Его темнейшество Самаэль

Проблема в лице золотого флота не давала мне покоя. Сомнения грызли, как черви: насколько хорошо они отслеживают моё местоположение? Судя по всему, не очень — их крейсеры не маячили в каждом мире, где я появлялся. Но всё же, насколько я важен для них? Я мог бы за десяток прыжков оказаться дома, в Аду, где ждут мои уточки и тёплый уют депрессии. Но рисковать нельзя — проснуться через день с мордой Главнокомандующего у порога было бы... не в моём стиле. Пришлось подойти к делу с небывалой серьёзностью. Люцифер и раньше мастерски скрывался, особенно от ангелов, чтобы те не чуяли меня на Земле. Но флот? Сверхтехнологичные Безликие — это другой уровень. На подготовку ушла неделя. Я сплёл такие маскировочные чары, что сам себя перестал чувствовать — будто стал простым человеком, без тьмы, без света, без божественной искры. Даже уточка в кармане пискнула с удивлением, когда я закончил. Теперь ни флот, ни кто-либо другой не найдёт меня. Я был готов вернуться домой. Стоя перед порталом, я замер. Рука, сжимающая трость, дрожала, как у мальчишки, боящегося темноты. Сколько всего произошло... Как отреагируют на моё возвращение? Ева, Хаос, Анти-Жизнь... Я взглянул на свою ладонь — пальцы дрожали, и это бесило. Профилактически влепив себе пощёчину, я выпрямился — Так, Люцифер, ты кто? — пробормотал я, глядя в пустоту портала. — Ребёнок или хренов повелитель Ада? — Я покачал головой. — Уже не та пьеса. Я — обладатель полномочий Бога. Соберись, Самаэль! Кто я, по-вашему? А? С гордым видом — цирковая улыбка, острые зубы, золотые глаза — я шагнул вперёд и провалился в знакомый круговорот энергии. *** Когда портал выплюнул меня, я оказался... в кладовке. Швабры, тряпки, запах пыли и моющего средства. Серьёзно? Я поправил костюм, пригладил волосы и вздохнул. Порталы — штука капризная, их выход всегда рандом. Мог выбросить рядом с человеком, и тогда — в лучшем случае — его утащит в другой мир, в худшем — разорвёт на атомы. Но кладовка? Это уже личное издевательство. Я толкнул дверь, и... мгновение. Взгляд. Осознание. Из всех возможных мест меня выбросило в кабинет, где я не был со времён своего падения. Три вопроса тут же вспыхнули в голове. Первый: почему архангелу нужна швабра? Второй: опять воля мира вмешалась, но я не верю в такие совпадения. Третий: почему в кабинете Серы сидит какая-то малявка? Новый глава Рая? В Раю революция? Молодые архангелы свергли старых? Малявка — девчонка с крыльями, сияющими, как сахарная вата, и глазами, полными восторга, — уставилась на меня. Её лицо озарилось смесью шока и узнавания. — Не, не, не может быть... это же... дядя Самаэль!? — пропищала она, её глаза расширились, а на лице проступило такое непонимание, что я почти почувствовал жалость. Сера или Михаил уже бы валили меня чем-нибудь тяжёлым, но эта... явно неопытна. — Вы... призрак! — вдруг воскликнула она, и её глаза заблестели, как у ребёнка, увидевшего единорога. — Никогда не видела призраков! И, как бульдозер, она вскочила с кресла и рванула ко мне. Я инстинктивно вытянул руку, чтобы остановить её, но она врезалась в меня, чуть не сбив с ног. Проведя ладонью по лицу, я застонал. Всё стало ясно. — Эмили... — пробормотал я, закатив глаза. — Моя сверхрадостная замена. Не то чтобы я был против. В Аду мне было не до сплетен о Рае, но краем уха я слышал о ней. Муту как-то расписывал: "Эмили — чувствительный, милый, дружелюбный и добрый ангел. Дополняет Серу по характеру: Сера — серьёзная, а Эмили — с шилом в заднице и вечной радостью". Окей, звучит мило, но у меня от этой "милоты" дёргается глаз. Меня, Саэмаля, заменили на это? Нервный тик гарантирован. — Пррр, тише, Эмили, притормози, — сказал я, поднимая руку, чтобы остановить её порыв. — Какой я призрак? Мы и так духовная форма жизни. Она замерла, её крылья дрогнули, а лицо покраснело. — Ой... а ведь точно... — пробормотала она, неловко хихикнув. — Ха-ха, неловко вышло Эмили замолчала, её восторженный взгляд всё ещё был прикован ко мне, как будто я был диковинным экспонатом, вылезшим из музейной витрины. Я оглядел комнату, подмечая детали: ни одного