не врезался в стол. Осмотрелся. — Что-то я туплю. Зачем я это делаю, когда у меня есть миньоны? Я щёлкнул пальцами, и пространство вокруг задрожало. Из воздуха, сотканного из света первородных сил, возникли двое херувимов — маленькие, пухлые, с крылышками и глазами, полными преданности. Они уставились на меня, как на мессию. — Убрать весь верхний и нижний этажи, поменять наволочки на кроватях, стереть любую пыль. Всё, что посчитаете нужным. У вас сорок минут, — я ткнул в них пальцем, прищурившись. — Цель ясна? Они закивали, как настоящие болванчики, синхронно и с таким рвением, что я чуть не расхохотался. — Так точно, господин Самаэль! — хором выпалили они и рванули по помещениям. Один тут же схватил веник, второй полетел к шкафу с бельём, чуть не снеся люстру по пути. Я проводил их взглядом, опёрся на трость и ухмыльнулся. А ведь удобно иметь первозданную силу всего сущего. Словно джинн из лампы Аладдина, только без ограничений вроде трёх желаний. У меня их нет — кроме воли Божьей, конечно. Я вернулся в кабинет и подошёл к окну, глянул на Ад за стеклом. Вегги сидела за столом, всё ещё перебирая бумаги, и бросила на меня взгляд, полный немого вопроса: "Мне уже бежать?" По её лёгкой панике было ясно, что Вегги сама начинает переживать. Её глаз метался от меня к разбросанным бумагам, а руки замерли над очередной стопкой. Ну ещё бы — что может сильнее пугать, чем паническое поведение самого Люцифера? Она явно думала: "Что там за дочка такая, что даже король Ада трясётся, как смертный перед казнью?" Их, экзорцистов, не информировали, что Чарли опасна. Скорее наоборот — кого точно не стоит бояться, так это дочурку Самаэля. — Чарли едет, — бросил я через плечо, поправляя трость в руках. — Надо, чтобы всё блестело. Она… для меня очень дорога, но за долгое время она ни разу меня не навещала. Только звонки, редкие. И это не значит, что я хочу выглядеть перед ней как свинья в хлеву. Вегги хмыкнула, но промолчала. Кажется, она уже привыкает к моему неординарному поведению. Чего только стоит тот случай, когда я заставил её разложить моих любимых резиновых уточек в номерном порядке — по дате их появления в моей коллекции. Тогда она смотрела на меня с видом, будто я попросил её выкопать могилу. Вегги не понимала, зачем сортирует уточек, если по договору её работа — это бумаги, пока они не закончатся. Но спорить не стала. Умная девочка. А я вдохнул поглубже и попытался убедить себя, что всё просто. Чарли — просто ребёнок. Ну, не совсем ребёнок, но для меня она всегда такая — маленькая, с этими её большими глазами и мечтами о чём-то добром в этом проклятом месте. Она отца не очень знает, да и не поймёт, что творится в моей голове, даже если я вдруг стал другим. Слишком сильные изменения?. Это же Чарли, не догадается... надеюсь. За спиной раздался грохот — один из херувимов, этот неуклюжий пухлый комок перьев, уронил вазу. Она разлетелась на куски со звуком выстрела из пушки. Я закатил глаза. И тут же по дому пронёсся протяжный, зловещий хор — Уууууууу… Вегги аж подскочила, чуть не выронив копьё, которое до сих пор таскала с собой. — Что это?! — выдохнула она, оглядываясь, уже ожидая, что из стен полезут призраки. — Души бессмертной армии Цинь Шихуанди, — ответил я спокойно, отсчитывая минуты до приезда Чарли. Взглянул на часы — ещё пятнадцать минут. Нормально, успеем. Она замерла, уставившись на меня с широко раскрытыми глазами. — Зачем вам души армии Цинь Шихуанди? — её голос дрогнул, но любопытство пересилило страх. Я