Точка возрождения

Гарри уже был морально готов к выволочке, когда шёл за Северусом по коридору. Рон, судя по всему, тоже, он шагал следом, ссутулившись и глядя себе под ноги, и выглядел так, будто заранее смирился с неизбежным. В воздухе повисло напряжение: каждый шаг отдавался глухим эхом, словно предупреждая о грядущем разносе. Северус шёл впереди быстрым, почти бесшумным шагом, его мантия резко взметалась за спиной при каждом повороте, создавая зловещий шелест. Внезапно обоим мальчишкам вспомнился первый курс: тот самый холодный, липкий страх перед профессором зельеварения, когда один его взгляд мог заставить колени дрожать, а голос — заледенеть кровь в жилах. Стоило двери кабинета закрыться за ними, как Снейп остановился. Он глубоко вдохнул, будто пытался унять закипающее внутри раздражение, и медленно развернулся к ним. Его чёрные глаза сверкнули в полумраке, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — За все годы моего преподавания, — произнёс он тихо и опасно спокойно, — я не встречал столь… поразительного сочетания безрассудства и самоуверенности. Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании провинившихся, и провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть следы усталости. — И поверьте, Поттер, за эти годы я видел достаточно. Гарри молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он знал этот тон, спокойный, почти вкрадчивый, но от него мурашки бежали по спине. Снейп скрестил руки на груди, и его мантия слегка колыхнулась, отбрасывая причудливые тени на стену. — Я был уверен, что наше влияние хотя бы частично способно компенсировать вашу врождённую склонность бросаться в пасть опасности. «Наше». Гарри прекрасно понял, кого он имеет в виду — Алекс и самого Северуса. — Поэтому объясните мне, Поттер, — продолжил Снейп мягким голосом, который всегда звучал особенно угрожающе, — чем именно вы думали? — Ничем, наставник! — бодро выпалил Рон, неожиданно для самого себя. Снейп медленно повернул голову, и его взгляд, тяжёлый и пронзительный, остановился на рыжем гриффиндорце. Рон, не смутившись, добавил: — И я тоже. Несколько секунд Северус просто смотрел на него, затем закрыл глаза и тяжело выдохнул, будто пытаясь найти в себе остатки терпения. — Уизли, — произнёс он наконец, — ваша откровенность почти освежает. Хотя, признаться, она также многое объясняет. В этот момент в дверь постучали. Три коротких, резких удара, от которых Гарри невольно вздрогнул. Северус замер, довольно медленно повернулся к двери и, кажется, на мгновение стиснул зубы, сдерживая поток не самых лестных слов. — Войдите. Дверь открылась, и в проёме появился Томас Блэквелл. Его тёмные волосы слегка растрепались, а на губах играла едва заметная улыбка. — Это я, Северус, — раздался мягкий бархатный голос. — Видишь ли, — сразу начал объяснять он, — одна юная леди и её сестра весьма настойчиво разыскивали мистера Поттера… А я вызвался им помочь. Он сделал шаг в сторону, и из-за его плеча показались две девушки в голубых мантиях — Флёр Делакур и её младшая сестра. Их мантии переливались в свете факелов. — Да, мисс Делакур? — сухо произнёс Снейп. — Полагаю, у вас имеется достаточно веская причина прерывать воспитательную беседу. Флёр сделала шаг вперёд, и её глаза, голубые, как весеннее небо, встретились с взглядом Гарри. — Месье Поттер, — сказала она с мягким французским акцентом, — мы пришли поблагода'гить вас. Она мягко подтолкнула вперёд младшую сестру. — С моей точки з'гения, именно вы помогли Габ'гиэль больше всех. Ав'го'гы были заняты чудовищем… и не сразу заметили, что волны начали уносить её. Габриэль подняла взгляд на Гарри. Она явно собиралась с духом, её маленькие ручки теребили край мантии. — Спасибо, — тихо сказала девочка, и её голос дрогнул. Сразу после этого она спряталась за спиной сестры, но всё равно выглядывала оттуда, украдкой рассматривая гриффиндорца. Её глаза, такие же голубые, как у Флёр, светились искренней благодарностью. В кабинете на несколько секунд воцарилась тишина. Снейп медленно перевёл взгляд на Гарри, и его губы скривились в холодной усмешке. — Разумеется, — произнёс он с ледяной иронией, — мистер Поттер вновь сумел превратить прямое нарушение инструкций в… акт героизма. — Именно, — серьёзно кивнула Флёр, не замечая иронии или просто игнорируя ее. — Ты спас её, хотя не должен был этого делать. Она подошла ближе и легко коснулась губами щеки Гарри. Гарри застыл, чувствуя, как жар приливает к лицу. Он понятия не имел, что должен делать в такой ситуации, сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. — Такой уж наш Гарри, — усмехнулся Рон, пытаясь разрядить обстановку. — Сначала геройствует, потом думает. — Иногда, — сухо заметил Снейп, — вторая часть вовсе не происходит. Флёр перевела взгляд на Рона, и её улыбка стала чуть теплее. — И ты тоже бросился помогать. Она повторила тот же жест, и Рон покраснел так резко, что его уши почти сравнялись цветом с волосами. Гарри тихо фыркнул и подтолкнул Рона плечом, стараясь скрыть собственное смущение. Из-за плеча Флёр снова выглянула Габриэль. Она внимательно посмотрела на Гарри, склонив голову набок, словно оценивая его. — Ты очень смелый, — произнесла она серьёзно. — Ну… — Гарри почесал затылок, чувствуя, как неловкость заполняет пространство. — Я просто был ближе всех. Габриэль