портрета Серы, ни следа её ауры, что обычно пропитывала это место, как солнечный свет. Сколько времени прошло? На столе, как назло, не было ни календаря, ни намёка на дату. Тишина стояла такая, что хотелось её разорвать, но что-то внутри меня — может, тьма, может, свет — шептало: не спеши. Эмили, эта сверхрадостная замена, вызывала во мне странное чувство. Я, Люцифер, повелитель Ада, обладатель божественных полномочий, завидовал этой девчушке? Ей, должно быть, десять тысяч лет, плюс-минус пара сотен — мизер для меня, существа, старше самой вселенной. Но её доброта... такая настоящая, неподдельная, из тех, что редки даже среди ангелов. Всё-таки надо беречь таких, как мою крошку Чарли. Я смахнул воображаемую слезу. Чарли, я скоро вернусь. — Радостное ты создание, — сказал я, посмотрев на Эмили с лёгкой насмешкой, но в голосе скользнула теплота. — Где Сера? Она открыла было рот, но тут же запнулась, опустив глаза. — Сера... она... на почетной пенсии, — пробормотала Эмили, теребя край своего светлого платья. Я прищурился, глядя на неё с недоверием. Это что, шутка? Сера на пенсии? Мы же в фэнтезийной вселенной, а не в фантастическом романе про корпоративный Рай! Но чем дольше я смотрел на её невинное лицо, тем сильнее моя челюсть отвисала, а брови ползли вверх. — Да быть того не может, — выдохнул я, оглядывая пространство вокруг. Аура была знакомой, это точно моя вселенная, я всё рассчитал до мелочей — даже маскировку от флота. — Неужели отзеркаленный мир? Иная временная линия? Ошибки быть не может, я решил продолжить тему, расспросив детальнее, а уже после делая выводы. — Эмили, — я понизил голос, — почему ты не удивлена моему появлению? Она моргнула, потом хихикнула, прикрыв рот ладошкой. — Ну... может, вы всё это время сидели в кладовке? — сказала она с такой искренней наивностью, что я чуть не подавился. Я провёл рукой по лицу, стараясь не поддаться раздражению. Её невинная мордашка не должна меня обманывать. Десять тысяч лет — не младенец, а серафим радости, или кем там она является. — Вопрос второй, — продолжил я, скрестив руки. — Вы знали что я умер? Эмили замерла, её глаза потухли, и она грустно кивнула. — Да... вас убил Михаил. По ошибке, — выпалила она, и её голос дрогнул. — Это было... грустно. Я скрипнул зубами. Михаил, конечно, тот ещё активист с мечом, но "по ошибке"? Я уже знал, кто настоящий виновник. Но её слова... они били по нервам. — Ты меня не боишься? — спросил я, прищурившись и добавив в голос немного театрального пафоса. — Я же, знаешь ли, главный ужас Рая, падший Люцифер. Слыхала, что я натворил? Эмили моргнула, потом выпалила с такой простотой, будто обсуждала погоду — Конечно! Вам отдалась шлюха Ева! — Пха! — я чуть не подавился воздухом, кашлянув от шока. — Ты у кого таких слов набралась?! Хотя... не говори. Ещё одна причина прибить Адама. Шаги за дверью отвлекли, и мы с Эмили одновременно повернули головы. Дверь распахнулась, и в комнату вошёл он — Константин, посланник Рая в Аду, в своём неизменном костюме, с папкой документов в руках. Его уверенная походка была выделяющейся. Когда он поднял взгляд и увидел меня, его глаза вспыхнули, как два ядерных взрыва. — Константин, — моя фирменная улыбка с острыми зубами добила его. Он замер, анализируя все возможные сценарии: от шутки какого-нибудь дебила, до пранка Иисуса на первое апреля (хотя до него ещё полгода). Но Константин знал мою улыбку лучше, чем своё отражение. Он чувствовал ауры лучше, чем кто-либо, но сейчас не ощущал ничего. Моя маскировка была запредельной. И это значило только одно... — ПОЛТЕРГЕЙСТ! — заорал он, его глаза расширились, и он начал шептать молитву, отступая назад. Эмили хихикнула, прикрыв рот ладошками, чтобы скрыть улыбку. — Да вы совсем тупыми стали! — рявкнул я, удлиняя руку и схватил его за воротник. Дверь захлопнулась с треском. Трость исчезла, я хрустнул костяшками пальцев. — Сейчас ты узнаешь, на что способен "полтергейст", когда мы и так духи! Константин побледнел, но выдавил: — Да кому ты врёшь? Люцифер откинул копыта два года назад! — Я вернулся по твою душу, — прорычал я, наклоняясь