повернулся к ней, сохраняя нейтральное выражение лица, будто обсуждал погоду. — А как думаешь, кто дал императору Китая бессмертие? И какую цену он за это заплатил? Вегги открыла рот, но тут же закрыла его. Её щёки слегка покраснели — то ли от неловкости, то ли от осознания. Она явно не ожидала, что я так легко выложу ей кусочек настоящий истории. А я лишь пожал плечами и отвернулся к окну, скрывая лёгкую ухмылку. Пусть помучается с этим вопросом. Ответ, кстати, прост: он продал мне души всей своей терракотовой армии. (До продажи — это были самые элитные и сильные воины Китая) Хорошая сделка, если не считать, что они теперь вечно воют, как стая голодных псов. Потерплю. Они ещё исполнят свой долг, когда в Аду появится легкомысленная толпа бунтарей, решивших, что могут свергнуть верхушку. Я в таком случае даже пальцем не пошевелю — пусть эти глиняные солдатики разбираются. Руки марать? Не в стиле Люцифера. И это, между прочим, не идея Самаэля. Это Лилит придумала. У неё всегда был талант готовить планы на все случаи жизни — от мелких пакостей до конца света. Даже для самого плохого варианта, когда ни армия Ада, ни Райские легионы не смогут сравниться с чем-то по-настоящему ужасным, у неё припасён козырь. Она ушла, а её замыслы остались — фактически мины замедленного действия, разбросанные по всему Аду. Иногда я думаю, что она до сих пор управляет этим местом. Умная женщина. Слишком умная. Она то точно поймет, что со мной что-то не так. Лучше бы ей продолжать находится в неизвестности. Из-за спины послышался очередной шорох — второй херувим, пыхтя, как перегретый паровоз, тащил новый комплект наволочек. Он сложил их в огромную башню, которая, разумеется, тут же рухнула. Наволочки разлетелись по полу, а херувим замер, глядя на меня с виноватым видом. Ой, ладно. Я махнул рукой, и лёгкий взмах первородной силы растворил их в воздухе. Они исчезли с тихим "поп", оставив после себя только лёгкий запах озона. Немного намусорили, да, но задачу выполнили — пыль убрана, кровати застелены, дом выглядит… ну, почти прилично. С вазой и наволочками разберёмся позже. Не до того сейчас. Я подошёл к окну и глянул вниз. Там, уже шла она — Чарли, дочка этого тела. Моя дочка. Она шагала в сторону входа, но… стоп. Её взгляд упал куда-то в сторону, и я проследил за ним. Кратер. Огромный, чёртов кратер посреди двора, про который я, идиот, совсем забыл. Я схватился за голову, пытаясь сообразить, как выкрутиться. "О, это просто декорация, солнышко, для атмосферы!" — нет, не прокатит, она не купится на такую чушь. "Тут тренировался новый миньон, промахнулся с заклинанием" — тоже слабо. Время поджимало, а идей не было. Паника — мой старый друг — уже вовсю стучала в виски. Я бросил взгляд на Вегги, которая сидела за столом с видом "я тут вообще ни при чём". Решение пришло само собой. — Идёшь со мной! — рявкнул я, не давая ей времени возразить. — А… э… что? — она заморгала единственным глазом, но я уже дёрнул её за руку, окутав лёгким потоком энергии. Не сопротивлялась — то ли от шока, то ли от привычки подчиняться. Мы спустились с второго этажа к входной двери в темпе марша. Раз, два, три, четыре. Я встал у порога, Вегги рядом — слегка ошарашенная, но на ногах. Всё, пора. Дверной звонок прозвенел, и я чуть не подпрыгнул. Сердце стукнуло слишком сильно. Но я собрался, расправил плечи и открыл дверь. Она стояла там. Чарли. Моя Чарли. С глазами, в которых всегда было что-то доброе, даже для Ада. Я не дал себе времени на раздумья. — Чарли! — я