Magic City

      — Привет, приеду через 15 минут, — уже дежурно отчитался Давид и, не дожидаясь ответа, бросил трубку.       За прошедшую неделю больничного Одри уже успела привыкнуть к такой заботе. Дурочкой она не была и прекрасно понимала, что, судя по всему, симпатизирует своему новому коллеге, но делать с этим пока ничего не собиралась. Симпатичный и весёлый парень каждый день возит тебе лекарства и еду, пока ты лежишь дома с простудой — сказка ведь.       Во всей этой ситуации Одри расстраивали две вещи. Первая — от Малека практически не было сообщений. За неделю всего один раз написать сухое «как твоё самочувствие?» — даже обидно. Реддл уже успела подумать, что они стали друзьями, но, видимо, ошиблась. Самой писать не хотелось: всё-таки самоуважением девушка обладала. Вторая неприятная вещь — заняться было совсем нечем. Противная температура спала спустя всего пару дней, и на смену слабости пришла скука. Не придумав ничего лучше, Одри принялась копаться в себе и в интернете.       Ситуация с Малеком настораживала. Нельзя было подпускать его близко к её прошлому, пока что ему хватит и того, что он уже знает. Потому логично было бы проверить, что вообще можно найти, поискав Одри в интернете.       Девушка быстро застучала по клавишам ноутбука, набирая своё имя. Ничего интересного: её личная страница в фэйсбуке, закрытый профиль в инстаграме, несколько статей на сайте университета. Стерильность и спокойствие. Одри это не могло не радовать: на сайте университета ничего криминального найти нельзя, а в соцсети она выкладывает только безопасную информацию о себе. Однако проблемы на этом только начинались.       Уверенности у Одри поубавилось, когда она ввела в поиск «Клирфилд». Палец замер над кнопкой «enter» — а точно стоит ли снова погружаться в это всё? Может, стоит просто отпустить и пытаться жить дальше?..       Точно стоит. Но не сейчас.       На экране засветились десятки страшных заголовков, которые девушка предпочла бы не знать. «Религиозная секта совершила массовое самоубийство в деревне Клирфилд, штат Индиана. ФБР сообщает: выживших нет».       Выживших нет. Такая пугающая и успокаивающая одновременно фраза. О ней всё так же ничего.       Одри нервно выдохнула, пролистав немного ниже. Даже на желтушных сайтах никто не говорил о том, что у Филлипа была дочь. Более того, кто-то предполагал, что одной из причин стало отсутствие у пастора наследника: распускать секту было бы опасно, а поддерживать её существование было некому. Реддл это забавляло: наследника у её отца действительно не было. Была наследница.       Радость девушки продлилась недолго — ровно до того момента, пока она не наткнулась на расследование, проведённое одной журналисткой. Некая мисс Эйвери обладала достаточно большим количеством информации: видимо, ей предоставили доступ к большинству бумаг, вывезенных из деревни. Однако Одри знала, что ни Эйвери, ни полиция, ни ФБР всей правды никогда не узнают и уж тем более не опубликуют.       Всей отчётностью, если это можно было так назвать, в «Святой крови» занимался её отец. Для него это было самым удобным занятием: большую часть дня, пока простые люди работали на благо секты, отец сидел в церкви и что-то писал. Что именно, не знал никто, к записям просто никого не подпускали. Но помимо бумаг Филипп ещё вёл дневники. Вернее, Одри лишь догадывалась, что он их вёл: никакие рукописи из церкви отец никогда не выносил, но по вечерам иногда сидел у камина и что-то записывал в толстую тетрадь в кожаном переплёте. И даже её девочка видела мельком, так как стоило ей в эти моменты попасться родителю на глаза, её тут же отправляли в свою комнату и закрывали там на несколько часов. И ещё тогда Одри поняла, что это намного важнее, чем бумажки, которые отец заполнял вместо работы со всеми остальными. И сейчас, пролистывая расследование с приложенными к нему отсканированными бумагами, девушка отчего-то была уверена, что среди них нет ни страницы из дневников. Не то, чтобы она сомневалась в компетенции агентов ФБР. Скорее, она верила в то, что отец слишком хорошо прятал свои записи. Наверняка ведь там что-то ужасное, раз эти дневники он прятал даже от собственной семьи.       Одри пролистнула ниже, вчитываясь в расследование. Большую часть информации она уже знала: описание строя секты, — «остропатриархальный», это даже забавно в какой-то степени — пересказ основных трактатов, краткая информация о быте… Скучно. Одри даже подумала уже закрыть статью, как глаза наткнулись на незнакомые строки.       «Истина не нуждается в тех, кто колеблется. Если сомневаетесь — значит, ещё не достойны слышать Его речи. Лишь глупец цепляется за жизнь, не понимая, что жизнь без Его учений — смерть, а потому истина должна быть открыта лишь тем, кто готов отдать свои плоть, кровь и имя ради Него».       Девушку пробил холодный пот. Всё, кроме последнего предложения ей было знакомо: она множество раз читала эти строки в книгах, которые её заставляли изучать. Однако последнюю строчку она видела впервые. Неужели это она — причина, по которой погибли люди? Одна вшивая строчка, которую вдалбливали им в головы, заставила расстаться с жизнями сотню человек?       