нахмурилась, будто её не устроил ответ. Потом осторожно подошла ближе, встала на носочки и быстро чмокнула Гарри в другую щёку. — Теперь всё честно, — довольно сказала она, отступая на шаг и улыбаясь во весь рот. На секунду она задумалась, потом вдруг взяла Гарри за руку, и её маленькая ладошка оказалась удивительно тёплой. — Когда ты приедешь во Францию, я покажу тебе море, — торжественно пообещала она. — Вы ещё и приглашения раздаёте, — холодно заметил Снейп, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Флёр слегка улыбнулась, и её взгляд стал мягче. — Почему бы и нет? Если месье Поттер когда-нибудь окажется во Франции, он будет желанным гостем. Она посмотрела на Гарри, затем на Рона. — И его друг тоже. Рон, кажется, покраснел ещё сильнее, а его пальцы непроизвольно сжали край мантии. Флёр мягко коснулась плеча сестры. — Пойдём, Габ'гиэль. Мы уже достаточно отвлекли месье Поттера. — До свидания, — серьёзно сказала девочка. — Не утоните. Девушки вышли, и дверь тихо закрылась. Несколько секунд в кабинете стояла тишина, и вдруг позади раздался тихий бархатный смех. Блэквелл всё это время стоял у стены, наблюдая за происходящим с явным удовольствием. — Что ж, — произнёс он мягко, — должен признать, это было куда занимательнее большинства заседаний Министерства. Он посмотрел на Гарри чуть дольше, чем требовалось, и в его взгляде читалось лукавство. — Похоже, мистер Поттер, вы умудрились завоевать благодарность половины французской делегации. — Он просто нырнул, — буркнул Рон, всё ещё пытаясь прийти в себя после поцелуя. — Иногда самые простые поступки оказываются самыми… запоминающимися, — спокойно заметил Блэквелл, и его глаза лукаво блеснули. Он перевёл взгляд на Снейпа. — Не смею больше мешать воспитательному процессу, Северус. — Вы уже это сделали, — холодно ответил Снейп, но в уголках его губ промелькнула едва заметная усмешка. Блэквелл тихо усмехнулся. — В таком случае оставляю вас продолжать. Он направился к двери, но перед тем как выйти, обернулся. — И всё же… впечатляющее погружение, мистер Поттер. Дверь закрылась, и спустя мгновение Снейп медленно повернулся к ним. Его фигура, высокая и внушительная, отбрасывала длинную тень на пол. — Поттер. — Да? — Гарри сглотнул, чувствуя, как напряжение снова нарастает. — Мы закончили обсуждать ваше героическое безрассудство? — Похоже, нет, — тихо ответил Гарри, понимая, что самое интересное ещё впереди. — Однако, чувствую, после получения такой… — Снейп фыркнул, — «благодарности», мои нравоучения пролетят мимо ваших ушей. Вы оба свободны… Однако! Я всё же изложу ситуацию вашей крестной.

──────── • ✤ • ────────

ЭКСКЛЮЗИВ! Виктор Крам раскрыл тайну своего сердца: «Она — единственная!»

От Риты Скитер, специального корреспондента «Ежедневного пророка»

Сенсация, которая потрясёт волшебный мир! Легенда квиддича, кумир миллионов и сердцеед Виктор Крам сделал ошеломляющее признание — его сердце покорила не блистательная модель с обложки «Ведьмополитена», не наследница древнего магического рода, а… гриффиндорская заучка Гермиона Грейнджер! Источники, близкие к спортсмену, сообщают: после второго этапа Турнира Трёх Волшебников прославленный ловец, игнорируя толпы восхищённых поклонниц, устремил свой взор исключительно на мисс Грейнджер. По нашим данным, Крам лично пригласил юную волшебницу провести летние каникулы в солнечной Болгарии — и это при том, что вокруг него вились самые очаровательные чародейки Европы! Очевидцы той исторической встречи до сих пор под впечатлением: «Виктор словно ослеп — он не замечал никого вокруг, кроме неё, — делится анонимная свидетельница. — В его взгляде читалось нечто большее, чем просто восхищение: трепет, страсть, почти благоговение. Казалось, весь мир для него сузился до одной-единственной девушки с растрёпанными волосами». Но что же привлекло звезду международного уровня в этой… скажем прямо, не самой эффектной особе? Давайте будем честны: мисс Грейнджер сложно назвать красавицей в традиционном понимании. Её причёска напоминает гнездо взбесившегося снитча, а манера держаться явно не соответствует стандартам высшего общества. Загадка? Возможно. Но некоторые наши собеседники видят вполне рациональное объяснение. «Она просто страшилище, — без обиняков заявляет Пэнси Паркинсон, очаровательная студентка четвёртого курса Слизерина. — Но нельзя отрицать: мозги у неё работают как часовой механизм. Вполне могла бы сварить приворотное зелье — и вуаля, сердце чемпиона в её руках! В этом-то, я думаю, всё и дело». Напоминание для забывчивых: использование приворотных зелий строго запрещено в стенах «Хогвартса» и карается по всей строгости магического закона. Можно не сомневаться: Альбус Дамблдор, мудрый и бдительный директор, непременно проверит, не нарушен ли этот запрет. А теперь — внимание — поворот сюжета, достойный отдельной статьи! Что же чувствует Гарри Поттер, юный герой и спаситель прекрасных дам? Тот самый Поттер, который, даже не участвуя в турнире, умудряется получать заслуженные поцелуи от очаровательных француженок? Не пора ли ему задуматься: стоит ли доверять дружбе с особой, способной околдовать даже звезду квиддича? Следите за развитием событий — «Ежедневный пророк» будет держать вас в курсе самых горячих новостей!

Рита Скитер, специально для «Ежедневного пророка». Эксклюзивные права на публикацию.

