Четыре дня, изменившие все

— Ричард, выходите. Нам надо поговорить. Дикон упрямо стиснул книгу в руках, но тут же тихонько вздохнул. Он мог противиться матушке и сестрам, но отцу — никогда не получалось. Юноша отложил том в сторону и аккуратно выбрался из своего укрытия, отодвинув тяжелую портьеру, что скрывала нишу у окна. Здесь, на каменном широком подоконнике чаще всего любил сидеть граф Горик и тонуть в страницах приключенческих книг или рыцарских романов. Отец стоял посредине библиотеки. Высокий и уверенный в себе, настоящий «Король Надора», как любили звать его люди за спиной — хотя самому Эгмонту это прозвище никогда не нравилось. Он вообще был строго против королей и императоров. Только узурпатор продолжал звать себя «королем Талига», истинные потомки Четверых никогда не примеряли на себя чужие звания, предпочитая оставаться лишь герцогами своих земель. Ричард неловко приблизился, нервно поправляя колет родовых цветов и застегивая пуговицы у горла. Эгмонт помолчал, рассматривая его — даже когда отец был раздражен, его взгляд на отпрыска был полон привязанности и тепла, за что Дикон любил его больше всех в своей семье. — Такое поведение недостойно вас, сын мой, — мягко заметил герцог Окделл, приподняв брови. Ричард нахмурился, неловко переступил с ноги на ногу и взглянул исподлобья. — Я не хочу… — Вы — мой наследник, Ричард. Вы — будущий правитель Надора. — Но… — Вам необходимо повзрослеть и стать серьезнее. — Но, отец! Я не хочу никаких невест! Спор этот шел последние дни почти непрерывно. Родители огорошили его вестью, что графу Горику пора подобрать себе спутницу жизни, а заодно и приобрести через нее внушительные военные связи — если не с рядом семейств, то хотя бы с одним из самых могущественных. Ричард знал, что отец намекал на Алв, Салин или Приддов, но самого его гораздо больше волновала перспектива связаться на веки вечные с незнакомым и, что гораздо страшнее, с нелюбимым человеком. По правде говоря, Дик не представлял себя женатым на какой-либо девице из числа тех жеманниц, что нередко представляла ему матушка на том или ином приеме, балу или ужине. Все они были глупы, но часть из них любила долго хихикать и строить глазки, другие же напротив — густо краснели и не могли вымолвить ни слова, но рядом со всеми ними Ричард чувствовал себя просто полным болваном… Если бы хоть одна из них была похожа на Айрис, он бы еще задумался, но кто мог сравниться с его сестрой, которая не лезла за словом в карман, ненавидела корсеты и танцы, и предпочитала скачки на лошадях, вылазки в лес да уроки фехтования? — Я тоже не хотел, — сухо заметил Эгмонт, задумчиво уставившись в окно библиотеки. Благородные черты его лица овеяла грусть. — Однако ваша матушка оказалась достойной парой и подарила мне много прекрасных отпрысков. От вас не требуется большего, Ричард. Найдите себе девицу по душе и продолжите наш род. Вам необязательно… Нет, вам решительно противопоказано ждать любви до гробовой доски — или что вы боитесь потерять, а то и вовсе не найти? Ричард почувствовал, как вспыхнули щеки жаром смущения. Отец часто подтрунивал над его романтичной натурой, его страстью к балладам и красивым, куртуазным историям. Конечно же он все понял неверно! Дикон вовсе не думал… не хотел… — Все не так, — несчастно выдохнул юноша, склонив лохматую русую голову. — Я не жду великой любви… — В самом деле? Тихий смешок отца, казалось, добил остатки самообладания юного графа, и он вскинул голову, возмущенно сверкнув серыми мятежными глазами. — Отец! — Дикон, — Эгмонт шагнул ближе, приобняв сына за плечи одной рукой. — Послушай меня. Я никогда не желал тебе