Одри часто думала о том, что случилось тринадцать лет назад. Пыталась найти отцу оправдание, старалась забыть крики и булькающие хрипы умирающих и захлёбывающихся в собственной рвоте людей. Нужно ли говорить, что выходило из рук вон плохо? Такое ведь не забывается. Но одной проблемой только что стало меньше. Реддл узнала бы из тысячи тот почерк, каким были написаны те страшные слова. Папин почерк, разумеется. Выходит, абсолютно всё из-за него. И вот теперь уж точно нет смысла рыться в своей голове и пытаться обелить человека, который вместо того, чтобы принять помощь, только сильнее уходил в тень.       От мрачных мыслей девушку отвлёк звонок в дверь. Встречать гостя не было смысла: за эту неделю Давид привык заходить в эту квартиру как к себе домой.       — Тебе плохо? — едва увидев Реддл, забеспокоился парень. — На тебе лица нет.       — Всё в порядке, — заверила его Одри и натянуто улыбнулась, закрывая ноутбук. — Просто детство вспомнила.       Давид понимающе кивнул. Хоть они с Одри и не говорили на тему семьи, догадаться, что у него тоже не всё хорошо с родителями, было несложно. Пару дней назад, когда парень в очередной раз приехал навестить подругу, ему позвонила Фелония. Целиком разговор Реддл не слышала, однако одну из фраз разобрать всё же смогла. «Я виделась с твоим отцом, и он в ярости». Давиду оставалось только посочувствовать: судя по всему, родители сына не сильно-то и любили. Может, поэтому Одри с ним так легко? Это что-то на уровне интуиции — чувствовать людей, у которых с ней схожие жизненные пути.       — Я могу чем-то помочь? — поинтересовался парень, присаживаясь рядом.       — Вряд ли, — пожала плечами Одри. — Думаю, мне нужно самостоятельно это всё пережить и переосмыслить.       — Понял, — не стал навязываться Давид. — Но, если что, я всегда готов с тобой поболтать.       Одри благодарно улыбнулась. Неужели спустя столько времени жизнь решила сжалиться над ней?       Жаловаться на самом деле было глупо. Всё-таки у неё была Лэйн, которая никогда не осуждала и старалась помочь, если это было в её силах. Реддл ещё давно поняла: лучше иметь одного хорошего друга, чем толпу бездушно кивающих болванчиков. Но, в любом случае, заиметь ещё одного человека, который за тебя искренне переживает, было очень приятно.       — Какие планы на день? — прервал неловкое молчание Давид.       — Никаких, как и всегда, — ответила Одри. — А что?       — У меня сегодня свободен вечер, если хочешь, могу с тобой побыть, — подмигнул парень. — А то совсем закиснешь тут от скуки.       Реддл оживилась. Как бы она ни любила одиночество, сейчас, сидя на больничном, ей действительно было скучно, а потому отказываться от приятной компании было бы как минимум странно.       — Спрашиваешь ещё, — впервые за долгое время искренне улыбнулась она.       — Супер, — вернул ей улыбку Давид. — Тогда давай так: мне надо смотаться на пару часиков в клуб. Я кое-какие дела улажу, а потом я весь твой. Предлагаю закупиться каким-нибудь ужасно вредным и ужасно вкусным фаст-фудом и посмотреть такую же ужасно глупую комедию.       — Я только за, — засияла Одри. — Давай тогда, иди на свою работу. Раньше начнёшь, раньше закончишь. Давай-давай, в ритме вальса, — она несильно толкнула парня в бок.       — Выгоняешь меня? — состроил грустную физиономию тот. — Ну вот, а я думал, что мы друзья. Ты разбила мне сердце, ведьмочка.       — Переживёшь, — фыркнула Реддл.       Давид усмехнулся и, напоследок потрепав девушку по волосам, направился к выходу.       Как только за барменом закрылась дверь, Одри ощутила внезапно накатившую тревогу. В голове панической белкой крутилась мысль: «твою ж мать, что я творю?!».       Одри не была готова к отношениям. С учёбой и работой она едва ли находила время на себя, а потому позволить себе увлечься кем-то она попросту не могла. Да и будь у неё время, привязываться к коллегам она не хотела бы. На примере Лэйн она уже поняла, что личные связи на работе, особенно в клубе — дерьмовая затея. Это якорь, от которого потом просто так не избавишься. Из «Олимпа» было тяжело уходить: там оставалась близкая подруга. Но отношения — это же совсем другое, это двойная проблема. Клуб будет бросить тяжелее: там ведь остаётся любимый человек. А если расставание? Одри себя хорошо знала, если её пока что даже не начавшийся роман с Давидом завершится на неприятной ноте, в «Magic City» она попросту не сможет находиться: её сожрёт чувство вины. Вывод один: это общение заранее обречено на провал. Вот только подумать об этом стоило немного раньше.       В дверь вновь позвонили. Одри в недоумении посмотрела на часы: не мог ведь Давид уже освободиться. Или она просто настолько задумалась, что выпала из реальности на несколько часов? В любом случае, сам зайдёт, в первый раз, что ли.       Звонок повторился ещё раз. Реддл занервничала. Будь это Давид, трезвонить он бы не стал. Но больше приходить было некому.       На негнущихся ногах девушка, стараясь шагать как можно тише, направилась к двери. Тихо не вышло: запутавшись в накинутом на плечи пледе, Одри с грохотом и звучным «блять!» разложилась на полу — хорошо хоть, что не плитка, а простой серый линолеум, — в полутора метрах от входа.       — Одри! — дверь распахнулась, явив девушке незваного гостя. На пороге стоял элегантный, как рояль в кустах, Малек: как всегда идеально выглаженная рубашка тёмно-изумрудного цвета, прямые брюки, незастёгнутый жилет и расслабленный галстук казались неуместным пятном на фоне не очень-то чистой серой входной двери. Девушка глупо захлопала глазами, так и не поднявшись. Она была готова ко всему, кроме Синнера.       На смену удивлению пришло негодование. То есть уже почти неделю от него ни слуху ни духу, вот тебе хуй в ладошку и будь счастлива, а теперь он стоит на пороге как ни в чём не бывало? Что, совесть замучила?       — Одри, я, конечно, предполагал, что неотразим, но падать мне в ноги было необязательно, — Синнер тяжело вздохнул и прошёл внутрь, прикрывая за собой дверь. — Или это ты решила продлить себе больничный, переломав ноги?       — Тебя спросить забыла, — огрызнулась та, потирая ушибленный бок. — Я торопилась дверь запереть, чтобы ты зайти не смог.       — Как гостеприимно, — закатил глаза мужчина. — Ты вставать-то собираешься?       Реддл демонстративно промолчала, усердно делая вид, что любуется потолком. Кстати, его бы не помешало помыть: в углу, кажется, пятно какое-то. И в целом было бы неплохо генеральную уборку устроить, а то такими темпами тараканы заведутся, не выведешь ведь потом.       — Понял, не собираешься, — вздохнув ещё тяжелее, Синнер уселся на пол рядом с Одри. — Как дела твои?       — Было лучше, пока ты не пришёл, — пробурчала Одри.       Общаться с Малеком не было никакого желания. Головой-то девушка понимала, что мужчина ей ничего не обещал, да и беспокоиться за неё он по сути не должен, но какую-то почти детскую обиду игнорировать не получалось. Как там в интернете говорят? «Мужчина не обязан заботиться обо мне, когда я болею, но он может, если хочет, и я выберу того, кто хочет». А потому сейчас Одри смело выбирала Давида, практически не ощущая угрызений совести. О последствиях она подумает чуть позже, а о внутренних терзаниях касаемо бармена Синнеру знать не обязательно. Перебьётся как-нибудь без этой информации.       — Смотрю, ты обзавелась ухажёром, — спустя полминуты молчания выдал Малек. Одри тут же подскочила и недоумённо уставилась на профессора. — Видел отъезжающую машину, — тут же пояснил он. — Надеюсь, меня не побьют за то, что я сейчас тут с тобой сижу?       — К сожалению, нет, — съязвила девушка. — А ты зачем приехал-то?       — Тебя проверить хотел, — пожал плечами Синнер. — А что, не стоило?       Одри благоразумно промолчала. Ругаться с Малеком было бы глупо, ей с ним ещё работать и учиться. Пришлось выбирать: или быть честной, или подумать наперёд и прикусить язык.       Если совсем откровенно, Реддл не так уж и сильно злилась. Хоть Синнер и не писал, она всё равно в одиночестве не страдала. В этом, правда, заслуги Малека нет, но это уже другой разговор. А сейчас она вела себя как обиженная трёхлетка, что явно не играло ей на руку. Вот так стараешься, строишь образ сильной и независимой, а потом всё равно валяешься на полу рядом с симпатичным мужчиной и отказываешься с ним разговаривать. Воистину «сильная и независимая».       — Стоило, — наконец-то призналась она. — Если честно, я успела подумать, что ты про меня забыл.       — Ага, забудешь тут про тебя, — ухмыльнулся Малек. — Но, раз уж мы совсем откровенно будем говорить, то я приехал по делу. Есть интересная информация о твоём начальстве.       Одри тут же захотела взять слова назад. Ага, конечно, проверить он её хотел. Наверняка изначально он планировал сказать что-то вроде: «хотел проверить, не умерла ли ты тут, а то некому будет для меня шпионить».       — А что за информация? — всё же поинтересовалась Одри. Любопытством она обделена не была.       — Так и знал, что ты заинтересуешься, — самодовольно ухмыльнулся Синнер. — Пошли, я тебе отправлю ссылку на одну статью, вместе посмотрим. Я её мельком проглядел, но решил, что тебе это тоже интересно будет.       Реддл дважды повторять не нужно было. С резвостью как минимум олимпийского чемпиона девушка подскочила с пола и, предусмотрительно подбирая края пледа, прошагала обратно в спальню. Судя по звукам, Малек последовал за ней.       — Давай сюда свою ссылку, — девушка плюхнулась на кровать, открывая ноутбук и тут же резко закрывая его обратно.       Со всеми этими обидами и размышлениями о Давиде Одри совсем забыла об открытом на компьютере расследовании. Делиться своим прошлым с профессором она всё ещё не была готова, а потому нужно было срочно придумать какую-то отмазку, оправдывающую её поведение. В том, что Малек заметил, как быстро она попыталась скрыть то, что было открыто в ноутбуке, девушка не сомневалась.       — Мне даже интересно стало, что такое ты там смотришь, — раздался прямо над ухом паникующей Одри мужской голос. — Давай-давай, Одри, информация за информацию.       Мысленно Реддл пожелала Синнеру вечной диареи и аллергии на активированный уголь. Сука любопытная, ну неужели он не мог тактично промолчать?! Хотя, когда речь идёт о Малеке, о «тактично промолчать» можно было бы только мечтать.       