Сказки для взрослых 6: Традиции Востока

Солнце нещадно пекло. Пот большими каплями стекал по открытым участкам спины. Казалось, после Неверлэнда тело отвыкло от жары, отдавая всё предпочтение морозу. Солнцеликий не жалел своих сил ради города. Энджи переживал о собственной обуви, будто, спустившись на землю, подошва прилипнет к нагревшемуся асфальту. К концу июля город преобразился. Спешащие люди плелись куда-то по своим делам, обмахивая лица тем, чем придётся, в жалких попытках спастись от палящей жары. Юг никогда не видел морозов, но и таких солнечных подарков не встречал. Страж не представлял, как люди могут выживать в такую погоду. Он пролетел всего пару кварталов, а перья уже намокли, прилипая к коже. Благо пункт назначения уже показался на горизонте, иначе бедные крылья не выдержали бы ещё пару минут такой пытки. Открытое окно совсем не удивило. Парню чудилось, что он видел порывы жара, нагло заползающие в квартиры, заполняя комнаты собой. От власти Солнцеликого нельзя было скрыться нигде. Лето являлось его стихией, даже Луноликий не мог помочь хоть немного облегчить мучения людей. Солнце быстро стирало дымку присутствия своего знакомого, после захода луны. Солнцеликий всегда отличался своей беспечностью и игривостью. Его забавляло наблюдать за земными существами, не вмешиваясь в чужие действия. Его высокомерие было особенно ярко, а его последователи отличались основным самолюбием. Никто и никогда не слышал его зов, не ощущал его прямого гласа. Существам лишь приходилось довольствоваться теми крупицами внимания, какими он одаривал их. Зато на тепло Солнцеликий никогда не скупился. Энджи тяжело выдохнул, смахивая солёную каплю со лба. Он был благодарен, что судьба предопределила его на Юг, а Луноликий одарил способностями. Попади Энджи на Восток, точно бы сварился в горячих песках, окружающих великий дворец, каковым его именуют сами восточные стражи. Влияние Солнцеликого наяву. Самолюбия им не занимать. Лавировать с вспотевшими крыльями становилось труднее. Парень чувствовал, как капли пота скапливаются на концах перьев, срываясь к земле. Тело сковывала непонятная усталость, нападающая на брюнета. Солнце действительно хотело поиздеваться над существами, раз разогрело землю до такой температуры. Ловко влетев в окно, даже не мазнув по подоконнику, Энджи приземлился на ноги, довольно убирая крылья, напоследок обдавая спину потоком пота, собравшимся на перьях за время полёта. Парень дёрнул плечами, сгоняя неприятные ощущения. Брюнет поднял взгляд на застывший в центре комнаты силуэт. Руки так и сжимали светлую футболку с каким-то непонятным рисунком. Ширинка на шортах расстёгнута, парень даже не успел приступить к ней, на секунду теряясь в пространстве из-за удивления. — Предупреждать надо. Напугал! — Наигранно обиженно воскликнул Свят, не заботясь о громкости. Родители ещё с утра уехали на день рождение какой-то родственницы, благородно предоставив квартиру в полное распоряжение сына. — Так я предупреждал. Ты просто забыл, — пожал плечами Энджи, по-хозяйски заваливаясь на постель, устало раскидывая руки по мягкому гладкому покрывалу. Холодная ткань приятно тёрла кожу спины, нагоняя сонливость на уставший от жары мозг. — Я с самого утра квартиру драил, тут забудешь, — пробубнил себе под нос Свят, натягивая лёгкую футболку на голое тело, опуская пальцы на ширинку. — Что на тебя нашло? Обычно ты не задумываешься о такой мелочи, — куда-то в потолок издевательски протянул страж. Несмотря на жару за окном, в квартире было на удивление прохладно, что не могло ни радовать брюнета. — Родители нашли. С фразой: «если по нашему возвращению квартира не будет блестеть, не увидишь улицы неделю». А зная тебя, домой я вернусь как раз к их возвращению, так что решил покончить с делами до отправления, чтобы потом не искать оправданий. — Они уехали? — Голова моментально заболела от резкой смены положения. Энджи сел на постель, заинтересованным взглядом уставившись на уже поправляющего свою причёску парня. — Разве нас не ждут? — Безэмоционально поинтересовался Святослав, борясь с противным локоном, то и дело выползающим из-за уха. Волосы уже успели отрасти, и пришло время идти к парикмахеру, но руки никак не доходили. — Ждут, — расстроенно кивнул Энджи, — они целый