Его темнейшество Самаэль

Антихрист-Чарли материализовался прямо передо мной. Его кулак уже врезался мне в челюсть с силой взрывающейся сверхновой. Мир перевернулся. Меня швырнуло сквозь несколько слоёв ментальной реальности. Каждый слой был отдельным измерением сознания — и каждый взрывался при моём прохождении, рассыпаясь, как стекло. Осколки резали пространство, оставляя рваные разрывы в ткани внутреннего мира. Я врезался во что-то, похожее на перевёрнутый собор из чёрного базальта. Стены пошли трещинами, колонны рухнули, пыль взметнулась вверх тяжёлым столбом. Я поднял взгляд, пытаясь осмыслить произошедшее. Какой быстрый… впрочем, это лишь подтвердило то, о чём я и так догадывался. Тут главное не поджарить ментальную оболочку Чарли своими действиями. — Семьдесят четыре, — повторил Антихрист. Руки в карманах, голова чуть наклонена, он разглядывал результат удара. — Интересный выбор слов. Ты снова пытаешься меня разозлить? Я поднялся, стряхивая с себя пыль и обломки, больше машинально, чем из необходимости. — Я прекрасно понимаю, что ты такое. Ты червь, который решил, что стал драконом, просто потому что проглотил одну чешуйку. Слишком много самодовольства. Это тебя не красит. Антихрист улыбнулся. И это была улыбка Чарли, милая и добрая. От этого стало только противнее. Он сжал кулак. — Тогда позволь мне тебе показать, — сказал он и сделал шаг вперёд. Реальность под его ногой сжалась. Пространство имплозировало, схлопываясь в точку бесконечной плотности. Расстояние между нами исчезло. Он оказался передо мной мгновенно — но на этот раз я был готов. Я выбросил левую руку вперёд, выпуская волну первородного света. Антихрист ушёл от удара: его тело изогнулось под невозможным углом, словно у него вовсе не было костей. Контратака пришла снизу — апперкот, разорвавший воздух. Я принял удар на предплечье. Сила была такой, что меня отбросило на двести метров назад; ноги пропахали землю, оставив две глубокие борозды. — Ты медленный, — сказал Антихрист, появляясь рядом со мной в облаке чёрного дыма. Его кулак уже летел мне в лицо. Я нырнул под удар, развернулся и выбросил правую ногу в круговом, целясь в рёбра. Удар достиг цели — Антихриста отбросило в сторону, прежде чем он сумел остановиться. Но он смеялся. — Вот так! — его голос звучал почти восторженно. — Вот так, Самаэль. Он вышел из облака пыли, небрежно отряхивая плечи. Интересно… он что, регенерировал мгновенно? Хотя нет. Я ударил прямо внутрь проекция должна была развоплотиться. Видимо он и не регенерировал, он просто отменил саму концепцию повреждения. — Ты понимаешь, где мы находимся? — спросил Антихрист, разводя руки в стороны. Мир вокруг начал меняться. Земля под нашими ногами превратилась в зеркальную поверхность, отражающую бесконечность. — Это моё королевство. Мой разум. — Его голос был спокоен, уверенный. — Здесь я — альфа и омега. Начало и конец. Я могу стереть тебя из существования одной мыслью. Он сделал паузу. Улыбка стала шире. — Но где в этом интерес? Антихрист щёлкнул пальцами — и мир стабилизировался. Небо окрасилось в новый тёмно-красный цвет, земля вновь стала твёрдой. — Я установлю правила, — произнёс он. — Равные условия. Одинаковая сила, скорость, один доступ к энергии. Только навык против навыка. Ты знаешь, что такое боевое искусство? Вижу, что знаешь. Я не люблю варварский стиль магии — только в столкновении рук и ног можно найти истинную цель. Паразит посмотрел прямо на меня. Давление его присутствия, уменьшилось до управляемого уровня. — Почему? — спросил я. — Ты мог бы просто уничтожить меня. — Потому что это скучно, — ответил Антихрист. Он принял боевую стойку — низкую, сбалансированную, руки подняты. Это была стойка, которой я учил Чарли для владения копьём. — Даже если я оружие, оружию тоже нужно иногда сбросить стресс. Он исчез, атакуя снова, и на этот раз я был готов. Я встретил его