шагнул к ней, раскинув руки, и тут же обнял её. Она была выше меня на голову — пришлось слегка привстать на цыпочки, чтобы не выглядеть совсем уж комично. — Паааап, задушишь же… — пробормотала она, и я тут же отпустил её, отступив на шаг. Она выдохнула с большой радостью, поправила волосы и улыбнулась — немного смущённо, но искренне. — Добро пожаловать в семейный дом, — сказал я, стараясь звучать уверенно. — Ты тут не была… сколько? Годы? Десятилетия? Меня отвлекли. Я заметил движение у её ног. Маленькое существо — Кики, её любимый циклопический зверёк. Оно тут же подбежало ко мне, тыкаясь в ноги, как котёнок. — Оооо, Кики! — я опустился на корточки и погладил его, почесав за ушком. Это создание было одним из моих маленьких шедевров — оживлённая игрушка с встроенным маячком и сигналом SOS. Если с Чарли что-то случится, мои ангелы тут же узнают. А если угроза будет серьёзной, явлюсь я сам. Что-что, а Люцифер всегда следил за безопасностью своей дочери. Даже в самые тёмные времена, когда Самаэль запирался в своей комнате с депрессией, её защита оставалась приоритетом. И тут из-за спины Чарли выскочили ещё двое — Разл и Дазл, пара оживлённых игрушек, похожих на маленьких бесеношей. Они закружились вокруг меня, радостно попискивая. Я создал их для неё давным-давно, вложив в них частичку своей силы. Они были её стражами — 24/7, без перерывов. — Разл, Дазл, вы ведь присматриваете за моей малышкой? Постоянно? — я почесал каждому за ушком, улыбаясь, как добрый дедушка. Потом наклонился ближе, и улыбка медленно сползла с лица, сменившись холодным, угрожающим взглядом. — Я надеюсь… Они замерли, их глаза расширились, а крылья задрожали, как у птенцов перед грозой. Разл и Дазл явно вспомнили, что бывает с теми, кто подводит Люцифера — пара таких случаев закончилась весьма… креативно, скажем так. Я выпрямился, вернув на лицо привычную ухмылку, и похлопал их по головам, будто ничего не произошло. Чарли кашлянула, привлекая моё внимание. Она стояла, и смотрела на меня с этой своей улыбкой — доброй. — Ха-ха, солнышко! — я повернулся к ней, стараясь звучать бодро, и ткнул пальцем в сторону Вегги. — Это Вегги, моя помощница! Знакомьтесь! По моей команде Вегги откинула капюшон белого плаща, который я ей выдал для маскировки. Её лицо предстало перед Чарли во всей красе. Иииии… — … — … Тишина. Гробовая. Моя голова поворачивалась то к Вегги, то к Чарли, как у сломанного метронома. Они смотрели друг на друга, не отрывая взгляда. Вегги стояла неподвижно. В глазах Чарли мелькнуло что-то… удивление? Сочувствие? Я не мог понять. Только тогда они наконец отвели взгляды друг от друга, причём как-то слишком резко, словно поймали себя на чём-то неловком. Чарли моргнула, Вегги отвернулась, уставившись в пол. Что за чертовщина тут происходит? — Кхм, — Чарли собралась с мыслями и решила сменить тему. — Пап, а что с лужайкой возле дома? Там кратер, будто метеорит упал. Я поправил трость, опёрся на неё и выдал первое, что пришло в голову. — Всего лишь сбой в испытаниях новых уточек, — сказал я, и голос мой дрогнул. — К сожалению… они не справились. Я всхлипнул — без шуток, без наигрывания. Перед глазами встала картина: мои милые резиновые уточки, которых я оснастил экспериментальным заклинанием полёта, и они резко взорвались. Мне стало не по себе от этой потери. Они были почти как дети… ну, почти. — Яяяяясно, — протянула Чарли, глядя на меня с лёгким недоумением. Её брови поднялись, но она решила не копать глубже. Кажется, она уже привыкла, что