Нехотя Одри всё же открыла ноутбук и нервно выдохнула. На экране светилась самая безобидная часть расследования: отсканированная страница из «трактата о молитве» — так в секте называли свод правил о посещении местной церкви. Вне контекста это выглядело как простое изучение религиозных текстов. Но это только в том случае, если Малек в этом деле не разбирается.       — Изучаешь дело «Святой крови»? — удивился мужчина. — Неожиданно.       Внутри Одри словно перегорел внутренний предохранитель. Паника сдавила горло, а голове лихорадочно крутились самые страшные догадки. Это ведь не может быть простым совпадением. Неужели она где-то прокололась и её раскрыли? Но как? Где?.. И, что самое важное, — что теперь делать?!       — А что не так? — постаралась как можно непринуждённее спросить девушка, но получился лишь испуганный хрип.       — Я не думал, что тебе такое интересно, — пожал плечами Малек. — На моей памяти это самая масштабная трагедия, произошедшая на религиозной почве. Или ты, как атеистка, пытаешься убедить себя, что не зря отказываешься от веры?       — А ты откуда об этом знаешь? — ответила вопросом на вопрос Одри.       — Мне было двадцать два, когда это произошло, — начал вспоминать мужчина. — Моя мать была глубоко верующим человеком, и новость о произошедшем очень сильно её потрясла. Да и не знать было сложно, это же во всех новостях было. Сколько человек там тогда погибло? Восемьдесят, сто? Достаточно масштабно, как по мне. К тому же, этот случай я позднее разбирал с профессиональной точки зрения. Сомневаюсь, что люди, решившие оборвать свои жизни так, были психически здоровы. Особенно предводитель их, Отец Филипп. Но ты, думаю, и сама догадываешься, что у него не всё в порядке было, раз уж изучаешь это дело. Я бы поставил на NPD, но, к сожалению, для постановки диагноза этих текстов недостаточно, а большего мы не имеем.       Одри нервно выдохнула. Можно сказать, повезло: о секте Малек узнал не благодаря ней. Да и логично это. Если Реддл была изолирована от большей части внешнего мира даже в приюте и не следила за новостями, это не значило, что этого не делал никто. Особенно учитывая тот факт, что к моменту трагедии Синнер был уже достаточно взрослым человеком, чтобы интересоваться тем, что происходит в мире.       — Ладно, мы не о том болтаем, — мужчина, заметив, что Одри не горит желанием обсуждать эту тему, попытался прервать неловкое молчание. — Кинул ссылку тебе на почту, открывай.       — На студенческую? — на всякий случай уточнила та. Малек кивнул, и Реддл слегка дрожащими руками кликнула на закреплённую вкладку с почтой.       Ссылка вела на старый газетный архив. Одри недоумённо перевела взгляд с экрана ноутбука на преподавателя, который лишь загадочно ухмыльнулся в ответ.       «Общественность взволнованна открытием стриптиз-клуба в центре Индианаполиса, — гласил заголовок. — Владелец клуба, Микаэль, от комментариев прессе отказался, однако уточнил, что закрывать заведение в ближайшее время не планирует».       Одри растерялась ещё больше прежнего. Ей обещали интересную информацию, а вместо этого подсунули статью из местной газеты об открытии клуба. О том, что «Magic City» был открыт и по сей день, она знала и без этого, а реакция общества мало её волновала. Главное, чтобы не о ней писали, а остальное её не касается. Пусть проблемы со СМИ решает тот, кому это по должности положено.       — И что это? — наконец спросила она.       — Статья, — невозмутимо отозвался Малек.       — Я вижу, что не энциклопедия, — закатила глаза Одри. — В чём смысл-то? Можно подумать, всяким общественникам когда-то нравилось открытие чего-то подобного. Им дай волю, они все клубы в округе позакрывают.       — А ты чуть ниже пролистай и всё поймёшь, — намекнул Синнер, и Одри послушно пролистнула вниз.       Осознание пришло практически сразу. В самом низу, рядом с фамилией автора статьи стояла дата. 19.04.1994.       Потрясённая девушка вновь вернулась к заголовку. Прямо под ним была фотография с запечатлённым на ней Микаэлем. Одри была готова поклясться: с экрана на неё сейчас смотрел ровно тот же начальник, которого она видела неделю назад, даже причёска такая же.       — Как такое возможно? — ошарашено спросила она.       — Мне тоже интересно, как это твой начальник за почти тридцать лет не обзавёлся ни единой морщинкой, — Малек удовлетворённо кивнул. — Тут два варианта: либо на фотографии Микаэль-старший — человек без фантазии и с невероятно сильными генами, раз уж у него родилась его копия, либо у меня для тебя плохие новости, Белла Свон, — съязвил он.       — Ха-ха, очень смешно, — фыркнула девушка, пролистывая статью сверху вниз и обратно в надежде, что она сможет разглядеть какую-нибудь опечатку.       Ошибка не обнаружилась спустя десяток пролистываний, и Одри, устало вздохнув, закрыла ноутбук. Информация попросту не укладывалась в голове, а найти рациональное объяснение происходящему казалось нереальным.       — Теперь ты понимаешь, почему я настаиваю на том, чтобы попытаться вывести твоих коллег на чистую воду, — пояснил Синнер. — Одри, эти люди определённо что-то скрывают, и чем раньше мы поймём, что именно, тем лучше будет для всех.       