удар своим, наши кулаки столкнулись в воздухе с взрывом энергии, который испарил землю в радиусе ста метров вокруг нас. Ударная волна расширилась, разрушая всё на своём пути. Мы разошлись, оба скользя назад по зеркальной поверхности. — Ты хочешь сказать, что ограничиваешь себя ради спортивного интереса? — я не мог удержаться от сарказма. — Как благородно. — Не благородно, — поправил Антихрист. — Необходимо. Без вызова нет роста. Без роста нет цели. Без цели нет смысла. А без смысла... Он появился передо мной, его движения теперь были читаемыми. Я заблокировал его джеб, уклонился от кросса, нырнул под хук. Нанёс три быстрых удара в корпус, каждый усиленный концептуальным светом. Антихрист принял удары, его тело качнулось назад, но он использовал импульс, чтобы нанести удар коленом вверх. Я отклонился, почувствовав, как колено прошло в миллиметре от моего подбородка. — ...без смысла остаётся только пустота, — закончил он, приземляясь и немедленно переходя в серию ударов. Левый джеб. Правый кросс. Левый хук. Правый апперкот. Каждый удар был технически совершенен. Я блокировал, уклонялся, парировал, мой разум анализировал паттерны, ища открытия. Он использует стиль Чарли, но усовершенствованный, без лишних движений. Какой хищник. После нового размена я нашёл крошечный промежуток между его хуком и апперкотом, долю секунды, когда его стойка опускалась. Я нанёс прямой удар в солнечное сплетение, вложив в него свою силу. Антихрист отлетел назад, его ноги оставили две борозды в земле, но он не упал. Вместо этого он остановился, выпрямился и улыбнулся. Тонкая струйка крови, показалась на губах. — Хорошо. Очень хорошо. Он поднял правую руку, и реальность вокруг неё начала искажаться. Воздух сгустился, свет изогнулся, пространство свернулось в спираль. — Но теперь давай поднимем ставки. Из его ладони вырвался луч чистой энергии — не света, не тепла, а концентрированной реальности, сжатой до состояния оружия. Луч пересёк расстояние между нами мгновенно. Я выбросил обе руки вперёд, создавая щит из концептуальной тьмы. Луч ударил в щит, и мир взорвался белым светом. Я почувствовал, как мои ноги скользят назад, как земля под ними плавится и испаряется. Даже с ограничениями, которые он установил, это слишком сильно. Я вложил больше силы в щит, щит вокруг моих рук разгорелось ярче. Луч начал слабеть, его энергия рассеивалась против моей защиты. Наконец, он прекратился. Я опустил руки, тяжело дыша. Давление внутри этого мира было очень сильным, особенно пока я сопротивлялся тому, чтобы меня просто не выкинуло отсюда, как непрошеного гостя. Сейчас для разума Антихриста я — вирус, залезший не туда, куда нужно. — Впечатляюще, — сказал Антихрист. — Ты выдержал мою Концептуальную Пушку на полной мощности. Мало кто может похвастаться таким. — Полная мощность? — я усмехнулся. — Ты же сказал, что установил равные условия. — Ни-ни, мой дорогой Саэмаль. Я установил равный потенциал, — поправил он. — Но потенциал и мастерство — разные вещи. Я существую триллионы лет. Мне довелось изучить боевые искусства в тысячах реальностей. Моё воплощение совершенствовало техники, которые твой разум даже не может представить. Он сделал шаг вперёд, и его форма начала меняться. Он всё ещё выглядел как Чарли — но его присутствие изменилось. Вокруг него начали формироваться образы: сотни рук, сотни оружий, десятки голов, каждая с разным выражением лица. Выводиться из тела, они росли и корчились. Вот это действительно профессиональный тектоничесий ужас, то что нужно для эффектности — Позволь мне продемонстрировать. Антихрист атаковал, и на этот раз без серии ударов. Его руки множились: каждая наносила удар с разного угла, в разное время, с разной силой. Я блокировал одну — и три другие проходили сквозь мою защиту. Я телепортировался с места на место с помощью порталов, с помощью магии, но атаки всё равно