Гарри скептично прочитал первую строчку статьи, к середине он кашлянул, скрывая смешок, а в конце раскашлялся по-настоящему. — Ну, Скитер как всегда… — прохрипел он, откашлявшись, и с раздражением бросил газету на стол. — Из мухи слона! Рон, стоявший у него за плечом, наклонился ближе. Он читал быстро, водя пальцем по строкам, и по мере чтения его лицо менялось: сначала на нём отразилось удивление, потом недоверие, а затем откровенное возмущение. — «Страшилище»? — фыркнул он, ткнув пальцем в нужный абзац. — Да она просто завидует! Взгляд Уизли скользнул между столами в сторону слизеринцев и остановился на «завистнице». Пэнси Паркинсон изо всех сил старалась привлечь внимание одного из дурмстранговцев, который, впрочем, был целиком поглощён беседой с более старшей слизеринкой: та кокетливо поправляла прядь волос и смеялась чуть громче нужного. Гермиона, которая тоже читала статью, выглядела одновременно возмущённой и порозовевшей от застенчивости. Она нервно поправила прядь волос, упавшую на лоб, и, закрывая газету, тихо произнесла: — Странно это всё-таки… Как она узнала? — Что узнала? — спросил Рон. Гермиона слегка пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной. Но румянец на щеках выдавал её с головой. — Что Виктор пригласил меня на летние каникулы. Рон замер. Его лицо стало таким растерянным, будто он только что услышал совершенно незнакомое слово. Видимо, суть статьи он уловил лишь избирательно. — Он… что? Куда? — В Болгарию, — спокойно ответила Гермиона. Тишина сделалась ощутимой, такой плотной, что, казалось, её можно было ощутить на ощупь. Рон медленно моргнул, постепенно осознавая услышанное. — Как… это произошло? — наконец выдавил он. Гермиона отвела взгляд и махнула кому-то в дверях зала, будто специально оттягивала момент. В её глазах мелькнула искорка, а на губах заиграла едва заметная улыбка, словно она заново переживала тот миг. — У озера. После второго испытания, — пояснила она. — Когда мадам Помфри укутала нас одеялами, Виктор отвёл меня немного в сторону от судей, чтобы они не слышали. Рон наклонился ещё ближе, буквально ловя каждое слово. — И? — нетерпеливо выдохнул он. — И сказал: «Если у тебя нет планов на лето, приезжай в Болгарию», — повторила Гермиона. Она пожала плечами, но улыбка уже пробивалась наружу. — Всё. Выражение лица Рона говорило о том, что он ждёт чего‑то поистине грандиозного: пылких заверений в вечной любви и россыпи звёзд, которые вот‑вот загорятся над головой, превращая мгновение в сказку. — И что ты ответила? — уточнил он. — Сказала, что подумаю, — призналась Гермиона. На этот раз улыбка стала шире, а глаза заблестели. — Но… кажется, я уже решила. Гарри тихо присвистнул и откинулся на спинку скамьи, с любопытством разглядывая подругу. — Ну, Гермиона… поздравляю, — произнёс он с тёплой усмешкой. Гриффиндорка рассмеялась в ответ, и её лицо озарилось радостью. В Большом зале по-прежнему шумели ученики, звенела посуда, но на мгновение всё это будто отошло на второй план. Затем она мягко улыбнулась: — Спасибо, Гарри. И кстати, никакого приворотного. Поттер хмыкнул, откинувшись на спинку скамьи и скрестив руки на груди. «Ну конечно. А даже если бы оно и было, с устойчивостью Вика к ядам — а приворотное почти что яд — оно бы на него не подействовало. Это мне сам Виктор как-то рассказал. Впрочем, эта информация явно не для публики.» Гарри ещё раз пробежался глазами по статье. Взгляд скользил по строчкам, пока вдруг одна фраза не зацепила его внимание. Он перечитал абзац медленнее, вдумываясь в каждое слово. Что-то в формулировке показалось ему странным, будто автор знал больше, чем мог узнать из открытых источников. Брови Гарри невольно сдвинулись к переносице. Рон, который до этого перестал улыбаться и принялся за еду — на его тарелке ещё оставалось картофельное пюре и пара кусочков жареной курицы, — резко остановился. Вилка замерла на полпути ко рту. Он поднял голову и внимательно посмотрел на друга: — Что такое? Гарри бросил короткий взгляд на Гермиону. Та углубилась в книгу, её пальцы быстро перелистывали страницы, а брови слегка сдвинулись, словно она решала сложную задачу. Еле заметно махнув головой в сторону выхода из Большого зала, Гарри поднялся: — Мне нужно на встречу. Вернусь через полчаса. — Хорошо, — рассеянно ответила Гермиона, не отрываясь от страниц. Гарри был почти уверен, что она даже не осознала его слов. Он быстро вышел из зала, обойдя группу хихикающих первокурсниц у двери. Рон выждал несколько минут, переминаясь с ноги на ногу и нервно теребя край мантии. — Э… я тоже сейчас. Гермиона подняла глаза от книги: — Куда? — Проверить, не забыл ли Гарри… перо. Она нахмурилась, прищурившись: — Перо? — Да. Рон поспешно выскочил за дверь и догнал Гарри за вторым поворотом от Большого зала. Здесь коридор становился уже, а факелы горели тусклее, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены. Коридор был почти пуст, только Гарри стоял, прислонившись плечом к холодной каменной стене. — Эй, — сказал Рон, подходя ближе. — Что случилось? Он скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на друга. — Конец статьи, — тихо произнёс Гарри, понизив голос. Рон нахмурился: — И? Гарри закатил глаза и процитировал, слегка подражая тону Скитер: — «Тот самый Поттер, который, даже не участвуя в турнире, умудряется получать заслуженные поцелуи от очаровательных француженок?» Он замолчал, наблюдая за реакцией. Рон выглядел озадаченным: брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию. Гарри выпрямился, отходя от стены: — Рон, — произнёс он серьёзно. — Мы были в кабинете у Северуса. — Ну да… — И Скитер там не было. Несколько секунд Рон молчал, обдумывая услышанное. Потом его глаза расширились, лицо вытянулось, и он выдохнул: — …О. Рыжий гриффиндорец зарылся лицом в ладони, глубоко вздохнул и провёл пальцами по рыжим волосам, словно пытаясь упорядочить вихрь мыслей. — Я думаю, наставник с