Одри слабо кивнула, невольно возвращаясь к мыслям о Давиде. Образ искреннего парня рушился буквально на глазах, и Реддл начала жалеть о том, что согласилась провести с ним сегодняшний вечер. Кто знает, какие на самом деле у него мотивы. Мог ли он догадаться, что девушка планирует копать под него и его начальство? Мог ли он всё это время притворяться, чтобы втереться в доверие? Мог ли так ужасно с ней поступить?.. Всё это — вопросы, ответы на которые нужно или долго и мучительно искать своими силами, или просто надеяться, что всё разрешится само собой.       Реддл горько усмехнулась собственным мыслям. «Мог ли так ужасно с ней поступить». А сама-то лучше? Совесть не мучает сидеть и обсуждать с Малеком, как бы побыстрее добыть компромат? Или это другое? Да нихера подобного. Если Давид и правда просто втирается в доверие, то он поступает правильно. Наверное, если бы Одри так же работала в одном и том же месте кучу лет, а потом кто-то попытался всё это разрушить, она бы тоже попыталась уберечь то, что ей дорого. В том, что «Magic City» для Давида был важен, Реддл отчего-то не сомневалась. Но в одном теперь она была уверена: Малеку абсолютно точно не стоит знать, что Одри с ним сблизилась. Манипулировать людьми она умела в силу профессии, но применять это умение на Давиде не хотелось.       — Обдумать это всё ты ещё успеешь, — вновь заговорил Малек. — Давай я лучше расскажу тебе какую-нибудь интересную историю из моей практики. А то ты сейчас задымишься от таких интенсивных мышлений.       Одри благодарно кивнула и устроилась удобнее, приготовившись слушать. Малек прав, необязательно искать ответы прямо сейчас, всё равно сделать ничего не получится, пока она не выйдет с больничного, а это ещё полторы недели. А так хотя бы отвлечётся немного.       — Значит, слушай, — начал Синнер. — Полтора года назад был у меня один парень, Джаспер. Случай довольно скучный: он в приступе ревности зарезал свою жену и годовалую дочь. Угадаешь, как их звали?       — Понятия не имею, — сразу сдалась девушка, но под настойчивым взглядом профессора всё же задумалась. Просто так перебирать имена не было смысла, если бы дело было в простом угадывании, Малек бы не спрашивал. Значит, какая-то связь была. Неочевидная, интересная, раз именно этот случай Синнер решил поведать.       — Жену звали Элис, да? — догадалась спустя пару минут она.       — В точку, — подтвердил Малек и негромко рассмеялся. — Представляешь, бывают же такие совпадения. А дочку они назвали Викторией. Тут даже без консультаций можно было бы сказать, что они — парочка поехавших. Отвратительная отсылка.       — Неплохой фильм, вообще-то, — насупилась Одри. Фанаткой она не была, но и отвратительными «Сумерки» назвать бы не смогла.       — Не спорю, но отсылка всё равно просто глупейшая, — согласился мужчина. — Я бы за это дело сам не взялся, но меня попросили помочь по старой дружбе. У парня явно не все дома были, пришлось согласиться. Для протокола было необходимо провести с этим парнем несколько бесед. Классические расспросы: как прошло детство, какие были мотивы и прочая ерунда для любителей бюрократии. Так вот оказалось, что вырос этот любитель подростковых мелодрам в очень благоприятной для будущих преступлений среде. Когда парню было шесть, его отец зарезал у него на глазах свою жену. Тоже, кстати, на почве ревности. После суда семья разделилась окончательно: глава семейства переехал за решётку, а его сын — в детский дом. Собственно, там он и вырос. А вообще, по статистике почти 20% детей вроде Джаспера в будущем имеют проблемы с законом, так что неудивительно, что парень стал уголовником.       Одри охватило смутное беспокойство. Интуиция подсказывала, что у этой истории был какой-то подтекст, который она пока не могла понять. Ко всему прочему, рассказы о том, что пятая часть таких же ребят, какой когда-то была она, становятся преступниками, навевали воспоминания о детстве в приюте, а их Реддл никак не могла назвать приятными.       — Далее ситуация развернулась следующим образом, — продолжил Малек. — Джаспер — ребёнок, потерявший обоих родителей, — попадает в такое место, где работает только одно правило: или ты, или тебя. А потому рос парень человеком, который любые вопросы решает силой. Иначе он попросту не умел. В приюте наш герой влюбился в девочку, которая ну вот никак не хотела с ним дружить, а, как все мы знаем, эго подобных персонажей — штука хрупкая. В итоге эта невзаимная любовь переросла в злобу. Правда, ближе к совершеннолетию Джаспер всё же остепенился, причём благодаря всё той же девочке. Как мне рассказали, она любила читать, и читала она преимущественно религиозные тексты. Джаспер попытался начаться разбираться в том, что ей нравилось, и таким образом нашёл утешение в Боге. После совершеннолетия он какое-то время работал на стройке и там познакомился со своей будущей женой: она была ведущим архитектором на объекте, где он трудился. Каким уж образом она обратила внимание на Джаспера — загадка для всех, но спустя три года после знакомства они поженились, спустя ещё год у них родилась Виктория. И тут