Чешуя

      Старинная реликвия, в обиходе именуемая «часами достойнейшего предка Септимуса», пробила четверть девятого. Драко неторопливо повернулся на правый бок и сладко зевнул. Затем потянулся в кровати и улыбнулся. Сегодня ему — наследнику рода Малфоев — исполнялось двадцать пять лет. Поскольку подобное событие происходило всего раз в жизни, то отпраздновать его следовало с поистине уникальным масштабом.       Драко снова зевнул, так и не открыв глаз, и представил, как сейчас на первом этаже мать вместе с домовиками готовит ему сюрприз. Она — с легкого согласия отца — всегда буквально заваливала сына подарками, независимо от возраста. И если в детстве это были всевозможные волшебные игрушки и инвентарь для квиддича, то по мере возмужания Драко стал получать уже нечто более солидное. Скоростные метлы, именные перья и чернильницы, костюмы из премиальных тканей, запонки с драгоценными камнями и, наконец, фамильные часы.       Те самые, что пару минут назад нарушили тишину его спальни. Конечно, они бы и так принадлежали будущему лорду Малфою, но отец, похоже, не питал к данному антиквариату никакой особой любви и просто сбагрил их Драко, когда возникла правдоподобная возможность — то есть, на день пятнадцатилетия последнего.       Драко немного погрустнел, подумав о том, что глава семьи сейчас, вероятно, разминает затекшую спину после пробуждения на койке в Азкабане. Что ж, спасибо Поттеру (и необъяснимому порыву самого Драко не выдавать их троицу тетушке) за то, что нынешнего именинника не отправили за решетку семь лет назад. Не будь он Малфоем, Драко бы даже удивился такому благополучному исходу событий. Но он, слава всем четырем основателям Хогвартса (даже Годрику Гриффиндору), все же был Малфоем. И значит, мог выбраться из самой незавидной задницы.       Сейчас же Драко уже и позабыл о тревогах первых послевоенных месяцев, полностью вжившись в роль «богатенького аристократишки», как многие называли его за глаза. Бедные и неблагородные всегда тайно ему завидовали — он это знал. И для Драко не было большего наслаждения, чем давать постоянные поводы для зависти и пересудов. Вечеринки в Мэноре на широкую ногу. Бронирование ресторанов полностью, даже если какие-то столики уже были зарезервированы. Общение со звездами квиддича после финального матча сезона, а также многие другие причуды богатых формировали рутинный распорядок жизни Драко Малфоя.       Конечно, он не забывал и о своих обязанностях хозяина поместья. После ареста отца мать настояла на том, чтобы Драко вник в семейные дела и ознакомился с особенностями ведения и увеличения капитала. Он не мог отказать ей. Однако, не обнаружив в себе тяги к предпринимательству или банкирскому делу, Драко сумел наладить все так, чтобы уделять подобным задачам не больше пары часов в неделю.       В этом своеобразном жизненном графике обязательно было предусмотрено время на посещение мужских клубов, где Драко всегда встречали как самого долгожданного гостя. Деньги по-прежнему открывали ему все двери и затыкали ворчащие рты. А неотразимая внешность могла раздвинуть практически любую пару женских ножек. Чем он время от времени и пользовался. Будто той ужасной войны вовсе и не было. И именно благодаря ей Малфой-младший все еще был холост и свободен. Да, магическое сообщество Великобритании закрыло глаза на «ошибочную» лояльность Малфоев к Волдеморту (опять же — не без помощи Святого Поттера), однако так и не приняло Драко обратно до конца. В стране нашлось бы не так много молоденьких ведьм, пожелавших стать новой миссис Малфой и вместе с древней фамилией принять на свои плечи еще и груз вынужденной оторванности от общества.       Впрочем, во всем были свои плюсы. Драко проживал жизнь, не обремененную чьими-либо чужими заботами. Свое личное поле для квиддича в пределах угодий Малфой-мэнора, встречи со старыми школьными друзьями и время на себя. Да, Драко поддерживал форму, регулярно уделяя время физическим тренировкам как на земле, так и в воздухе.       Именно благодаря упомянутым факторам дамы все еще рьяно симпатизировали ему, не рассчитывая при этом на скорую церемонию бракосочетания. Вспомнив последний поход в мужской клуб «Виверна», Драко расположился на спине и потер закрытые веки.       Жаль, что этим утром в моей кровати не обнаружилось какой-нибудь миловидной ведьмочки. Но ближе к вечеру я обязательно исправлю эту оплошность, а пока…       Простынь двинулась и натянулась. Утренний стояк был тут как тут, и Драко не собирался отказывать себе в удовольствии передернуть. Все еще не открывая глаз, он засунул правую кисть под ткань и потянулся к паху.       Тут-то его и ждал первый сюрприз этого дня. Вместо привычной нежной кожи на твердом члене кончики пальцев дотронулись до… чего-то шершавого! И неестественно прохладного! Драко попробовал обхватить член ладонью, но не сумел. Он резко открыл глаза и посмотрел на возвышение в районе паха, сокрытое простыней. Представшая взору картина не была похожа на то, что Драко привык видеть по утрам последние лет тринадцать. По позвоночнику пробежал холодок ужаса.       Что с членом?       Логичный вопрос пронесся в голове у Драко за мгновение до того, как этот самый член резко накренился под тканью сначала вправо, а потом и влево, демонстрируя невообразимую для эрегированного органа гибкость.       Сонливость как рукой сняло. Драко ухватился за край простыни и резко откинул ткань в сторону. Собственный испуганный крик так и застыл в горле, когда он увидел у себя между ног не только родной член с признаками эрекции, но и чешуйчатый, мать его, хвост!       

