Четыре дня, изменившие все

Рокэ застыл с бутылкой в руке, и лицо его выражало крайнюю степень озадаченности. На секунду вдруг Ричард подумал, что Долорес его просто обманула, но тут же он решил, что даже если его чувства невзаимны — пускай, но в том, что чувствовал он сам — сомнений не было. И если Рокэ сейчас посмеется, значит, ему просто придется это пережить… — И как же вы пришли к этой мысли? — насмешливо осведомился Алва, отставив бутылку обратно к креслу. — Вы… мне не верите? — Ну, скажем так, юноша, я могу вас понять. На вас навалились все эти девицы, отец требует жениться, и вы нашли оригинальную форму выразить свой… — Ничего я не находил! — возмутился Ричард, и Рокэ улыбнулся. Нет, эта улыбка снова не затрагивала его глаз, да и на те улыбки, что Ричарду в нем нравились, совсем не походила. Это была улыбка понимания, словно он нашел для себя объяснение странному поведению молодого дурака. — Я тоже любил выводить из себя своего отца, — лениво сообщил Рокэ. Немного развернувшись к Ричарду, он оперся спиной на край кресла, скрестив ноги на морисский манер. — Но вы превзошли меня в плане фантазии… — Но я не лгу! — рассердился Ричард, порывисто подавшись ближе, но из-за раненой ноги едва не завалился на бок, и Рокэ потянулся к нему, скорее бездумно, чтобы удержать от падения. Дикон решительно воспользовался ситуацией и схватил его руку своей, горячо сжав в желании донести свою правду. — Я… Послушайте, вы можете не верить и приписывать мне всяческие мотивы, но их просто не существует, потому что меньше всего я сам ожидал, что мое сердце заберет такой человек, как вы! Я… когда я вижу вас, для меня перестают существовать другие люди. Я, пожалуй, мог бы вечность провести, просто имея возможность смотреть на вас, на ваши жесты, ваши улыбки… То, как вы двигаетесь, как садитесь на лошадь, как фехтуете, как оскорбительно шутите и любите высмеивать все подряд, и меня самого! Я и рад был бы увлечься кем другим, вы сами видели, сколько красивых дам наполняли этот замок, но мне… Мне не нужно никого… Только вы. Рокэ не смотрел на него, но хотя бы улыбаться перестал. Он аккуратно, но решительно освободил свои пальцы из его захвата, издал непонятный звук, а потом устало прижал руки к лицу и в странной манере провел ими от глаз к вискам. — Юноша… — Да, я знаю, что сейчас не время! Вы потеряли сестру, из-за меня, в чем бы вы себя ни убеждали! — горячо продолжил Дикон, упершись ладонями о ковер, в отчаянной попытке заглянуть ему в лицо. — Вы горюете, и вам вовсе не до признаний… Но вы завтра уедете, и я буду жалеть всю жизнь, ежели не скажу вам это… Или еще больше наделаю глупостей… — В этом вы мастер, — фыркнул Алва и посмотрел, наконец, прямо на него. Ричард проклял тусклый свет от камина и то, что Рокэ совсем не помогает ему, вновь надев на себе этакую маску замкнутого красавца. — А вы мастер смеяться надо мной… — несчастно выдавил Дикон. Плечи его опустились, и он в совершеннейшем расстройстве уставился на примитивный узор на ковре. Что ж, должно быть, он действительно умудрился выбрать не то время, не то место. Даже забавно, учитывая, что изначально судьба свела его не с тем человеком. — О, отчаянная юность… — устало и обреченно протянул Рокэ. Ричард бросил на него недовольный взгляд — если сейчас последует новый выговор о том, что его чувства нельзя воспринимать всерьез из-за его возраста или подобной чепухи, он… Рокэ вдруг подался к нему, дернул за завязки рубашки на себя, и Дикон едва не упал. Рокэ поймал его губы своими буквально на полпути, втягивая в поцелуй. И какой это был поцелуй! Опьяняющий, жадный, глубокий. Ричард много и с удовольствием целовал хихикающих девиц в тавернах, голодно целовался на сеновале или в спальне распутной красотки, посещая какой-нибудь город… Но разве все это можно было сравнить с поцелуем человека, в которого влюбился так быстро, отчаянно и совершенно безнадежно? Рокэ целовался искусно и страстно, Дик чувствовал на своем лице тонкие горячие пальцы, оглаживающие скулы и овал. Сам Ричард