преследовали меня, с каждым разом становясь всё многочисленнее. Я уклонялся от одной — и пять других настигали меня. Удар в челюсть. Удар в рёбра. Удар в спину. Удар в колено. Каждый удар был точным. Я отлетел назад, кувыркаясь по земле, оставляя за собой след из золотой крови и пыли. Вот это было мощно. Такую атаку даже я не смог бы повторить — столько техник, столько способностей одновременно. Он разбирал мое тело по частям. Я заставил себя встать и сплюнул кровью. Мир вокруг качался, но я сфокусировался, проясняя сознание. Так, думай, Люцифер. В прямом бою я его не одолею: он слишком опытен и слишком силён. Но это ментальное пространство. Здесь правила гибкие, в таком мире реальность — то, во что ты веришь. Я усмехнулся, закрыл глаза и сосредоточился, чувствуя структуру этого мира и линии силы. Антихрист был прав — это его королевство, его разум. Но Чарли тоже здесь. Где-то глубоко внутри её сознание всё ещё существовало. И я знал её лучше, чем кто-либо. Я открыл глаза и улыбнулся. — Ты знаешь, в чём твоя проблема, семьдесят четвертый? Антихрист остановился, его множественные руки замерли в воздухе. — Ты слишком уверен в себе, — продолжил я, поднимая правую руку. Вокруг моих пальцев начало формироваться что-то новое — образы и эмоции, застывшие в парящих сферах. — Ты думаешь, что знаешь всё о Чарли, потому что оккупировал её разум. Но знание и понимание — разные вещи Я щёлкнул пальцами, и мир вокруг нас изменился. Мы больше не стояли на зеркальной поверхности. Мы оказались в доме, который я помнил. Он был залит тёплым светом. Антихрист огляделся, и впервые на его лице появилось выражение, отличное от уверенности или интереса. Он выглядел озадаченным. — Неожиданно… — произнёс он. — Я удивлён. Выходит, в наших многогранных вселенных всё ещё есть фокусы, о которых я не знаю. — Он посмотрел на меня с любопытством. — Что ты сделал? — Я напомнил ей, кто она, — ответил я просто. — Ты можешь быть богом в её разуме, но это всё ещё её разум. Стены начали светиться. Из них стали проявляться фигуры — призрачные, полупрозрачные, но узнаваемые. Вэгги. Лилит. Я сам. Неизвестный парень с четырьмя руками. И ещё несколько личностей, которых я не знал. Это были все, кого она любила всем сердцем. И они смотрели на Антихриста. — Ого, — с удивлением произнёс он. Призрачные фигуры начали двигаться, окружая Антихриста. Они не атаковали — просто стояли и смотрели. Антихрист развернулся. Его множественные руки исчезли, форма стабилизировалась, возвращаясь к телу Чарли. — Умно, — сказал он, и в его голосе впервые появилась нота уважения. — Ты используешь её собственные воспоминания против меня. Пытаешься разбудить её сознание и ослабить мой контроль. Он улыбнулся, и это была холодная, хищная улыбка. — Но ты забываешь одну вещь. Антихрист поднял руку, и призрачные фигуры замерли. — Я не просто оккупирую её разум. Я стал частью её. Каждая мысль, каждое воспоминание, каждая эмоция — я знаю их все. Я чувствую их так же, как она. Я ведь говорил: Я новая Чарли. Он сжал кулак, и призраки начали искажаться. Вэгги превратилась в демона с горящими глазами. Лилит стал монстром из щупалец и зубов, все они трансформировались в кошмарные версии самих себя. — И если ты хочешь играть в игры с воспоминаниями, сказал бы мне об этом раньше... — продолжил Антихрист, —... мой ход, позволь мне показать тебе её страхи. Искажённые фигуры атаковали. Я выбросил волну света, отбрасывая их назад, но они продолжали идти, их формы восстанавливались так же быстро, как я их разрушал. Тут было не до смеха, Он слишком глубоко укоренился в её психике. Монстр-Вэгги прыгнула на меня, её руки превратились в лезвия. Я поймал её за запястья, но её сила была невероятной. Мы боролись, наши лица были в сантиметрах друг от друга. — Ты недостаточно хорош, — прошипела она голосом Антихриста. — Ты никогда не был хорошим отцом. Ты бросил её