***

             — Вы совершенно точно уверены, что никто не насылал на вас темных проклятий в последнее время? — деловито поинтересовался семейный целитель Боровикис.       Получеловек-полугоблин в очередной раз склонился и аккуратно дотронулся до хвоста — тот сразу же дернулся, а сам Драко, для удобства осмотра лежащий уже на животе, ощутил что-то отдаленно напоминающее щекотку.       — Совершенно, да, — он все же уверенно кивнул, покосившись на мать. Та стояла у края кровати сбоку, прямо за спиной невысокого Боровикиса, забравшегося на матрас с ногами.       Нарцисса оказалась в спальне сына в считаные мгновения после того, как из горла Драко все же вырвался испуганный крик.       Вероятно, мои вопли тогда услышали даже за пределами мэнора. Да что уж там — даже за пределами Уилтшира.       При появлении матери в спальне Драко рефлекторно натянул простынь обратно, но не заметить хвост было невозможно. Ей потребовалось несколько минут, чтобы отойти от шока, а потом Нарцисса позвала домовика и передала краткую записку для семейного целителя.       Боровикис явился в поместье через час, и Драко мог слышать его недовольное бормотание еще на лестнице. Перед тем, как пустить целителя в спальню сына, Нарцисса очень аккуратно попыталась внушить ему, что повод к вызову крайне нестандартный. На что Боровикис с щепоткой надменности ответил, что утреннее похмелье по случаю дня рождения таковым не является. Однако сразу же заткнулся, когда зашел в комнату и увидел лежащего на животе Драко. В ожидании целителя им с матерью пришлось разрезать дорогой шелковый халат в одном месте сзади, чтобы этот треклятый хвост можно было продеть в отверстие и хоть как-то укрыть прочие не нуждающиеся в осмотре части тела, включая аристократичную малфоевскую задницу. А главный герой сегодняшнего утра все так же кренился то в одну, то в другую сторону при каждом движении Драко.       — Хм-м-м, — неторопливо изрек Боровикис. — На моей практике такого еще не случалось.       — Что нам делать? — спросила мать совершенно несвойственным ей дрожащим голосом. — Вы сможете быстро что-нибудь узнать, не погружая третьих лиц в детали нашей… ситуации?       — Безусловно, миссис Малфой. — Матрас под боком Драко начал колыхаться — до того активно полугоблин закивал, пытаясь успокоить ее. — Я понимаю всю деликатность вашего… эм-м-м… случая. И приложу все усилия, чтобы помочь с устранением проблемы. Но на это нужно время.       — Буду крайне признателен, если вы окажетесь расторопны, — процедил сквозь зубы Драко, сжав в кулак край рукава халата, и уставился в покрывало прямо перед собой.       К невероятному стеснению примешивалось ярое внутреннее недовольство: они прилично платили этому Боровикису, но тот все равно позволял себе подобные фокусы с промедлениями.       — Конечно, мистер Малфой, конечно, — заверил целитель. — Я приступлю к поиску информации сегодня же. Как что-либо обнаружу, пришлю сову. А пока рекомендую оставаться в мэноре и отслеживать любые изменения в самочувствии. Если у вас еще что-нибудь… э-э-э… вырастет или отпадет, то сразу же дайте знать.       Закончив, Боровикис спрыгнул с кровати, на которой стоял прямо в ботинках, и быстро проковылял к выходу из спальни. Нарцисса велела домовику проводить его.       Когда они остались вдвоем, в комнате повисло неприятное молчание. Драко так и лежал на животе, не решаясь посмотреть на мать, а она, кажется, и вовсе застыла на месте. Даже ее дыхание было настолько тихим, что Драко в какой-то момент подумал, что она тоже ушла.       Но Нарцисса все еще была рядом с ним: матрас с одной стороны продавился вниз под ее весом, а теплая ладонь погладила Драко по плечу.       — Ты голодный?       — Нет, — он поморщился, ощутив внутри отголоски тошноты.       — Драко, я… — мать запнулась и на мгновение отняла ладонь, но затем снова прикоснулась к его плечу. — Я думаю, что будет правильным отменить все праздничные встречи сегодня.       — Да, — прохрипел он и тяжело сглотнул. В горле как-то очень быстро пересохло, и пришлось прокашляться перед тем, как продолжить. — Надо составить записки. Скажу, что решил отправиться в путешествие на неопределенный срок.       Драко уже представил, с каким недовольством эти новости прочтут друзья, особенно Блейз.       Возможно, даже Тео отвлечется от своих склянок и манускриптов и изучит послание со всего-то недельным опозданием. Впрочем, это уж точно не страшно — Нотт постоянно умудряется опаздывать и терять счет времени. Было бы чудом, если бы он явился сегодня в мэнор к назначенному времени.       — Хорошо, — прозвучал за спиной нетвердый голос матери. — Если что-то понадобится, то позови домовика. А я пойду в библиотеку. Возможно, в старинных книгах будет какая-нибудь информация о подобных… трансформациях.       Драко быстро кивнул, и Нарцисса почти неслышно поднялась с кровати и вышла в коридор, прикрыв за собой дверь. Он же поднес ладонь к хвосту и ощупал, медленно пройдясь пальцами по чешуйчатой поверхности.       Что ж, я и до этого не сомневался, что двадцать пятый день рождения запомнится надолго, но чтобы так…       

***

             Зачарованная лампа мерзко потрескивала, неторопливо паря под потолком палаты в Мунго. Уже больше десяти минут Драко сидел в пустом помещении, понуро ссутулившись, и смотрел на собственные пальцы на руках. А точнее, на перепонки, которые обнаружил утром. Тоненькие, с просвечивающими сквозь бледную кожу капиллярами, эти перепонки теперь украшали расстояние между всеми его пальцами на обеих руках.       Они с матерью провели в Малфой-мэноре еще два дня с того самого злополучного утра, но не заметили никаких дополнительных изменений, кроме слегка подросшего хвоста, который теперь был чуть ниже колена. Драко даже приноровился спать так, чтобы не придавливать его. Но утро преподнесло очередной сюрприз неразгаданного происхождения. Сразу же вызванный Боровикис изучил перепонки и сообщил, что так ничего и не нашел в своих источниках и что самым наилучшим вариантом для них будет обратиться в больницу Святого Мунго.       Драко пришлось удлинить рукава собственной мантии, чтобы они закрывали кисти, а также примотать хвост к ноге и надеть поверх вторые штаны. Что, конечно, было совершенно неудобно, а порой даже и больно! Поэтому, когда им по настоянию Нарциссы все же выделили вип-палату, Драко с наслаждением высвободил новую часть своего тела из заточения.       Дверь отворилась, и на пороге возник целитель Дриманади, коренастый мужчина с короткими темными волосами, слегка смуглой кожей и хитрыми глазами. Сразу за ним в палату зашли молодая ведьма-помощница и мать Драко.       — Что ж, — начал Дриманади, — вынужден признать, случай действительно невероятно редкий. Но одно могу сказать достаточно уверенно. Выражаясь языком современной магловской медицины, у вас определенно наблюдается мутация неизвестной природы в активной стадии. Сам я с таким не сталкивался, но мои наставники в Румынии рассказывали о подобном. Там среди местных очень популярно направление анимагии, но не все могут выполнить условия ритуала правильно, что и приводит к разного рода отклонениям, очень напоминающим ваш случай.       — Я не анимаг, — быстро ответил Драко. — И никаких ритуалов над собой не проводил.       Целитель смерил его прищуром, в котором читалось неприкрытое сомнение, но никак не прокомментировал.       — Каковы ваши рекомендации? — вмешалась в разговор мать.       — Пока что единственное, что можем предложить — это остаться в больнице под постоянным наблюдением, — сообщил Дриманади абсолютно нейтральным тоном. — Разместим мистера Малфоя в общей палате на пару дней и…       — Никаких общих палат! — запротестовала Нарцисса.       Мама точно понимает, что такой вариант не обернется для меня спасением.       Вероятно, сам Дриманади тоже это понимал, потому что сразу же предложил альтернативу:       — У нас есть опция платного размещения в вип-палатах, — на этих словах целитель обвел рукой помещение. — Тут, конечно, не люксовый номер отеля, но базовые удобства имеются.       — А другие варианты есть? — раздраженно процедил Драко. Его совершенно не радовала вероятность потерять еще несколько драгоценных дней до нового проявления «мутации».       — Здесь — нет, — ответил целитель ровным голосом.       

