Эхо полей

      Рота Ягера стояла в деревне Нефёдово. Ожидая приказа командования, он осел в деревне и каждое утро проводил на крыльце местной школы, которую сделали штабом, чтобы выпить кофе и поприветствовать приподнятой жестяной кружкой миловидного парня-пастуха, гнавшего скот мимо него.       Парень очаровательно смущался и игнорировал его, чем только подогревал интерес фрица. Всё это продолжалось, пока поведение Ягера не заметили его подчинённые. Решив, что командир хочет поиздеваться над славянином, они с глумливыми улыбками преградили дорогу парню. Тот замер, опустив взгляд больших и спокойных, будто коровьих глаз на выставленные вперёд автоматы, смотревшие дулами прямо ему в живот. Коровы лениво разбрелись по дороге, больше не понукаемые его хворостиной. – Bist du dumm oder einfach nur taub, du Sau? Увидев, что его парни пристали к пареньку, Ягер счёл своим долгом вмешаться и спасти его от собственных солдат. – Haltet euch raus, Kerle! Seht ihr nicht, dass der Junge eine wichtige Arbeit erledigt, ne? – окликнул он солдат, со стуком поставив чашку на крыльцо. Те, недоумённо переглянувшись, освободили пастуху дорогу, и тот двинулся дальше, смущённо пробормотав Ягеру "Данке" с ужаснейшим акцентом. – Не за щто, – внезапно ответил ему Ягер на довольно приличном русском, и пастух отметил про себя, что не стоит при этих особенно трепаться ни на каком языке. Парень громко вздохнул, за что ближайший к нему солдат дал ему напоследок звонкую затрещину, и Ягер крепче сжал в руке кружку, чтобы не закипеть. – Ich habe euch nicht erlaubt, Einheimische zu verprügeln. Die, die ihr bereits getötet habt, genügen.

***

      Пастух, которого на деревне звали просто Колей, вечером погнал стадо домой. Потерявшись в своих мыслях, он едва передвигал ноги, засматриваясь то на травинку у дороги, то на собственные пыльные следы, то на очередную коровью лепёшку.       Взгляд его упал на околицу, и Коля заметно помрачнел, вспомнив, чем ознаменовался приход фрицев: в тот день за околицей прозвучала не одна автоматная очередь. Расстреляли дядю Толю, Авдотью, которая посмела плюнуть в лицо одному из солдат, и ещё нескольких человек, Коля даже не знал за что. В какой-то момент и его схватили за шкирку, да главный фашист, герр Ягер, пролаял что-то по-немецки, и Колю отпустили, напоследок пнув тяжелым сапогом под зад. А на другой день повесилась Маня. Бабы перешёптывались вполголоса, дескать её фашисты схватили, всю ночь истязали, а на рассвете она вышла в сад и перекинула верёвочку через сук. Коля на похоронах был бледный и угрюмый, сжимая кулаки, пока красавицу опускали в яму даже без гроба. Не до гробов было.       Очнувшись от размышлений, Коля обнаружил себя у порога школы, в которой разместилась немецкая администрация. Умная скотина уже разбрелась по своим хозяйствам, оставив своего пастуха в трудную минуту. Коля не верил, что фашисты оставят им хотя бы пару коров, а значит, недолго ему ещё быть пастухом.       Вдруг Коля услышал крик, разлетевшийся по деревне. Кричала юная девочка, и Коля, не рассуждая, бросился в ту сторону, перехватив хворостину, которой он погонял скот. Двое солдат зажали за избой двенадцатилетнюю Катю – один лез рукой под юбку, другой, сжимая в ладони её щёки, пытался поцеловать, дыша в лицо смесью водки и лука. –Halt die Fresse! – рявкнул солдат, когда Катюша снова завизжала. – Пшёл отсюда! – ещё громче заорал Коля и, толкнув одного из солдат что было сил, хлестнул хворостиной по лицу другого, заставляя его отпустить Катю. – Вали отсюда, Катька, – схватив её за плечо, Коля развернул и подтолкнул её к улице. Придя в себя, Катя подхватила подол платьица и рванула прочь. Солдаты тем временем уже опомнились и заломили Коле руки за спиной. Сложив его пополам, один из них ударил коленом ему в лицо так, что из носа побежала кровь, однако Коля не издал ни звука, злобно сверкая глазами. – Du Luder! – Я не Люда, я Коля. Идиот, – буркнул Коля, снова получив по голове. – Ich weiß, was wir machen sollen. Los geht's, – кивнув товарищу, один из фрицев потащил Колю в избу. Его товарищ, ухмыляясь, последовал за ними. Ничего хорошего эта улыбка не предвещала.

