Чешуя

      Огромный морской вал разбился об утес, превратившись в бесчисленное количество пенных жемчужин. Резкий порыв холодного ветра тут же унес их дальше от скалистого обрыва, где Драко стоял вместе с Грейнджер. Она скосилась на необычные черные перчатки, которые Драко натянул перед тем, как покинуть мэнор:       — Малфой, чешуйки дошли от торса уже до кистей? Прошло ведь всего три дня…       — Не чешуйки, — Драко мотнул головой и опустил взгляд на толстую выделанную кожу, скрывающую кое-что похуже. — Новое…       — Покажи! — тут же потребовала Грейнджер, шагнув ближе.       — А давай где-нибудь в другом месте? — недовольно ответил он и посмотрел за спину ведьмы, туда, где стояла пара охранников-авроров у входа в Азкабан.       Выданный Министерством портал перенес их на край утеса, и Драко невольно поежился от взгляда на исполинское сооружение из темного камня. Треугольная тюрьма была восстановлена после окончания войны и заточила в своих стенах оставшихся в живых пожирателей смерти и прочих серьезных преступников.       Драко не любил сопровождать мать, когда она навещала отца: каждый раз, когда он равнялся с охранниками на входе, облаченными в черные непромокаемые мантии, в голову закрадывалась мерзкая мысль о том, что он больше не выйдет отсюда. Но отпускать мать в Азкабан одну Драко боялся еще сильнее — а что, если оттуда больше не выйдет она?       Грейнджер насупилась, молча развернулась и уверенно зашагала ко входу, прижимая руками мантию, так и норовящую взлететь вверх из-за резких порывов ветра. Охранники явно узнали и ее, и Драко: они вежливо улыбнулись первой и смерили хмурым взглядом второго.       — Какова цель вашего визита? — спросил один из стражей.       — Посещение камеры заключенного и проведение опроса с целью получения ценной информации, — серьезно ответила Грейнджер. — Разрешение от заместителя Министра имеется!       Она начала копошиться во внутреннем кармане мантии одной рукой, пытаясь придерживать танцующие в воздухе волосы другой.       Как хорошо, что я догадался наложить на свой капюшон чары стабилизации перед тем, как отправиться на встречу.       — Мы вам верим, мисс Грейнджер, — второй охранник остановил ее, чуть улыбнувшись. Затем он мотнул головой в сторону Драко: — С вами?       — Да, — она кивнула, не обернувшись.       Первый охранник взмахнул волшебной палочкой, и дверь в стене исчезла, явив длинный каменный коридор.       — Внутри будет еще один пост осмотра, а потом вас проведут в нужную камеру, — сообщил этот же охранник. — Когда закончите и будете выходить обратно через коридор, то постучите древком пять раз по каменной кладке, и проход к нам откроется сам.       — Поняла, спасибо, — Грейнджер снова кивнула в ответ и, не оглядываясь на Драко, двинулась вперед.       Они молча преодолели небольшой каменный коридор с невысоким округлым сводом и вышли к посту осмотра. Сидящий за столом маг читал свежий выпуск «Ежедневного пророка», пока в кружке рядом ложечка сама помешивала горячий кофе.       — Доброе утро! — поздоровалась Грейнджер и сразу же перешла к делу: — Разрешение заместителя Министра магии на посещение заключенного номер девять тысяч восемьсот девяносто один. Для меня и мистера Малфоя.       Надо же, «мистер Малфой»! С чего вдруг столько чести?       Охранник положил развернутую газету на стол перед собой и взял свиток пергамента, протянутый Грейнджер. Раскрыв и прочитав содержимое послания, он посмотрел сначала на нее, потом на Драко.       — Рановато для второго визита, мистер Малфой, — с насмешкой в голосе произнес охранник, и Драко пришлось сильнее сжать челюсти, чтобы не кинуть колкость в ответ. — Тогда ноябрьский визит аннулирую?       — Это посещение инициировала я в связи с рабочей задачей Отдела, — тут же вмешалась Грейнджер. — Поэтому оно не засчитывается как личный визит родственников к заключенному.       Охранник недовольно покосился на нее, но возражать не стал.       Еще бы! Запретить мне визит к отцу может только Глава стражи Азкабана, но уж точно не рядовой аврор вроде тебя.       Проведя быструю процедуру сканирования на наличие опасных предметов или консистенций, он открыл решетчатую дверь и повел их с Грейнджер по коридорам и лестницам. Драко знал этот путь наизусть: пять пролетов наверх, поворот налево, один пролет вниз и снова поворот налево. Их с матерью всегда вели именно этим маршрутом. Дойдя до небольшой площадки сразу после поворота, охранник обернулся:       — По протоколу я обязан предупредить заключенного и дать ему пять минут перед тем, как запустить посетителей. Ожидайте здесь.       Затем он пересек полупрозрачную стену защитных заклинаний и скрылся за поворотом.       — Показывай, — негромко произнесла Грейнджер.       — Нам сказали ждать здесь, — Драко фыркнул. — Все так же любишь нарушать правила и ходить по запретным местам? Я хоть и знаю, куда нам дальше надо…       — Да причем здесь твое «куда нам дальше»? — раздраженно прошептала она. — Покажи руки, Малфой! Я хочу знать, что ты имел в виду под «новым», до того, как зайду в камеру к твоему отцу.       Драко сначала слегка оторопел, но потом быстро прислушался, не возвращается ли охранник, и наскоро стянул кожаные перчатки со слишком длинными кончиками.       — Мерлин! — тихо ахнула Грейнджер. — Это же когти!       — Пять очков Гриффиндору, — съязвил Драко.       — Когда это появилось? — она сразу же начала расспрос. — Я ведь отправляла тебе сову вчера утром! И в ответном письме ты не упоминал о них.       — Вечером после ужина, — ответил он. — Я в полусне протянул руку к стакану с огденским…       — Ты еще и пил! — возмущенно пропищала Грейнджер, и изящные брови поползли вверх от неверия. — Уму непостижимо! Малфой, с тобой происходят трансформации невыясненной природы! А ты употребляешь алкоголь, который, скорее всего, ускоряет эти процессы и…       — Мне нужно было немного снять напряжение! — Драко внезапно почувствовал, будто оправдывается, но все же продолжил: — И я налил себе порцию огневиски. Сидел у камина, смотрел на тлеющие угли и незаметно задремал. А когда потом проснулся, то потянулся к стакану и услышал странный лязг, будто что-то острое прошлось по стеклу. Одернул руку, посмотрел и понял, что это мои ногти. Вернее, уже когти, — он замолчал, нахмурившись.       — И ты не почувствовал, что они росли? — удивленно произнесла Грейнджер. — Никакого дискомфорта?       Ее взгляд теперь был прикован к его кистям: острые серебристые когти на месте каждого ногтя действительно выглядели крайне пугающе. Именно поэтому Драко попросил мать наколдовать толстые кожаные перчатки, в которых было бы комфортно и с перепонками, и с когтями.       — Я задумался, а потом задремал! — не выдержал он. — Грейнджер, уж тебе ли не знать, как можно выпасть из реальности, если о чем-то сильно задумаешься?       — О чем таком можно было думать, а? — снова шепотом возмутилась она.       — Об этом! — тихо завопил Драко, обведя руками пространство вокруг себя. — Накануне утром ты написала, что мы попадем в Азкабан к отцу. Вот я и разнерв… — он осекся на полуслове, ошарашенный тем, что проговорился.       Салазар! Теперь она будет думать, что я слабак и трус!       — Ты переживал из-за встречи с отцом? — в тоне Грейнджер не было и толики недавнего возмущения, только сочувствие. — Ты думал, что это будет второй визит за год и ты еще очень долго не увидишь его?       — Я… — Слова застряли у Драко в горле. — Да.       Нет. Я переживал из-за того, что этот визит может оказаться бессмысленным. Что отец ничего не знает о хвосте, перепонках или когтях. Что ты, Грейнджер, зайдешь в тупик, и мне придется стать затворником в мэноре и ждать, когда очередная часть собственного тела изменит свою форму или вид.       — Малфой, я бы ни за что не стала отбирать у тебя второй визит, — произнесла Грейнджер и сдвинула брови к переносице, будто бы с состраданием. — Я не понаслышке знаю, каково это — не иметь возможности увидеться с родителями.       Ведьма вдруг опустила голову и громко выдохнула. Драко моргнул и уставился на нее: плечи Грейнджер чуть приподнялись вверх, а ее руки сложились вокруг собственной талии словно в защитном жесте. Драко смутно помнил несколько громких заголовков статей в «Ежедневном пророке», что попадались ему на глаза за прошедшие годы и были связаны с этими маглами. Кажется, там говорилось о «невероятной жертве» и «благополучном исходе личной драмы» Грейнджер, но детали уже стерлись из памяти.       Ну и что мне сказать на это?              Съязвить насчет того, что ее предки не сидят в тюрьме, было бы слишком безжалостно даже для него. А произнести что-то другое — ободряющее, что ли — у Драко почему-то не повернулся язык.       Они простояли в тишине еще почти минуту, когда из-за поворота послышались шаги охранника. Грейнджер встрепенулась и выпрямила спину, Драко поспешно натянул перчатки обратно.       — Вы можете пройти к заключенному, — сообщил охранник, махнул им рукой и пригласил за собой.       Преодолев еще полкоридора, он остановился перед дверью в камеру, поднес кончик древка к замочной скважине и тихо произнес заклинание. Механизм внутри щелкнул, и полотно со скрежетом начало открываться. Драко сжал кулаки, когда дверь отворилась до конца.       Там, в камере, все было точно так же, как и в предыдущие визиты. Не слишком широкая деревянная скамья, приставленная к стене справа и выполняющая роль постели. Потертые матрас, подушка и какое-то одеяло. У противоположной стены — торчащая прямо из камня полка, которую отец использовал как стол во время трапезы. В ближнем углу слева — унитаз и малюсенькая раковина без каких-либо принадлежностей. Магловская зубная щетка с порцией зубной пасты появлялась в камере каждое утро в одно и то же время, когда заключенным отводилось двадцать минут на то, чтобы привести себя в порядок. Тогда же из крана начинала идти вода. Отец также рассказывал, что их водят мыться в общие душевые раз в четыре дня, и очень хвалил новую систему, поскольку во времена его первого заключения в Азкабане не было даже таких удобств. Тогда узники очень быстро теряли сначала человеческий облик, а затем и рассудок.       — Заключенный номер девять тысяч восемьсот девяносто один! — громко произнес охранник. — Посетители!       Отец стоял к ним спиной и смотрел в крохотное окно, расположенное прямо напротив входа в камеру. Он медленно повернулся, и в глазах промелькнуло удивление — очевидно, Люциус не ожидал увидеть таких посетителей. Он смерил привычным надменным взглядом сначала Драко, потом Грейнджер, уделив чуть больше внимания ее шевелюре. За прошедшее со времен школы время эта ведьма все же смогла укротить свою каштановую копну, которая теперь ниспадала аккуратными кучерявыми прядями ей на плечи, доходя до лопаток. Никакого беспорядка после ветреного утеса — Драко заметил, как она применила невербальное заклинание, пока они шли к посту осмотра.       А вот прическа отца, наоборот, заметно потеряла в стиле и безупречности без должного ухода, так как заключенным не давали расчесок и стригли примерно раз в пару месяцев. Поэтому лицо Люциуса сейчас обрамляли спутавшиеся и немытые пряди, которые едва прикрывали уши.       Скорее всего, именно сегодня отца поведут в душ.       — Вы можете подождать снаружи? — очень вежливо поинтересовалась Грейнджер у охранника. — Или там, где мы стояли только что? У нас частный рабочий вопрос, не хотелось бы нарушить конфиденциальность.       — Я вас понял, мисс Грейнджер, — ответил охранник. — Буду на площадке. Если что — зовите.       Он быстро вышел в коридор и прикрыл за собой дверь камеры. Оставшиеся три человека стояли и молча смотрели друг на друга. Отец свел руки за спиной и прищурился:       — Драко, мисс Грейнджер, — было слышно, как тяжело ему давалось скрывать неприязнь к ней. — Чем обязан?       Она тихо откашлялась и шагнула вперед, не сводя глаз с Люциуса:       — Мистер Малфой, у меня как у представителя Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними есть к вам несколько вопросов.       — А вы все так же верны своим принципам, — фыркнул отец. — Печетесь о тех, к кому испытываете жалость. Нашли очередной забытый и угнетенный магический народец и теперь пытаетесь уравнять его в правах с магами и ведьмами?       Драко скосился на Грейнджер: та, очевидно успев отвыкнуть от подобного отношения, начинала закипать. На щеках снова появился яркий румянец, точь-в-точь как во время их недавней перепалки в Министерстве.       — И ладно бы вы просто придерживались своих непопулярных взглядов, — продолжил отец, не скрывая отвращения, — но вы, похоже, умудрились убедить в них и моего единственного сына! Как ты мог, Драко?       — Я не…       — Интересно, насколько изменится ваша позиция, — снова заговорила Грейнджер, — если я скажу вам, что мы здесь как раз из-за вашего единственного сына?       По едва заметно приподнявшимся бровям отца было понятно, что она застала его врасплох. Люциус перевел взгляд на Драко в немом вопросе: «Что за чушь несет эта грязнокровка?». Вслух же он произнес нечто иное:       — Это правда? Я хочу услышать это от тебя лично, Драко. Неужели ты прячешь кисти, чтобы я не заметил кольца?       — Покажи, — Грейнджер дернула его за рукав мантии.       Драко опешил. В прошлый раз в Министерстве она заметно избегала даже лишний раз подойти к нему слишком близко, а сейчас…       — И откинь капюшон, сын, — вдруг добавил отец. — Я хочу посмотреть тебе в глаза, когда ты скажешь, что..       Так же резко, как и впервые перед Грейнджер, Драко схватил обеими руками капюшон и откинул назад. Люциус тут же изменился в лице: надменность и отвращение уступили место ошеломлению. Он не мог отвести взгляда от шеи Драко.       Отец явно видел подобное раньше! Значит, что-то да расскажет!       — Драко, неужели тебе уже двадцать пять? — чуть растерянно спросил Люциус. — Как я мог так потеряться во времени…       Грейнджер среагировала моментально:       — Мистер Малфой, вы знаете, что это? Что происходит с вашим сыном?       Тот кивнул и нервно сглотнул, пристально рассматривая лицо Драко.       — Но, раз это проявилось, — непонимающе добавил отец, — значит, ты не обручен с...       Светло-серые глаза метнулись к стоящей рядом Грейнджер.       — Мистер Малфой, — та уперла руки в бока, в голосе проклюнулись нотки раздражения, — вы точно в себе?       — Конечно он в себе! — Драко вступился за Люциуса совершенно инстинктивно, даже не до конца понимая это. — Просто в шоке.       Тем временем отец подошел к койке и присел на мятое темное покрывало. Затем посмотрел на Драко:       — Когда ты обнаружил первые признаки?       — Утром в день рождения, — ответил Драко, стараясь унять волнение внутри. — Что со мной?       Люциус тяжело вздохнул и опустил голову. Он уперся ладонями в колени и взглянул на сына и Грейнджер:       — Это семейное проклятие. Если мужчина из рода Малфоев не женится или по крайней мере не обручится до двадцати пяти лет, то вскоре после достижения этого возраста он необратимо превратится в дракона.       — Как такое возможно?! — спросила Грейнджер, а сам Драко почувствовал, что на последних словах отца его сердце сначала замерло на несколько мгновений, а потом рухнуло куда-то в бездну.       Необратимо превратится в дракона… Какая ирония…       — Мне мало что известно, мисс Грейнджер, — напряженно ответил Люциус. — Это древнее проклятие, призванное обеспечить продолжение нашего рода. Превращение начинается, когда неженатому Малфою исполняется двадцать пять. Далее у несчастного холостяка есть около полугода на то, чтобы заключить помолвку или жениться. Если же он отказывается или не успевает, то обращается в зверя и навсегда утрачивает человеческую часть своей личности.       На последних словах Грейнджер повернула голову на Драко и как-то странно посмотрела, будто тоже уже слышала подобное раньше. Он нервно сглотнул.       — Почему именно женитьба, а не рождение ребенка? — невозмутимо спросила ведьма, когда вернула взгляд на его отца. — Разве продолжение рода — не главная цель для таких, как вы?       — Наличие наследника всегда считалось гарантией безопасности для аристократических магических семей, мисс Грейнджер. В этом вы правы, — Люциус утвердительно кивнул. — Однако для «таких, как мы» всегда было важно, чтобы ребенок был зачат и рожден в законном браке. Не вижу смысла скрывать: у многих мужчин Малфоев были любовницы, иногда даже по несколько сразу. Но заключать с ними брачный союз никто, естественно, не собирался. А решиться на то, чтобы навсегда распрощаться с холостяцкой жизнью и взять себе жену из благородного магического рода, гораздо легче, когда тебе грозит необратимое превращение. Согласны?       По спине Драко пробежал холодок, кожа на руках покрылась мурашками, невидимыми благодаря плотной ткани мантии. Он принялся высчитывать, когда отцу исполнилось двадцать пять.       Примерно за полтора года до моего рождения. Значит, свадьба с мамой…       — Почему вы так мало знаете об этом проклятии? — задала резонный вопрос Грейнджер. — На момент рождения сына вам было уже двадцать шесть лет с половиной лет. Нарцисса Блэк вышла за вас в самом начале семьдесят девятого года. Значит, вы тоже должны были столкнуться с трансформацией.       А она времени зря не теряла! Изучила наши дела, всех троих! Хотя, чего еще ожидать от школьной заучки-всезнайки…       — Я обнаружил подобные признаки где-то через неделю после дня рождения, — ответил Люциус. — Первым делом сообщил родителям, но те не знали ничего о проклятии. А вот наш семейный целитель… Ему хватило одного беглого взгляда на меня, чтобы понять, в чем дело. Оказалось, что когда он только начинал служить нашей семье, то с моим дедом произошло то же самое. Тогда ситуацию решили быстрой женитьбой. А мой отец так и вовсе стал семейным человеком, едва ему исполнилось двадцать, поэтому избежал проклятия, о котором ему, по всей видимости, даже не рассказали за ненадобностью. Да и вообще, как правило, в предыдущие столетия Малфои женились достаточно рано.       — Но мама не нашла никаких упоминаний о проклятии в нашей библиотеке, — растерянно произнес Драко. — Такое точно должны были задокументировать.       — То крыло мэнора пережило несколько мелких пожаров за последний век, сын, — объяснил отец, — записи могли не сохраниться.       — А вы сами почему не предупредили? — возмутилась Грейнджер. — Вы же видитесь с женой и сыном дважды в год!       Драко с удивлением повернулся к ней.       Мерлиновы панталоны! Ты что, заступаешься за меня, Грейнджер?!       Люциус обвел взглядом стены камеры:       — До того, как попасть в это чудесное место во второй раз, я искренне полагал, что Драко свяжет себя узами брака с дочкой Паркинсонов или с одной из девочек Гринграссов. Однако обстоятельства сложились иначе. А уже находясь здесь, я, признаться честно, немного потерял счет времени.       — Но это же… Это же… — Грейнджер почти захлебывалась накатившим на нее возмущением. — Это же совершенно безответственно с вашей стороны!       Если бы еще вчера кто-то сказал Драко, что он будет полностью согласен с мнением Гермионы Грейнджер о его собственном отце, то Драко рассмеялся бы такому глупцу в лицо. Но то было вчера. Сейчас же он ощущал, как внутри закручивается вихрь из гнева, боли и отчаяния.       Если отец испытал это на себе, то почему не постарался уберечь единственного сына? А может ли он вообще хоть как-то мне помочь?       — Я помню вашу с мамой свадебную колдографию, — начал Драко, воспользовавшись тем, что Грейнджер продолжала одаривать Люциуса полным негодования взглядом. — И на тебе там нет никаких признаков проклятия. Ни на лице, ни на руках. — Он стянул одну перчатку и продемонстрировал кисть. — Как такое возможно?       — Меня выручил Нотт-старший, — отец пожал плечами, будто обсуждал какую-то незначительную мелочь. — Он был единственным из моего круга знакомых, кто узнал о проклятии, когда без предупреждения заявился в мэнор. Похоже, все Нотты патологически неспособны ощущать течение времени. Так вот, выяснив подробности и обсудив все с нашим семейным целителем, он закрылся в своем кабинете в Нотт-мэноре и всего за сутки смог вывести для меня формулу уникального зелья, которое на время убирало признаки проклятия. Я принял эликсир, дождался, пока он подействует, и сразу же нанес визит Блэкам, чтобы предложить Нарциссе свою руку и сердце.       — Поразительно! — хмыкнула Грейнджер. — Должно быть, ваша супруга до сих пор не знает истинную причину столь пылких мотивов жениха-Малфоя?       Вот в этом Драко совершенно не мог согласиться с ней. Он собственными глазами видел, с каким уважением и заботой относились друг к другу родители, когда вокруг не было посторонних. Аристократическая холодность была лишь фасадом, за которым скрывалась искренняя хрупкость того, что, по мнению Драко, можно было бы смело назвать любовью. Впрочем, он не так уж часто задумывался об этом.       — В мире высокостатусных чистокровных семей правят свои законы, мисс Грейнджер, — голос Люциуса стал тверже, а глаза сузились и сверкнули холодом. — Ну или по крайней мере, правили. Мы не раскидываемся предложениями о женитьбе направо и налево. Мой интерес к Цисси всегда был искренним. И преградой к свадьбе скорее служили мои родители, которым не нравилось, что ее старшая сестра стала предательницей крови. Но когда обнаружились детали о проклятии, они смогли закрыть глаза на проступок Андромеды, потому что тоже относились к Цисси с симпатией. Так что не стоит думать обо мне хуже, чем я есть на самом деле.       Грейнджер уставилась на отца, не в силах выдавить из себя ни слова.       — А Нотт передал тебе рецепт зелья? — решил уточнить Драко.       — Нет, — Люциус тряхнул головой. — Но, возможно, у него в рабочих дневниках сохранились записи. Я принимал зелье всего два раза. Когда отправлялся сделать предложение и в сам день свадьбы. В те времена было вполне нормальным не видеться с невестой до самой церемонии, чем я и воспользовался, общаясь с твоей матерью через письма. И, конечно же, я отсылал ей дорогие подарки в знак подтверждения серьезности своих намерений.       — Почему вы не пили зелье чаще? — спросила Грейнджер. — Его сложно готовить? Быстро портится?       — Это экспериментальная разработка Нотта-старшего, поэтому оно давало лишь временный эффект. Да и к тому же, убирая на некоторый промежуток признаки проклятия, эликсир провоцировал их дальнейшее проявление. Я решил не злоупотреблять зельем до самой свадьбы, потому что… — Отец потупил взор и взял паузу. — Крайне неловко признаться, но через неделю после первого приема у меня отрос хвост.       — Этим ты меня уже не удивишь, — разочарованно выдавил из себя Драко и оглянулся через плечо и вниз. — Это первое, что проявилось у меня.       — Салазар! — Люциус вскинул на него глаза. — Мое превращение шло гораздо медленнее! И я все равно решил не дожидаться ухудшения и не надеяться на то, что простого обручения будет достаточно.       — И поэтому настояли на скорой свадьбе, — закончила за него Грейнджер и фыркнула. — Как же это эгоистично!       — Я не хотел рисковать. Да и был уверен, что мы с Цисси будем крепкой парой, — взгляд Люциуса снова похолодел.       Каким бы эгоистом отец ни был, но непременно встанет на защиту матери. За это я всегда буду его уважать.       — Что ж, мистер Малфой, — продолжила Грейнджер, — похоже, что вы рассказали все что знаете, верно?       Тот кивнул.       — Тогда мы закончили, — она развернулась и пошла к двери камеры, даже не посмотрев на Драко.       Он же не знал, остаться и спросить у отца что-то еще, или уйти с Грейнджер.       — Как моя Цисси, Драко? — Люциус сам воспользовался моментом. — Она наверняка уже в курсе. Вряд ли ты направился прямиком к Грейнджер.       — Мама знала обо всем с самого первого дня. Это она убедила меня обратиться сначала в Мунго, а потом и в Министерство. Нам назначили Грейнджер по чистой случайности, — ответил Драко.       — Любопытно. — Отец прищурился. — А ведь в самом начале я уже было испугался, что ты и она… пара.       — Похоже, ты и правда слегка тронулся умом, — Драко ухмыльнулся и увидел на лице напротив такую же изогнутую линию губ.       Ухмылка — это наше семейное, малфоевское.       — Что ж, теперь ты знаешь, как спасти себя от проклятья, сын. — Люциус встал и подошел к нему. Затем неуверенно приподнял руки и, когда Драко сделал шаг навстречу, крепко обнял его и продолжил: — Найди ведьму, желательно чистокровную, и обручись с ней. А лучше женись. Мое отцовское благословление у тебя отныне есть.       — Спасибо, — Драко разомкнул объятие, в последний раз взглянул на отца и покинул камеру.