и оставил одну — мучительно гнить в собственном разуме. Я оттолкнул её, развернулся, чтобы встретить следующую атаку — но Лилит-монстр уже была там, её щупальца обвились вокруг моих рук и ног, сковывая меня. — Ты плохой отец, — прошептала она. — Ты всегда был плохим отцом. Я была лучшей во всём. Остальные монстры окружили меня, их голоса слились в какофонию обвинений: — Ты эгоистичен. — Ты слаб. — Ты неудачник. — Она ненавидит тебя. — Она всегда ненавидела тебя. Я смотрел на это с таким выражением пофигизма, что они даже прекратили рой голосов. И кого вообще может задеть этот бред? Нужно пробовать новые тактики. На этот раз я совсем сойду с ума и сделаю ЭТО. Сила взорвалась из моего тела, испепеляя щупальца и отбрасывая монстров назад. Я поднялся в воздух — шесть крыльев из чистого света развернулись за моей спиной. Я безмолвно поднял обе руки, и мир вокруг нас изменился. Мы стояли не где-нибудь, а на том месте, где я встретил этого больного ублюдка — поле с одним деревом, где играла песня на скрипке. Антихрист сам не понимал, что произошло, но когда музыка на скрипке прекратилась с этой знакомой нотой, на лице Антихриста отразился весь перечень эмоций. Он проговорил: — Это же тот момент... встреча с... — ...мной, — на моё плечо запрыгнул кузнечик, который скептически посмотрел на меня. — А ты ещё безумнее, чем я. Даже я бы не рискнул накладывать свои воспоминания на воспоминания другого существа. Даже я не представляю, что может произойти. Хммммм... Первородный Бог из моих воспоминаний посмотрел на Антихриста. При всей правде, моя попытка подвести последнего к ПТСР сработала — он замер, пот скатился по виску. А Бог спросил: — Самаэль, почему ты возишься с этим гомункулом? Он же просто искусственная кожа безрезультатной жизни. — Потому что он силён, разве это не ясно? — я посмотрел на Антихриста, которого я пробил на эмоции в этот раз сильнее, чем когда-либо. Он сжал зубы. — СУКИН СЫН, НЕ СМЕЙ МНЕ ЕГО ПОКАЗЫВАТЬ! И просто достал снова все свои руки и сотни голов. На этот раз он видимо поплыл от неприятных чувств. Такие гвардейцы, как он, полностью зависимы от собственного эго и эмоций. И когда их привычный конструкт рушат — это хуже, чем унижение. Кузнечик наклонил голову и спрыгнул, потому что он почувствовал, что я буду делать. — Не убей себя, у меня на тебя большие планы, — в ответ Первородный Бог увидел ухмылку. — Стой... ты же не будешь делать это снова... Во время мгновенных атак Антихриста я снова был готов наложить воспоминание на существующие. Получится слоёный пирог: сначала идут воспоминания Антихриста, после — мои, где произошла встреча с Богом. Сейчас же на воспоминание от встречи с Богом я наложил подходящий финал. Я понял, как выбить Антихриста из тела — всё, что нужно, это перегрузить общую линию воспоминаний. И сейчас главное — не оплошать. — СТОЙ, ИДИОТ!!! — неожиданно Бог и Антихрист вместе прокричали одну фразу, пока от меня во всех направлениях шла одна общая вспышка. Вспышка. --- В пространстве, где теперь не было ничего, лишь абсолютная стерильность от общего эффекта взаимодействия такого количества воспоминаний, произошло то, что произошло — полная стерилизация памяти. Я посмотрел в сторону, там на одном колене находился Антихрист. Он смотрел на меня с гневом. — Ты что натворил? Ты хоть понимаешь, что если бы я не остановил это, твои воспоминания могли бы материализоваться в реальности после твоей кончины? Сука! Ты ёбаный псих! Антихрист сквернословил меня, как в последний раз, всё ещё сидя на одном колене. — У меня всё было под контролем. — Под контролем... — из его глаз пошла кровь от перенапряжения, так как он принял весь удар на себя. — СУКИН СЫН! Ты мог привести в мир Анти-жизнь. Если бы не я, всему мирозданию был бы конец. Он поднял взгляд, и то, что он находился в теле Чарли, было неприятно. Его форма начала меняться. Тело Чарли