день ждут, не думаю, что эти полчаса что-то изменят, — кровать тихо скрипнула. Настырные руки обвили талию блондину, нагло забираясь под лёгкую ткань футболки. Пальцы огладили впалый живот, стремительно переходя к груди. — Энджи, — настойчиво протянул Святослав, сквозь ткань обхватывая запястье парня, отрывая чужую руку от своего тела, — одно дело заставлять ждать стражей, а другое — Хозяйку. — Ты слишком правильный, — ладонь выскользнула из-под футболки. Энджи вернулся обратно на своё место, кидая взгляд на улицу, стараясь не смотреть на склонившегося над одной из полок парня, чьи шорты так привлекательно обтянули мягкие бёдра, — как только люди выживают в такую жару? — Кондиционер, — пожал плечами Святослав, выпрямляясь, — это такое устройство для регулирования температуры в помещении, — парень повернулся к Энджи, кидая в руки того небольшой предмет, — положи в сумку. — Что это? — Нахмурился Энджи, осторожно рассматривая отдалённо знакомый предмет. — Телефон. Хочу запечатлеть этот вечер на память. — Ты же знаешь, что людские устройства не улавливают стражей? — Ага. Но лес-то и других существ я смогу заснять. — Ты неисправим, — улыбнулся Энджи, поднимаясь с постели, — готов? — Кажется, — довольно кивнул Святослав, закидывая длинный ремешок через плечо. — Тогда вперёд, — пальцы сжали камень на шее. Знакомый образ возник в голове, уже зная о том, что его попросят сделать. Не прошло и минуты, как яркое свечение озарило комнату. Страж шагнул в мерцающий проход, через секунду исчезая из поля зрения. Святослав не стал ждать, прыгая вслед за парнем в портал. Яркое солнце ударило в глаза. Листва совсем не скрывала поляну от взора Солнцеликого. Деревья раскинули свои ветви, протягивая тонкие пальцы к ловким рукам стражей. Длинные цветущие лианы оплетали каждый ствол и кустик. Бутоны ярких цветов заполняли каждый участок большой поляны. Старые поваленные ветром брёвна заменяли громоздкие лавки. Стражи кружились над лесом, развешивая сплетённые венки на тонкие ветви деревьев. Массивные крылья поднимали небольшие осыпавшиеся листья слабым ветерком. Существа опускались на землю, оставляя на траве увесистые коробки, вновь уносясь куда-то в небеса. Слаженная работа поразила разум человека. Каждый знал своё дело, не сбиваясь с курса, умело управляясь с заданием. Вышитые на длинном ковре серебряные узоры красиво переливались под лучами тёплого солнца. Еда незаметно заполняла импровизированный стол. Святослав ещё никогда не видел таких странных блюд. Даже в тарелках пестрили непонятного вида цветы. Издалека парень принял бы их за необыкновенные изделия кондитера, но что-то подсказывало мозгу, что цветы являлись не просто подобием цветений, а настоящими растениями. Похоже, Луноликий имел вес в своих владениях. Солнце сжалилось над стражами, лучи не жгли тело, лишь аккуратно поглаживая кожу. Даже дышать на Юге становилось легче. Где-то за деревьями журчала речушка, даруя стражам свою прохладу. Через кусты слышался приглушённый женский смех. Всплески воды и незнакомые голоса разбавляли рабочую тишину. Стражи предпочитали полностью уходить в дела, стараясь не отвлекаться на пустые разговоры и беседы. Юг изменился, даже листы на деревьях стали ярче. Лес вновь зацвёл, казалось, что даже в униформу стражей добавилось красок в виде небольших украшений на ремне и груди. На небе не наблюдалось ни одного облачка. Святослав с раскрытым ртом рассматривал опушку, удивляясь каждому кустику. Лес рябил цветами, будто кто-то выкрутил яркость на фотографии. Только всё это происходило наяву. У подножия деревьев рос густой подлесок из папоротников, неизвестных ягод и невообразимых цветов. Мерцающие бабочки кружились над сердцевинами, собирая пылающе-оранжевую пыльцу. Где-то с верхушек деревьев птицы напевали свои весёлые мелодии. Лес кипел жизнью как-никогда ранее. Слабые улыбки не сходили с лиц молодых стражей и стражниц. Смотря на чужую радость, Святослав и сам впадал в волшебную эйфорию праздника. Взгляд зацепился за знакомую фигуру. Тёмные волосы плотно держались на длинной металлической спице, но даже так пару наглых локонов выбилось из причёски, попадая в глаза. Привычные штаны и облегающая майка с огромным вырезом на спине сменились аккуратным летним костюмом. Лишь завязки на