***

Ягер дочитывал отчёт, бегая по строчкам красными от недосыпа глазами, когда на улице раздался отдалённый детский визг. Прислушавшись, он захлопнул папку и приоткрыл окно школы, облокотившись рукой о подоконник. Неужто опять парни пристают к местным несмотря на запрет? Мужской голос что-то закричал по-русски, и спустя минуту мимо школы быстро и бесшумно, как лань, пробежала девчонка-малолетка, путаясь в подоле. – Meeensch, – вздохнул Ягер и, прикрыв окно, пошёл на улицу проверить, кто из его подчинённых ослушался приказа. Удивляло только то, что они упустили свою жертву, а значит, скорее всего им кто-то помешал, и Ягер не хотел больше слышать надрывный бабский вой по всей деревне, если им придётся хоронить ещё одного жителя. На улице всё было тихо, но внимание Ягера привлёк возбуждённый смех и крики, доносившиеся из одной избы. Взбежав по ступенькам, он рывком распахнул дверь и без приглашения вступил в сени. Свист ремня заставил его замереть, но он тут же опомнился и вломился в избу, заставив солдат испуганно обернуться и расступиться, открывая ему вид на висящего на двери полуобнажённого парня, уже знакомого ему. На его спине красовались множество широких кровоподтёков, очевидно от ремня, который сейчас безвольно висел в руке Пауля. Пастух, висевший на ремне, не издавал ни звука, и Ягер подавил желание немедленно проверить его пульс. Не может быть, чтобы это его убило, русские не такие неженки. Эта сцена вызвала у Ягера неприятные ощущения в животе. Неприятно было осознавать, что это не враги, а его люди способны привязать паренька к двери и полосовать ремнями. А ведь они наверняка были примерными семьянинами, хорошими сыновьями и мужьями там, на родине. Так какая мерзость заставила хорошего мужа и отца Пауля даже без приказа пытать местного мальчишку? И как скоро Ягер опустится так же низко? – Halt! – рявкнул Ягер так, что даже парень, висящий на двери, встрепенулся и забился со связанными над головой руками. – Was zum Teufel macht ihr hier?! Wer hat es erlaubt? – продолжал орать Ягер на одной ноте, и Пауль испуганно принялся засовывать ремень обратно в штаны. Коля, висевший лицом к двери, забился пуще прежнего и наконец перевернулся лицом к немцам. Прищурившись, он оглядел всю честную компанию и вдруг усмехнулся, что, по мнению Ягера, было совсем не в характере тихого мальчишки. Знал ли он его? Нет конечно, но Ягеру казалось, что его опыта было достаточно, чтобы прочитать деревенского пастуха. Ягер шагнул к нему, и Коля невольно зажмурился от резкого движения, ожидания боли, но тот лишь распустил верёвку, на которой тот болтался, и Коля наконец смог опустить руки, достав ногами до пола. – Идти за мне, – бросил Ягер Коле и снова повернулся к своим солдатам, – Es ist