в последние годы, объяснения папы всегда звучат как сценарий шоу. — Уточки, значит… — Да, солнышко, уточки, — я кивнул, вытирая воображаемую слезу. — Жертвы науки. Но не переживай, я сделаю новых. Лучше прежних! Вегги кашлянула, явно сдерживая смешок, но я проигнорировал её. Чарли только улыбнулась шире — той самой улыбкой, которая говорила: "Пап, ты неисправим". И, чёрт возьми, она была права. — Ладно, проходи, — я махнул рукой в сторону гостиной. — Вегги, чайник на плиту, живо! Надо… эээ… обсудить всё за чаем. Да, точно. Вегги молча поплелась на кухню, бросив на меня взгляд, полный лёгкого раздражения, а я повёл Чарли внутрь — в гостиную, место, где, по идее, должна собираться семья. В памяти Люцифера таких моментов было катастрофически мало. Грустно, если вдуматься. Семья Моргинстаров проводила время порознь — каждый в своём углу Ада, каждый со своими делами. А чтобы вот так, в полном кругу семьи, за столом? Тут должно было случиться что-то невообразимое. Первая, кто решился нарушить тишину, была она. — Пап… — начала Чарли, и её голос дрогнул. Она улыбнулась, мягко. — Я переживала. Я очень рада, что с тобой всё хорошо… В этот момент её словно озарил светлый ореол — не буквально, конечно, но так мне показалось. Я проморгался, чувствуя, как в глазах защипало. Слёзы? Серьёзно? Я даже не понял, откуда они взялись — от неизвестных мне самому чувств, которые вдруг всколыхнулись в сердце, или от того, что её чистота и доброта слепят меня, тёмное создание. Как вообще такое светлое существо родилось здесь, в Аду? Загадка мироздания. Она больше подходит на роль Серафима, чем дочери Люцифера. Я не выдержал и снова обнял её, крепко, рефлексы тела или даже я сам, действительно боялся, что она исчезнет. — Пааааап… — протянула она, слегка задыхаясь. Я отпустил её, и она выдохнула, поправляя волосы. Потом собралась с силами, её взгляд стал по своеобразному серьёзнее. — Я хотела кое-что обсудить… то самое, о чём мы говорили несколько месяцев назад. — То самое? — я заморгал, пытаясь сообразить. Моя голова в этот момент была пустой, как адский бюджет после очередной выходки Сатаны. Что она имеет в виду? Воспоминания Люцифера сейчас хаотичный клубок, и нужный кусок явно где-то застрял. Надо выкручиваться. — Аааа, то самое! Да, да, с этим нужно что-то делать, и срочно. Я как раз месяц назад закончил возиться с воздушными прототипами уточек… Пока я нёс эту чушь, мы дошли до общей комнаты. Там всё так же стоял стол с тремя стульями. Я сел на своё место, Чарли заняла своё, напротив. — Папа! — она хлопнула ладонью по столу, но без злости, скорее с лёгким укором. — Да не это, а проект отеля! Задание для нужной задумки. — Аааа, тот проект… оу… — я замер. В голове наконец всплыли обрывки её идей — младшей Морнингстар, моей неугомонной мечтательницы. Отель для реабилитации грешников? Серьёзно? Это же… это же бред! Полный конфликт с рациональным мышлением! В Аду такое не работает — тут каждый за себя, и точка. Дал свободу воли и выбора, вот он результат, анархия и ничего более. Я отвернулся, уставившись в стену, и стал лихорадочно соображать. — Пап? — она посмотрела на меня, слегка наклонив голову. В её голосе было столько надежды, что я чуть не подавился собственной совестью. Меня спасла вошедшая Вегги. Она ввалилась в комнату с подносом, на котором дымились три чашки чая. Её лицо выражало полное отсутствие энтузиазма — она снова только что осознала, что заваривать чай не входит в её обязанности. Бумаги — да, уточки — может быть, но