ничего, кроме блага и счастья. Брак — это та область, где люди редко находят любовь. Возможно, простолюдинам везет в этом больше, кто знает, но мы, Повелители Скал, не можем позволить себе жить грезами. Род и его продолжение — единственное, что имеет приоритет. Это наш долг, наша цель и наше наследие. Продолжение рода, забота о своих землях и служение королю, помнишь? Увы, на нашем с тобой веку такого достойного не нашлось, но кто знает, возможно он появится в будущем. Однако то, что ты можешь сделать уже сейчас — это заняться выполнением одной из трех задач. Тебе скоро восемнадцать, самое время оставить детство и романтические глупости позади. Ричард упрямо сжал губы, боясь сказать отцу что-то нелестное или вовсе грубое. Он знал, что в жизни Эгмонта Окделла нет места чувствам — их отношения с матушкой не были секретом ни для кого, ни в замке, ни в деревне. Да, возможно, и во всем свете! Они разговаривали всегда подчеркнуто холодно и нелюбезно, теплоты или прочего доброго взаимодействия их дети не видели меж ними никогда. И уж точно не такого брака хотел бы для себя Ричард, когда, бывало, задумывался об оном. — Но, если же для тебя столь важны чувства, никто не мешает тебе завести после связь на стороне, — легкомысленным тоном прервал его мысли Эгмонт, отпустив его. Дикон возмущенно уставился на отца, но тот лишь пожал плечами, чему-то усмехнувшись. — Взрослей, Дикон. Мы с матушкой разошлем письма, и к Зимнему Излому здесь будет целая прорва народа со своими родственницами, так что выбор я тебе предоставлю. Однако — сделай его с умом и не пренебрегай моими советами в нужный момент. Уговор? Ричард потерянно дернул себя за прядь волос у уха, как делал всегда, когда был расстроен или задумчив, но Эгмонт и не ждал ответа. Подмигнув сыну, он направился к дубовым дверям библиотеки, принявшись насвистывать какую-то знакомую мелодию. * И это было ужасно. Ричард мрачно разглядывал залу, полную гостей, как вражескую армию, посягнувшую на его земли. Разрубленный Змей, да он просто не представлял себе, что у них столько знакомых, да и вообще сколько на свете может быть дворян, готовых породниться с Окделлами?! В толпе мелькнула ледяная физиономия Валентина Придда, жениха Айрис, и Дик поморщился. Он терпеть не мог юного Спрута, а когда вспоминал, как поначалу искренне хотел с ним подружиться, так до сих пор себя прошлого хотелось стукнуть чем тяжелым по голове. Он увидел Лараков, но те хоть не имели дочерей и родни, которую можно было сосватать, а потому кивнул им Дик весьма благосклонно. Слева, заметив взгляд Ричарда, его поприветствовал степенным поклоном граф Рокслей, а его молодая жена как-то слишком ослепительно улыбнулась, чем заставила Дикона поежиться. Рядом с ними стояла бледная девица с длинным носом — должно быть, их племянница, потому как детей у этой пары граф Горик не помнил. Здесь были Манрики и все их рыжие отпрыски, вгонявшие Ричарда в тоску. Пока он разглядывал присутствующих, к нему внезапно подошли Колиньяры. С наследником последних Дик был не в ладах после того, как больше года назад они окончили обучение в Сэ. Когда узурпатор Франциск получил власть, благодаря напрасному доверию Рамиро Алвы и Алана Окделла, он решил ввести традицию обучения дворянских отпрысков, для чего выделил им бывшее аббатство рядом с новой столицей. После того, как Придды, Окделлы, Алва и Эпинэ отделили свои владения от власти Олларов, разумеется, ни один эорий и дворянин не готов был рисковать своими детьми и наследниками, отсылая их в столь опасное место. Потому Лаик быстро нашли замену — граф Савиньяк любезно предложил одно из своих поместий в Сэ, где теперь