шее спасали тело девушки от посторонних взглядов. Два огромных шрама тянулись вдоль лопаток, неосознанно приковывая внимание человека к себе. Будто почувствовав чужой взгляд, Астория оторвалась от изворотливой лозы, оборачиваясь в сторону тихого наблюдателя. Заметив знакомую светлую макушку, стражница широко улыбнулась, вытягивая руку вверх, приветствуя долгожданного гостя. Второй рукой девушка прижимала к груди целую гору цветков, которые ещё предстояло развесить по всей поляне. — Я думал, вы задержитесь в том мире, — спокойно протянул Верронн, уничтожая портал. Святослав вздрогнул, не заметив парня рядом с собой. — Я хотел, но Свят слишком рвался помочь стражам украсить поляну, — Энджи наигранно разочарованно пихнул человека в плечо, сразу вплетая длинные пальцы в светлые локоны. Кажется, под влиянием яркого солнца они стали ещё бледнее. — Я и так являюсь для всех здесь экзотической зверушкой. А я хочу доказать стражам, что я достоин этого места, — пробубнил Святослав, опуская взгляд в землю. — Твои поступки давно доказали это. Стражи уже поняли это, им нужно лишь время, чтобы принять человека в свой мир, — блондин обернулся назад. Голова тут же отозвалась тянущей болью от резкого поворота. — Хозяйка, то есть… здравствуйте, — спохватился человек, почтительно склоняясь в поклоне перед девушкой. — Не нужно всех этих формальностей, — раздражённо отмахнулась Алатея, — и запомни, ты всегда будешь желанным гостем в наших краях. Поверь, тебе здесь рады все, просто они впервые настолько близко контактируют с человеком. — Надеюсь на это… — выдохнул Святослав. Порыв ветра ударил в лицо. Массивные крылья мелькнули за спиной девушки, тут же исчезая из виду. Алатея заинтересованно вздёрнула бровями, но даже не повернулась к прибывшему стражнику, словно чувствуя чужую ауру. — Феи передали для торжества свои лучшие эликсиры. Они просили прислать к ним нескольких стражей, чтобы доставить ящики на поляну, — Артемис спрятал крылья, медленно подходя к девушке. — Хорошо. Тогда, когда сюда прилетят стражи с очередными украшениями, попроси их разобраться с этим, — кивнула Алатея. — Конечно, — улыбнулся Артемис. Взгляд зацепился за знакомую фигуру в привычной для той одежде. Светлая футболка висела на теле, почти не касаясь кожи, бордовые шорты с большими карманами на бёдрах скрывали полосу загара, успевшего налипнуть на человека за те пару дней жаркого пекла в городе. — Разве вы успеете к вечеру? — Неуверенно протянул Свят, бегло оглядывая поляну. Несмотря на большое количество украшений, огромная часть опушки всё ещё пустовала, блекла на фоне уже проделанной работы. — Ты просто не знаешь сил наших стражей. Я тебе гарантирую, уже этой ночью Алатею провозгласят Хозяйкой Юга, и весь мир узнает об этом. Можешь не сомневаться в возможностях стражей, — неосознанно уголки губ человека дёрнулись в слабой улыбке. Каждое слово лидера было пропитанно величием и гордостью за своих собратьев. Артемис весь светился счастьем. Казалось, будто с него, наконец, сняли эти тяжёлые оковы, что так долго давили на плечи и грудь. Только одна деталь всё ещё смущала человека. Сначала он даже не обратил на это внимания, но теперь, задумываясь об этом, Святу стало не по себе. Блондин сглотнул, собираясь с мыслями, раздумывая над правильным вопросом. Ему не хотелось портить настроение стража перед торжественным событием накануне праздника, но он должен был узнать это. — А где… Каэль? — Неуверенно протянул Святослав, обеспокоенно заглядывая в чужие глаза. Взгляд лидера моментально потемнел. Улыбка испарилась с губ. Плечи устало опустились. Святослав виновато потупил взгляд в землю. Знал, что не нужно было спрашивать об этом. Видел, что у этих двоих так ничего и не поменялось после возвращения из Неверлэнда. Всё равно затронул болезненную Артемису тему. Мог ведь и потерпеть, дождаться, когда лидер уйдёт по делам, и уже тогда поинтересоваться у остальных. Собственный язык всегда был его врагом. — Он не делится своими планами, — неопределённо дёрнул плечами Артемис, — я его сегодня вовсе не видел. — Каэль… думаю, сейчас у него очень важное дело. Уверена, чуть позже он подойдёт на поляну, — попыталась исправить ситуацию Алатея. Взгляд на грустный вид своего подопечного, неосознанно переносил тоску