***

             Кое-как пересилив постоянную тошноту из-за не проходящего привкуса железа во рту, Драко быстро затолкал в себя один-единственный сэндвич и сделал пару глотков кофе. Затем поднялся из-за стола и отодвинул в сторону трехногий табурет. На стуле со спинкой или в изысканном кресле он сидеть уже не мог — хвост затекал без постоянного движения. Снова примотав его к ноге, Драко надел вторые штаны, облачился в мантию и натянул капюшон.       Видит Салазар, я этого не хотел.       Нанести визит в Министерство магии не с требованием о соблюдении своих интересов, а с мольбой о помощи — это определенно было исключением, а не правилом для любого из Малфоев. Но Драко готов был проглотить подобное моральное унижение в связи с очень веской причиной.       Перед сном, когда он зашел в ванную и снял домашнюю футболку-поло, увиденное в зеркале дало очередной повод для паники. На теле Драко — на левой грудной мышце и в районе солнечного сплетения — и на шее слева проступили чешуйки, похожие на те, что покрывали хвост. Они даже были такого же пепельного цвета с тоненькими темно-серыми прожилками.       Выдержав тяжелый и некомфортный разговор с матерью, Драко согласился на визит в Министерство. Он попросил домовика увеличить капюшон на мантии, чтобы скрыть от любопытных глаз зевак еще и шею.       Нарцисса тоже была уже готова к визиту в Министерство: закрытое приталенное темно-серое платье, мантия в тон, туфли-лодочки на каблуках и маленькая сумочка в заметно дрожащих руках. Если бы Драко не знал причину ее выхода из мэнора, то подумал бы, что мать, как в былые времена, пригласили на открытие выставки или на какое-нибудь светское мероприятие высших кругов. Но это был всего лишь поход в Министерство.       Он тяжело вздохнул, когда встал вместе с матерью у большого камина. Давно Драко не чувствовал себя так паршиво. Злость, отчаяние, обида, беспомощность — все это смешалось где-то внутри. И прямо сейчас Драко ощущал, что в этот коктейль просачивалась еще и непонятно откуда взявшаяся вина.       — Мы справимся, — мягко, но с волнением в голосе сказала мать и взяла его под локоть. Затем посмотрела Драко прямо в глаза: — Ты справишься.       Атриум Министерства встретил их гулом рабочего дня. Маги и ведьмы шли по своим делам, зачарованные записки сновали над головами, где-то чуть поодаль шумел фонтан. Малфои без спешки направились к лифтам, чтобы походка Драко не казалась странной. Мать старалась не терять достоинства под многочисленными взорами, а он натянул капюшон еще сильнее и снова ссутулился. Драко не привык быть на виду таким уязвимым.       Как же хочется вздернуть подбородок повыше, провести ладонью по волосам и откинуть челку набок. Хочется смерить людей вокруг пренебрежительным взглядом и ухмыльнуться, чтобы без слов дать понять, кто тут настоящий маг и баловень судьбы.       Но вместо этого он все так же молча и непривычно скромно пересекал Атриум.       

***

      — Нет, ну не создан я для этого, — раздосадовано произнес Невилл, присев на стул и принявшись вытирать с лица гномью слюну. Само существо, замершее под Петрификусом, парило в воздухе прямо перед ним. — С растениями привычнее. Они, конечно, тоже могут и оцарапать, и укусить. Но чтобы плеваться?! Мерлин, это перебор!       — Тебе осталось две недели практики, — ответила Гермиона, широко улыбнулась и протянула ему бумажную салфетку. — Выполнишь общий преподавательский минимум по дисциплинам и с чистой совестью вернешься к своим мандрагорам, бубонтюберам и прочим отвратительным лианам.       — Странно, мы изучали дьявольские силки аж на первом курсе, — усмехнулся Невилл и встал, чтобы отлевитировать гнома обратно в загончик, — а ты до сих пор так их на дух и не переносишь.       Гермиона прикрыла глаза и вспомнила, почему именно не любила это волшебное растение:       — На то есть причины. Да и хватит о работе. Как дела у Ханны?       — Отлично! Документы на «Дырявый котел» почти оформлены, теперь она занимается обновлением интерьера и инвентаризацией кухни и подсобных помещений, — с гордостью сообщил Невилл об успехах своей невесты. — Думаю, к свадьбе как раз все уладит. И раз уж мы вышли на эту тему… Гермиона, на церемонии будут почти все гриффиндорцы с нашего курса. В том числе и Рон, сама понимаешь.       — Конечно! — сразу же встрепенулась она, принявшись смахивать со стола несуществующие крошки. — О, не переживай! Мы с Рональдом оба взрослые люди и прекрасно осознаем, что наши личные отношения не могут брать верх над поводом, по которому все и соберутся. Я, конечно, не могу чего-либо обещать от его имени, но за себя ручаюсь. Мы не доставим вам проблем, правда.       Невилл понимающе кивнул, накинул на плечо длинный ремешок своего портфеля-травника и пошел к выходу из кабинета. В проеме двери он замер и обернулся:       — Знаешь, до свадьбы ведь еще несколько месяцев. Может, к тому времени вы снова сойдетесь?       Гермиона пожала плечами, но не сумела сформулировать четкого ответа.       Почувствовав неловкость, Невилл заторопился в коридор:       — Ладно, пойду я. Надо еще успеть обрезать папоротники в теплице. До завтра!       Оставшись одна, Гермиона присела за стол, поставила локти на лакированную деревянную поверхность и спрятала лицо в ладонях. Эта неопределенность начинала выматывать. Когда они с Роном решили взять паузу сразу после его дня рождения, Гермионе казалось, что в этом не было ничего плохого. Все пары проходили через кризисы. Невилл и Ханна, Гарри и Джинни, Джордж и Анджелина. Да даже ее собственные родители — как потом выяснилось! — успели почти развестись в Австралии, пока сама Гермиона выживала в волшебном мире и искала крестражи. Но все всегда обходилось, любящие сердца воссоединялись, и отношения становились крепче. Чего нельзя было сказать о них с Роном.       