парня переклинило. Для того чтобы прокормить семью, он стал работать ещё усерднее, но, приходя с работы, он везде видел следы неуловимого любовника своей жены. Разумеется, Джаспера такое положение не устраивало. Сначала он пытался просто выследить, с кем же ему изменяет Элис, затем пошли ссоры и пару раз он даже поднял на возлюбленную руку. Далее парень совсем сошёл с ума и буквально запер жену в собственном доме. Отобрал телефон, перекрыл все входы и выходы, запретил выходить на улицу. Элис спустя всего пару месяцев такой жизни отчаялась и попыталась свести счёты с жизнью: разбила окно на чердаке и попыталась выйти из него вместе с ребёнком. И именно в этот момент домой вернулся Джаспер, который решил, что жена таким образом пыталась сбежать к своему любовнику. Но, так или иначе, в тот день оборвалась жизнь и Элис, и Виктории. За это Джаспер переехал в психиатрическую клинику в Мичигане.       Одри прижала ладонь ко рту. Признаться, она ожидала чего-то подобного, но всё равно оказалась не готова к такой истории. Всё это напоминало ей собственную жизнь: поехавший псих, который вместо решения своих проблем с головой вымещал злобу на невинных людях. Правда, в её случае мать не была белой и пушистой. А эта Элис… даже если у неё действительно был кто-то на стороне, осуждать её Одри не могла. Возможно, это был её шанс на спасение, за который женщина так отчаянно цеплялась, за что и поплатилась жизнью.       — И вот представь, Одри, с такими людьми тебе предстоит работать, — заметив реакцию девушки, сказал Малек. — Постарайся вынести из этой истории такой урок: в психиатрии нет места эмпатии. Даже самый конченый ублюдок, убивший сотню человек, может быть болен. Я понимаю, что тебе хотелось бы засадить его в тюрьму, и это я тоже могу понять: он этого заслуживает. Но в нашем деле важно сначала излечить человека, чтобы потом он смог в полной мере ощутить всю тяжесть последствий своих поступков. Понимаешь, Одри?       Девушка кивнула, сглотнув непрошеные слёзы. Не проецировать эту историю на собственный опыт не получалось. Её отец заслуживал остаток жизни гнить в тюрьме, но он выбрал трусливо бежать от закона, прихватив с собой ещё с сотню человек. И плевать, что он, вероятно, сейчас горел в том аду, про который ежедневно твердил на утренней молитве. Он должен был попасть туда намного позже, после того, как отмучается не один десяток лет на этом свете. Сама Одри в ад не верила, но надеялась, что отец получил именно то, во что верил сам.       — Но и это всё ещё не конец этой истории, — внезапно продолжил Синнер. — Три месяца назад мне позвонил один из врачей той больницы, в которой на тот момент проживал Джаспер. Мне сообщили, что курс лечения закончен и парень готов к переезду в тюрьму уже здесь, в Индианаполисе. Не спрашивай, почему он лечился в Мичигане, это мне неизвестно, — заранее ответил он. — И он действительно оказался достаточно вменяем, чтобы переехать за решётку и досидеть остаток срока. И это мог бы быть хэппи-энд, но нет. Буквально два дня назад мне позвонили уже из тюрьмы и поведали, что Джаспер заболел, попал в лазарет и там попытался напасть на медработницу. Пришлось съездить и пообщаться со старым знакомым ещё разок. Знаешь, каким оказался его мотив?       — Она была похожа на Элис? — предположила Одри.       — Направление мысли верное. Она действительно была похожа, только не на Элис, а на ту девочку из приюта. Уж не знаю, как Джаспер разглядел в тридцатипятилетней женщине девочку, которую последний раз видел семь лет назад, но каким-то образом у него это получилось. В разговоре со мной он поведал, что последние несколько недель эта девочка приходила к нему во снах и насмехалась над ним, мол, посмотри, как низко ты пал. Сотрудники тюрьмы намекнули, что было бы неплохо ещё раз обследовать парня, но он сам буквально умолял не возвращать его обратно в клинику. А теперь скажи, Одри, как бы ты поступила в этой ситуации?       — Как минимум настояла бы на переводе Джаспера в отдельную камеру и действительно направила его на дальнейшее обследование, — задумалась девушка. — Наверное, задала бы парочку вопросов врачам той клиники в Мичигане и поставила бы под вопрос их компетенцию, если именно по их заключению Джаспера было разрешено перевести в тюрьму. А как ты поступил?       — Это самое интересное, — в глазах Малека загорелся игривый огонёк. — В личной беседе Джаспер попросил меня найти ту девочку из приюта и дать ему с ней поговорить. Это, конечно, не такая уж и частая практика, но я решил попробовать. Оказалось, что парня мучает чувство вины. Та несчастная малышка ежедневно подвергалась насмешкам со стороны Джаспера, и, если верить нашему герою, ему было искренне жаль. Я решил: почему нет? Беседа могла бы стать большим шагом к полному выздоровлению Джаспера. И только когда я согласился сделать всё возможное, чтобы устроить Джасперу встречу с той девочкой, он согласился раскрыть мне её имя. И теперь вопрос на засыпку: как же её звали, а, Одри?       Реддл замерла оленёнком в свете фар. Вот к чему был весь этот рассказ. Перед глазами замелькали воспоминания, которые она так старательно вытесняла из своей головы.