вцепился в него, словно утопающий, вначале побоявшись потерять равновесие, а после забыв и о ноге, и о других мелочах, одурманенный игрой их столкнувшихся языков и мгновенно забурлившей страстью в крови. Внезапно Рокэ отпустил его, властно отстранив от себя одной рукой, упершись ему в тяжело вздымавшуюся грудь. Его глаза казались теперь горящими углями в полутьме комнаты. — Вы этого ждали? — глухо, но иронично поинтересовался он, облизнув нижнюю губу. Как же отменно владел собой этот прекрасный мерзавец! Дикон вспыхнул до корней волос, чувствуя, как волны возбуждения буквально вытесняет пламя раздражения. — Нет, не этого! — обиженно воскликнул он и резко подскочил, только тут вспомнив о раненой ноге, прострелившей его яркой вспышкой боли. И все же равновесие Дику удалось удержать. — Вы думаете, я пришел к вам целоваться? И чтоб вы потом шутили в своей отвратительной манере, что «вот, вы получили опыт имперской любви, юноша, могу я теперь быть свободен»?! Мне не это надо! — Не это? — оживленно уточнил Рокэ, взглянув снизу вверх и весело округлив глаза, в которых Дикон вдруг определил… нежность? — Подите вы к кошкам! Я вам… А вы… Дикон мужественно и широко шагнул к креслу, сумел ухватить свою трость и даже не упасть на Рокэ сверху в процессе этого действия. Он шмыгнул носом и высокомерно вздернул голову, стараясь не смотреть вниз. — Я сожалею, что отнял ваше время, герцог Алва. — Останьтесь. Решимость Ричарда дрогнула, но он, в конце концов, был из рода Повелителей Скал, чей девиз… — Дикон. Останься. — Чтобы… чтобы вы издевались… — Нет. Ричард потерянно потоптался на месте. Сердце жаждало остаться, а гордость и самосохранение стремились к дверям. — Позволь мне… — Рокэ плавно встал, словно опасался, что Дикон тотчас даст деру. — Позволь мне осмотреть твою ногу. — У меня есть лекарь, ваши услуги не требуются! — угрюмо дернул плечом юноша. — Но здесь его нет, — улыбнулся Алва, и Ричард поневоле почувствовал трепет, потому что это была та самая, настоящая улыбка Рокэ. — Я мог бы, конечно, его позвать, но мне не хочется разрушать… назовем это «атмосферой близости», что успела сложиться этим вечером. Дик подозрительно уставился на мужчину, заметил смешинки в его глазах, но так и не определился, считать ли его иронию оскорбительной или нет. Пока он раздумывал, Алва усадил его обратно на ковер, стянул с него туфлю и аккуратно потянул за чулок. Ричард только сейчас понял, что происходит что-то совершенно чувственное и мало похожее на недавнее врачевание в исполнении Рокэ, что он видел и испытал на себе в лесу. Чулок Рокэ небрежно отбросил куда-то назад и взялся разматывать повязку на голени. Ричард прикусил губу, ему стало жарко. Алва в общем-то не делал ничего непристойного, но его длинные тонкие пальцы слишком мягко касались обнаженной кожи юноши, слегка задержались на лодыжке, удерживая ногу, когда стягивали бинт. Большой палец ласково огладил выпиравшую косточку, прежде чем отпустить щиколотку и коснуться колена. Ричарду срочно требовалось на что-то отвлечься, потому что все утонченные движения Рокэ пробуждали в нем желания совершенно определенного рода. Реакция собственного тела донельзя смущала — если с чувствами ему оказалось довольно легко смириться, то сам факт вожделения к другому мужчине пока шокировал, но был вполне красноречив и неоспорим. Дикон поерзал на ковре, порадовавшись тому, что умудрился сесть таким образом — оставив здоровую ногу прижатой к груди, пока вторую Алву устроил на своих коленях. — Вы… вы удовлетворены поединком? — выпалил Ричард, наконец. Рокэ бросил на него странный взгляд. — Удовлетворен? Я был бы удовлетворен, если бы каким-то образом смерть этого ублюдка сумела вернуть Долорес к жизни, но, увы, мы с вами живем не в сказке. — Я думал… месть способна принести немного… облегчения. — Месть, Дикон, почти всегда разрушительна. После нее не остается ничего. Еще утром я был полон гнева и желания убивать, но стоило мне сделать это — и осталась только пустота. Рокэ размотал повязку и поцокал