За прошедшие месяцы Гермиона пересекалась с бывшим парнем и на Гриммо, когда заглядывала в гости к Поттерам, и в Косом переулке, и даже в самом Министерстве. Но ни разу за это время Рон не предпринял попытки что-либо вернуть, изменить, да и просто не предложил поговорить по душам. Гермиона была уверена, что они были крепкой парой, прошедшей огонь, воду и медные трубы (практически буквально!), но одной уверенности оказалось недостаточно.       «Передышка» в отношениях затянулась, и у нее уже не осталось сил слышать из уст друзей упоминания о Роне и о том, что они обязательно сойдутся вновь.       Будто меня уже не воспринимают как отдельную и самостоятельную личность. А ведь у меня есть планы и цели! И среди них имеется как постепенное движение вверх по карьерной лестнице, так и создание семьи.       Гермиона по-прежнему считала, что справится с совмещением двух этих направлений. Однако прямо сейчас она терпела громкое фиаско сразу на обоих фронтах. Личная жизнь, подобно маленькому гному в загончике, подверглась мощнейшему Петрификусу. Карьера тоже забуксовала. Непосредственный начальник не хотел давать заслуженное повышение, аргументируя отказ молодостью Гермионы. Она горько усмехнулась       Мне почти двадцать шесть — разве это не «достаточно зрелый возраст»?       Конечно, у нее уже был готов план действий как для первой проблемы, так и для второй. Личную жизнь легко будет наладить, если они с Роном все же поговорят и помирятся. Ну или окончательно разойдутся, оставшись добрыми друзьями. Гермиона не знала, какой из вариантов для нее будет более комфортным. Но даже если расставание с Роном окажется окончательным, то через некоторое время, восстановив внутреннее равновесие, она начнет ходить на свидания, общаться с неженатыми магами — и новые отношения обязательно появятся. На пергаменте и в ее голове план был прост и ясен.       Что касается повышения на работе, то тут тоже не должно было быть ничего сложного: Гермионе будет достаточно справиться с одним-единственным заковыристым случаем, чтобы сам глава Отдела заметил ее усилия и предложил новую должность, даже если прямой начальник будет упираться. Поэтому прямо сейчас она просматривала реестр всех незакрытых задач своего подразделения, чтобы выбрать что-то стоящее и с блеском это разрешить.       В конце концов, меня ведь не просто так нарекли самой умной ведьмой своего поколения.       Дверь за спиной скрипнула. По кабинету разнесся голос ее непосредственного начальника, мистера Дэвиса:       — Грейнджер, а где Лонгботтом? Надеюсь, что не в лазарете, как в прошлый раз…       — Ушел минут десять назад, — спокойно ответила Гермиона. Затем обернулась и добавила: — Домой.       — Вот и славно! — Дэвис фыркнул. — Ох уж эти ботаники. Трясутся над своими травинками да прутиками больше, чем магозоологи над новорожденными единорогами. Если бы не идиотское повышение квалификации для всего педагогического состава Хогвартса, то я бы его и на порог не пустил. Растяпа еще тот!       — Вы по делу? — вежливо спросила Гермиона.       Ей очень хотелось заступиться за друга и поставить начальника на место, напомнив, кто именно бесстрашно уничтожил один из крестражей прямо на глазах Волдеморта. Но открытая конфронтация с Дэвисом не сулила бы ничего хорошего, поэтому Гермиона просто попробовала сменить тему.       — Да, есть тут один новый случай, — начал тот, будто сомневаясь, — вот только не уверен, справишься ли ты. Ситуация нестандартная, я бы даже сказал, уникальная. Да и клиент не из простых.       — Вы же знаете, что я люблю решать сложные задачки, мистер Дэвис, — откликнулась Гермиона, подавив волну раздражения из-за того, что он снова усомнился в ее профессионализме. — К тому же, я как раз сдала все отчеты о предыдущем деле и готова к новым вызовам!       Начальник смерил ее оценивающим взглядом.       Колеблется. Видимо, случай и правда сложный. Тем лучше для меня — если справлюсь, то у Дэвиса не будет аргументов против моего повышения перед главой Отдела.       Гермиона решила перейти в своеобразное наступление, пытаясь вывести его на чистую воду:       — Если вы считаете, что в силу возраста я не способна брать на себя нестандартные случаи, то…       — Там не в этом дело, — пренебрежительно махнул кистью Дэвис в ответ. — Проблема в другом. Тебя может сбить фактор личной неприязни к…       — Мистер Дэвис, — твердо и уверенно произнесла она, перебив начальника. Затем встала и выпрямила спину. — Я с уважением и пониманием отношусь к любым магическим зверям, существам и духам. Еще в школьные годы я вела активную просветительскую работу среди однокурсников по теме прав и свобод домашних эльфов…       — Ой, ладно, ладно! Только не начинай опять про свое Г.А.В.Н.Э., — заворчал он, все же капитулировав. — Твоя взяла, Грейнджер. Поставлю на этот случай. Но без напарников! Так попросил заказчик. Захвати перо и пергамент.       Дэвис кивнул на стол, и Гермиона, быстро вооружившись нужными принадлежностями, пошла за ним по коридору. Они миновали несколько дверей и остановились перед входом в лабораторию Отдела, хорошо защищенную чарами. Это ее насторожило.       Неужто что-то опасное вроде огневицы или соплохвоста?       — Грейнджер, еще раз, — негромко произнес начальник, схватившись за ручку, но дверь не открыл и вместо этого серьезно посмотрел на нее, — случай уникальный в своем роде. Полная конфиденциальность! Все, что ты увидишь в лаборатории, там и останется. Тебе нельзя никому об этом рассказывать, даже если ты откажешься от дела. Поняла?       Гермиона быстро кивнула, но внутри стало некомфортно.       Да что же там за тварь такая?       Язычок механизма щелкнул, и она вошла в слабо освещенное помещение, Дэвис сразу за ней. Начальник закрыл дверь и громко прочистил горло. Из полутьмы лаборатории появились две фигуры, облаченные в мантии с капюшонами.       Гермиона оцепенела в неверии и шоке: она узнала бы этот холодный и надменный серый взгляд где угодно и при каких угодно обстоятельствах.       