чай? Это уже перебор. — Ваш чай, — буркнула она, опуская поднос на стол с таким видом, будто делала мне одолжение. Потом развернулась, собираясь уйти. Семейные посиделки — явно не то место, где она хотела бы находиться. Чужак в этом доме, да и в этой ситуации — Вегги, не хочешь с нами? — вдруг сказала Чарли, и её голос был таким тёплым, что даже я удивился. Вегги замерла на полушаге, медленно обернулась и посмотрела на меня, ожидая подвоха. Я усмехнулся и кивнул на третий стул. — Присаживайся, — сказал я, указывая на место. — Не бойся, он не кусается. Без приказа Лилит. Вегги подошла к стулу, но остановилась, уставившись на него с натуральным напряжением. На спинке было вырезано имя — "Лилит". Она перевела взгляд на меня, потом на Чарли, которая сияла своей неугасаемой радостью, будто не замечала всей этой неловкости. Девушка чувствовала себя так, словно садилась на электрический стул, а не на обычный кусок дерева. Наконец она всё-таки села, но с видом, будто на неё наставили пистолет. Её единственный глаз метался между мной и Чарли, а руки сжались в кулаки на коленях. Я едва сдержал смешок — экзорцистка, прошедшая через адские чистки, боится семейного чаепития. Забавно. — Ну что, — я взял чашку, отхлебнул чай и посмотрел на Чарли. Пора брать себя в руки и выключать не прошлого Люцифера, а нынешнего себя — Рассказывай про свой отель. Я весь во внимании. Честно. Чарли просияла, а Вегги вздохнула, явно жалея, что не сбежала, пока была возможность. Она сидела, вцепившись в чашку. Я же почувствовал знакомое чувство для Люцифера. Воздух вокруг стал сгущается, само мироздание повернуло голову и посмотрело в нашем направлении. Воля мира. Что она тут забыла, во имя всех святых и проклятых? По спине пробежали мурашки. Люцифер знал, что это такое. Это была она — древняя, непостижимая сила, что существовала до Бога, до Хаоса, до всего. Я замер, сжимая трость так, что костяшки побелели. Она являлась редко — в самые невообразимые моменты, когда выбор одного существа мог перевернуть реальность с ног на голову. Такое уже было. Люцифер помнил тот день, как будто это было сегодня, когда он с Лилит были изгнаны из Рая. Тогда воздух тоже дрожал, и эта воля стояла за спиной. Её присутствие тогда ощущалось до костей. И вот она снова здесь. Это был уже не семейный разговор. Это был один из тех ключевых моментов, которые в играх зовут "развилкой". Выбор, от которого зависит не только моя судьба, но и судьба вселенского маршрута, по которому покатится вся наша реальность. И вот, когда я приготовился к чему-то серьёзному — к спору, к слезам, к чему угодно, — Чарли… запела о своей идеи. Да, банально взяла и запела. Её голос, чистый и звонкий, как колокольчик, разнёсся по комнате, и реальность вокруг меня буквально взорвалась. Воля мира... Улыбнулась? Я сидел, открыв рот, потому что объяснить это было невозможно. А потом — о, сюрприз! — к ней подключилась Вегги. Вегги, которая ещё пять минут назад выглядела так, будто готова повеситься от стыда. Теперь же она смотрела на Чарли с каким-то восхищением, её единственный глаз блестел, а голос, вплетался в мелодию как дополнительный вокал. А я почувствовал себя так, будто меня протаранил грузовик. И вдруг, сам не знаю как, из меня вырвались слова — я подхватил песню, но без особого рвения, скорее как дополнительный куплет. — И очень страшно смотреть, как мир наш сбился с пути. Люди кричат: "Дайте нам путь"… Мой голос звучал, почти буднично. Но с улыбкой. Я смирился, и отпил чай, глядя в