уже скоро Круг располагалось учебное заведение. Традиция службы оруженосцем была и того древнее, просто ранее без всяких школ семьи договаривались между собой о службе отпрысков. Теперь же срок службы оруженосцем пришлось сократить — вместо трех лет Лучшие люди отправляли своих сыновей служить максимум на год, из соображений безопасности. И эров для своих детей каждая семья выбирала столь тщательно, как, наверное, не выбирала даже варианты для брачного союза. Ричарду в этом повезло — он стал оруженосцем Робера Эпинэ, младшего из рода Повелителей Молний. Когда-то Эгмонт был оруженосцем его отца, Мориса, с тех пор обе семьи сохранили дружеские связи, которые не разрушило даже предательство главы Эпины, старика Анри-Гийома. Тот много лет назад умудрился не на шутку увлечься молодой королевой Алисой, женой очередного потомка Франциска, восстал против своих союзников в лице четырех великих домов и поддержал Олларов. Его наследнику Морису и его старшему сыну пришлось взять усмирение своего мятежного родственника и поднятой им провинции на себя. С тех пор Эпинэ ушли в своеобразное затворничество, жили весьма уединенно и, если не считать Окделлов, не имели связей с другими семьями эориев. Ричард закончил свою службу оруженосцем буквально месяц назад и вернулся домой. Обучение в Сэ Дикон в целом вспоминал с теплотой, именно там он обзавелся друзьями — например, Арно Савиньяк и братья Катершванцы, нынче все еще служившие в Торке со своими монсеньорами, стали его добрыми приятелями. Но и врагов он успел приобрести — тот же Эстебан Колиньяр, маркиз Сабве изводил его шуточками, каверзами и жестокими выходками все полгода обучения. Вот и сейчас этот мерзавец нагло ухмыльнулся, угрожающе сверкнув темными глазами, и приблизился к Дикону вместе с симпатичной девицей, впрочем, тоже взиравшей на возможного жениха крайне пренебрежительно. Ричард оскорбленно решил, что в ответ не станет изображать радушие, еще не хватало давать надежду этим «навозникам»! — Анна-Рената, герцогиня Колиньяр, — процедил Эстебан, представляя сестру. Ричард отвесил короткий и молчаливый поклон, не желая любезничать. Эстебан сузил черные глаза и шагнул к Дику ближе, почти вплотную. — Даже мечтать не смей о моей сестре, Окделл! Я здесь только потому, что отец не оставил мне выбора! — Мне вас пожалеть, маркиз? — снисходительно уточнил Ричард, высокомерно вздернув голову. Тот смерил его презрительным взглядом, и эта отвратительно воспитанная пара неспешно отошла в сторону. От ярких платьев молодых девиц во всевозможных цветах уже рябило в глазах. Ричард с мученическим видом покосился на матушку, но та с суровым лицом рассматривала гостей. Зато его гримасу заметила Айрис и за спиной матушки состроила «страшную рожу» — так они любили дразнить друг друга в детстве. Дик едва удержался от ответа, но тут его одернул отец. — Дикон, позволь представить тебе соберано Кэналлоа, герцога Рокэ Алву. Ричард встрепенулся, поспешно обернулся и неожиданно почувствовал себя так, будто оскользнулся и упал в синеющее сочным цветом море. Он никогда не видел настолько ярких больших глаз, да и сам мужчина, их обладатель, насмешливо склонивший голову набок, был совершенно неправдоподобно красив. Черноволосый, с прямым носом и породистыми чертами лица, он притягивал взгляд против воли, буквально ошеломляя одним своим видом. — Приветствую вас в Надоре, — пробормотал Ричард, должно быть, абсолютно неприлично уставившись на гостя. — Благодарю за приглашение, — у герцога оказался приятный и глубокий баритон. — Мы с сестрой никогда не были на севере в зимний период, но, должен признать, снег производит неизгладимое