***

      Стены коридора отразили эхо от подошв малфоевских ботинок за поворотом коридора. Гермиона вместе с охранником ожидала его на том же месте, где до это стояла с самим Малфоем. Когда она вышла от Люциуса, не попрощавшись, в голове сразу же запустилась цепочка размышлений.       Получается, что это родовое проклятие. Которое можно временно приостановить с помощью зелья Нотта-старшего или вообще снять через помолвку. С новыми вводными действовать будет гораздо проще. Во-первых, надо нанести визит Теодору Нотту — помнится, он тоже интересовался зельеварением и магическими исследованиями. Вероятно, натыкался на нужную нам формулу, когда изучал рабочие записи отца. Возможно даже пробовал приготовить. Во-вторых, Малфой должен заключить с кем-то помолвку. Казалось бы, ничего сложного.       Но перспектива превратиться из специалиста Министерства в личную сваху заставила Гермиону скривиться.       Может, Малфой с матерью сами как-нибудь справятся?       — Ну что ж, пойдемте обратно, — сообщил охранник, как только из-за угла вынырнул Малфой, снова накинувший на голову капюшон и надевший вторую перчатку.       Они без каких-либо проблем вернулись к посту охраны и пошли по коридору к выходу уже вдвоем.       — Спасибо, что оформила этот визит как отдельный, Грейнджер, — раздался тихий голос Малфоя у нее за спиной. — Если я превращусь в дикую зверюгу еще до ноября, мама все равно сможет навестить отца на его день рождения, хотя бы одна.       Гермиона моргнула, потому что ей почудилось, будто Малфой был искренне ей благодарен. В районе груди что-то заныло — забытая боль от неизвестности. Она испытывала подобное, когда стерла своим родителям память. Гермиона действительно понимала, что это такое: не знать, увидишь ли близкого человека когда-либо вновь. Но Малфой переживал не столько за себя, сколько за мать.       Удивительно. Если присмотреться поближе, то Малфои ничем не уступают Уизли-старшим по силе и искренности привязанности. Просто я в них этого никогда не видела…       — Мне очень хочется верить, что ты поступил бы так же, окажись на моем месте, — произнесла Гермиона. А потом добавила: — И ты не превратишься в зверюгу, Малфой.       Он лишь тихо фыркнул у нее за спиной. Дойдя до конца коридора, она постучала кончиком древка по каменной кладке пять раз. Стена исчезла, и щеки сразу же обдало свежим морским воздухом.       — Все прошло нормально, мисс Грейнджер? — из вежливости спросил один из охранников.       — Да, абсолютно, — она дежурно улыбнулась обоим мужчинам у входа и посмотрела на Малфоя: — Но нам пора. Хорошего вам дня, джентльмены!       В ответ те кивнули, и один из охранников закрыл проход взмахом волшебной палочки. Гермиона отошла вместе с Малфоем в сторону и вытянула вперед руку:       — Я могу перенести нас к Министерству. Доберемся до моего кабинета и решим, что делать дальше. Согласен?       Малфой оценивающе уставился на ее ладонь, потом склонил голову чуть набок:       — Готов поспорить, что ты уже все решила, Грейнджер. И что-то мне подсказывает, что ты бы хотела навестить моего друга Тео.       — Верно. Но мне нужно узнать его точный адрес.       — А я могу аппарировать с тобой прямо к воротам поместья Ноттов, — теперь уже Малфой протянул ей раскрытую ладонь, обтянутую черной кожаной перчаткой.       На раздумья ушло всего несколько секунд, после чего Гермиона уверенно вложила собственную кисть в его, и земля пропала из-под ног, а желудок резко потянуло вниз. Через мгновение они уже стояли перед решетчатыми воротами родового гнезда Ноттов. Это поместье выглядело гораздо скромнее — и моложе — малфоевского. В глаза сразу же бросился запущенный сад и дорожка с квадратиками плитки, меж которых успели прорасти свежие зеленые травинки.       — А тут вообще кто-нибудь живет? — неуверенно спросила Гермиона.       — Только Тео, — отозвался Малфой, отворив заскрипевшие ворота, и по-джентльменски пропустил ее вперед. — Миссис Нотт умерла, когда он был совсем маленьким, а отец скончался вскоре после окончания войны, в первый год попадания в Азкабан.       Получается, что из всех, кто сталкивался с этой проблемой раньше, в живых остался только отец Малфоя. И что же это: удача или рок невезения?       — Грейнджер, не накручивай драматизма у себя в голове, ну или прячь эмоции тщательнее, — угрюмо усмехнулся он. — Да, информаторов у нас маловато, как и источников информации…       — Пока что их вообще нет, — резонно заметила Гермиона.       Вдруг Теодор по какой-то причине уничтожил записи отца?       — …но оптимистом из нас двоих следует быть тебе, а не мне. Так будь им. Сама мне сказала пять минут назад: «ты не превратишься в зверюгу, Малфой», — он передразнил ее, доведя ободряющие слова до абсурда.       Внезапно воздух перед ними будто задрожал, и на дорожке появился старенький домовик.       — Мистер Драко, — существо поклонилось до самой земли, и острые кончики ушей прошлись по плитке. — Вилли рад вас видеть. Вы давно у нас не были. А юную мисс я не узнаю.       Домовик с плохо скрываемым интересом оглядел ее с ног до головы.       — Здравствуй, Вилли! — тепло отозвался Малфой и к полному удивлению Гермионы присел на одно колено и приобнял эльфа. — Это мисс Грейнджер. Мы пришли к Тео. Он у себя?       — Вилли желает мисс Грейнджер доброго дня, — домовик чуть поклонился ей и снова обратился к Малфою. — Хозяин в лаборатории. Со дня на день соберет это!       Интересно, о чем речь?       — Скажи, что к нему идут посетители, — ответил Малфой с абсолютным пониманием происходящего. — И убедись, что хозяин закончит все свои эксперименты к моменту, как мы дойдем до лаборатории, хорошо?       — Вилли все сделает, — домовик быстро закивал головой и через мгновение испарился.       — Малфой, я не понимаю, — начала Гермиона, — почему он просто не перенес нас к Теодору?       Тот поджал губы и скосился на нее, потом быстро выдохнул и посмотрел на трехэтажный особняк.       — Тео… всегда был очень необычным. — Малфой засунул руки в карманы широких брюк и поерзал ногой, к которой, как она поняла, был привязан хвост. — В школе мы с парнями думали, что это из-за того, что он рос без матери, а отец у него был достаточно увлечен разного рода... экспериментами. Зелья, фракталы, арифмантика и прочее — вот, что занимало львиную долю дня Нотта-старшего. Однако оказалось, что Тео тоже питал к этому слабость. А когда его отец скончался в Азкабане от запущенной простуды, то наш друг решил, что посвятит собственную жизнь исследованиям в память о нем.       