этим разберётся, — наконец произнёс он. — Он явно не смирится с тем, что кто-то может подслушивать то, что происходит в его личных покоях. Гарри кивнул. Северус действительно был именно таким, не из тех, кто спускает с рук подобные выходки. Мысль Рона вызвала у него лёгкую улыбку: всего чуть больше полугода прошло, а Рон уже настолько доверяет Снейпу. Неудивительно, впрочем. На дополнительных занятиях, где Северус терпеливо учил Рона управлять его магическим даром,  между ними невольно возникло взаимопонимание. Долгие часы практики, напряжённые обсуждения, редкие, но оттого ещё более ценные похвалы от строгого профессора… Всё это постепенно стирало прежний образ «ужаса подземелий». Рон оперся спиной к стене, руки скрещены на груди, взгляд метался по полу. — Если мы это заметили, Гарри, — начал он, — то он тем более. Остаётся только надеяться, что он сам расскажет, когда сочтёт нужным. Гарри кивнул, но тревога всё ещё сидела глубоко внутри. Он хотел развернуться и уйти обратно в зал, но Рон снова заговорил, делая шаг навстречу: — Кстати… раз уж мы тут, — Рон нервно переступил с ноги на ногу, — тебе стоит поговорить с Виктором. Гарри нахмурился. — А? — Слушай, — Рон оперся на стену, скользя взглядом по пустому коридору, — их отношения развиваются, да, но меня кое-что смущает. — И что же? — Гарри пытался держать лицо спокойным, хотя и напрягся. — Гарри… он постоянно смотрит на тебя. Перед любыми его действиями с Гермионой, словно проверяет, одобряешь ты это или нет! Гарри вздохнул, он сам не раз ловил себя на этой мысли, но не хотел вмешиваться. В голове всплыла картина сегодняшнего утра: Крам и Гермиона обсуждали что-то, Виктор нашел Гарри взглядом, прежде чем наклониться к Гермионе и шепнуть. — Я понимаю, — продолжал Рон, слегка подрагивая плечом, — он видит тебя как сюзерена, как лорда… Но не кажется ли тебе, что он слишком этим увлекается? Может, он вообще сблизился с Гермионой, потому что она твоя подруга? Я знаю, Виктор не такой человек, но эти мысли меня не отпускают. Гарри помолчал, обдумывая слова друга. Он прекрасно понимал тревоги Рона, ведь тот всегда остро реагировал на всё, что касалось безопасности Гермионы или его младшей сестры. Но сам Гарри придерживался тактики «наблюдения». Он был уверен: Виктор прекрасно знает, что если обидит Гермиону, Гарри ему этого не простит. К тому же Вик никогда не сможет предать Гарри. Эти соображения давали ему уверенность, что Гермионе ничего не угрожает. Но, глядя на напряжённое лицо Рона, Гарри осознал: возможно, он и правда слишком полагался на свои наблюдения и упускал из виду, насколько ситуация беспокоит друга. — Я понял, Рон, — Гарри похлопал друга по плечу, и его голос прозвучал твёрдо, но мягко. — Я выясню его намерения и дам понять, что ему не нужно моё разрешение или одобрение, — он прервался, на мгновение задумавшись, а потом добавил с лёгкой усмешкой: — Хотя в некоторых случаях… моё мнение всё-таки может оказаться...важным. Рон наконец расслабился и усмехнулся, слегка толкая Гарри локтем: — Ты меня понял, дружище.

──────── • ✤ • ────────

Вернувшись в Большой зал, Гарри вдруг услышал уханье сов и обернулся как раз вовремя, чтобы поймать филина, тяжело опустившегося на спинку его стула. В лапе птицы был зажат свиток пергамента с знакомой неровной печатью. Сердце Гарри ёкнуло: письмо от Сириуса. Он тут же забыл обо всём остальном. Крестный сразу после первого испытания уехал куда‑то в Испанию — поправлял здоровье. Весточки от него приходили редко: пара строк, шутливая приписка, обещание скоро написать снова. На Рождество Сириус так и не приехал — не решился прерывать курс лечения. И потому каждое письмо становилось для Гарри чем‑то вроде тёплого одеяла в холодный вечер: оно напоминало, что где‑то есть человек, который думает о нём, волнуется, гордится. Он торопливо сломал печать и развернул пергамент. Почерк Сириуса, размашистый и чуть наклонённый, прыгал по бумаге, будто сам Бродяга стоял рядом и подмигивал: «Привет, щеночек! Прочитал сегодняшний „Пророк“ и увидел, как тебя назвали спасателем прекрасных дам! Весь в меня! Я жду подробностей — как там твои подвиги, герой? Я в Хогсмиде. Буду ждать тебя у „Трёх мётел“ — захвати с собой аппетит и побольше историй!

Гарри невольно улыбнулся. Мысленно он уже видел, как бежит по заснеженной тропинке к деревне, как вдыхает запах горячего эля и печёных яблок, как Сириус хлопает его по плечу и говорит: «Ну, рассказывай!» Но тут же, словно напоминая, что жизнь не состоит из одних радостей, на стол упало второе письмо — тонкое, плотное, с аккуратной печатью в виде серебряного листа. От Алекс. Оно снова заставило мысли Гарри метнуться прочь от Виктора и Гермионы, от всех этих неловких взглядов и недоговорённостей. Он поколебался. Пальцы замерли над конвертом. Нет, не сейчас. Не хотелось читать очередные нотации от человека, который сам постоянно рискует жизнью, лезет в самые опасные места, а потом учит его, Гарри, осторожности. Не раздумывая больше, он сунул письмо в сумку, чуть ли не запихнул его подальше, под учебники. И тут же почувствовал на себе взгляд — тяжёлый, колючий, будто ледяная капля упала на затылок. Северус, сидевший неподалёку, смотрел прямо на него. В глазах профессора читалось немое осуждение. Гарри выпрямился, вскинул подбородок. Ну и что? Он сам решит, какие письма читать сразу, а какие отложить до лучших времён. Сам. И никто — даже Северус — не заставит его чувствовать себя виноватым за это. Решительно поднявшись, Гарри бросился в гриффиндорскую башню. Там, не теряя ни секунды, он сменил школьную мантию на тёплую зимнюю, накинул шарф, проверил, надёжно ли закреплена волшебная палочка в нарукавной кобуре, и, схватив с тумбочки перчатки, поспешил обратно. Уже через несколько минут он быстрым шагом шёл по заснеженной тропинке, ведущей в Хогсмид: ветер трепал полы мантии, а дыхание вырывалось белыми клубами. К его удивлению, Сириус ждал