verboten, Einheimische zu ficken oder eine eigene Gestapo-Einheit zu gründen. Ist das klar? – Jawohl, – буркнули те нестройно, и Коля, подхватив свою рубаху всё ещё связанными руками, последовал за комендантом, который почему-то внушал меньше опасений, чем простые солдаты. – Будешь пить? – спросил Ягер, указав Коле на стул в пустом классе с грудой поломанных парт. Сам он при этом расположился за столом. Коля отрицательно покачал головой. – Развяжете? – спросил он нерешительно, показывая ему руки, решив испытать доброту немца ещё раз. Хмыкнув, Ягер поднялся из-за бывшего учительского стола и нагнулся к нему, чтобы распустить верёвку. Запястья под его пальцами были гораздо уже, чем у него, и верёвка начала неслабо их натирать. Коля удивлённо наблюдал за немцем, терпеливо возившимся с узлом и периодически касавшимся огрубевшими пальцами его рук. – Отчего у вас такие руки грубые? – внезапно спросил Коля и сам испугался своей дерзости, но Ягер отвечал любопытным взглядом. – Я не понимаю, – ответил тот, и Коля понял, что ему придётся перефразировать, и от любопытства Ягера он уже не отделается. – Руки… твёрдые, – с опаской взяв ладони Ягера в свои, будто они могли взорваться, он провёл пальцами по его мозолистым подушечкам, – почему? Ягер задумчиво посмотрел на свои руки в худых ладонях пастуха, и даже не сразу нашёлся с ответом. Подняв наконец взгляд на его лицо, он встретился глазами с пастухом – они у него были такие же голубые, как у самого Ягера. – Ich bin Panzersoldat, я… ехать в танк, – Ягер развёл руками, обозначая пространство вокруг себя. Коля посмотрел на него так, будто видел впервые. – Вы что, сами командуете? – вырвалось у него. – А как ещё? – не понял Ягер. – Я думал, вы только сидите в штабе и приказы отдаёте, – Коля робко улыбнулся. – Неправильно, – Ягер расплылся в снисходительной улыбке, – как тебя зовут? – Коля, – простодушно ответил паренёк. – Меня зовут Клаус Ягер, – Ягер выглядел расслабленно, почти дружелюбно, но Коля всё не мог взять в толк, на черта он разыгрывает весь этот спектакль одного актёра. Добренький фриц, а что ещё? Сухая вода? Господь бог? Коля скупо кивнул в ответ. – Я хочу сказать, зольдаты опасный. Не спорить, не говорить. И alles gut, – Ягер заглянул ему в лицо, поймав взгляд. – Не буду, – тихо сказал Ивушкин. "Больно надо мне с ними трепаться". – Прятать женщины, девочки. Зольдат голодный, может злой быть, – продолжал Ягер как ни в чём не бывало. Коля скривился, поняв, на что намекал фриц. – Можно я уже пойду? – пробормотал он, сжимая кулаки. Ягер не заметил, упиваясь своей ролью доброго самаритянина. – Сейчас идти, – велел ему Ягер, и Коля с облегчением покинул школу, ни разу не обернувшись на окна, в одном из которых застыла фигура Ягера.