растворилось, заменённое чем-то... другим. Это была гуманоидная фигура, но составленная из тысяч глаз, сотен ртов, десятков конечностей. Каждый глаз смотрел в разном направлении. Каждый рот шептал на разных языках. — Это моя истинная форма, — сказал Антихрист, его голос теперь был хором из тысячи голосов. — Или, по крайней мере, настолько близко к ней, насколько может вместить этот полуживой разум ТВОЕЙ дочери. Я посмотрел на эту форму и почувствовал... ничего. Ни страха, ни отвращения. Только холодную решимость. — Впечатляюще, — сказал я. — Но может, уже покончим со всем? Теперь мы действительно равны. Сложно это, конечно, всё было продумать, но я мог тебя в действительности ослабить только таким вариантом. Кхк... Из моего рта пошла кровь. Перенапряжение было очень опасным. То, что я сделал, было убийственным и для меня. — Останется только один, — прошептал я. Антихрист медленно поднялся. Его форма пульсировала, тысячи глаз сфокусировались на мне одновременно. — Ты прав, — сказал он хором голосов. — Останется только один. И это буду я. Он атаковал первым, мгновенное искажение пространства, и десятки конечностей уже были вокруг меня, каждая заканчивалась лезвием из всех возможных форм и размеров. Я едва успел развернуть крылья, создавая барьер из света, но удар был настолько силён, что меня отбросило через всё пространство. Я врезался в невидимую стену реальности, и она треснула. Буквально треснула, как стекло, показывая за собой пустоту. — Кхха! — я сплюнул кровь и оттолкнулся от стены, взмывая вверх. Антихрист уже был там. Три его руки — пронзили пространство, где я только что находился. Воздух взорвался от удара, и я почувствовал, как кожу на спине обожгло от близости атаки. Я развернулся в воздухе и контратаковал. Моя трость материализовалась в руке, и я направил её на Антихриста, высвобождая волну чистой энергии — той самой, которой я и другие серафимы создавал жизнь. Волна ударила в него, и на мгновение его форма дестабилизировалась. Глаза закрылись, рты замолчали, конечности застыли. Но только на мгновение. — Недостаточно, — прошептал он, и его форма взорвалась наружу, становясь больше, массивнее, ужаснее. Теперь он был размером с небольшое здание, его тело состояло из слоёв, наложенных друг на друга. — Ты думал, что ослабил меня? — его голос гремел, заставляя само пространство вибрировать. — Ты только освободил меня от необходимости сдерживаться. Теперь я могу показать тебе, что значит быть оружием, созданным для убийства богов. Дешёвый пафос. Он взмахнул рукой, и реальность разорвалась. Из разрыва хлынули тени, они обвились вокруг меня, пытаясь затянуть в небытие. Я закричал и высвободил всю свою силу разом. Шесть крыльев вспыхнули ослепительным светом, и тени испарились. Но я знал — это была только разминка. Антихрист тестировал меня, проверял мои пределы. — Моя очередь, — прошептал я и исчез. Я стёр себя из текущего момента времени и появился в следующем, уже за спиной Антихриста. Моя трость превратилась в копьё из чистого света, и я вонзил его в центр его массы. Антихрист взревел. Звук был настолько громким, настолько наполненным болью и яростью, что пространство вокруг нас начало разрушаться. Трещины побежали во все стороны, показывая пустоту за пределами этого ментального мира. — ТЫ ПОСМЕЛ! — его тысяча голосов слились в один, полный абсолютной ярости. Он развернулся, и я увидел, как копьё света медленно растворяется в его теле. Рана затягивалась, но я видел — она причинила ему боль. — Да, — ответил я. — Посмел. И буду делать это снова и снова, пока не вытащу свою дочь из твоих гребаных лап. Антихрист замер. Все его глаза уставились на меня, и в них я увидел нечто... неожиданное. Не ярость, не ненависть. Уважение. — Ты действительно готов умереть за неё, — сказал он тихо. — Ты готов стереть себя из существования, лишь бы она жила. — Без колебаний. — Тогда