Малфой замолк и побрел по дорожке к зданию, Гермиона старалась не отставать. Шагов через пять он продолжил:       — Мы с парнями заглядываем к Тео иногда, контролируем ситуацию, так сказать. Один раз он чуть не лишился руки, тестируя какое-то защитное зелье от кислоты, которое не сработало. В другой раз почти свернул себе шею, аппарировав с прототипом какой-то мудреной штуки на голове. Хорошо, что Вилли всегда тут. Он души в Тео не чает, поддерживает все его эксперименты, но всегда готов подстраховать этого безвредного идиота, — Малфой беззлобно усмехнулся. — Однако мы все же уговорили Тео наложить ограничения на перемещение людей по поместью, чтобы не пришлось потом искать его по частям на лестницах и под кустами.       — С такими задатками ученого ему были бы рады в Отделе тайн, — предположила Гермиона, когда они дошли до просторного крыльца. — Там все сотрудники немного… необычные. Он бы вписался.       — Тео не любит Министерство, — Малфой покачал головой и потянулся к дверной ручке. — Считает, что именно министерские чинуши довели отца до смерти своей халатностью, поэтому поклялся, что никогда не будет на них работать. — Он потянул за ручку и обернулся к Гермионе: — И в этом я с ним согласен.       Черты лица Малфоя ожесточились всего на мгновение, но она успела это заметить.       Переживает, что и с его отцом может произойти что-то подобное.       Они пересекли небольшой зал и завернули направо, прошли до самого конца коридора и остановились перед массивной железной дверью.       — Вилли, — негромко позвал Малфой.       Домовик появился рядом.       — Хозяин готов, — Вилли щелкнул пальцами, и дверь начала отъезжать в сторону.       Оказавшись внутри лаборатории Нотта, Гермиона едва сдержалась, чтобы не ахнуть от восторга. Это помещение напомнило ей логово слегка безумного ученого, но не могло не манить своими деталями. Вдоль каждой стены расположились высокие железные стеллажи, заполненные разнообразными ступками, склянками и колбами. На одной из полок Гермиона разглядела ящички с медными пружинами и скобами. На соседнем стеллаже хранились запасы ингредиентов, в своем многообразии способные посоперничать с кладовой Снейпа и Слагхорна. Тут же расположились уже готовые зелья и эликсиры: в жидкостях отражались огоньки свечей, что неторопливо парили над большим столом посередине комнаты. В углу на невысоком табурете мирно булькало еще одно зелье, по всей видимости только что снятое с огня и оставленное остужаться.       Сам Теодор стоял к ним спиной и, судя по напряженной позе, что-то быстро записывал. На его светлом халате для экспериментов можно было легко различить разводы и пятна от каких-то порошков и субстанций.       — Хозяин, ваши гости здесь, — очень мягким и заботливым голосом объявил Вилли.       — А? — Нотт вскинул голову и обернулся.       Только сейчас Гермиона заметила, что у него на голове под темно-каштановыми кудряшками спрятался металлический обруч, а спереди к этому обручу крепилось увеличительное стекло на регулируемой ножке. Левая скула Теодора была измазана чем-то темно-оранжевым       — О, Драко! — Нотт развернулся к ним полностью, все еще держа в руках маленький блокнот и перо. — И Гертруда! Нет, погоди! Я же помню! Как там было… А, вспомнил! Гермиона! Привет, ребята! Как дела?       Теодор широко улыбнулся, будто давно ждал их визита.       — Привет, дружище! — Малфой подошел и поздоровался с Ноттом. — Ты сам-то как? Все работаешь над тем проектом?       — У меня получилось его запустить в прошлом месяце, представляешь? — искренне восхитился Нотт. — Правда, конструкция нестабильна и распадается через три секунды, но я все подкорректирую!       — Не сомневаюсь, — Малфой улыбнулся.       — Добрый день, Теодор, — крайне неловко произнесла Гермиона.       И уже в следующее мгновение обнаружила себя в объятиях Нотта. Будто они были закадычными друзьями, а не студентами двух враждующих факультетов и людьми, по факту занявшими разные стороны на войне. Тео обнимал ее так искренне и при этом неуклюже, что все остатки обиды и темных мыслей о нем, таившиеся в душе Гермионы, тут же рассыпались в прах.       Теперь Нотт-младший еще больше напоминал ей безобидного сумасшедшего ученого, эдакого Дока из мира волшебников. Гермиона бы не удивилась, если бы обнаружила за поместьем аналог «машины времени» из старого научно-фантастического фильма. В голове возникла ассоциация с мистером Уизли и его фордиком.       — Чем обязан? — спросил Нотт, отпустив ее.       — Теодор, нам нужно, чтобы ты поискал в дневниках отца одну формулу, — аккуратно начала Гермиона. — Она бы очень помогла мне и Драко…       Нотт замотал головой:       — Среди формул отца нет ничего, что помогло бы с проблемами с потенцией или с оплодотворением. С этим лучше обратиться к целителям. Или почитать соответствующую обучающую литературу. Я слышал, что пару веков назад маглы издавали нечто стоящее. Как же оно было… — Он поднес кисть к лицу и начал постукивать указательным пальцем по губе. — Макра… Нет. Трамва… Тоже нет! Ну как же там было? Кара… Вот! Вспомнил: камасутра!       — Кама… что? — непонимающе переспросил Малфой и уставился на Гермиону.       — Магловский древнеиндийский трактат, посвященный теме любви, отношений и тому, как… — она запнулась. От неловкости шею запекло, а щеки, должно быть, уже пылали. — Тому, как…       — Как правильно и эффективно проводить соитие! — радостно выпалил Тео. — Слышал много положительных отзывов от практикующих, в том числе от Блейза.       — Ну в этом ловеласе я не сомневался, — Малфой усмехнулся и хитро прищурился. — Грейнджер, а ты чего так покраснела? Мы ровесники. По идее, ты тоже должна уже немного знать об эффективном соитии!       Гаденыш не выдержал и расхохотался. Нотт стоял рядом, непонимающе и по-доброму улыбаясь, а Гермиона мысленно отговаривала себя от того, чтобы запустить непростительное в этого белобрысого хорька и занять соседнюю с Малфоем-старшим камеру.       В Азкабане нет книг, нет нормального чая и нет твоих средств для волос. Поэтому остынь! Этот засранец еще запляшет под твою дудку.       Чуть успокоившись, Малфой снова заговорил:       — Дружище, я не сплю с Грейнджер, — прямо сообщил он, и Гермиона рьяно закивала.       Поразительно, как уже второй человек за день успел подумать про нас такое!       Затем он стал серьезнее и продолжил:       — И нет, мы не пара. Грейнджер помогает мне в одном весьма деликатном вопросе. И для его успешного разрешения нам очень пригодилась бы формула, записанная в дневниках твоего отца.       — Секунду! — Нотт взял со стола волшебную палочку и взмахнул. С одной из полок на дальнем стеллаже медленно взлетела толстая записная книжка и направилась к ним. — Я систематизировал и сгруппировал его наработки. Это всего лишь справочник, оригиналы дневников я храню в сейфе. Но можем поискать по основным словам. Диктуйте.       Тетрадь раскрылась, а Теодор приготовился вывести кончиком палочки нужные формулировки прямо в воздухе.       — Э-э-эм, хорошо. Давай попробуем, — неуверенно произнесла Гермиона и принялась диктовать: — Малфой, дракон, превращение, замедлить.       Каждая написанная Ноттом буква вспыхивала золотым и пропадала, а листы тетради с невероятной скоростью переворачивались в поисках совпадений.       — Нашел! — широко улыбнулся Теодор, когда листы замерли, и склонился над тетрадью: — Ну-ка, посмотрим. Ага, том третий. Вилли!       Домовик тут же появился рядом с хозяином, выслушал поручение и исчез на несколько секунд. Когда Вилли вернулся, в его тоненьких ручках уже находился увесистый потрепанный дневник. Он передал вещь хозяину и снова исчез.       — Та-а-ак… — Нотт пролистал до нужной даты. — Вот! Зелье для Люциуса Малфоя, призванное сохранить когнитивные функции и физическую форму, подвергшуюся необратимым изменениям магическо-семейной природы.       — Там прямо так и написано? — удивился Малфой.       — Ну да, — Теодор протянул ему записи. — Отец очень детально описывал свои труды. Именно поэтому я смог все быстро систематизировать. И я, кажется, даже пробовал приготовить это зелье. Из исследовательского интереса.       — Покажешь? — Малфой изобразил любознательность, невероятно умело управляя действиями друга.       Тот кивнул и подошел к одному из стеллажей. Послышался звон склянок, металлические ножки задрожали, а павлиньи перья, торчащие из вазы на верхней полке, опасно накренились вперед вместе с фарфоровым сосудом. Нотт отыскал нужный пузырек и вернулся к столу.       — Вот! — объявил он с гордостью одиннадцатилетки, освоившего первое заклинание в Хогвартсе. — Формула достаточно сложная, но, судя по описанию органолептических свойств готового образца, я ни в чем не ошибся.       Абсолютно черная жидкость внутри прозрачного пузырька ловила блики свечей и добавляла собственные радужные переливы, чем-то напоминающие бензиновые пятна на лужах.       — А твой отец не описывал еще и вкус? — Малфой скривился. Его явно не обрадовала перспектива влить в себя эту жижу.       — Нет, увы, подопытный не дал комментариев о вкусе, — расстроенно пожал плечами Тео. — Но аромат как у овсянки!       — Прелестно… — Малфой снова состроил кислую мину.       — Погоди, Драко. Если мой отец готовил этот эликсир для твоего отца, а сейчас и ты пришел… — Несмотря на странный образ, Теодор все же умел выстраивать логические цепочки на основе наблюдений. — Неужто ты тоже превращаешься в дракона?!       — Так и есть, — Малфой откинул капюшон и снял обе перчатки. — Ты, возможно, не поверишь, но у меня и хвост имеется.       Нотт ахнул, а глаза наполнились ребяческим восторгом, будто его привели в парк аттракционов на весь вечер.       — Невероятно! И почему я сразу не заметил?.. Не важно! — Теодор разве что в ладоши не захлопал от экстаза и принялся сыпать вопросами без остановки: — И как ощущения? Как давно? Ты что-то делал, чтобы запустить трансформацию? Насколько распространилась чешуя по телу? А ты уже превращался полностью?       Малфой явно был не готов к такому повороту беседы и в спешке пытался что-то ответить, но Нотт все не унимался. Гермиона решила, что пришло время вмешаться:       — Теодор, я уверена, что твой друг с радостью поделится подробным описанием, если ты составишь список вопросов. Верно? — Она быстро взглянула на Малфоя, и тот закивал. — И раз уж у тебя уже есть готовое зелье, то, возможно, тебе было бы интересно испытать его на новом подопытном?       Просто молчи, Малфой, потом на меня поругаешься. Для тебя же ведь стараюсь.       — О, это было бы замечательно! — обрадовался Теодор. — Если верить записям отца, такого пузырька хватит на три приема.       — Так может, прямо сейчас и начнем? — спросил Малфой и, не дожидаясь ответа, схватил со стола склянку. — Сделаю один большой глоток, и посмотрим?       — Погоди, я еще не задокументировала твои когти! — запротестовала Гермиона.       Одним ловким движением пальцы Малфоя откупорили пузырек, и он поднес зелье ко рту. Теодор затаил дыхание в предвкушении. В последний момент Гермиона успела выхватить склянку из руки.       — Грейнджер, какого хрена?! — запротестовал превращающийся в разъяренную хвосторогу Малфой, пока что в переносном смысле, конечно.       — Я понимаю, что тебе хочется побыстрее от всего этого избавиться, — она старалась держать себя в руках, хотя внутри бурлило такое же негодование, — но действовать импульсивно — самое худшее в сложившейся ситуации. А если Теодор немного ошибся в формуле? И зелье тебя убьет?       — Я не мог ошибиться! — обиженно вставил Нотт, насупившись по-детски.       — Я понимаю, да, извини, — Гермиона не хотела спорить сейчас еще и с ним. — Но ты же ведь не хочешь навредить своему другу, верно? Поэтому предлагаю сварить зелье еще раз, чтобы быть уверенными.       — Грейнджер… — почти что зарычал Малфой.       В ответ она выставила перед ним ладонь:       — А что насчет ускорения трансформации после приема зелья? Или ты уже забыл слова собственного отца? Эликсир убрал проявления, но потом они вернулись быстрее и в гораздо более серьезной форме! Если сейчас убрать все, то велик риск…       — Соглашусь, — крайне уверенно произнес Нотт. — Да и по весовым параметрам Драко отличается от мистера Малфоя. Это ведь экспериментальная формула, и дозировка крайне важна!       — Поверить не могу! — Малфой злобно уставился на него. — Ты ее поддерживаешь?!       — Риски от принятия невыверенной дозы могут быть неоправданно велики, — парировал Теодор, совершенно не понимая негодования друга. — Предлагаю компромисс: две капли вместо полноценного глотка. Так, увидев эффект или его отсутствие, я смогу рассчитать нужное соотношение к твоему весу.       