***

      За шкирку отодрав очередного подчинённого от визжащей дурниной местной Fräulein, Ягер с силой толкнул его прочь. Девка, поправив сарафан, шмыгнула ему за спину и сжалась там, боясь получить автоматную очередь в спину, если побежит. У Ягера ёкнуло сердце, и он махнул ей рукой в сторону изб, отпуская. Не заставляя его повторять, девка понеслась к своей избе широкими прыжками, только ветер в ушах засвистел. Ягер знал, что в том доме поселился его наводчик, Вольфганг, скромный и тихий парень, который едва ли когда-либо имел дело с женщинами и явно не торопился начинать. – Ich habe verboten, die örtlichen Weiber zu schnappen. Habe ich mich verdammt noch mal unklar ausgedrückt? – Прошипел он солдату. – Sieh mich nicht so an, verdammt! Du schiebst die nächsten zwei Tage Dienst – vielleicht lernst du dann, dich besser im Griff zu haben. Коротко кивнув, солдат бросил на него ещё один злобный взгляд и ретировался. Вздохнув, Ягер пошёл обратно в штаб, не замечая, что за этой сценой наблюдало по меньшей мере десяток глаз из окрестных домов.

***

      Пригнав скот в деревню, Коля собирался уже было идти к себе, чтобы прополоть пару грядок и изгнать коренастую фигуру Ягера из своих мыслей, но у избы его перехватил дядя Степан, часто сидевший на крыльце, а потому, знавший многое из того, что происходило на селе. – Ходил вчера к немчуре? Почему голый? – требовательно спросил он. – А как мне идти, коли они меня взяли и разукрасили спину – мама не горюй? – огрызнулся Коля. – Взяли тебя? – прищурился Степан. – Мы не можем себе этого позволить, Коля. Коля пристально взглянул на старика, и тот поспешил добавить: – Не можем мы лишиться единственного пастуха. – Фриц умеет по-нашему, вот и не болтай, дядь Степан. И другим расскажи, – тихо сказал Коля, наклонившись к нему, будто доверяя секрет. – Да понял я, – сварливо отрезал Степан, – лучше скажи, чего фрицу было надобно? – Да если б я знал, – буркнул Коля, – может, выведать чё хочет, только молчит, собака. Давеча меня пороли в коршуновой избе, так он вломился, раздал своим на орехи, а меня отпустил. Не знаю, может это спектакль какой был, но он мне зла не делал. – Странный он фашист. Сегодня за Нинку заступился, её солдат уже вовсю щупал. Я сам видел. Нинку отпустил, а солдата, кажись, наказал, я не понял по-ихнему, но злой был, как собака. Всё фердамт, фердамт – проклятиями, значит, сыпал, – поделился Степан словоохотливо. – Не бывает добрых фашистов. Что-то надо собаке. Впрочем, может и мне удастся из него чего полезного вытянуть. – Не строй героя, Колька. Чего ты из ублюдка вытянешь? Фриц матёрый, старше и опытнее тебя. Окстись и не лезь на рожон, – горько усмехнулся Степан, – коли не сидится – беги в лес. Мы уж как-нибудь… – Потом уйду, но сейчас не могу я вас тут бросить. Нас, мужиков-то не осталось почти. Баб одну за другой переловят сволочи. Не допущу, – Коля сжал кулаки в гневе, – и если главный фриц может защитить наших девок от своих псов, даже если у него за всем этим какая-то цель, пущай и дальше приказывает им "к ноге". Разберёмся, дядя Степан.