языком, рассматривая рану. — Что за изумительная беспечность. Ты вообще не соблюдаешь предписания лекаря? Ричард неразборчиво что-то промычал. Рокэ, не выпуская его ногу, гибко изогнулся, потянувшись куда-то за кресло. Дик шумно сглотнул, жадно оценив то, как рубашка теснее обрисовала его стройную фигуру. Алва подвинул ближе небольшой сундук и, откинув крышку, принялся в нем что-то искать. Потом вынул баночку и поставил ее рядом с собой, откинув маленькую крышку. Там оказалась мазь, травянистый запах которой тут же заполнил воздух между ними. — У вас… осталась не только пустота, — прошептал Ричард, наблюдая за тем, как пальцы Рокэ аккуратно обрабатывают подсохшие края раны, внутри просто сгорая от каждого его движения. — Да, как выяснилось, остался еще ты. Ричард покраснел, но все равно не отвел глаза, поймав его откровенный взгляд. — Я знаю, что я вам не нужен, но… — Был бы признателен, если б ты не додумывал за меня то, чего я не говорил. Ричард взволнованно прикусил губу. Рокэ принялся быстро и туго заматывать ногу новой чистой тканью, взятой все из того же сундука. — Не верится, что вы так просто… сдались? — глухо поинтересовался Ричард, пытливо вглядываясь в спокойное лицо напротив. Рокэ ухмыльнулся. — А я сдался? И с чего ты взял, что все так просто? Может быть, это мой коварный план, чтобы ты не бегал по замку, рыдая от чувств, и не позорил семью? Ричард возмущенно открыл рот, но Рокэ не дал ему времени возразить. — Или я просто беру то, что предлагает мне судьба — зачем отказываться от того, кто сам плывет в руки? Или, может быть, я настолько устал, что мне все равно кто тут вздумал делать мне признания, завтра я буду уже за много хорн отсюда. Дикон потрясенно закрыл рот, стиснул зубы и не нашел, что сказать. — А может быть, — все тем же легкомысленным тоном продолжал Рокэ, иронично прищурившись, — я оставил тебя при себе, чтобы ты имел возможность разочароваться поскорее в предмете столь внезапной страсти и сам оставил меня в покое? — И что из этого правда? — хрипло спросил Ричард, пристально разглядывая своего несносного возлюбленного. — Кто знает? Может быть, правды я вообще не сказал? — ухмыльнулся Рокэ и завязал концы повязки в узел. — Теперь вы меня прогоните? — недовольно спросил Ричард, забыв, что вообще-то сам еще совсем недавно собирался гордо уйти. Рокэ защелкнул сундук и встал, помогая подняться Ричарду. — Теперь мы пойдем спать. Глубокая ночь за окном. — Это… это чтобы меня поскорее разочаровать? — подозрительно осведомился Ричард. — Что? — Рокэ красноречиво приподнял бровь. — Знаете, даже если вы храпите, как вепрь, я все равно никуда не денусь! Рокэ вдруг ухмыльнулся, а потом от души рассмеялся, откинув голову назад и потянувшись, взъерошил и без того лохматую шевелюру своего юного визави. — Ты столь галантен, право слово, даже совестно забирать тебя у какой-то неизвестной дамы… — Не нужны мне никакие дамы! — Признаться, как и мне. Идем спать. В подтверждение своих слов, Алва решительно направился к кровати. Пока он раздвигал и закреплял полог, Ричард заметил дополнительные одеяла и шкуры на покрывале — должно быть, южанин действительно мерз в этом замке по ночам. Дикон прохромал к постели ближе, застенчиво остановившись рядом. Рокэ с любопытством взглянул на него и прыснул. — Чужой и все его кошки… Что бы ты там себе не намыслил, я слишком далек сейчас желаниями и мыслями от соблазнения и порока. Или чего ты боишься? — Я не боюсь! — вспыхнул Ричард, нервно подергав манжет свой рубашки и едва не оторвал с него кружево. — Ты же уверял, что готов вечность наблюдать за всем, что я делаю, кажется так? — насмешливо подколол его Рокэ, склонив голову набок. — И струсил, когда я решил лечь спать? — Я вовсе не трусил! — возмутился Ричард и в доказательство своих слов бросился снимать со здоровой ноги чулок (вторую туфлю он скинул еще у камина), быстро стянул с себя штаны, остался в одной рубашке с нательными подштаниками, и резво скользнул под одеяло, с вызовом уставившись на развеселившегося Рокэ. — И к