ты слабак, — Антихрист атаковал снова, но на этот раз иначе. Он ударил меня кулаком, как и в первый момент нашей битвы. Кулак сформировался из сотен конечностей, сжатых в одну точку. Моя оболочка буквально выгорела от боли: рёбра были выломаны, внутренние органы — разорваны Я поднялся на ноги, шатаясь, и вытер кровь с губ. — Это всё? — прохрипел я. Антихрист появился передо мной мгновенно. — Нет, — сказал он и ударил снова. Каждый удар был сильнее предыдущего. Каждый удар разрушал меня всё больше и больше. Моё тело разваливалось на части, сущность трещала под натиском его силы. Между ударами я контратаковал. Использовал всё, что знал: древнюю магию, запретные техники. Я разрывал его тело, стирал конечности, уничтожал глаза. И он восстанавливался. Каждый раз. Так же, как и я. Мы зашли в тупик. Два существа — слишком упрямых, чтобы умереть, слишком сильных, чтобы сдаться, слишком решительных, чтобы отступить. Ментальный мир разрушался под тяжестью нашей битвы. — Почему? — внезапно спросил Антихрист, остановившись. Мы стояли друг напротив друга — оба истекающие кровью, оба на грани полного уничтожения. Всё это время мой разум не прекращал работать: анализировал, сопоставлял, вспоминал всё, что я увидел через воспоминания Рига Блэквуда. И чем дальше, тем яснее становилось — всё было не так, как должно быть. Антихрист посмотрел на меня с немым выражением непонимания. И именно в тот момент, когда мы находились на грани взаимного уничтожения, он решил остановиться. — Почему ты так стараешься? — продолжил он. — Ты же знаешь, что даже если победишь меня, она может не вернуться. Воспоминания — это не личность, а осколки не душа. Ты можешь собрать все кусочки, но она всё равно будет мертва. Я посмотрел на него и улыбнулся. — Потому что я её отец, — сказал я просто. — И даже один шанс из миллиарда — всё равно шанс. А я никогда не был тем, кто сдаётся при плохих шансах. Ведь что я за отец, если не могу защитить собственного ребёнка? Антихрист молчал долгое время. Его тысячи глаз смотрели на меня, изучая, а потом он засмеялся. — Ты напоминаешь мне того ребёнка, — сказал он. — Того, кем я был когда-то. До того, как меня сломали и превратили в оружие. Он поднял руку, и я приготовился к следующей атаке, но почему-то её не последовало. Вместо этого его форма начала меняться. Тысячи глаз закрылись. Десятки конечностей растворились. Передо мной снова стояла Чарли. Он смотрел на меня её глазами, и в них была такая всепоглощающая усталость, — что мне стало больно просто смотреть на него. — Знаешь, что самое смешное? — сказал он её голосом. — Я завидую тебе. Завидую тому, что у тебя есть кто-то, за кого ты готов умереть. У меня никогда не было ничего подобного — одна лишь боль. Моя бравада и поведение — не более чем паттерн, который я выработал за многие жизни в разных мирах. На моей памяти ты один из немногих Люциферов, кто вообще смог что-то мне сделать, при этом защищая кого-то. Это… очень странно. Ни один Люцифер раньше так себя не вёл. Когда ты шёл к замку, я хотел прикончить тебя там. Но что-то не позволило тебе перейти ко мне — пришлось идти за тобой самому… Он сделал шаг ко мне. — А я так устал преследовать кого-то, Самаэль. Я так устал работать без возможности уйти, триллионы лет существования — и ни одного момента покоя. Ни одного момента, когда я мог бы просто заняться чем-то для себя. Он на секунду замолчал, отводя взгляд. — Знаешь? Я люблю собирать монетки. Но кому до этого есть дело?.. Я не знал, что сказать. Впервые за всю эту битву я был по-настоящему ошарашен. — Ты хочешь её вернуть? — спросил Антихрист. — Тогда возьми. Он протянул руку, и из его груди начал выходить свет. Тёплый, золотистый свет — тот самый, что я видел в воспоминаниях Чарли. — Я отдаю её тебе, — сказал он. — Все осколки, все воспоминания, всё, что от неё осталось. Я больше не буду держать