ближе. — Пора вернуть долг, который ты взял. Ужас на его лице был таким искренним, что я начал сомневаться в их "тупости". Либо воля мира снова играет со мной, либо бог? Неожиданно Константин попытался обнять меня — от шока, наверное, — но я превратился в змейку, скользнул мимо, и он шлёпнулся на пол. Вернувшись в человеческий облик, я взглянул на Эмили, которая всё ещё сияла своей радостью. — Два года, значит, — сказал я, прищурившись. — Я исчез в 2019-м, примерно в октябре, когда на земле началась новая чума. Сейчас 2021-й. Что произошло в Раю? И куда вы дели Серу? Каким образом заставили её уйти в отставку? Эмили замялась, но Константин, поднявшись с пола и отряхнув костюм, ответил первым: — Никто не заставлял. Она сама ушла. — И что за причина? — я скрестил руки. — Земля взорвалась? Константин вздохнул, кивнул Эмили, и она щёлкнула пальцами. Меня и Константина окружил непроницаемый барьер — сияющий, как стена света, заглушающий звуки и ауры. Её создатель остался стоять ничего не видя и не слыша. И как быстро она это сделала, щелчком пальцев, превосходный результат для её возраста. — Говори, — произнёс я. — Она узнала, что тебя убил Бог, — сказал Константин, понизив голос. — С того момента Сера сильно изменилась. Перестала выполнять работу, всё больше уходила в себя. Мы с Адамом пытались помочь, но она отказалась. В итоге сказала, что уходит. Совет серафимов был в шоке, шум стоял знатный. Я замер, переваривая. Сера ушла из-за шока, что Бог — не такой уж добрый? У неё случился когнитивный диссонанс, и она погрузилась в философию? Это единственный адекватный вариант. Неадекватный — что она ушла из-за меня. Вот это уже чистая фантастика. Хотя... я давно ничему не удивляюсь. — А ещё... — Константин замялся, — у нас война с Адом. Неформальная. Моя голова повернулась к нему — медленно, как в фильме ужасов. Глаз дёрнулся. — Люцифер, без крови! — поспешно добавил он, подняв руки. — Клянусь богами, это неформальная война! — Какой дебил правит Раем, чтобы допустить войну, пусть и неформальную? — прорычал я. — Кто верховный серафим? Константин медленно указал на Эмили, которая стояла за барьером, не видя и не слыша нас. — Это шутка? — я уставился на него. — Зачем вы выбрали Эмили? Что делали остальные серафимы? Где, в конце концов, Михаил? Константин вздохнул, потирая виски. — Габриэль запила от печали из-за ухода Серы. Уриил посылал всех на хрен — ему важнее Земля, чем Рай. Рафаэль вообще не явился. А Михаил... занят чем-то другим. Можно сказать, Эмили сейчас глава рая, неформальная но никто не против. Я закрыл лицо рукой. Ленивая, бесхребетная шайка. А ещё демонов винят за грех лени. ЧСВ задницы, каждый занят своим делом, и как-то на рай им всё равно, занимается, исключительно одна Эмили. На это раз я щелчокм развел барьер, с красной вспышкой я подошёл вплотную к столу за которым сидел серафим, и в наглую открыл первые стопки документов. Пробежав глазами по первым я удивлено присвистнул. Ни одной ошибки, даже на грамм. Распределение райских ресурсов на 2021 год сделано настолько хорошо, что даже с моим опытом я не могу найти причины докопаться. На этот раз я с новым взглядом посмотрел на, как мне казалось, ребёнка. А нет, это действительно опытный Серафим, но что-то она слишком сильно вникала в свою суть. — Эмили, Константин, я должен вам кое-что рассказать. И показать воспоминания. Их глаза — её полные восторга, его полные тревоги — встретились, и в комнате повисла тишина, тяжёлая, как перед бурей. *** — Эмили, тащи воду! — рявкнул я, когда Константин, побледнев как мел, начал оседать на пол. — Дядя Самаэль, но я не знаю, где... — произнёсла она, оглядываясь. — Да хоть из кувшина с цветами! Эмили, не долго думая, схватила кувшин с подоконника и вылила его содержимое — воду с лепестками — прямо на лицо Константина. Тот подскочил, как оживший мертвец, кашляя и отплевываясь. — Нет, нет, нет, это бред! — заорал он, хватаясь за голову. — Я не верю! Мы что, в мультике от Диснея живём? Какой Бог тебя назначил на своё место? Наш что ли!? Это же бред! Какой ещё золотой флот? С богом-императором? Ты