не внутри, а у самого входа в деревню — стоял, засунув руки в карманы, и высматривал крестника, будто заранее знал, что тот примчится со всех ног. Крестный выглядел в своём привычном стиле: джинсы, клетчатая рубашка, волосы собраны сзади в небрежный хвост, а поверх, словно он только в последний момент вспомнил, что он всё‑таки волшебник, была надета тёплая мантия. Этот причудливый микс маггловского и магического стиля выглядел так, будто Сириус нарочно бросал вызов всем правилам. Гарри невольно усмехнулся, представив, как отреагировала бы на такой наряд леди Вал — наверняка её портрет в родовом доме Блэков покрылся бы пятнами от возмущения. — Сириус! — Гарри не удержался и бросился на крестного, обнимая его с такой силой, что тот едва не потерял равновесие. Блэк расхохотался, крепко его обнял и, похлопав по спине, отстранился, чтобы внимательно рассмотреть крестника. — Ого, ты снова вырос? — он слегка прищурился, оглядывая Гарри с головы до ног. — Или эта зимняя мантия так вытянула? Нет, ты точно подрос. И выглядишь… как-то напряжённо. Что случилось, Гарри? Гарри поспешно поднял руки в знак мирных намерений и поспешил ответить: — Ничего такого. Просто немного устал. Сириус только хмыкнул, но в его голосе явно звучала искренняя забота. — Я тебя знаю, парень, — его улыбка стала более хитрой, — Рассказывай! Но сначала давай про французских красоток, чьих поцелуев ты добился? Гарри, не удержавшись, рассмеялся, но сразу заметил, как Сириус с интересом вскинул брови. У Сириуса явно было пару неправильных предположений о том, как он их получил. Сириус повёл Гарри в сторону "Трёх метел", не убирая руки с его плеча, как будто ему было приятно просто поболтать. Они шли по улице, и шум ветра и людей немного смешивались с их разговорами, но Гарри продолжал улыбаться. — Ну, в общем, всё не так уж и интересно, — Гарри начал, слегка запинаясь. — Во время второго испытания в Черном озере появился какой-то монстр, он пробудился из-за крови Флер Делакур. Она на четверть вейла, понимаешь? — он пытался объяснить, но Сириус лишь кивнул, явно более заинтересованный не столько в монстре, сколько в его участии. — Ну и её младшая сестра была в воде в тот момент, я с аврорами нырнул, помог вытащить её. И... Флер как-то решила, что это достойно внимания, и поцеловала меня, — Гарри скосил взгляд на крестного, — в щеку. А потом и малышка Габриэль тоже подошла и сделала то же самое. Сириус, услышав это, не мог сдержать хохота, который громко разнёсся по улице. — Ха-ха! Молодец, Гарри! Вот это я понимаю — герой! — он весело похлопал его по плечу. — Ну и как? Поцелуи французских дам... серьёзно не смущают? Гарри покачал головой, пытаясь скрыть лёгкое смущение. — Кстати говоря, как там Алекс? — продолжил Сириус, не замечая, как шаг Гарри вдруг замедлился, а его взгляд стал каким-то напряжённым. — Поправилась? А то выглядела она не лучшим образом, когда я заглянул к ней пару дней назад. Гарри замер, как будто его кто-то подбил по ногам. Пару дней назад? Он явно что-то пропустил. Его сердце сжалось, а на грудь будто наступил тролль. Как это могло быть? Она была в порядке, раны зажили ещё перед началом семестра... или не все? — А что с Алекс? — его голос сорвался на этом вопросе. Он даже не пытался скрыть тревогу, которая вдруг охватила его. Сириус, видя перемену в настроении крестника, тут же остановился, посмотрев на него с подозрением. Пожалуй, он и сам не ожидал такой реакции. Его взгляд стал серьёзнее, чуть напрягшись, когда он понял, что тут что-то не так. — Я думал, ты мне расскажешь, — сказал он, даже не пытаясь скрыть лёгкой настороженности в голосе. — Как сбежал Крауч-младший. Гарри не сразу отреагировал. Слова будто прошли мимо, а потом смысл всё-таки догнал, и внутри неприятно оборвалось. Он схватился за воздух, будто это был первый глоток кислорода после затяжного задержания дыхания. — Крауч сбежал? — хрипло выдохнул он, ощущая, как в груди нарастает тревога, как-то странно оглушая всё вокруг. Сириус выглядел ошеломлённым, будто ему только что сказали, что свет в комнате стал зелёным. Он явно не ожидал, что Гарри может быть так не в курсе событий. Его взгляд изначальной лёгкости сменился на недоумение. — Ты... не знал? — спросил Блэк, его голос звучал немного глухо, как будто он сам терял почву под ногами. — Вроде бы в прошлом месяце, но не знаю тогда ли Алекс пострадала или позже, все-таки опасными делами дурочка занимается. Гарри чувствовал, как из-под ног уходит земля. Он ничего не знал, ни Алекс, ни Северус ему ничего не говорили. В голове автоматически всплыли из ряда вон выходящие детали прошлого месяца — обрывками, как это обычно бывает: Северус отменил занятие с Роном, что бывает редко, они тогда немало удивились, его отсутствие в школе на выходных. Тогда это показалось просто странным. Теперь уже не казалось таким. — Я ничего не знал, Сири, — как-то потерянно ответил Поттер. — Мы не разговариваем месяц. Сириус приподнял брови. — С Алекс? Гарри кивнул. Объяснять не хотелось, слишком много всего навалилось в последнее время, и ни одну мысль не получалось вытащить наружу так, чтобы она звучала нормально. На несколько секунд между ними повисла тишина, и именно в неё, как назло, всплыло воспоминание о письме, которое Гарри засунул в дальний угол сумки, отложив на неопределённое «потом». Он выдохнул и провёл рукой по лицу. — Я… я был на неё зол, Сири, — признался он, и в голосе сквозило раздражение, за которым пряталось что-то гораздо более тяжёлое. — Она вечно что-то скрывает, недоговаривает, будто я должен сам всё понять. Он усмехнулся, но вышло криво. — А потом появился Крауч и… — Гарри запнулся, сжав челюсть. — В общем, он очень вовремя сказал то, что не стоило. Сириус резко помрачнел, будто услышал знакомое имя в совсем неправильном контексте. — Сохатик… — он чуть наклонился вперёд, внимательно вглядываясь в Гарри. — Только не говори мне, что ты перестал с