***

      Отряд скрывался глубоко в чаще. Идти было неблизко, и Коля, поручив стадо Степану, схватил лукошко и бодро зашагал прочь из села, что, конечно, не ускользнуло от внимания Ягера. – Коля, ты не работаешь? – окликнул его Ягер, выглянув из окна школы, и Коля отогнал ассоциацию с матерями, которые прежде зазывали обедать игравших на улице оболтусов. Нынче, конечно, никто уже снаружи не играл, и вместо матери Колю караулил приставучий фриц. – Я иду по грибы, герр Ягер, – отозвался Коля и для наглядности потряс лукошком, – дома есть нечего. – Я идти тоже, – мгновенно откликнулся Ягер, и Коля чуть не застонал от разочарования. – Вам-то куда, – пробормотал он, но Ягер уже захлопнул окно и спешил на улицу. Закатив глаза, Коля привалился к забору и принялся ждать там же, где раньше ждал школьных товарищей. – Зачем вам в лес? Там комары, да и не точно, что грибы будут, – попытался отговорить он Ягера, когда тот показался на крыльце, но немец лишь махнул ему рукой, энергично проходя мимо: – Давай, Коля! Ничего не оставалось, и Коля поплёлся за ним, проклиная приставучего фрица. “Ещё и обогнал меня, как будто это я за ним в лес попёрся”, – возмущённо подумал Коля и, поднажав, догнал фрица. Ягер покосился на него заинтересованно: теперь больше не казалось, что Ягер его конвоирует – они шли рядом, как равные друг другу, на глазах у подчинённых Ягера и у всей деревни. – Wohin gehen Sie, Herr Oberst? – окликнул его один из солдат. — Der Einheimischer wird mir die Stellen mit Beeren und Pilzen in der Nähe zeigen, – отвечал Ягер, и Коля вздрогнул, услышав немецкую речь так близко. — Darf ich Sie begleiten? – поинтересовался другой сослуживец, подозрительно косясь на Колю. — Halt. Ich brauche keine Begleitung. Wartet auf meine Rückkehr, – махнул им рукой Ягер. – Что, беспокоятся о вас? – усмехнулся Коля, когда они вышли за околицу. – О мне не надо беспокоиться. Я защитить и меня, и тебя, – ответил Ягер, любопытно оглядываясь. “Интересно от кого, блядь. Ты тут самый опасный на 20 километров”, – подумалось Коле, заставив его улыбнуться себе под нос. – Там есть танки. Хочешь смотреть? – спросил Ягер, кивком указав в сторону поля. Коля любопытно стрельнул глазами в ту сторону. Отчего бы и нет, когда ему ещё доведётся увидеть настоящий фашистский танк? – Ну и где? – спросил Коля, когда они с Ягером оказались на поле среди стогов. Приложив палец к губам, как будто танк можно было спугнуть, Ягер указал на ближайший стог, и, присмотревшись, Коля увидел металлический бок танка. – Да ну, – обогнув стог, Коля обнаружил торчащее из него дуло и захихикал, как будто обнаружил подарок под ёлкой. – Всегда использовать всё, что вокруг, – поучительно сказал Ягер, сделав круговое движение пальцем, как будто Коля был его учеником на танковых курсах. – Умно придумали… – задумчиво сказал Коля. Ягер аж засветился, будто его не деревенский пастух похвалил, а сам фюрер. – Танк нужно хорошо следить. Мыть, проверять, – продолжал Ягер, старательно выговаривая слова, – и снова прятать, – Ягер указал на стог рукой.       Коля оглядел поле, и ему стало ясно, что там пряталось по меньшей мере пять танков, а Ягер всё продолжал трепаться на ломаном русском, безудержно размахивая руками. “Понесло фрица”, – весело подумал Коля, который на самом деле никого и никогда в своей жизни не слушал так внимательно. И ведь интересно о танках рассказывал, сволочь… – Ещё немного, и я сам в танкисты пойду. И тогда вам капут, вы знаете. Мы ведь враги, – простодушно сказал Коля. Ягер с прищуром посмотрел на него так внимательно, будто пытался заглянуть в его будущее. – Если ты хороший танкист, я гордиться, другое неважно. Брови Коли взлетели вверх от таких откровений, и он, смешавшись, махнул ему рукой, направившись обратно к дороге. – Идёмте уже. И так много времени потратили. Коля решительно направился в противоположную сторону от партизанского лагеря, тем более, там действительно было грибное место, о котором знали очень немногие. А теперь знал ещё и фриц. Но выдать ему грибное место было лучше, чем партизан, не так ли? И всё равно Коля был немного зол. – Пришли, – он указал на одну из множества полянок, которые они уже пересекли, – попробуем тут. Ягер любопытно обернулся кругом. – При условии: своим не говорите. Пусть это будет только моё место и ваше, – осмелился сказать Коля, ободрённый тем, что Ягер казался сейчас каким угодно, но только не злым. – Хорошо, Коля. Только ты и я, – Ягер улыбнулся ему неожиданно широко и присел на