что, "Вархаммер" пересмотрел, когда уточек создавал? Не верю! Он тяжело дышал, его глаза метались, как у загнанного зверя. Константин — один из самых уравновешенных людей, которых я знал, — был на грани паники. Его мироздание только что треснуло по швам. Я показал им воспоминания: встречу с Богом, ауру Его присутствия, что всё ещё звенела в моей душе, и немного поведал о золотого флоте. А главное — я признался, что теперь исполняю обязанности Бога. Почему-то в голове всплыл некий фильм: "Брюс Всемогущий". Ситуации тут видимо похожи: даже немного Смешно. Только не для Константина, который выглядел так, будто его вот-вот хватит удар. — Даааа, дядя Самаэль теперь Бог! — Эмили, как всегда, была в восторге. Её глаза сияли, как звёзды, а любопытство буквально искрило вокруг неё. Пока Константин ловил сердечный приступ от каждого кадра — моей встречи с Богом, разговора с Хаосом, — она впитывала всё с детской радостью. Я не показал им встречу с Евой и ничего про Анти-Жизнь. Это знание было слишком тяжёлым. Они не готовы. Не сейчас. — Константин, — сказал я, стараясь звучать спокойно. — Это правда. Воспоминания не подделать, ты это знаешь. Он повернулся ко мне. — Это пиздец, — пробормотал он, хватаясь за виски. — Я не хочу об этом думать. Весь Рай сойдёт с ума! — Он начал бормотать, как в бреду: — Так, как рассказать? Люцифер вроде прощён, но... блять, это что, все учебники по истории Рая переписывать? А догмы? — Поменяем, — спокойно ответил я, поправляя трость. — В смысле поменяем?! — взвился Константин. — Они существуют с начала времён! — Да, потому что бог их придумал. Я же поменяю. — бросил я с лёгкой усмешкой. Он замер, глядя на меня, как на призрак. Спустя минуту он выдавил: — Нет, никому нельзя говорить. Это катастрофа. Но, как это часто бывает, всё у посланника пошло прахом. Новая аура — мощная — начала стремительно приближаться к зданию. Она мчалась, будто Хаос на максимальной скорости. Хм, Я ожидал, что он явится первым — по всем законам божьим. Эмили выглянула в окно. — Дядя Адам уже близко. — Бля, прячься, Люцифер, ради всего святого! — Константин запаниковал, пытаясь схватить меня за рукав и утащить хоть куда-нибудь. — Даже не подумаю, — отрезал я, стоя как вкопанный. Моя цирковая улыбка вернулась. Константин дёргал меня за пиджак, но сдвинуть с места не смог — я был как скала. Послышались шаги снаружи. Дверь распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. — Бля, Константин, мы как договорились? Занести документы Эмили и быстро бежать ко мне! Какого хрена мне приходится тебя искать? — прогремел голос, быстрый, как пулемётная очередь. Вошедший даже не заметил обстановку, но, когда его взгляд упал на меня, он замер, как будто мир остановился. Я наклонил голову набок, разглядывая его. Аура была мощнее, чем раньше, сопоставимая с серафимом, а вместо привычного костюма экзорциста на нём красовался мундир — тот самый, что он надевал в последнюю войну между Хаосом и Раем. Он смотрел на меня, как на свою личную психологическую травму, вытащенную из глубин подсознания. — Вот это меня райские грибочки приложили, — пробормотал он, почёсывая затылок. — Лют предупреждала, что помойку в той забегаловке даже Хаос жрать не станет. Знал, что будет пиздец, но не думал, что галлюцинации обретут форму. Адам, уверенный на все сто, что я — плод его воображения, шагнул вперёд, собираясь пройти сквозь меня. И врезался. Отшатнулся, почесал голову, его глаза расширились. — Бля, это пиздец... — выдохнул он, оглядывая меня с ног до головы. — Дядя Адам, что-то случилось? — невинно поинтересовалась Эмили. — Не бери в голову, у меня с башкой не всё в порядке, — буркнул он, всё ещё глядя на меня. — Вижу тут мёртвого Люцифера... — Так это правда! — воскликнула Эмили, хлопая в ладоши. — Дядя Самаэль вернулся! Он путешествовал по мирам, и там был Хаос — пуф, пах! — и флот, такой БОЛЬШОЙ! А ещё дядя Самаэль теперь Бог, и там было такое! — Она начала пересказывать всё, что я показал в воспоминаниях, с таким энтузиазмом, будто рассказывала сказку на ночь. Адам застыл, его взгляд стал пустым, как у ветерана, вспомнившего Вьетнам. Он