впечатление… Не так ли, Долорес? Только теперь Дикон заметил рядом с гостем даму. Юная симпатичная брюнетка, изящно обмахивающаяся ярко расписанным веером, совсем не походила на своего брата. Точнее, ее внешность ни шла ни в какое сравнение… — Долорес Мария Франческа, герцогиня Алва, — вмешался Эгмонт, незаметно толкнув растерянного сына в бок. — Очарован, эрэа, — скороговоркой выпалил Ричард, отвесив легкий поклон. — Как вы добрались? —  отец пришел на помощь, увлекая гостей беседой. — Я был удивлен, что вы решили ехать не через Савиньяк и Эпинэ. — Я предпочел путь до Хексберг, тем более, Долорес прежде не доводилось плыть на корабле, — лениво сообщил Алва, прищурившись. — Мне нужно было встретиться с осведомителем. — Есть новости? — Вам не понравятся. Эгмонт раздраженно вздохнул, скрестив руки на груди. Алва с равнодушным видом кому-то кивнул в толпе и искоса взглянул на взволнованного Ричарда. — Дорога выдалась утомительной, — бесстрастно сообщил Рокэ, снова посмотрев на Повелителя Скал. — Но я благодарен за ваш эскорт, возможно, без него мы бы заплутали. — Ну, его назначение было не в этом, — со вздохом заметил отец и слабо улыбнулся. — Безусловно. Однако, в качестве проводников они пригодились больше. Мои кэналлийцы во многом были даже разочарованы, что нас никто не осмелился… задержать. Ричард не мог отвести глаз от южного гостя, отстраненно отмечая его необычную длину волос — иссиня-угольная грива красиво овивала плечи. Оба Алвы были одеты в родовые цвета, только вот Долорес почти не носила украшений, не считая серег с крупным жемчугом, зато на Рокэ большими сапфирами сверкала герцогская цепь, а пальцы были все в кольцах, одним из которых он размеренно постукивал по эфесу шпаги, небрежно опираясь на нее одной рукой. Заметив недовольный взгляд отца, Ричард нехотя повернулся к девице, раздумывая, о чем бы с ней поговорить. — Вас хорошо устроили? — вежливо осведомился он, наконец. — Нам дали комнаты на третьем этаже, — голос у Долорес был приятный, но говорила она с легким акцентом, в отличие от своего брата, талиг которого был безупречен. — У вас довольно прохладно в замке. — Увы, это особенности севера. Я прикажу слугам больше протапливать ваши покои. Герцогиня пробормотала благодарность, но стало очевидно, что разговаривать им не о чем. Как назло, отец с ее братом уже отошли в сторону, оставив их вдвоем среди толпы гостей. Ричард кашлянул, невольно привлекая внимание. Ее глаза были меньше, чем у Рокэ, и темно-карими по цвету, почти черными, отчего показалось, что Долорес видит его насквозь. — Так значит, снег вы узрели впервые? — неловко поинтересовался Дик, чувствуя себя крайне глупо. — У нас не бывает снега. Редко идут дожди. Чаще жара да духота, но весной и осенью очень приятная погода. Я даже не носила никогда плащи с мехом, — задумчиво поделилась девушка, сложив веер. — Росио купил мне такой сразу, едва мы сошли в том порту. Дикон мысленно запнулся на мягком чужом «Росио». Внезапно его озарила идея, и он приятно улыбнулся озадаченно смотревшей на него девице. — Что же, мне так жаль… Наше лето не может похвастаться ни жарой, ни духотой. Бывает, что дожди идут все четыре месяца, холод и слякоть такая, что развозит все дороги. Зима стоит по полгода… Не уверен, подходит ли вам такой климат, эрэа. Мои сестры часто болеют, я и сам, признаться, легко простужаюсь от ветров — от них не спрячешься даже в замке… Долорес заметно приуныла в ответ, снова распахнув веер. Ричард едва сдерживал ликование. Вот же идеальный выход из положения! Распугать всех невест —  и дело с концом. Отец, конечно, будет недоволен, но что делать, раз Надор подходит