и на её собственное сердце. — Я пойду, найду стражей для фей, — кинул Артемис, расправляя крылья. Брюнетка проводила силуэт парня, скрывшегося за верхушками деревьев, сожалея о своей беспомощности в этой беде. Но лезть Алатея в чужие разногласия не собиралась. Это была личная проблема, что могли разрешить только сами стражи. Ей оставалось лишь наблюдать со стороны и ждать, когда парни решатся поговорить и разрешить все возникшие недопонимания. *** — А ведь где-то в глубине души я верил, что ты ещё жива, — Каэль шагал по тонкой тропинке, пиная небольшой камушек, попавшийся под ноги. Солнце согревало Юг, но не пыталось зажарить всё живое, как делало это в городе. Брюнет был в том мире всего раз после опасного путешествия, но больше лезть туда не хотел. По крайней мере, пока жара не спадёт до адекватных цифр и перестанет переваливать за двадцать градусов. — Ты поменялся. Я ведь всё своё заточение держала в голове образ только недавно появившегося на свет младенца. Я бы, может, тебя и не узнала, но… твой взгляд. Он сразу выдал тебя, — Киара задрала голову к небу, прикрывая глаза. Сколько времени она уже на Юге, а тело всё никак не могло насытиться яркими лучами солнца. Не могло в полной мере насладиться лунным светом. — Мир людей меняет, — пожал плечами Каэль. — Знаешь, я виновата. Виновата в том, что решила спрятать тебя в мир людей. Твои способности сильны, сдержать такую власть невозможно. Было глупо просить скрывать от тебя твою же сущность. Повезло, что она никому не навредила. Сейчас, смотря на то, каким воином ты стал, я понимаю, что ошиблась. Совершила самую глупую ошибку в своей жизни. Это твоя судьба, и я не имела права менять её. — Ты пыталась сделать как лучше. Не нужно винить себя в этом. Тобой управлял материнский инстинкт. Ты лишь хотела уберечь меня от потенциальной опасности, — Каэль неуверенно опустил раскрытую ладонь на плечо девушки, пытаясь усмирить беспокойные мысли в чужой голове. — Всё равно это был глупый поступок. Хотя, знаешь… ведь все феи глупы и наивны. Нам не присущи высшие эмоции. Тревога, грусть, здравомыслие — всё это так чуждо для нашего вида, — Киара подцепила пальцами трепыхающийся на ветре листок, аккуратно срывая его, — мы были созданы для защиты природы и безопасности территории. А после появления стражей ещё и для рождения защитников завесы. — Ты совсем не глупа! Это всё бред, — с горяча воскликнул Каэль, обиженно сжимая кулаки. Было обидно слышать такие возмутительные слова из уст матери. Глупое существо в априори не смогло бы выжить в тех условиях, в каких пришлось побывать ей. — Нет, Каэль, совсем не бред. Если бы ты чаще контактировал с феями, то заметил бы, насколько легкомысленные эти девушки. Им не важны беды и войны. Им не снятся кошмары. Веселье и радость — вот, что правит их разумом, — что-то в словах Киары смущало парня. Слишком неестественно звучали фразы, словно на белый лист опадали мутно чёрные капли, ярко выделяясь на бледном фоне. — Я видел их вблизи лишь единожды. На дне Солнцестояния. Больше мне не доводилось приближаться к этому виду. — Они любят веселье. Им не присуще долго горевать. Даже по детям… — Киара вздохнула, останавливаясь на дороге. Девушка опёрлась на ствол толстого дуба, прикрывая глаза, — когда Луноликий дарует детям благословение, молодых стражников сразу забирают. Феям даже не дают толком рассмотреть ребёнка. Благо, хотя бы разрешают самим дать им имя. — Это ужасно, — сморщился брюнет. Он уже слышал об этом странном правиле. Ещё тогда оно казалось отвратительным, но теперь, слыша его из уст собственной матери, которую тоже когда-то лишили сына, становилось паршиво и гадко. — Как бы то ни было, даже это не способно заставить фей грустить. Они могут горевать месяц-два, но после их истина берёт вверх. Разум подчищает все грустные воспоминания, полностью стирая память о покинувшем их ребёнке. — Но… ведь ты помнила меня. Помнила столько лет, а ведь воспоминания обо мне намного больнее, чем просто забранный ребёнок, — у Каэля начинала болеть голова от всех этих устоев и правил зачарованного мира. Иногда он сам не понимал, кто он вообще такой, — переживания о моём состоянии, о том, как я живу и жив ли ещё вообще. Столько тревог и страхов, неужели твой мозг не стёр все эти мысли? — Впервые