***

      — Что читаем? — рослый парень словно вырос из-под земли и выхватил из рук девочки потёртую книжку. — «История Бога», — прочитал он и швырнул книгу владелице обратно в руки. — Ну и скукотища. Совсем тоскливо в одиночестве, да, призрак?       Девочку передёрнуло. Обидное прозвище ей дали ещё год назад, когда воспитательница, запирая в конце дня библиотеку, не заметила в ней воспитанницу и закрыла на всю ночь. По правде говоря, малышка и была призраком: тихая, нелюдимая, она почти ни с кем не общалась и сутки напролёт проводила в библиотеке. Но легче от этого факта не становилось.       — Отвали, Джаспер, — пробурчала она и попыталась вернуться к чтению. — Тебе, я смотрю, тоже не очень весело, раз уж ты зависаешь со мной. Что, дружки тебя кинули?       — Что ты сказала?! — прорычал тот, больно толкая девочку в бок, отчего та едва не свалилась с кресла. — Совсем страх потеряла, да? Забыла, каково в чулане ночуется? Ничего, мне не сложно напомнить. Только вякни ещё хоть слово, Одри, и я это устрою.       — Джаспер! — прервала перепалку воспитательница. — Ну что ты опять к девочке пристал?       — А это не я, миссис Харпер, — состроил невинное лицо он. — Это всё Одри. Она меня оскорбила, представляете?       — Одри, ну ты же девочка, должна понимать, что со старшими стоит разговаривать уважительнее, — тут же переключилась на неё женщина. — Извинись перед Джаспером.       Одри стиснула зубы. Со старшими. Джаспер был старше неё всего на четыре года и уважения уж точно не заслуживал. Но она прекрасно знала: парня побаивались и воспитатели тоже, и потому им проще сваливать вину на кого-то другого, лишь бы лишний раз не пересекаться с хулиганом. Чаще всего виноватой делали именно Одри: от Джаспера доставалось в основном только ей.       — Прости, Джаспер, — прошипела она, наблюдая, как задира самодовольно ухмыляется.       — Вот и славно, — выдохнула миссис Харпер и поспешила удалиться.       Стоило только воспитательнице закрыть за собой дверь библиотеки, Джаспер схватил девочку за волосы, заставляя резко запрокинуть голову назад. Шея неприятно хрустнула, но Одри постаралась не подавать виду, что ей больно, — парня это бы только раззадорило.       — Вот видишь, призрак, даже старуха Харпер понимает, что со мной стоит разговаривать уважительно, — ядовито оскалился он. — В следующий раз думай головой, прежде чем рот открывать, — дёрнув Одри за волосы напоследок, он быстро покинул библиотеку.       Девочка прикусила губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу плач. Но в слезах уже попросту не было смысла. Здесь, в стенах приюта, до рыданий девочки-призрака никому не было дела.

***

      Вынырнув из неприятных воспоминаний, Одри подняла полные злобы глаза на Малека. Она злилась на всех: на Джаспера, который не давал ей спокойно жить целых пять лет; на воспитателей, которым было на неё плевать; на Малека, который точно знал, какие эмоции эта история вызовет у Одри. Знал и всё равно рассказал, хотя в этом не было смысла. Ему просто нравилось провоцировать и издеваться над ней, выводить на самые разные эмоции и наблюдать, что из этого получится. Реддл это бесило больше всего. Она ему не лабораторная мышь, над которой можно ставить опыты.       — И теперь главный вопрос, Одри, — продолжил подливать масло в огонь Малек. — Джаспер тебя ждёт. Сможешь ли ты найти в себе силы посмотреть ему в глаза спустя столько времени? Сможешь ли принять его извинения?       — Передай своему пациенту, Малек, что та девочка желает ему провести остаток жизни в тюрьме, — не сдержалась она. — Скажи, что ей его извинения в хуй не упёрлись.       — Как скажешь, — пожал плечами Синнер. — Но, вынужден тебя разочаровать, что даже это не конец моей увлекательной истории.       Реддл осеклась. Все ругательства, что вертелись на языке, мгновенно пропали. Она не могла даже предположить, что ещё ей может рассказать Малек. Что Джаспер на самом деле всё это время стоял у неё за дверью? Что ж, если так, то концовка истории обещает быть плачевной.       — Понимаешь, Одри, найти ту девочку было очень сложно, — начал объяснять мужчина. — Всё, что знал о ней Джаспер, — имя. Мне пришлось наведаться в тот приют, где выросли и она, и мой пациент, и надеяться, что воспитатели мне чем-то помогут. И, представляешь, они помогли. Мне поведали, что у них действительно жила девочка по имени Одри, и выпустилась она чуть меньше четырёх лет назад. Пришлось немного повозиться, но я всё-таки выяснил и её фамилию, и даже адрес квартиры, в которую она съехала после выпуска. Но там меня ждало разочарование: в той квартире уже полтора года как никто не живёт. Что самое удивительное, даже в интернете я не сумел найти следов этой загадочной девочки. Она словно испарилась после выпуска из приюта. Зато я нашёл кое-что поинтереснее. Позволишь? — Малек, не дожидаясь разрешения, снял со стены с рисунками перечёркнутый портрет отца Одри. Ей же оставалось глупо хлопать ресницами и пытаться осознать, что к чему. — Следов девочки в интернете я действительно не нашёл. Нет, конечно, я находил людей с таким же именем и фамилией, но среди всех этих девушек ни одна не подходила под нужный возраст. Я уже было отчаялся, но тут наткнулся на открытый полицейский сайт с описанием дела, которое и так знал. И так уж вышло, что к тому делу были приложены некоторые фото. Поначалу я не придал этим фотографиям особого значения и читал дело как книгу из детства: освежал воспоминания. Но затем я увидел кое-что знакомое. Фото трупа мужчины средних лет. Мужчину звали Филипп Шепард, и погиб он от отравления цианидом тринадцать лет назад. А теперь объясни мне, Одри, как так вышло, что и у того трупа, и у мужчины на этом портрете, которого ты называла своим отцом, в одном и том же месте одинаковые шрамы? — профессор ткнул пальцем в тёмную черту на портрете. — И куда же всё-таки подевалась та девочка, выпускница приюта Индианаполиса по имени Одри Шепард? Даже не так: откуда она взялась, Одри?       