далеко не всем? Еще какое-то время Ричард вдохновенно развлекал кэналлийку ужасами о родном крае, пока она жестом не подозвала брата. Сказав ему что-то на родном языке, она удалилась в компании личной прислуги, и Дикон, невольно поймав ироничный синий взгляд, настороженно выдохнул. — А я уж было подумал, что вы вовсю флиртуете с моей сестрой, — насмешливо заметил Рокэ, сложив руки за спину. — Что, простите? — Вы так ярко улыбались, — хмыкнул Алва, разглядывая его до неприличия откровенным взглядом. Дикон немного растерялся и в замешательстве отвернул лицо в сторону. — Ну, не дуйтесь. Едва ли я вызову вас на дуэль только за кокетство с возможной невестой. — Вы говорите сущие глупости! Я вовсе не флиртовал! — О, это я осознал, заметив, как вы испортили настроение Долорес, — весело сообщил Рокэ, прищурившись. Ричард с ужасом почувствовал, что позорно краснеет под этим полным понимания взглядом. — В конце концов, я должен был предупредить эрэа об особенностях жизни в Надоре! — строго сообщил он. — Весьма благоразумно с вашей стороны. Признаюсь вам, граф, я тоже сомневался, стоит ли отпускать в столь суровый край мою единственную родню… — Я… Я полностью согласен с вами! — оживился Ричард, мгновенно почувствовав расположение к этому прекрасному человеку. — Неужели? — лениво протянул Рокэ, кивнув одному из лакеев, разносивших напитки. — Мы могли бы… — Мы? Могли бы? — иронично поторопил его герцог, потянувшись за бокалом с красным вином и сделав глоток. — Кошки Леворукого, что за… Его лицо исказила короткая гримаса отвращения, но он тут же взял себя в руки. Дикон поспешно схватил другой бокал с подноса и тоже пригубил напиток, после чего медленно поставил его обратно. — Должно быть, матушка приказала развести вино, чтобы… гости не напились раньше ужина, —  виновато сообщил он, слегка понизив голос. — Омерзительно до восхищения, — протянул Рокэ, тоже отставив бокал, и лакей тут же испарился. — По всей видимости, в ближайшие дни придется перейти на один лишь шадди. — Я распоряжусь прислать вам несколько бутылок хорошего вина в ваши покои, — невольно улыбнулся отчетливому страданию в голосе мужчины Ричард. — Был бы весьма признателен вам, граф, — тихо протянул Рокэ, что-то рассматривая в его лице, и Дикон только осознал, что они стоят слишком близко. Отчего это смущало, было неясно, но он все же отшагнул в сторону, в замешательстве дернув себя за прядь волос. — Чем думаете развлекать гостей? — уже светским тоном полюбопытствовал Рокэ, принявшись разглядывать людей в зале. — Эм… мой отец запланировал большую охоту. — На вепрей? Почему Ричарду чудилась насмешка почти в каждой фразе этого человека? Он помрачнел и с укором посмотрел на герцога, но тот лишь очаровательно улыбнулся в ответ. — На лис? — вкрадчиво добавил он и продолжил с легкомысленным видом: — Простите мое неведение, я не знаком с фауной ваших земель. — Охотится будем на все, что можно изловить, — буркнул Дик, насупившись. — Прошу меня извинить, герцог, но мне надо уделить внимание другим гостям. — Разумеется, юноша. Дикон вздрогнул от подобного обращения, возмущенно покосился на наглого южанина, в одну секунду растеряв все свое добродушное отношение к нему. Рокэ продолжал приятно улыбаться, и ответить ему было нечего. Вздернув голову, Ричард гордо отошел к первой попавшейся паре дворян, которые тут же стали представлять ему свою дочь. Но он едва ли расслышал хоть слово, гневно размышляя о том, что с Кэналлоа они породнятся лишь через его труп, как бы ни мечтал о таком союзе его отец. Слишком наглым и распущенным был правитель этого края, его просто необходимо было поставить на место!