***

             Блять.       Какого блятского хрена?       Буквально мгновение назад Драко был уверен, что день не мог стать еще хуже, ведь им с матерью сначала пришлось ждать в очереди в приемной, а потом посвящать министерского чинушу в суть проблемы. Тот выслушал с должным участием, но Драко чувствовал, что мистер Дэвис явно наслаждался развернувшейся перед ним картиной.       Еще бы, бывший пожиратель смерти приполз с мольбой о помощи!       Но страх неизвестности по-прежнему доминировал над гордостью, поэтому Драко вместе с матерью послушно проследовал за Дэвисом в отдельный кабинет и молча ожидал специалиста, за которым тот и отлучился.       Кто же знал, что этим специалистом окажется Гермиона, мать ее, Грейнджер?! Она же даже не скрывает своего шока — застыла как вкопанная, разинув рот. А это я еще не откинул капюшон! Как она вообще меня узнала? Да это и не важно.       Он сильнее стиснул челюсти и сделал медленный вдох.       — Мисс Грейнджер? — растеряно пролепетала мать, и та резко закрыла рот, посмотрев на Нарциссу.       — Ми... Миссис Малфой, — будто рефлекторно отозвалась Грейнджер. Затем медленно перевела взгляд на Драко: — Малфой.       Даже не «мистер»! Просто «Малфой»!       — Грейнджер, — он едва заметно кивнул в ответ, прищурившись.       Ты получишь ровно такое отношение, которое покажешь сама.       — Миссис Малфой, мистер Малфой, — заговорил Дэвис, — после тщательного анализа ситуации и комплексной оценки навыков сотрудников я решил, что с вашим случаем справится мисс Грейнджер!       Та быстро повернула на него голову и одарила взглядом, который буквально кричал: «Ты что несешь, старый дурак?». Драко сдержался от ехидной ухмылки. Похоже, Грейнджер сама не знала, на что подписалась.       Забавно. Хоть что-то веселое за день.       — Гермиона, — Дэвис обратился к ней, — сегодня миссис и мистер Малфой пришли ко мне с крайне деликатным вопросом, и они будут очень признательны, если наш Отдел поможет им. Как считаешь, ты справишься?       Было видно, как она колебалась: глаза Грейнджер метались от Драко к матери и обратно. Она сжала кисти в кулачки и прикусила нижнюю губу.       Неужто Дэвис даже не введет ее в курс дела перед тем, как потребует ответ?       Драко затаил дыхание: если бы Грейнджер только знала, что лично он с радостью примет этот отказ.       — Я… — несмело начала она хриплым голосом, но сразу же откашлялась, чтобы звучать серьезнее. — Я уверена, что смогу помочь миссис Малфой и мистеру Малфою разрешить их проблему. Да, определенно. Какие бы существа ни заполонили территорию мэнора, я…       Драко не сдержался, и с его губ все же сорвался горький смешок, гулко отразившийся от стен.       «Заполнили территорию мэнора». Да ты даже не представляешь, насколько промахнулась!       Грейнджер тут же встрепенулась и поджала губы. Кажется, она трактовала его реакцию как сомнение в профессиональных компетенциях.       Проклятье! Теперь ведь назло не откажется. Из вредности захочет вести этот случай. Салазар, сжалься!       — Так вот, как я уже успела сказать, — Грейнджер сверлила его взглядом, в голосе можно было уловить знакомые со школы интонации «мисс Всезнайки», — я уверена, что сумею решить эту проблему. Вы можете полностью на меня рассчитывать, мистер Дэвис!       Стерва. С недотрахом. Не иначе.       — Вот и славно! — тут же заговорил этот самый Дэвис и посмотрел на Драко и мать: — Тогда передаю вас в надежные руки мисс Грейнджер! Сегодня эта лаборатория в твоем распоряжении, Гермиона. А вечером решим, где будешь работать дальше. Всего доброго, миссис Малфой, мистер Малфой!       Вяло помахав рукой, Дэвис вышел из помещения, оставив их наедине с этой недовольной ведьмой.       

***

             Это какой-то розыгрыш. Это не могут быть Малфои!       Гермиона молча стояла и ждала, что сейчас чары маскировки спадут, и на месте этих двоих окажутся ее знакомые, просто перепутавшие даты и опоздавшие с первоапрельской шуткой на пару месяцев. Но ничего не происходило. Секунды необратимо утекали, а Малфои все еще стояли перед ней.       Наконец, тишину нарушил спокойный голос Нарциссы:       — Мисс Грейнджер, вы действительно хотите и готовы помочь нам?       Я действительно хочу и готова послать вас и вашего сына в троллью задницу, но не могу! Да и возможности отказаться нет, иначе Дэвис никогда не поручит мне чего-то сложного снова. К тому же, вряд ли у вас завелась мантикора. Наверняка какие-нибудь дикие джарви обосновались на прилегающей к мэнору территории и кошмарят вас своими нецензурными криками во время пятичасового чая. Или донимают вашего сына, пока тот самодовольно рассекает на метле. Да вы просто набиваете себе цену, как и всегда!       Но уголки рта все же дернулись вверх, когда Гермиона представила страдающих от джарви Малфоев.       — Моя мать задала тебе вопрос, — недовольно произнес он. — И ждет на него ответ.       Нарцисса попыталась успокоить сына:       — Драко, не стоит сейчас…       — И миссис Малфой получит свой ответ, — отчеканила Гермиона. — Я готова как можно скорее взяться за ваш случай и решить его в кратчайшие сроки. Полагаю, что мы все останемся довольны подобным исходом событий, не так ли?       Малфой чуть склонил голову набок и тоже поджал губы. Сама же она села за стол, положив перед собой пергамент и перо.       — Спасибо, — выдохнула Нарцисса, и Гермиона могла поклясться, что уловила в этом слове искреннюю благодарность и облегчение. — Тогда, Драко, ты расскажешь?       — А что тут рассказывать, — едко ответил он. — Я все покажу.       Гермиона взмахнула волшебной палочкой, постаравшись при этом скрыть возникшую заинтересованность такой формулировкой. В лаборатории стало гораздо светлее. В следующее мгновение Малфой потянулся к капюшону и откинул его. Гермиона резко вдохнула и замерла. В районе шеи у него была заметна чешуя — как у змеи или какой-нибудь ящерицы! Бледно-серые участки с темными прожилками покрывали кожу неровным пятном и тянулись вниз под ворот рубашки.       Отойдя от первого шока, Гермиона уже было начала вставать, чтобы рассмотреть поближе, но Малфой шагнул ей навстречу. Он оперся ладонью о столешницу, почти нависнув над ней:       — Детальнее изучать будешь?       Его взгляд сочился злобой и раздражением, а плечи приподнялись вверх, будто бы в неконтролируемом защитном жесте.       — Что ты… — с долей растерянности начала Гермиона. Она не знала, может ли так пристально разглядывать эти странные пятна на шее Малфоя без его прямого согласия. — Что произошло? Тебя прокляли?       — Нет, — все с той же злостью процедил он. — И, опережая твою логическую цепочку, сразу добавлю: анимагической формой я тоже не баловался.       — Странно, впервые такое вижу, — тихо произнесла она, когда кисть сама потянулась к «чешуйкам», но все же замерла. — Я могу прикоснуться?       — Валяй, — почти пренебрежительно ответил Малфой и чуть изогнул шею, чтобы ей открылся для обзора больший участок.       Гермиона поднялась со стула и очень аккуратно дотронулась до пепельно-серых пятен подушечками пальцев. Поверхность «чешуек» была прохладной и чуть шероховатой, но не жесткой. Будто шкура какого-то зверя. Взгляд опустился ниже, к вороту рубашки, и Гермиона заметила, как быстро дернулся кадык Малфоя.       Значит, ему тоже некомфортно. Это хорошо, пусть прочувствует, каково это — быть под пристальным вниманием в уязвимом положении.       — Насколько широко распространилось… это явление? — спокойно спросила она, не посмотрев на Малфоя.       — До середины груди, — раздраженно ответил он. Кадык снова дернулся, но в этот раз привлек гораздо больше внимания Гермионы. Почему-то изгиб адамова яблока Малфоя показался ей… утонченным?       Это что за мысли?! Соберись! Проведи опрос!       — Кхм. Хорошо, — отозвалась она и села обратно за стол. Затем потянулась за пергаментом и пером. — Ты можешь все же описать, как это началось?       — Проснулся утром и, — Малфой внезапно запнулся, будто дальше должно было быть что-то непристойное, — кое-что обнаружил.       — Вот эти пятна? — Гермиона указала на его шею кончиком пера.       — Нет, — он опять замялся.       Это начинает надоедать!       — Малфой, если ты хочешь, чтобы я поскорее решила твою проблему, то сперва мне нужно собрать максимальное количество данных, — недовольно произнесла она. — Мистер Дэвис ясно дал понять, что никто здесь не будет распространяться о твоей ситуации, и я тоже связана магическим обещанием хранить тайну заказчиков, так что…       — Драко, может, ты покажешь мисс Грейнджер свои руки? — вмешалась в их назревающую перепалку миссис Малфой.       Он послушно кивнул и выпрямился, а потом отодвинул края длинных рукавов мантии и показал кисти ладонями вверх. Гермиона слегка приоткрыла рот, увидев перепонки между пальцами. Когда он откидывал капюшон минутами ранее, она ничего не заметила — слишком резко и быстро Малфой тогда это сделал.       Теперь понятно, почему.       — Хм-м-м. А на ступнях тоже есть? — она постаралась звучать настолько нейтрально, насколько могла.       — Нет, — тут же ответил он. — Пока что…       — Что ты имеешь в виду? — Гермиона посмотрела ему прямо в глаза. — Твое состояние… Оно изменяется и становится тяжелее?       — Что-то вроде того, — Малфой отвел взгляд куда-то в сторону, смутившись. Вероятно, ему было сложно давать откровенные ответы на такие щекотливые вопросы.       — Кажется, все же нужно тщательнее тебя осмотреть, — продолжила Гермиона. — Раздевайся по пояс.       Он фыркнул, бросив быстрый взгляд на мать. Миссис Малфой все это время стояла, сложив кисти на груди. Маска надменной чистокровной ведьмы слетела с нее в то самое мгновение, когда Гермиона согласилась помочь им. Теперь во взгляде читалась тревога и, кажется, боль. Женщина тихонько кивнула сыну, а на ее губах появилась слабая приободряющая улыбка. Нарцисса точно знала, что сейчас предстоит увидеть Гермионе.       Сам же Малфой выпрямился и начал расстегивать крючки на мантии. Закончив, он аккуратно сложил верхнее одеяние пополам и разместил на краю стола. Серый взгляд метнулся к Гермионе, как бы говоря: «Благодари Мерлина за то, что сейчас увидишь!».       Длинные пальцы сначала вытянули заправленную ткань из каких-то слишком свободных черных брюк и принялись ловко расстегивать пуговицы на такой же черной хлопковой рубашке. Гермиона наблюдала за тем, как меж двух пол ткани появлялось все больше и больше оголенного торса Малфоя. Закончив с последней пуговицей, он на мгновение остановился, будто предвосхищая ее реакцию, а на губах даже появилась едва заметная ухмылка.       Гермиона с невероятным трудом сдержалась, чтобы все же промолчать и не вскрикнуть, когда он снял и рубашку. Покрытый «чешуйками» участок тянулся от его левой ключицы вниз, захватив половину грудной мышцы и перекрыв солнечное сплетение. Кое-где это пепельно-серое пятно с неровными краями даже наложилось на бледные рубцы от Сектумсемпры, оставленные Гарри на груди Малфоя в Хогвартсе. Гермиона сделала медленный вдох и выдох, потянулась за волшебной палочкой, а затем расплывчато указала на его голый торс:       — Я хочу задокументировать это. Детально описать, чтобы можно было изучить потом, когда вы уйдете.       — Может, тебе еще колдографию сделать, Грейнджер? — ехидно произнес Малфой.       — Хорошая идея, да, — согласно закивала Гермиона. — А вообще лучше всего было бы снять тебя на магловскую видеокамеру, чтобы я могла пересматривать запись и сразу делать пометки, если мне в голову придет свежая мысль.       Внезапно она замолкла и посмотрела на Малфоя: тот снова самодовольно ухмылялся, явно трактовав ее слова как нечто не совсем приличное.       Годрик! Он наверняка подумал, что я хотела рассматривать снимки или видео с его телом после работы, чтобы…       — А ты не стесняйся, — этот засранец еще и поддевал ее, — в твоем возрасте вполне нормально думать о таком, Грейнджер. Да и здесь, безусловно, есть, на что посмотреть.       Малфой провел рукой по животу, сделал быстрый вдох и задержал дыхание, напрягая пресс. Как бы ни было Гермионе неприятно это признавать, но в последнем он безусловно оказался прав. Четко очерченные мышцы так и притягивали ее взгляд, уже порядком изголодавшийся по привлекательному мужскому телу. Рон тоже держал себя в форме, поэтому их «передышка» стала для Гермионы испытанием еще и в плане удовлетворения таких базовых ведьмовских потребностей, как созерцание красивого голого мужского тела.       Кто же знал, что первым магом, которого я увижу обнаженным — хоть и по пояс — после расставания с парнем, будет Драко Малфой?!       Неловкость момента нарушил кашель миссис Малфой. Женщина с укоризной взглянула на сына, и Гермиона распознала в этом невербальный сигнал, очень схожий с тем, как на нее в детстве иногда смотрела собственная мать: «Пора тебе угомониться!». Ухмылка тут же слетела с физиономии Малфоя, и на ее место пришла маска отстраненности.       — Делай свои пометки, Грейнджер, — процедил он сквозь зубы. — Я не намерен стоять так до скончания времен.       