вашему сведению, я вовсе не против! — Чего? — Всего… что вы бы захотели сделать со мной… Когда… когда желания появятся! — И вот за что мне все это?.. — невнятно пробормотал Рокэ, расшнуровав рубаху. Ричард возмущенно запыхтел, прогоняя легкую обиду. Все происходящее сейчас было настолько волнительным, что из этой кровати его смогла бы выгнать разве что матушка — но, слава Создателю, делать ей тут было нечего. Рокэ лег с другой стороны постели, и они повернулись синхронно на бок, лицом друг к другу. Источником света все еще оставался камин, и здесь было гораздо темнее, чем в непосредственной близости от огня, но Ричард все равно рассеянно вглядывался в очертания любимого лица, тем более, что Рокэ смотрел в ответ, хотя и молчал, что заставляло нервничать. — Долорес, — тихо, на пробу произнес Ричард, — сказала вчера, что мы так смотрим друг на друга — мол, странно, что никто еще ничего не понял. Рокэ хмыкнул, он вдруг осторожно протянул руку и ласково отвел пушистые пряди с лица Ричарда, которые падали ему на глаза. — Она сказала, — почему-то понизил голос до шепота Дик, — что мы с ней должны пожениться, чтобы мы с вами могли видеться и таким образом скрывать отношения. Рокэ издал странный звук, но потом все-таки откинулся на спину и расхохотался. Дикон и сам улыбнулся, с грустью подумав — как жаль, что Долорес так и не увидела эту реакцию брата со всей своей решительностью и планами. — Безумная девчонка, — отсмеявшись, простонал Рокэ, с силой вцепившись рукой в свои волосы. — Подумать только, никогда не считал, что мы с ней близки, но… Я невероятно тоскую по ней. — Было бы странно, будь это не так. Она же ваша сестра. Рокэ помолчал, словно погрузившись в воспоминания. Но Ричард его не тревожил, ему так нравилось лежать с ним столь близко, еще никогда он не чувствовал подобного умиротворения и осознания, что он на своем месте — рядом. — Ты удивишься, я всегда считал, что наш род проклят, — тихо и отстраненно заметил Алва. Ричард встрепенулся. — Как род Раканов? Рокэ почему-то вздрогнул, но потом подавил смешок. — Точь-в-точь как он. Долорес… Благодаря ей у меня была семья. Я был не один. Было о ком заботиться, даже пусть ее это столь раздражало. Для меня она была доказательством, что никакого проклятия не существует вовсе. Ричард взволнованно дотронулся до его руки, и Рокэ, помедлив, переплел их пальцы. Он не сказал, но Дик и так понял, что теперь Долорес нет, и он снова думает, что ошибался все это время. — Позвольте мне… Рокэ снова повернулся к нему, в полутьме было сложно разглядеть выражение его лица. — Позвольте мне теперь стать вашим доказательством. Минуту ничего не происходило, потом Алва со мученическим стоном уткнулся лицом в подушку возле плеча Ричарда. — Порывистый, смелый, наивный и безрассудный, до раздражения романтичный… — глухо раздалось оттуда. — Я вас не слышу, — улыбнулся в темноту Ричард, повернув голову. От волос Рокэ так чудесно и незнакомо пахло неизвестными благовониями. Одурманивающий и будоражащий аромат, заставлявший как-то сладко замирать все внутри в предвкушении… — Ты знаешь, что я твоя полная противоположность? — Рокэ так резко вздернул голову, пригвоздив его темным взглядом к кровати, что Ричард задохнулся от осознания их внезапной близости. — Во мне мало осталось хорошего и приятного к моим летам, Дикон, и это отнюдь не кокетство и не лукавство. — Это же замечательно. — Что в этом «замечательного»? — Зачем мне кто-то, похожий на меня, когда есть вы, не похожий ни на кого вообще? — искренне поинтересовался Дик и вдруг робко коснулся его лица. Рокэ прикрыл глаза, потерся носом о его теплую ладонь и слегка прихватил ее губами, посылая тысячи мурашек по всему телу юноши. Сердце забилось, точно пойманная в силки птица. Рокэ приоткрыл глаза и опалил лежавшего рядом Ричарда завораживающим блеском. — А теперь спи, мой одержимый влюбленный, — вкрадчиво приказал он, упав на подушку. — Но… — Никаких возражений, юноша, — Рокэ для верности сгреб его в объятия, и Дикон затих, очарованный запахом