Неверлэнд был полезен в чём-то. Его игры с разумом раз за разом напоминали о тебе. Остров преподносил мне кошмары, из-за которых я не могла спать днями. Любой мой сон сопровождался младенцем, что каждую ночь сгорал в ярком пламени. Его детский плач преследовал меня даже после пробуждения. Твой крик. Если бы не жестокие правила Неверлэнда, я бы, наверное, умерла в первый месяц от разрыва сердца. Слушать эти крики было выше моих сил. Теперь я понимаю, зачем Луноликий даровал феям способность забывать всё плохое. До Каэля наконец-то дошло осознание. Теперь он понял, что именно его смущало в словах матери, что казалось таким чуждым и неправильным. Реплики девушки резали слух, но причин этому парень найти не мог, пока в полной мере не осмыслил каждую фразу отдельно. — Ты тоже фея. Почему говоришь о вас так, будто о чём-то чужом? — Не думаю, что всё ещё могу называть себя таковой. В моих крыльях была заключена вся сила фей, без них я сравнима с обычным человеком. Да и сила зелья, что ведьма дала мне для спасения тебя, так до конца и не выветрилась из тела. Я всё ещё чувствую борьбу в себе. Человеческая часть меня, что даровало мне зелье, погружает мой разум в размышления, о которых я раньше и не думала. Во мне смешалось два мира, что по сей день ведут борьбу над моей душой. — Значит… ты не собираешься возвращаться к остальным феям? — Осторожно поинтересовался Каэль, боясь зацепить не ту нить, дотронуться до чего-то болезненного и ужасного. — Нет. Пока Алатея позволяет мне находиться рядом с ней в штабе, я буду делать всё, что в моих силах, чтобы защитить её от всех бед. Может, я и потеряла силы фей, но заполнила этот пробел, обретя навыки воинов. Я не идеальна в бою, но с оружием как-то справиться смогу. Моего прошлого больше не существует. Я благодарна Алатее за то, что она приняла меня такой и позволила быть рядом. — Вы так сблизились, пока были в заточении… — Беды сближают, — пожала плечами Киара. Неожиданно губы девушки украсила слабая улыбка. Фея раскрыла глаза, с интересом уставившись на сына, — и не только меня. Вы стали отличной слаженной командой. Ты смог доказать, что достоин быть в их семье. Я горжусь тобой, — Каэль сглотнул. Сомнений в том, что перед ним стояла его мать, не было никаких. Взгляды, поведение, характеры и интонации — во всём этом страж видел себя. И сейчас он узнал этот тон, который не предвещал ничего хорошего. Обычно таким голосом он интересовался у друзей о том, о чём не каждый хотел бы делиться. — Ты ведь не это спросить хотела… — настороженно проговорил Каэль, нервно скрещивая руки на груди, пытаясь заранее огородить себя от нежелательных вопросов. — Тот страж… Артемис, если мне не изменяет память. Он ведь важен тебе. — Я не… не понимаю, о чём ты, — отмахнулся брюнет, опуская стыдливый взгляд, пытаясь спрятать вмиг покрасневшее лицо за отросшими чёрными прядями. — Я угадала? — Довольно воскликнула девушка, подскакивая к парню. Киара нагло вцепилась в локоть парня, пытаясь заглянуть в алое лицо сына, — ты влюблён? Он знает об этом? — Вопросы срывались с губ один за другим. Каэль не успевал даже в голове обработать их все. — Да и… да, — наконец выдохнул страж, сильнее вжимая голову в плечи. Шея и уши горели. Казалось, весь лес чувствовал его стыд. Он никогда не думал, что наступит тот момент, когда и ему придётся знакомить маму со своим партнёром. — О… и вы вместе? — Каэль кивнул. Казалось, что если он скажет ещё хоть слово, его голос предательски задрожит и выдаст весь его стыд, — и у вас сейчас проблемы? — Ещё один кивок, — ты ведь любишь его? — Да, — пропищал Каэль. Как же сейчас хотелось испариться, провалиться под землю. Да что угодно, лишь бы уйти от этой слишком личной темы. Как их разговор вообще перетёк во что-то подобное? Ведь всё так хорошо начиналось. — Тогда я не понимаю, зачем все эти обиды. Я, конечно, не знаю всех причин такого холода с твоей стороны, но… я вижу, как ему больно. Да ты и сам должен это чувствовать. Если любишь, то перестань мучить и себя, и его. Вы никогда не разрешите свои проблемы, если будете бегать друг от друга, как луна от солнца. Поговорите. Вам обоим это нужно, — пальцы ласково прошлись по щеке, заботливо потрепав кожу, — нам нужно возвращаться. Отлынивать от работы неприлично.