Взяв в руки волшебную палочку, Гермиона принялась выводить в воздухе многочисленные руны для анализа пятна на его теле. Ей пришлось подойти ближе, чтобы наколдовать чары копирования: тонкая искрящаяся линия заплясала в паре сантиметров от кожи Малфоя, очерчивая точные границы пораженного участка и повторяя каждый изгиб. Когда конец линии соединился с началом, Гермиона коснулась ее кончиком древка, и эта искрящаяся реплика взлетела вверх, все еще повторяя неровные края пятна. В воздухе рядом появился зачарованный пергамент, и узор уменьшился и впечатался в него, зашипев. Теперь Гермиона могла рассматривать эти пятна без присутствия Малфоя, при необходимости воспроизводя реальный размер. В голову все же пришла мысль о том, чтобы заставить его провести осмотр повторно, когда у нее будет видеокамера, и заснять дополнительные материалы — исключительно для целей исследования, конечно!       Тем более Малфой обмолвился, что эта непонятная штука еще и прогрессирует. Наблюдение в динамике не помешало бы.       Взгляд снова скользнул по его торсу.       Все так же привлекателен, как и пять минут назад! Но теперь у него еще и соски затвердели. Такие аккуратные, остренькие и чуть розоватые в сравнении со светлой кожей… Да что со мной такое?! Годрик, сжалься! Ну почему мистер Дэвис не отправил меня разрешать очередной конфликт между вампирами и оборотнями? Или не командировал в поселение троллей, чтобы обучить их использованию тарелок и кружек? Нет, вредный начальник выбрал более изощренный способ поиздеваться!       Резкое движение вывело Гермиону из размышлений: это Малфой потянулся за рубашкой.       — Я еще не закончила…       — Я замерз, — недовольно перебил он, — и я знаю, что ты еще не закончила, Грейнджер.       После этого он быстро надел рубашку — и вдруг поднес руки к ремню на широких брюках. Малфой принялся расстегивать его, не глядя на нее.       — Ты что делаешь? — резко севшим голосом пролепетала Гермиона, округлив глаза и уставившись на его кисти и пах.       — Чешуйки и перепонки не были первым, что Драко обнаружил на себе, мисс Грейнджер, — вмешалась Нарцисса. — Дело в том, что все началось кое с чего другого.       Гермиона не хотела даже догадываться, с чего именно. Зачем Малфою понадобилось снимать брюки, чтобы что-то ей показать? В это самое мгновение в голове промелькнула шальная мысль: не так уж она и хочет это повышение, если ради него придется смотреть на Малфоя без штанов.       — Да уж, обычно ведьмы краснеют до ушей, когда я расстегиваю перед ними ширинку, а не бледнеют, — с явным весельем в голосе произнес тот.       — Драко! — одернула его мать. — Это уже не по-джентльменски!       Малфой закатил глаза — совсем как мальчуган, которому не разрешили кидаться камнями в птиц в парке. Тяжело вздохнув, он расстегнул сначала пуговицу, а затем и молнию на брюках. Зажав пальцами края ткани, Малфой принялся аккуратно наклоняться и спускать штаны вниз. Но вместо нижнего белья и голых мужских ног Гермиона увидела еще одни брюки, слава Мерлину! Вернее, это были скорее пижамные штаны из легкой темно-синей ткани.       Как он не запарился? На дворе ведь лето.       Но тут ее внимание привлекли веревки, которыми несколько раз было обмотано левое бедро Малфоя.       — Я помогу, — заботливо произнесла Нарцисса и зашла сыну за спину, присев прямо за ним.       Веревки ослабли и упали на пол, миссис Малфой выпрямилась и отступила назад, а ее сын, ранее смотревший куда-то в пол перед собой, повернулся к Гермионе спиной.       Тут-то она и увидела его.       Хвост?!       Это определенно был он. Более толстый у основания в районе копчика и утончающийся к концу. И покрытый такими же чешуйками, что грудь и шея Малфоя.       Хвост! Совсем как у змеи или ящерицы! Скорее даже второе, учитывая перепонки на руках!       — Мерлин! — ахнула Гермиона. — Ты… Ты его чувствуешь?       — Естественно, — оскорбленно ответил Малфой. И быстро добавил: — Даже получается контролировать, чтобы не вилял из стороны в сторону слишком сильно. А то за первые дни я умудрился разбить несколько ваз в мэноре. Хорошо, что домовики починили их.       — Это началось не сегодня или вчера? — с удивлением спросила Гермиона.       Ей хватило одного взгляда на миссис Малфой, стоящую за спиной сына, чтобы понять: обращение в Министерство — мера вынужденная. Возможно даже продиктованная отчаянием и безысходностью.       — Пятого числа, — теперь в голосе Малфоя слышалась неловкость. — Проснулся утром и обнаружил это. Еще через несколько дней появилась чешуя, а потом — перепонки.       — И семейный целитель никак не помог? Он же должен был знать все о… подобном, раз наблюдал за вашим родом десятилетиями! — Гермиона вопросительно посмотрела на миссис Малфой.       — Это не наш старый семейный целитель, мисс Грейнджер, — пояснила та. — Сейчас его функции взял на себя полугоблин Боровикис.       — А старый где? Почему ваш Боровикис не посоветовался с ним? — все еще недоумевала Гермиона.       Уж с деньгами от Малфоев можно было сделать исключение и провести еще одну консультацию, даже если целитель отошел от дел.       — Помнишь Волдеморта? — с издевкой спросил ее Малфой, чуть развернув корпус. — Это который «гостил» у нас в мэноре некоторое время. У него еще была прелестная ручная змея-переросток. Как-то ночью маме стало плохо, и отец решил срочно вызвать семейного целителя. Тот наткнулся на Нагайну, когда уходил. А она до этого уже несколько раз лакомилась человечиной, так что…       — Не продолжай! Я поняла.       Гермиона подавила позыв тошноты, смешанной с ужасом, когда представила, как бедный целитель погиб в каком-то мрачном закутке поместья.       — Поэтому Боровикису не к кому обращаться, — подытожил Малфой, — а специалист из него посредственный.       — Почему не наняли кого-нибудь другого? — теперь Гермиона обратилась уже к его матери.       Та лишь расстроенно пожала плечами:       — Сразу после окончания войны многие бывшие помощники и специалисты оборвали любые отношения с нашей семьей. Я пыталась найти опытных и уважаемых целителей, предлагала хорошую оплату. Но никто из них не согласился из-за того, что мы запятнали себя службой Волдеморту. А Боровикис, он… Мы платим ему гоблинскими вещами: ювелирные изделия, кинжалы, подносы, шкатулки. По штуке за каждое обращение. Мы с вами обе знаем, мисс Грейнджер, как гоблины дорожат изделиями своих сородичей и на что готовы пойти ради них.       — Да, вы правы, — ответила Гермиона, вспомнив Крюкохвата, согласившегося провести их в Гринготтс и предать свой же народ ради меча Гриффиндора. — Что ж, полагаю, все равно следует повторно запросить у вашего целителя все имеющиеся материалы.       — Еще мы обращались в Мунго, — добавил Малфой. — Но там предположили, что я облажался с анимагической формой. А еще обозвали мутантом.       Уголки губ Гермионы снова чуть приподнялись вверх. В памяти возникли старые отцовские комиксы о Человеке-пауке, которые она гордо показывала соседским ребятам, когда была совсем маленькой. Для папы они были таким же сокровищем, как для гоблина — какая-нибудь вещь, изготовленная сородичем. И помимо Питера Паркера, главного героя этих комиксов, был там и какой-то ученый, который в конце концов превратился в ящера-мутанта и потерял человеческую часть своей личности. Гермиона нахмурилась.       