ней разговаривать из-за этого придурка. Он поморщился, явно сдерживая более резкие слова, и тяжело выдохнул. — Я не знаю, что именно он тебе наговорил, — уже спокойнее добавил Сириус, — и, может, там и правда есть за что злиться. Но скажи честно… ты поверил ему? Он сделал паузу, давая Гарри возможность ответить, но взгляд не отвёл. — Поверил ему больше, чем ей? И даже не дал объяснить? Вопрос прозвучал тихо, без давления, и от этого только сильнее задел. Гарри не ответил сразу. Он отвёл взгляд, уставившись в землю, и только сильнее сжал пальцы — костяшки побелели, выдавая внутреннее напряжение. — Она собирается оправдать своего брата! — Гарри знал, что это было лишь попыткой оправдаться, но уже не мог остановиться. — Он убийца, Сириус! Он убивал до войны! Сириус на мгновение замер. Его лицо словно окаменело, а в глазах мелькнуло что‑то тёмное, отголосок старых воспоминаний. Затем он резко выпрямился, провёл рукой по волосам так, будто пытался сдержать бурю внутри. — Я знаю, кто её брат, Гарри, и знаю, что он сделал. И, видимо, знаю даже больше, чем ты, — он тяжело вздохнул, и в этом вздохе слышалась усталость человека, видевшего слишком много несправедливости. — Ты обвиняешь её в том, что она хочет защитить семью. А разве ты сам не поступил бы так же? Гарри на мгновение сверкнул глазами, будто ему не нравилось это сравнение. Он открыл рот, чтобы возразить, но Сириус продолжил, не давая ему вставить слово: — Несколько лет назад все считали меня предателем и убийцей, Сохатик, — его голос стал тише, но от этого звучал ещё весомее. — Помнишь? Никто не верил мне. Ни единого человека. Пока правда не всплыла наружу. Мне никто не давал шанса объясниться, просто повесили ярлык и забыли. Гарри почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло. Он вспомнил старые газетные заголовки, портреты Сириуса на первых страницах «Пророка», которые он только недавно перечитывал. — Это разные вещи! Ты не был виноват, Сириус! — А ты уверен, что Алекс ошибается? — Сириус слегка наклонился вперёд, его взгляд стал пронзительным. — Если она собирается его оправдать, значит, у неё есть доказательства. Думаешь, она бы стала пытаться без шансов? Ей проще было бы организовать ему побег и отправить на Родину — никто бы даже не заикнулся. Но она идёт официальным путём. Значит, верит, что правда на её стороне. Между ними повисла тяжёлая тишина. Гарри уставился в одну точку, пытаясь уложить в голове сказанное. Перед глазами всплыло лицо Алекс, бледное, но ни на секунду не сомневающееся. — Но… как можно оправдать убийство? — наконец тихо произнёс он. Сириус покачал головой. — Не знаю, Гарри. Но я знаю одно: если человек готов бороться за правду, даже когда все против него, — это что-то да значит. И если Алекс так поступает, значит, она либо невероятно глупа, либо видит то, чего пока не видишь ты. Как думаешь, глупа ли Алекс? Гарри замер, обдумывая вопрос. — Нет, — наконец ответил он тихо. В голове всплыл тот их разговор. — …Что ты освобождаешь человека, уничтожившего четыре магических рода на Родине. Он почувствовал, как напряглась её рука в его ладони. — Это правда? На секунду Алекс закрыла глаза. И этой секунды хватило. — Да, но— Гарри не слушал дальше тогда, поглощённый шоком и гневом. Но почему‑то именно сейчас он вспомнил, что там было не просто «да». Там было пресловутое «но». «Да, но…» — Я должен поговорить с ней, Сириус, — Гарри резко выпрямился, будто решение пришло слишком внезапно. — Я… Я ведь даже не дал ей объяснить… Я был как те, кто бросил тебя в Азкабан. Сириус резко замотал головой. Он со всей силы сжал плечи Поттера и заглянул прямо ему в глаза. Взгляд его был жёстким, почти свирепым, но в глубине плескалась боль давних воспоминаний. — Нет, Гарри, ты не такой, — он сжал его сильнее, будто пытался вдолбить эти слова прямо в сознание крестника. — Ты лучше их всех, даже не думай о том, чтобы сравнивать себя с ними. Ты на голову выше! Он чуть ослабил хватку, но не отпустил, продолжая смотреть Гарри в глаза. — Ты ошибся — да. Поступил опрометчиво — да. Но ты осознал это. Ты захотел понять. А те люди в Министерстве… Они даже не пытались. Они судили, не слушая, не видя правды. Ты же сейчас делаешь обратное — ты хочешь услышать. И это делает тебя другим. Гарри невольно сглотнул. В голосе крёстного звучала такая искренняя убеждённость, что от неё почти физически становилось теплее. — Но я ведь… — Никаких «но», — оборвал его Сириус, слегка встряхнув за плечи. — Помнишь, что я тебе говорил? Настоящий волшебник не тот, кто никогда не ошибается. Настоящий волшебник — тот, кто находит в себе силы признать ошибку и исправить её. Он наконец отпустил плечи Гарри и отступил на шаг, но взгляд не отвёл. — Портключ с собой? — Поттер кивнул. — Доставай, завалимся к Алекс, выслушаем ее. Я буду рядом. Гарри почувствовал тепло. Он достал из‑под футболки тонкую серебряную цепочку, которую, несмотря на ссору, никогда не снимал. Сириус ухватился за неё. — Домой, — произнёс гриффиндорец пароль. В тот же миг Гарри почувствовал рывок где‑то в области пупка. Его ноги оторвались от земли. Он не мог разжать руку, сжимавшую цепочку: его тянуло вперёд, в вихрь ветра и красок. Затем Гарри почувствовал твёрдую опору крыльца их дома. Осмотревшись, он нахмурился. Сад, которым больше всего наслаждалась Алекс и который никогда не увядал независимо от времени года из‑за её стихийной магии, сейчас выглядел… мёртвым. Голые ветки торчали из промёрзлой земли, кое‑где виднелись пожухлые остатки листьев, словно кто‑то стёр с мира все краски. Даже воздух здесь казался тяжелее, пропитанным тишиной, которая не была мирной — она была пустой. Сердце Гарри забилось с бешеной скоростью. Если сад потерял свою магию, значит, с Алекс что‑то случилось. Он уже чувствовал, как на него накатывает паника. Он дернул ручку двери и зашел внутрь. Все было как обычно, чисто, но почему-то от этого порядка у Гарри по коже побежали мурашки. Во всей обстановке было что-то неправильное. Он посмотрел на Сириуса, но на лице того не было ни грамма удивления из-за сада и ни грамма ощущения неправильности. И Гарри вдруг осознал, что ему не нравилось. Дом был пустым, в нем не было магии. При первом появлении здесь он испытывал дикий восторг, ощущения тепла, дом ощущался живым, наполненным магией, а сейчас… он будто вернулся в обычный маггловский дом. Этого не могло произойти. Гарри сделал шаг в сторону подвала, где находился алтарный камень, и в тот же момент по дому вновь «поползла» магия. Начиная с подвала. Поттеру вдруг пришла мысль, что кто-то подпитал алтарь. Он прошел к двери и на удивление услышал голоса Алекс и Северуса.  