южанина. Он разобрал древесные ноты, уловил что-то цветочное и собственный запах Алвы, который ему очень нравился. Ричард, робея, аккуратно пристроил свою руку у него на поясе, чувствуя жар тела сквозь тонкую ткань рубашки. Рокэ ничего не сказал, только тяжело вздохнул ему в макушку. И Дикон почувствовал себя абсолютно счастливым. *   Он повернулся к слуге и кивнул. Отец послал за ним, как Ричард предполагал еще вчера. Он взял трость и вышел из своих комнат, направившись к башне, где располагался кабинет Эгмонта Окделла. Однако мыслями Ричард был далеко отсюда. Рокэ задремал под утро, а Дик так и не уснул этой ночью. Его переполняло столько всего, что сну просто не нашлось места. Он едва вспомнил, в котором часу слуги обычно заглядывают подтопить камины, с трудом нашел свои вещи на полу у кровати и кресел, и, одевшись, тихонько выскользнул из покоев своего любимого гостя. От мысли о том, что Рокэ не прогнал его, пусть так и не внес ясности в их ставшие определенно совсем другими отношения, Ричарду сейчас хотелось только удушливо краснеть от волнительных воспоминаний обо всем, что творилось вечером в спальне Рокэ. Они целовались, Создатель! Хотелось петь, хотелось пуститься в пляс — каких только глупых желаний не унял в себе этим утром Дикон. Да и плясать у него едва ли бы вышло — несмотря на чудесные свойства мази, что нанес ему Алва, нога все равно еще болела. Утром до завтрака к нему заглянул мэтр Навас и, подозрительно изучив конечность больного, сурово приказал принимать все, что было ему предписано. Дикон выпил все тинктуры за раз, и завтрак вышел довольно скромным. До сих пор горечь от лекарств чувствовалась на языке. Но хотя бы хромал он уже меньше. Да и путь до кабинета отца прошел быстрее, чем вчерашний его спуск к поджидавшим убийцам. Вспомнив об этом, Ричард подивился — все события будто отошли на второй план и сейчас казались давно минувшими. Рокэ заполнил собой все мысли, и словно все остальное просто перестало существовать. Дверь в кабинет отца была приоткрыта, и голоса Дикон услышал еще с лестницы. Отец что-то приказывал, а вторым человеком, ему отвечавшим, был Эдди Огилви — капитан, командовавший личным отрядом герцога Эгмонта. — Ричард, входите, — отец заметил его в дверях и взмахнул рукой. Эдди почтительно поклонился и, распрощавшись, вышел из кабинета. — Чего он хотел? — полюбопытствовал Дикон, устраиваясь в одном из кресел у стола отца. Дикону всегда нравился этот кабинет — суровые предки взирали с картин и икон на стенах, на полу лежала шкура кабана, убитого кем-то из них же. На столе отца всегда была масса интересных вещей — от старинных песочных часов до набора для письма с гербовыми символами. Дикон любил ими играть в детстве. — Я попросил его отобрать с десяток людей, кто сможет отлучиться на долгое время — они поедут с похоронным кортежем, — Эгмонт быстро перевязал пачку бумаг лентой и убрал ее в одну из папок на столе. Ричард вздрогнул. Мурашки ощутимо проступили на коже, и юноша неосознанно поежился. — А… когда они выдвигаются? — глухо уточнил он. — После обеда, я думаю. Юноша потерянно опустил глаза, уставившись на неровность в дубовом столе. Рокэ уезжает и все еще не зашел к нему сказать об этом… Даже не думал попрощаться? После… всего, что было вечера? — Дикон, что случилось? Голос отца немного отрезвил его, Ричард попытался слабо улыбнуться, но вышло плохо, судя по тому, что заметная тревога наполнила взгляд Эгмонта. — Если ты вновь думаешь… В двери постучали, и Ричард немного сполз от облегчения в кресле. Еще не хватало, чтобы отец что-то заподозрил или вообще… — А, герцог Алва, входите! Мы как раз говорили о вас. Ричард взволнованно обернулся. Рокэ прикрыл двери и спокойно прошел к столу, изящно опустившись во второе кресло. Он вновь был одет во все черное, но Дикон не знал никого другого, кому бы так шел этот цвет. В кабинете отца всегда было темновато, потому что стекла в окнах заменяли витражи, должно быть, еще со времен Святого Алана. Благодаря им роскошные пряди чернильных волос