А мог ли создатель комикса взять эти сюжеты не из собственного богатого воображения, а подсмотреть что-то в магическом мире?       — В итоге, мы оказались здесь, — закончила рассказ миссис Малфой, выйдя из-за спины сына. — Мисс Грейнджер, у вас могут быть предположения о том, что происходит с Драко?       Женщина посмотрела на хвост, который слегка подрагивал при каждом его вдохе. Гермиона сделала шаг ближе и наклонилась:       — Слишком рано для предположений. Сперва мне нужно провести осмотр.       Она повторила все действия и заклинания, примененные к груди Малфоя, а также перенесла на пергамент точные размеры и расположение узоров на чешуйчатом хвосте.       — Зачем ты его привязал? — спросила Гермиона, завершив последнее нужное действие.       — Не понял… — Малфой обернулся и моргнул.       — Зачем привязывать хвост? — повторила она. — Это ведь неудобно. Кровоток уменьшается, и хвост мог онемевать, или затекать, или просто ныть из-за отсутствия движения. У зверей это прямое продолжение позвоночника. Привязывать хвост равнозначно тому, что ты примотаешь к телу доску и будешь так ходить.       — Я в твоих поучениях не нуждаюсь, — не выдержал Малфой, сузив глаза и повысив голос. — Думаешь, я этого всего не ощущаю?! Да я каждое гребаное утро просыпаюсь в мучениях! Думаешь, мне приятно видеть в отражении это?! — Он ткнул себя в солнечное сплетение, покрытое чешуйками, а затем вытянул вперед одну руку и растопырил пальцы: — Или замечать это?! Грейнджер, либо ты помогаешь найти способ избавиться от них, либо захлопни пасть и помалкивай, как и рекомендовал твой начальник!       — Да ты что о себе возомнил?! — точно так же взорвалась от гнева Гермиона. — Думаешь, я обязана кланяться тебе в ножки только потому, что вы запросили индивидуальное дело и подкинули галлеонов Дэвису?!       У него задергался глаз, а кисти сжались в кулаки до побелевших костяшек. Пепельно-серый хвост начал резко вилять из стороны в сторону, иногда задевая ноги Малфоя. Гермиона была готова к тому, что сейчас он ответит ей очередной уничижительной колкостью, но вдруг между ними возникла миссис Малфой.       — Мисс Грейнджер, прошу вас простить моего сына за такую несдержанность, — взволнованно произнесла она. — У Драко сейчас очень переменчивое настроение, эмоции захлестывают и так же резко отпускают его. Думаю, это тоже может быть связано с нашей «ситуацией».       — Ваш сын и в былые годы не отличался спокойной реакцией на меня, миссис Малфой, — ответила Гермиона, чувствуя, как пылают от злости щеки. — Неужели трансформация началась еще на первом курсе Хогвартса?       — Ах ты злопамятная су… — почти что прошипел Малфой из-за плеча матери, но та резко развернулась к нему лицом и уперла ладонь ему в грудь.       — Нет! Остановись, Драко! — Нарцисса говорила на удивление твердым голосом с властными интонациями, но помимо этого Гермиона расслышала и отчаяние. — Сдержись ради меня, прошу. Нам нужно понять, что с тобой происходит.       Затем миссис Малфой снова повернулась к ней лицом и сощурилась, склонив голову чуть набок — ну точно семейная привычка!       — Со времен выпуска из Хогвартса прошло уже семь лет, — начала Нарцисса, — и я не понимаю, почему вы так и не повзрослели за это время, мисс Грейнджер. Уж кто-кто, а вы и ваши ровесники точно могли познать некоторые жизненные истины чуть раньше, испытав на собственной шкуре ужасы Второй магической войны. Да, в школе Драко относился к вам не так, как вам, возможно, хотелось бы. И лично я полагала, что лучший способ доказать, что его отношение было ошибкой, — это оставить подобную грызню в прошлом и не реагировать. Не заставляйте меня думать, что я ошибалась, мисс Грейнджер!       Миссис Малфой произнесла свою речь твердым голосом, но без заносчивости. В моменты паузы, когда она делала новый быстрый вдох, ее лицо на доли мгновения теряло эту маску уверенности, и Гермиона успевала уловить следы тревоги в чертах Нарциссы.       Сама же она поджала губы от слов женщины и посмотрела на Малфоя. Этот вредный засранец явно хотел много чего еще сказать, но все же молчал, прожигая Гермиону недовольным взглядом.       — Если мы все хотим, чтобы этот случай побыстрее разрешился, — добавила миссис Малфой уже более мягко, — то давайте обговорим дальнейшие шаги.       Гермиона громко выдохнула и расслабила напряженные плечи, затем прикрыла веки и потерла переносицу:       — Осмотр и описание я закончила, теперь нужно получить наработки от вашего целителя и заключение из Мунго, если вам его вообще дали. Мне потребуется пара дней, чтобы все это еще раз просмотреть и сопоставить. Возможно, ваш предыдущий целитель вел какие-то журналы, где фиксировал особые и редкие случаи? Кстати, как долго он проработал у вас?       — Когда я вышла за Люциуса замуж, тот целитель наблюдал уже за третьим поколением Малфоев, это точно.       Гермиона внезапно выпрямилась и широко раскрыла глаза.       — Мерлин, как же я могла забыть?! Миссис Малфой, ваш супруг — он… — она замялась, поскольку не была уверена, что Малфой-старший все еще жив.       К собственному удивлению, после окончания судов Гермиона потеряла интерес к новостям о сподвижниках Волдеморта и не хотела бередить эти раны.       — Люциус приговорен к пожизненному сроку в Азкабане, — сдержанно ответила Нарцисса, но глаза выдали боль и тоску по мужу. — Нам разрешено посещать его два раза в год: на мой день рождения, и на его.       — Повезло, что это не один и тот же день, — горько усмехнулся Драко.       Гермиона же почувствовала, как внутри начало зарождаться уже позабытое чувство азарта и куража, когда ей нужно было щелкать, казалось бы, совершенно неподдающиеся задачи.       Получить разрешение на дополнительное посещение заключенного, к тому же пожирателя смерти? Это, определенно, упражнение со звездочкой! Но если получится…       — Возможно, повезет еще больше, когда мне удастся выбить внеочередной визит, — бодро произнесла Гермиона, смерив Малфоя дерзким взглядом. — Направлю заявку сегодня же. А пока ждем подтверждения, как раз успею изучить данные. Вы можете идти, я пришлю сову, когда получу ответ из Отдела магического правопорядка насчет Азкабана.       Она присела за стол и разложила перед собой пергаменты с очертаниями пятен. Краем глаза Гермиона заметила, как Нарцисса молча помогла сыну примотать хвост к бедру. Малфой быстро натянул брюки и застегнул ремень. Облачившись в мантию и накинув на голову капюшон, он вместе с матерью вышел из лаборатории, вместо прощания кинув сухое: «Будем ждать сову».