Раньше каждая комната была звуконепроницаемой, но сейчас, видимо, магия еще не восстановила эту функцию. — …Я говорю тебе прекратить! — Северус повысил голос. — Я почти нашла его, Северус! Почти… Сириус сделал шаг к двери, видимо собираясь открыть ее, но Гарри его остановил. Если открыть дверь, их услышат, а он хотел понять, что тут происходит без утайки. — Почти нашла его? Нет, ты снова чуть не потеряла себя! — Не говори глупостей. Я знаю, что делаю. Северус выдохнул с тяжёлым раздражением, в котором читалась усталость от бесконечных споров. — Нет, не знаешь! Твои раны не заживают. Повисла тишина. Гарри сам не заметил, как перестал дышать. В тот день, ее рана закрылась. Неужели снова начала кровоточить? Они не сняли проклятье? — Я уже говорил тебе. Это не из-за проклятья, не из-за силы того, кто проклял тебя! Это ты. — Замолчи, Северус. Гарри сделал короткий вздох. Сириус тоже прислушался и нахмурился. — Магия не принимает твой выбор. На тебя сыпятся откаты! Любой другой уже давно лишился бы магии! — Северус! — Нет! Прекрати меня затыкать! — выкрикнул Северус, и в его голосе прозвучала такая ярость, что Гарри невольно сделал шаг назад. Он никогда не слышал, чтобы Северус кричал. Тот мог говорить жёстко, резко, даже гневно, но всегда контролировал себя. А сейчас… сейчас это был крик отчаяния, прорвавшийся сквозь многолетнюю броню самообладания. — Ты ставишь Барти выше Гарри. Поттер почувствовал, как сердце пропустило удар. — Это не так! — Алекс ответила в ту же секунду, без тени сомнения. — Нет, это так. Ты ходишь по грани. Ты не сможешь удержать их обоих. И ты не должна держаться за Барти, он отказался от нас. — Это обратимо! Гарри, даже не видя ее лицо, понял, что она сама не верит в эти словаю — Еще несколько таких попыток, Алекс, и я стану вдовцом, — Северус говорил уже тише, не крича, но и без этого его слова звучали слишком веско. Слишком громко. Гарри не видел, что происходит внизу, но даже так, он мог представить себе лицо Алекс. Наверно, она выглядела так, будто в ней что-то сломалось. — Нам больше не нужен Барти, — произнёс Северус. Голос его звучал низко и хрипло, будто каждое слово давалось с усилием, будто он пытался убедить в этом не только Алекс, но и самого себя. — Он сам отказался от нас. Мы не должны сожалеть. — Северус, — голос Алекс звучал сломано. Именно такой ее представил Гарри. — Ты нужна Поттеру, без тебя он совсем отобьется от рук, — это была явная попытка пошутить, но прозвучало слишком трагично. — Я никогда не хотела терять его доверие, — голос Алекс прозвучал приглушённо, будто доносился сквозь невидимую преграду. Возможно, она закрыла лицо руками, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я так сильно дорожу им…но оставить Барти… Гарри откинулся головой на стену, будто чувствуя, что больше не может выдержать ее вес. На пол минуты разговоры утихли и Гарри было подумал, что разговор окончен, однако это было не так. — Давай начнем сначала… попробуем снова стать родителями? — Подросток резко выпрямился. Он не ожидал этого предложения от Северуса. Он всегда считал, что после той утраты ни Алекс, ни Северус еще не готовы снова пытаться. Он вдруг почувствовал, что ни он, ни Сириус не имеют больше права слушать этот разговор. Судя по лицу крестного, он подумал о том же. Гарри резко пошел в сторону выхода, но все равно услышал ответ Алекс. — Сириус, придем в другой раз. Блэк кивнул и, крепко взяв Гарри под локоть, аппарировал обратно в Хогсмид. Пространство исказилось на долю секунды, а затем под ногами снова появилась мостовая главной улицы деревни. Сириус глубоко вдохнул свежий воздух, будто пытаясь стряхнуть с себя тяжесть услышанного. — Думаю, мне нужно выпить, — прокашлялся он. — Хочешь сливочного пива, щеночек? Гарри поднял глаза и коротко кивнул. Сириус направился к «Трём мётлам», мягко подталкивая Гарри за собой. В зале он выбрал самый дальний столик, укрытый от посторонних глаз массивной колонной, и широко улыбнулся, стараясь придать лицу беззаботное выражение. — Как там тот парнишка из Крамов? — Сириус явно хотел перевести тему и отвлечь крестника от тяжёлых мыслей. Гарри невольно улыбнулся, заметив манёвр крёстного. Он оценил попытку Сириуса разрядить обстановку — и решил подыграть. — Виктор с Седриком идут бок о бок на турнире, — начал он, пока Сириус делал заказ у подошедшей официантки. — Седрик — это который сынишка Амоса Диггори? — уточнил Блэк, откинувшись на спинку стула. — Вроде бы да, — Гарри пожал плечами, стараясь сосредоточиться на разговоре. — И за кого из них ты больше болеешь? — Сириус внимательно посмотрел на крестника, чуть склонив голову. На мгновение на лице Гарри появилось замешательство — едва уловимое, но оттого ещё более заметное. По логике, его фаворитом должен быть Виктор: тот представлял интересы Гарри, его слава косвенно работала на репутацию самого Поттера. Но в этот момент в памяти всплыли слова Макгонагалл о том, что нужно поддержать кандидата с родной школы.. — Знаешь, — медленно произнёс Гарри, подбирая слова, — Драко Малфоя чуть не заколдовали за то, что он сказал, будто его фаворит — Виктор. — Серьёзно? — Сириус приподнял бровь. — Неужели мой племянник настолько слаб, что чуть