герцога сейчас переливались сине-сиреневыми отблесками, и Дикон пришлось в какой-то момент ущипнуть себя за руку, чтобы суметь очнуться и отвести свой взгляд. — И о чем же вы говорили? — насмешливый баритон просто резал по сердцу. — О вашем отъезде. Вы уверены, что не хотите задержаться? — Я бы сказал, что и без того чересчур долго пользовался вашим гостеприимством, — непреклонно бросил Рокэ, и Ричарду захотелось его пнуть. — Когда вас ждать? — Вы говорили что-то о непроходимости болот? — Ренкваха. До весны никто в здравом уме не поведет войска через нее. — Я бы, пожалуй, рискнул. Или мой отец. — Алва всегда славились полководческим гением, остается только благодарить Создателя, что вы на нашей стороне. — Хорош «гений» — после смерти Алваро мы потеряли Ноймаринен и Тристрам. — Человеческую подлость, увы, никто не отменял… Ричард потерянно уставился на портрет деда на стене позади стола отца. Вот так вот все и закончится, не успев начаться? Рокэ наверняка бы дразнил его, останься они сейчас вдвоем, тем, что связи мимолетны, напомнил бы о том, что они мужчины, наверняка что-то еще было бы насмешливое и обидное… Ричард понуро накрутил на палец прядь волос у уха. А он-то размечтался… Неудивительно что Рокэ подчеркивал его возраст — ведет себя, как ребенок, и то, что он по-настоящему влюбился впервые в жизни, никак его не оправдывает. Значит, и отец был прав?.. Нахмурившись, Ричард раздраженно подергал вылезшую нитку в ткани, обтягивавшей ручку кресла. Главное, собраться с силами и постараться достойно попрощаться, когда подойдет момент. Не стоит показывать, насколько вообще стал важен для него этот человек всего за несколько дней. Он и так, получается, вчера наболтал слишком много. Разрубленный Змей, а ведь даже по его насмешкам Дик будет так скучать… — …Ричард! Громкий оклик отца заставил его вздрогнуть и виновато уставиться на внимательно смотревших на него мужчин. — Простите, Рокэ, он у нас любит витать в облаках. — Не вижу в этом ничего постыдного, если научиться приземляться, — иронично отозвался Алва, его большие глаза сейчас были сочно-синими и завораживали своей необыкновенной яркостью. — Ричард, герцог Алва предложил тебе… — Позвольте мне, Эгмонт, — мягко перебил его Рокэ, склонив голову набок. — Граф Горик, как соберано Кэналлоа я приглашаю вас посетить мой край, полюбоваться морем и погостить до весны. Охоты на кабанов обещать вам не могу, но, возможно, вам понравиться плавать на лодке, устраивать скачки вдоль виноградников и слушать вечерами пение под гитару… У нас есть прекрасные голоса едва ли не в каждой таверне столицы. Дикон ошеломленно уставился на него, растеряв разом все слова. — Дикон, — вмешался голос отца, который доносился до него приглушенно, словно сквозь толщу воды, — я думаю, тебе не помешает развеяться. В конце концов, ничто не лечит разбитое сердце лучше, чем смена окружающего пейзажа вокруг. — А у вашего сына разбито сердце? — невинно уточнил Рокэ, прищурившись. — Он не признается, хотя, возможно, вам удастся… — Готов выслушать любые признания, что граф… — Я согласен! — вскричал Ричард, смущенный все более откровенными насмешками и совершенно нелепым непониманием отца. — Только… — Только? — лениво подхватил Рокэ, вскинув брови. — Только моя нога… — Да, придется взять карету, — согласился Эгмонт, задумчиво постучав пальцами по столу. — Впрочем, с кортежем это не проблема — быстрая дорога вас так и так не ждет. Я дам больше людей, разумеется, раз предстоит сопровождать графа Горика. — И мне нужно время собраться! — запинаясь, добавил Дикон, чувствуя, как кружится голова от волнения, радости и абсурдно-яркого восторга, пузырьками переполнявших его изнутри, словно он выпил бокал гайифского игристого вина. — Я ведь… Я ведь вас порядком задержу! Алва посмотрел на него так, словно Ричард выдал несусветную глупость. И если бы его глаза столь особенно не блестели, подобно сапфирам на его шее, Дик мог бы принять это выражение лица за чистую монету. — Я подожду, — коротко бросил Рокэ. И улыбнулся.