медленно осел назад и рухнул без сознания, как мешок с картошкой. Мы с Эмили и Константином переглянулись. — Я начинаю думать, что мою историю можно использовать как тактическое оружие, — сказал я, скрестив руки. — Если она вырубила Адама, то вырубит кого угодно. Адам с шорохом приподнялся с пола, опираясь на локоть, как будто не рухнул без чувств секунду назад, а просто решил полежать. Он моргнул, уставившись в потолок, потом перевёл взгляд на меня — поначалу мутный. Несколько секунд прошли в звенящей тишине, пока он собирался с мыслями. Потом, наконец, его лицо приобрело характерный, очень-очень узнаваемый оттенок скепсиса. Уголки рта дёрнулись. — Так... — протянул он, вставая, отряхиваясь, — кто, блядь, подсыпал мне десять килограмм ЛСД? — Никто, — ответил я с тем самым выражением лица, которое обычно выбивает у собеседников пол из-под ног. — Хотя идея с ЛСД неплоха. Надо будет вписать в райский бюджет пару галлюциногенов. Как я вижу, они оказывают неплохой эффект. Адам подошёл ближе, сузил глаза, с любопытством, словно разглядывал фальшивку. Протянул палец и ткнул меня в грудь. — Материален. Физика есть. Не исчез. — Он обошёл вокруг. — Ну ты и мразь, конечно, облик-то точь-в-точь. Даже паршивая ухмылка на месте. Стой, подожди... Он вскинул палец, вытянул его, будто собирался ткнуть в небо, но остановился. — Это, блядь, шутка, да? Шутка века. Кто-то решил разыграть меня. Может, снова Иисус? Этот засранец один раз заставил меня думать, что я женат на козе. Клянусь небесами, если это снова его рук дело... — Адам, — начал я, вытянув трость, оперевшись на неё и слегка наклонившись вперёд. — Если бы это был розыгрыш, он бы закончился ровно в тот момент, когда я открыл рот и сказал: "Здравствуй, мой пиздецово упрямый друг." — Слышь, шутка или не шутка, — пробурчал он, — докажи. Не паясничай. Дай мне хоть одну вещь, которую знал только Люцифер. И если ты её скажешь — я, может быть, сойду с ума официально. Я не стал спорить. Повернулся к Эмили: — Константин, будь хорош, посчитай до ста и отвернитесь. Эмили, ты тоже. Константин только застонал, Эмили весело зажмурилась и начала считать вслух. Я подошёл к первому человеку и, не говоря ни слова, вытащил из внутреннего кармана маленькую, блестящую монетку. С обеих сторон выгравирован один и тот же образ — меч. — Это же… подожди… — выдавил он, голос дрогнул. На лице промелькнуло осознание, в глазах — искра триумфа. И вдруг, резко, без предупреждения, Адам выдал: — Да быть того не может! Это же… это же… — и тут он откинул голову назад, расхохотался. Хрипло, громко, как карикатурный злодей из плохого фильма. — Да я теперь самый богатый человек в Раю! Ха-ха-ха-ха-ха! Я отступил на шаг, прищурился и посмотрел на него с подозрением, я не был уверен — смеётся ли он от радости, или у него прямо сейчас случился срыв. Он продолжал хохотать, хлопая себя по колену, чуть не рухнул на пол, потом схватился за живот. Константин, повернувшись назад, всё мне объяснил. Оказалось, что Адам был не только самым большим причендалом в раю, но и единственным, кто поставил на то, что я вернусь — и поспорил об этом со всеми серафимами, кроме Серы и Эмили. Всё потому, что ему приснился сон; все решили, что он окончательно спятил. Посчитали, что после последнего собрания и прохождения всех стадий принятия он не смирился с тем, что я умер не от его рук. Я уже где-то видел нечто подобное. Бог себе не изменяет. Или это воля мира? Я запутался: кто и когда вмешивается в мою жизнь. — Я же говорил, сны у первого человека просто так не случаются. Это была проверка, испытание, откровение — называй как хочешь! Но я знал. Я знал, что ты не сдох, брат. — Он ткнул пальцем в мою грудь. — И теперь, когда ты тут, мы… блядь. Он оборвал себя и резко развернулся — Что-то не так? — спросил я, внимательно наблюдая за ним. — Да, Люцифер, ты даже не представляешь, насколько. В Аду пиздец. Колоссальный. И клянусь всем, что может называться святым — Рай тут ни при чём. Вообще. Я уставился на него, молча. Несколько мгновений. Потом прищурился, скрестив руки на груди. — А вот с этого момента, поподробнее.