чашку. А ведь я, оказывается, ничего не знаю об этом мире. Неужели — это вселенная мюзикла? Я почувствовал толчок в спину — резкий, но не злой, словно кто-то дружески похлопал меня по плечу. Воля мира? Это она так, что ли, сказала: "Крепись"? И в тот же миг её присутствие исчезло — так же внезапно, как появилось. Воздух стал легче, давящее чувство ушло. Ох… бля… я слишком молод для этого дерьма. Ну, или слишком стар — смотря как считать. Я моргнул, пытаясь собраться с мыслями, и вдруг осознал, что упустил конец их пения. В какой-то момент они остановились — Чарли замолчала, Вегги тоже, и пение оборвалось так же внезапно, как началось. Я посмотрел на них, прищурившись. Что-то было не так. Между ними мелькали искры — не буквально, конечно, но я не слепой. Хм, неужели чувства? Я усмехнулся про себя. Чарли лет десять назад рассталась со своим парнем — или сколько там прошло? Время в Аду течёт как хочет. И всё это время Люцифер, даже в своём родительском раздолбайстве, не замечал в ней ничего такого. А теперь вот оно — яблоко от яблони не укатилось. Вся в папу. Я смахнул маленькую слезу, которая всё-таки выкатилась из глаза. Горжусь. — Хорошо, будет вам отель, — сказал я, откашлявшись. — Но… я пока подумаю над всей твоей идеей, и мы ещё поговорим. Это не так просто, солнышко. На меня уставились два радостных лица. Чарли сияла, как всегда, но Вегги? Почему она так оживилась? У нас же договор: заканчивает с документами — и я отправляю её в Рай. А теперь что? Она что, передумала? Я прищурился, но промолчал. Пусть сами разбираются.

...

Я стоял у панорамного окна с каменным лицом, глядя, как Чарли и Вегги уходят из дома, болтая, как подруги, знакомые сто лет. Они только что познакомились, а уже хихикают и переглядываются, будто знают друг друга с начала времён. Как оказалось, Вегги теперь и в Аду не против остаться. Я пожал плечами. Либо этот мир ещё более странный, чем я думал, либо у него есть свой сюжет, предопределённый Волей Мира. И что самое поганое — это в ЕЁ стиле. Стоп... неужели это она меня сюда запихнула? Я отвернулся от окна, потирая виски, стараясь перейти к приземлением вещам, как отношение с дочерью. Всё прошло даже слишком просто. Чарли даже не спрашивала дальше, когда услышала разговор об уточках. Видимо, сразу поняла, что перед ней старый добрый раздолбай-папаша, который вечно вляпывается в истории. Ох... а вот в такие моменты, чувствую себя стариком. Но ладно, они ушли, а дела у меня только начинаются. Пора заняться демонами Гоэтии. Эти пернатые ленивцы будут у меня пахать за весь Ад. Я взмахнул рукой, и воздух передо мной задрожал. Из пустоты выстроились 72 листовки — повёрнутые ко мне обратной стороной, чтобы я не видел, что на них изображено. Я указал на 58-ю листовку — просто ткнул пальцем, доверившись интуиции. И тут мир дрогнул. Снова. Как недавно, когда Чарли пела, а Вегги вдруг решила остаться. Лёгкая рябь прошла по реальности, кто-то бросил камень в пруд мироздания. Ещё один важный выбор? Подстроенный Волей, конечно же. Листовка медленно опустилась ко мне, перевернувшись в воздухе. Я взял её в руки и уставился на изображение. Столас. Высокий, тощий демон с совиным лицом. Принц Гоэтии. Я вызову его к себе на ковёр и вытрясу из него всё — от их внутренних интриг до того, почему эти лодыри не могут нормально выполнять свои обязанности. Кто бы ты ни был, Столас, мир сам хочет, чтобы наш с тобой разговор состоялся. Если я тебя случайно прибью за ваше общее гоэтическое раздолбайство, вини мир.