её. — Стой... Почему? Антихрист улыбнулся грустной улыбкой. — Потому что ты доказал, что достоин быть её отцом. В чём-то ты совсем не похож на Первородного Бога. Заботься он о своих детях хотя бы на каплю лучше как ты — не было бы большей части проблем в мироздании. А я... я просто хочу отдохнуть. Свет стал ярче, заполняя всё пространство вокруг нас. — Но знай, — добавил он. — Даже если ты соберёшь её... это не значит, что она выживет. У неё будет только несколько мгновений. — Мне хватит и этого, — ответил я. Антихрист кивнул. — Ты был достойным противником, останься достойным отцом. Он начал растворяться. Его форма распадалась на частицы света, которые медленно поднимались вверх и исчезали в пустоте. — Пошёл нахуй, божок, — прошептал он напоследок, и в его голосе была не злоба, а облегчение. Я стоял один в разрушенном пространстве, держа в руках сгусток золотистого света — все воспоминания Чарли, все осколки её личности, всё, что от неё осталось. А передо мной, на стерильном белом полу, лежало тело. Я медленно подошёл к нему и опустился на колени. Моё тело разваливалось, отламывалось на части; периферийным зрением я замечал, как по нему расползаются трещины. Я потратил слишком много сил и энергии. Но это не имело значения. Я положил руки на грудь тела и начал вкладывать осколки обратно. Один за другим. Воспоминание о первом дне рождения. Воспоминание о первом слове. Воспоминание о первых шагах. Воспоминание о том, как она впервые назвала меня папой. Воспоминание о фокусах с картами. Воспоминание о совместных прогулках. Воспоминание о том, как я учил её летать. Воспоминание о её смехе. Воспоминание о её слезах. Воспоминание о её мечтах. Все осколки, все кусочки, всё, что делало её Чарли. Я вкладывал их обратно, и тело начало меняться. Цвет вернулся на кожу. И она открыла глаза. — Па... па? — прошептала Чарли, её голос был слабым, едва слышным. Мои слова застряли в горле, и всё, что я мог сделать, это обнять её. — Я здесь... — произнёс я наконец-то. —... Папа вернулся. Чарли слабо улыбнулась. Её рука поднялась и коснулась моего лица, вытирая слёзы, которые я даже не заметил. — Ты... ты плачешь, — прошептала она. — Я никогда не видела, чтобы ты плакал. — Прости, — я попытался улыбнуться сквозь слёзы. — Просто... я так рад тебя видеть. — Я тоже, — её голос становился всё слабее. — Я так рада, что ты жив. Я думала... я думала, что потеряла тебя навсегда. — Нет, — я покачал головой. — Я никогда тебя не оставлю. Обещаю. Чарли закрыла глаза, и на мгновение я испугался, что это конец. Но она снова открыла их, и в них был покой и полное спокойствие. — Папа, я рада. Рада, что успела увидеть тебя ещё раз. Рада, что успела сказать... Она сделала паузу, собираясь с силами. — Я люблю тебя, пап. Время остановилось. Весь мир, вся реальность, всё существование сжалось до этого одного момента. До этих четырёх слов. — Я тоже люблю тебя, — прошептал я. — Больше всего на свете. Чарли улыбнулась в последний раз. Такой же яркой, искренней улыбкой, какой она улыбалась в детстве, когда я показывал ей фокусы с картами. А потом её рука ослабла. Я сидел на том же месте, держа её безжизненное тело, и не мог пошевелиться. Я закрыл глаза и позволил слезам течь свободно. Я не сдерживал их, не пытался быть сильным, не пытался сохранить лицо. Её личность и воспоминания были окончательно стёрты. Пространство вокруг начало окончательно разрушаться. Ментальный мир Антихриста больше не существовал, и меня выбрасывало обратно в реальность. Я открыл глаза в реальном мире. Передо мной лежало тело Чарли. Холодное и неподвижное. Со стороны можно было увидеть лишь то, как Люцифер коснулся лба королевы, и она обмякла в его руках. Чарли — королева, вошедшая в историю Ада как тиран, убившая сотни тысяч граждан, лишённая друзей, которых сама отправила на плаху, и ставшая причиной бесчисленных страданий, — была мертва.