корточки, сгребая семью подберёзовиков в чёрный портфель. – Вы зачем это взяли, – Коля прыснул, прикрывшись рукой. – У меня нет такой сумка, – Ягер указал на его лукошко. – Я вам дам потом. Грибы помнутся, – Ягер не понял, и Коля сделал движение рукой, будто что-то разминал. Он был слегка впечатлён тем, что Ягер просто не отобрал у него удобное лукошко, а попёрся в лес с деловым портфелем, где наверняка ещё вчера лежало невероятно важное донесение лично Гитлеру. Махнув на него рукой, Ягер продолжил своё занятие, и Коля, вдруг испугавшись, что Ягеру достанутся все находки, торопливо кинулся к виднеющемуся в траве подосиновику. – Ты сказал, у тебя нет еда? – спросил Ягер после недолгого молчания. – Заходить ко мне. Если кто-то имеет голод – тоже. Мы забрать много еда, – Ягер повернулся к нему, встретив взгляд волчонка, с которым смотрел на него мальчишка, – я знаю, что ты думать. Это война, понимать. – Я понимать война очень хорошо, – передразнил Коля. Ягер шагнул к нему, и Коля весь сжался, выронив лукошко, покатившееся по траве. Ягер остановился и лишь похлопал его по плечу твёрдой мозолистой рукой так, что Коля аж пошатнулся. – Не бояться. Мне грустно, что всё так, Коля, – он красноречиво обвёл рукой себя и Колю, и Коля понял: мне жаль, что мы враги. Он и сам чувствовал, что этот фриц был не из тех фрицев, кто задирал их девчонкам подолы и расстреливал мирных жителей. Если были какие-то ещё, другие фрицы, не такой звериной жестокости, то Ягер был как раз таким. Всё ещё опасным, врагом, но врагом не жестоким. И это заставляло относиться к нему чуточку иначе. Коля сцепил зубы и принялся молча собирать рассыпавшиеся грибы. Ягер, присев на корточки рядом, подкатил к нему отлетевшие особенно далеко грибы. – Не бросать еда. – Я и не собирался, – огрызнулся Ивушкин, который и без того уже был смущён своей реакцией. Надо было так отпрыгивать, будто фриц его на месте расстрелял бы. Хотя пёс его знает, вчера солдат от девчонок гонял, а завтра и к стенке может. Коля не был таким уж знатоком фашистов. Через несколько часов они утомились и засобирались обратно. Ивушкин был доволен: его лукошко было переполнено будущим наваристым супом, и желудок в предвкушении урчал от грибного запаха. – Meensch, wie hungrig du bist, – протянул Ягер, заслышавший эти громогласные звуки, – приходить вечером, взять дети, старики, кто голодный. Я найти еда. – Спасибо, герр Ягер, – неожиданно даже для себя поблагодарил Коля. Ягер удивился, но кивнул в ответ. Коля вёл его другой дорогой, которая была короче, но не такой надёжной. Ягер то и дело чертыхался, соскакивая своими начищенными сапогами с кочек в болотистое месиво. Чувствуя себя Сусаниным, о котором им рассказывали в школе, Коля ловко перепрыгнул особенно широкую лужу и услышал позади громкий всплеск и сдавленное, захлебнувшееся Scheiße. Обернувшись, он не без удовольствия увидел, что Ягер провалился по грудь в густую болотную жижу, чудом удерживая портфель с грибами над головой. Они встретились глазами. Ягер не просил у него руку, лишь громко отдувался, понимая, что его жизнь сейчас в руках врага, и не желая опускаться до просьб. Насладившись моментом, Коля оглянулся по сторонам в поисках подходящего инструмента. Разумеется, у него промелькнула мысль оставить всё, как есть, и вернуться в деревню без фрица. Однако сейчас Ягер был пожалуй единственной силой, сдерживающей свору воров, убийц и насильников, которых немцы называли вермахтом. Вздохнув, Коля протянул к нему руку. – Давайте свой портфель, вам нужно будет хвататься обеими руками. Ягер поспешно передал ему портфель, который буквально топил его всё больше, и Коля наклонил к нему гибкий ствол молодой берёзки, растущей неподалёку. – Беритесь, – скомандовал он и наконец вытянул грязного и бледного Ягера из болота, – уф, а вы не лёгенький. – Хотеть оставить меня тут, да? – усмехнулся Ягер, лёжа на спине и переводя дыхание, подспудно чувствуя, что смерть едва-едва обошла его стороной. – А вы бы не хотели на моём месте? – отвечал Коля. – На твой место я идти домой и забывать этот болото, – буркнул Ягер и поднялся не без помощи Коли, – danke schön. – Вы весь мокрый. Идёмте, – кивнул ему Коля и уже без приключений вывел его из леса. – Приходить ко мне вечер. Взять еда, – пригласил его Ягер, – можно рассказать о танк. – Ладно, – с сомнением в голосе отвечал Коля, который и перечить коменданту не собирался, и сам хотел узнать больше про танки из первых уст, пусть даже эти уста говорили с немецким акцентом, – до вечера.