Он взял пузырек из руки Гермионы, палочкой сотворил в воздухе пипетку и набрал ею черную жидкость. Затем с выжиданием исследователя взглянул на Малфоя. Тот колебался: зрачки нервно бегали от пипетки к склянке, лицу Нотта и дневнику на столе. Спустя полминуты Малфой громко втянул воздух через нос и подошел к Теодору:       — Хорошо.       Он открыл рот, чуть высунув язык. Нотт капнул оговоренную дозу, Малфой закрыл рот и сглотнул. Гермиона инстинктивно достала волшебную палочку.       Первые мгновения ничего не происходило, а затем Малфой сильно закашлял. Он согнулся пополам, содрогаясь всем телом. Гермиона схватила Теодора за рукав и оттянула назад, к стеллажам. Малфой уже не мог стоять на ногах и рухнул на колени. Его громкий кашель пробирал до костей. А потом стало невероятно тихо. Лаборатория наполнилась тяжелым дыханием — и даже каким-то полузвериным сопением.       — Драко? — опасливо спросил Нотт.       Вместо ответа Малфой выставил вперед руку, но ее облик не изменился: все те же перепонки между пальцами и когти вместо ногтей. Однако затем он поднял голову, и Гермиона сумела разглядеть тот участок шеи, где раньше было чешуйчатое пятно. Теперь на этом месте виднелось только свежее покраснение на обычной гладкой коже. Малфой провел ладонью по шее, затем облегченно выдохнул.       — Кажется, сработало, — очень слабым и хриплым голосом произнес он, кое-как поднимаясь с колен, чтобы не навредить неисчезнувшему хвосту.       — Я помогу, — Гермиона рефлекторно дернулась, но Малфой снова выставил перед ней руку.       Поразительное упрямство!       — Что ж, — Нотт, тем временем, уже что-то быстро записывал на пергаменте. — Две капли устранили примерно четверть имеющейся проблемы, насколько я могу судить без тщательного осмотра. Получается, если взять точный вес Драко за сто процентов, а удельный вес двух капель за икс, то, чтобы узнать необходимое количество…       — Еще, — Малфой дернулся к стоящему на столе пузырьку, но Гермиона преградила ему путь. — Мне нужно еще! Пусть хотя бы когти уйдут. Пусти, мерзкая ты ведьма! Отойди ради Салазара, Грейнджер!       — Эликсир делает испытуемого агрессивным и раздражительным, — Нотт вслух проговаривал то, что заносил на пергамент. — Любопытно, отец об этом не упоминал. Вероятно, я все же в чем-то ошибся в процессе приготовления.       Теодор махнул древком, и пузырек закупорился, взметнулся в воздух и юркнул в карман его халата. Малфой наблюдал за всем этим, раскрыв рот и хлопая глазами.       — А что, если ты пришлешь мне половину оставшегося зелья, чтобы я тоже могла с ним поработать в Министерстве? — аккуратно предложила Гермиона. — Обещаю, что никому не буду рассказывать.       Нотт на пару мгновений задумался, потом дружелюбно улыбнулся ей:       — Конечно! Два великих ума всегда лучше, чем один! Я попрошу Вилли, он отправит тебе вечером.       — Спасибо, Тео. — Гермиона решила, что с этой договоренностью преодолела барьер неловкости и теперь могла называть его именно так.       — А мне что делать? — продолжил возмущаться Малфой. — Сидеть и ждать, пока вы наиграетесь в великих мира сего?!       — Я уверена, что Тео очень быстро сможет рассчитать нужную дозировку, и тогда…       — Грейнджер, просто признай, что тебе нравится смотреть на то, как я мучаюсь! — начал плеваться ядом Малфой. — Окажись на моем месте любой из твоих непутевых дружков, то ты бы без колебаний предложила выпить зелье целиком! Но нет! Старые школьные обиды — слишком тяжелый груз, который ты не в силах сбросить с собственных плеч!       — Выбирай выражения, Малфой! — возмутилась она, но внутри что-то будто полоснуло обидой. — Я согласилась помочь, я пообещала твоей матери, в конце концов! Тебя трясло после всего лишь двух капель. Или уже забыл, как кашлял тут пару минут назад, стоя на коленях? В каком-то смысле я несу за тебя ответственность, и твоя скоропостижная кончина вообще не в моих интересах, знаешь ли!       Мерлин, да как он не поймет, что я и правда стараюсь помочь?!       — Я отчетливо помню, как проснулся с хвостом! А потом — как увидел чешую, перепонки и когти! — взревел Малфой. — Зелье работает! А ты — просто упрямая злопамятная сука!       — Ах так?! — Гермиона грозно прищурилась. — Тогда послушай-ка меня внимательно, Малфой. Начиная с этого самого момента, я готова продолжать вести твой случай на собственных условиях, не подлежащих оспариванию. Во-первых, ты извиняешься за все, что успел наговорить мне за последние дни. Искренне извиняешься! Во-вторых, ты общаешься со мной в рамках приличия, не срываешься на меня и не оскорбляешь! И, в-третьих, ты делаешь все, что я скажу, и не делаешь того, что я велю не делать! Каждый твой шаг вне поместья, каждая встреча с кем-либо — только с моего разрешения или под моим присмотром! И, предугадывая твой вопрос: «Почему так?», я поясню. Ты не сможешь сдержаться и выпьешь зелье. Поэтому оно будет храниться у меня, и я буду давать его тебе при необходимости, согласно дозировке, которую рассчитает Тео!       — Да ты, видно, умом тронулась… — опешил Малфой. — Мне? Отчитываться перед тобой?! Ты кем себя возомнила?!       — Единственным специалистом, который сумел хоть что-то разузнать о твоем таинственном состоянии. И первым человеком, который согласился помочь. — Гермиона развернулась и быстро пошла на выход. Остановившись в дверях, она обернулась на Малфоя: — Даю тебе время подумать до послезавтра. Если согласен с моими условиями, сообщи любым удобным тебе способом. Тео, рада была повидаться!       — Пока! — Нотт искренне замахал рукой, расплывшись в дружелюбной улыбке, а уже через мгновение все его внимание перешло на Малфоя: — Драко, если зелье не поможет, и ты все же безвозвратно превратишься в дракона, то мог бы ты оформить для меня разрешение на кровопускания? Ну, знаешь, драконью кровь нынче не так уж легко раздобыть законно, вот я и подумал, почему такому интересному экземпляру, как ты, пропадать зря? Я сейчас дам тебе пергамент…       Слова Тео становились все тише и неразборчивее с каждым ее шагом.       Вот пусть сам и разбирается со всем этим, идиот!       Жар в груди разгорался сильнее, пока Гермиона пересекала холл и шла ко входной двери. Лишь оказавшись снаружи и сделав спасительный глоток свежего воздуха, она почувствовала, как негодование и обида начали стихать. Дойдя до скрипучих ворот, она вышла за пределы владений Нотта и аппарировала прочь.