не стал жертвой школьной драки? — Э, нет… — Гарри поспешил вступиться за Драко, хотя сам не понимал, зачем это делает. — Пуффендуйцы напали толпой, да ещё и что‑то подлили ему перед этим. Так что тут дело не в слабости, а в нечестной игре. Сириус хмыкнул, скрестив руки на груди. — Значит, Пуффендуй решил играть по‑крупному? — в его глазах мелькнуло что‑то вроде одобрения. — Что ж, это уже интереснее, чем просто соревнования. Гарри кивнул, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Разговор о турнире, пусть и с неожиданными поворотами, действительно помогал отвлечься. Он сделал глоток сливочного пива, которое как раз принесла официантка, и наконец позволил себе расслабиться. — Да, — добавил он чуть тише, — кажется, этот турнир будет куда опаснее, чем мы думали. Сириус пристально посмотрел на него, затем медленно кивнул. Он знал, что Гарри не просто так зацепился за эту историю. В ней было что‑то большее: намёк на скрытые конфликты, на правила, которые кто‑то решил нарушить — и это тревожило крестника больше, чем он показывал. — А твой фаворит? — спросил Блэк, и усмешка его стала чуть менее игривой, более внимательной. Он не собирался отпускать Гарри от ответа так легко. Поттер на мгновение замер, затем рассмеялся — коротко, почти нервно. — Я считаю, что победит сильнейший, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — А кто сильнейший? — Сириус вновь хмыкнул. Гарри закатил глаза, а затем немного насмешливо наклонился вперёд: — Тот, кто на моей стороне. Сириус усмехнулся и поднял кружку: — За это стоит выпить. Они продолжили болтать, старательно избегая темы Алекс. Гарри с воодушевлением пересказывал события Святочного бала, затем перешёл ко второму испытанию — описывал детали так живо, будто всё происходило прямо сейчас. — Томас Блэквелл показал настоящий класс, — с восхищением произнёс Гарри. — Использовал заклинания, которые, кажется, не знает даже половина Министерства! Сириус заинтересованно приподнял бровь: — Вот как? Любопытно… И что же это были за чары? Гарри на мгновение задумался, вспоминая: — Точно не скажу, но выглядело впечатляюще — какие‑то многослойные иллюзии…Бэгмен назвал это «высшими наблюдательными чарами». — А, что-то связанное с зеркалом, да? — Сириус внезапно заинтересовался. — По‑моему, в заклинании было это слово… Не могу вспомнить наверняка. Помню, что хотел спросить у него после, но там всё завертелось, — Гарри вновь сделал глоток из кружки, задумчиво глядя в янтарную глубину напитка. И, помедлив, будто сам удивившись своим словам, добавил: — А ещё Рон… он переживает из-за того, как у Гермионы всё складывается с Виктором. Сириус внимательно посмотрел на крестника. В его глазах мелькнул живой интерес, брови чуть приподнялись. — Ревнует? — коротко уточнил он. Гарри нервно хихикнул и взлохматил волосы — старый, выученный жест, всегда выдававший его смущение. — Я не знаю… — он замялся, потом понизил голос и быстро оглянулся. — По секрету, можно? Сириус усмехнулся и кивнул, подаваясь вперёд. Подростковые запутанные истории всегда действовали на него странно бодряще — смесь ностальгии и чистого любопытства. — Конечно. — Рон ведь всегда фанател от Крама. Ну, как от ловца… это нормально, да? — Гарри снова оглянулся и, почти не глядя, привычным движением накрыл столик куполом конфиденциальности. — Он про него знает вообще всё. Даже такие мелочи, которые… ну, я бы не запомнил. Сириус чуть склонил голову, но ничего не сказал. — Мы часто спаррингуемся втроём: я, Вик и Рон, — продолжил Гарри, и голос его оживился. — И ты бы видел их, когда они вместе идут на меня. Это… странно. Они будто заранее знают, что другой сделает. Не договариваются, не переглядываются — просто… совпадают. С первого же раза так было. Как будто давно тренировались вместе. Он на секунду замолчал, хмурясь, словно пытаясь ухватить ускользающую мысль. — Рон после таких тренировок… — Гарри запнулся. — Он то злится, то, наоборот, слишком… не знаю. Возбуждён, что ли. Говорит, что это из-за того, что Крам сильный соперник. Но он… не знаю, как описать… Сириус по-прежнему слушал молча. — И сейчас всё стало ещё страннее, — Гарри понизил голос. — Вик связан со мной магически, это необратимо. И Гермиона ему, вроде как, нравится. Они много времени проводят вместе. Он сделал паузу, подбирая слова. — Но Вик ведёт себя… осторожно. Он постоянно как будто проверяет границы. Перед тем как что-то сделать или сказать — смотрит. Будто спрашивает: «можно?» Сириус чуть откинулся назад. — Логично, — заметил он. — Ты для него авторитет. А она — твоя близкая подруга. Он не хочет задеть тебя. — Я тоже так подумал, — быстро кивнул Гарри. — Но… Он замолчал, затем с усилием продолжил: — Он смотрит не только на меня. Сириус ничего не сказал, но взгляд его стал внимательнее. — Это… не всегда заметно, — Гарри потер лицо ладонями. — И Рон, кажется, вообще этого не видит. Или делает вид, что не видит. Я не знаю. Он тихо выдохнул. Сириус медленно постучал пальцами по кружке, задумчиво разглядывая Гарри. — И ты думаешь, — наконец произнёс он, — что дело в Гермионе? Гарри замер на секунду. — Ну… да, — сказал он, но уже не так уверенно. — Наверное. И сам, кажется, не до конца в это поверил. Сириус тихо рассмеялся. — Трусишка Сохатик, боишься высказать своё мнение даже мне? Гарри поморщился и отвёл взгляд. — Просто… это звучит глупо, — пробормотал он. — Тем интереснее, — лениво заметил Сириус. Гарри помедлил. — Мне иногда кажется, что дело не совсем в Гермионе, — сказал он наконец. — То есть… не только в ней. — Жди и наблюдай, Сохатик, — Сириус подмигнул. — Не лезь напролом. Естественные процессы сами всё расставят по местам. А ты просто смотри — и поймёшь, прав был или нет. Сириус широко и откровенно улыбался. Ох, подростковые страсти — что может быть веселее? Они не только здорово поднимали настроение, но и явно помогали его юному крестнику ненадолго забыть о том, что тяготило душу.