Одри затрясло. Стены, которые она так старательно возводила вокруг себя и своей истории, с оглушительным грохотом рухнули в одно мгновение. Впервые за долгое время ей стало настолько страшно. Тайна, которую она надеялась унести с собой в могилу, всплыла наружу. Всю свою сознательную жизнь девушка боялась только этого, и теперь самый страшный кошмар сбывался наяву.              Тело словно перестало слушаться. Если бы не шум в ушах заходящегося в истерике сердца, девушка вряд ли смогла бы понять, жива ли ещё. Кажется, на какое-то время она прекратила даже дышать. В голове, как заевшая пластинка, по кругу носились одни и те же вопросы, но один заглушал собой все остальные. «Что теперь по мной будет?». Одри терялась бы в догадках, как повернётся теперь её жизнь, если бы не всеобъемлющая паника, захватившая Реддл целиком, не оставляя обычным мыслям ни местечка.       Девушке понадобились добрые десять минут, чтобы успокоиться и хотя бы попытаться собрать разбегающиеся мысли в кучу. И всё это время Малек бесстрастно следил за ней со стороны: наблюдал, анализировал. Он, конечно, рассчитывал на подобную реакцию, но реальность превзошла все его ожидания. Настолько животный ужас он видел не первый раз и даже не в десятый, но настолько близко к такой панике он был впервые. Но вместо ожидаемо чувства гордости за проделанную работу он ощущал… стыд? Вину? Кажется, он всё-таки переборщил.       — Зачем? — хватая воздух ртом, наконец спросила Одри. — Зачем тебе всё это?       О, этот вопрос Малек задавал себе не один раз, пока искал эту неуловимую возлюбленную своего пациента, которым им по сути-то и не являлся. Его лишь попросили по старому знакомству побеседовать с буйным заключённым, пока тюрьма ожидала врачей из Мичигана. От него требовалось поверхностно оценить, было ли причиной нападения его не до конца излеченное психическое заболевание или это было что-то иное. Но когда Джаспер назвал имя девочки, встречи с которой он так желал, в Синнере что-то щёлкнуло. Не могло ведь это всё быть большим совпадением: то же имя, тот же город, даже возраст примерно тот же. Так что Малек согласился помочь Джасперу — если профессор окажется прав, он убьёт двух зайцев одним ударом: получит весомый повод покопаться в прошлом своей новой знакомой и поставит на место недоумков из Мичигана, которые были неспособны справиться с лечением синдрома Отелло. Разумеется, полностью излечить Джаспера они бы физически не смогли, но вывести в стойкую ремиссию — запросто. А тут… Малек не смог отказаться от возможности потешить собственное самолюбие и добавить в своё портфолио ещё одного пациента. И, признаться, без подобных дел жить было бы попросту скучно. Вот он — ответ на вопрос «а зачем?». Это всё — одно сплошное развлечение, от которого Малек получал извращённое удовольствие. Ещё веселее стало, когда догадки Синнера подтвердились: та Одри, которую он знал, и была той девочкой, которую Джаспер мог бы и убить, попадись она ему под руку в тот день. Уговорить Реддл съездить к старому знакомому особой проблемой стать не должно было, особенно сейчас, когда Синнеру в руки попал столь занимательный компромат. Он бы многое отдал за то, чтобы посмотреть на встречу бывшего задиры и его жертвы. Но Одри — девочка неглупая, её даже уговаривать не придётся, сама догадается, что с ним теперь надо быть аккуратнее. И всё же где-то на задворках сознания клубком шипящих змей шевелилось то, что в обществе принято называть совестью. Ещё несколько дней назад профессор злился на своего старого друга за то, что тот провернул что-то похожее всё с той же девочкой. А что изменилось-то, а, Малек? Психологические манипуляции ради собственного веселья — чем теперь ты отличаешься от Эзры?..       Такие мысли Малек старался гнать от себя, но они раз за разом возвращались. И вот теперь, сидя рядом с напуганной Одри, мужчина вновь услышал, как эти вопросы копошатся в черепной коробке, вот только теперь они звучат иначе: их повторяет чужой, дрожащий женский голос.       — Мне просто скучно жить, Одри, — выдал уже заготовленный ответ мужчина. В отличие от Реддл, его голос был твёрдым и холодным, казалось, ещё чуть-чуть — и изо рта вылетит как минимум пара снежинок, за которыми Малек прятал одну простую фразу: пиздишь как дышишь.       — И что тебе нужно? — подняла глаза Одри. — Я никогда в жизни не поверю, что твоё молчание ничего не стоит.       Синнер довольно улыбнулся. Всё-таки он в ней не ошибся: девушка и вправду была сообразительной. Сразу поняла, что к чему. Что ж, тогда он тоже не будет тянуть.       — Во-первых, я не шутил, когда сказал, что Джаспер тебя ждёт, — мужчина загнул первый палец и сделал вид, что не заметил, как Одри вздрогнула. — Во-вторых, ты не ответила на мои вопросы. Откуда ты взялась, Одри Реддл? — он практически прорычал чужую фамилию. — А в-третьих — пусть это будет для тебя стимулом усерднее работать. Это всё, чего я прошу. Небольшая цена за хранение самой страшной тайны твоей жизни, правда ведь?       Одри сжала кулаки, пытаясь унять дрожь. Малек был прав — цена и впрямь была крохотной. Но всё равно каждое слово из его условий ощущалось ударом под дых. Она успела понадеяться, что ему можно верить, что ему на неё не плевать, а вместо ответного доверия она получила с десяток ножей в спину.       — Какие гарантии того, что, как только ты получишь своё, не продолжишь меня шантажировать? — девушка собрала остатки самообладания и задала единственный волнующий её сейчас вопрос. — Что помешает тебе держать меня на привязи и дальше?       — Всё просто, Одри, — ухмыльнулся тот. — Подумай сама: как только мы найдём доказательства наркоторговли в «Magic City», — а я уверен, что мы их найдём, — клубу придёт конец. Я дам тебе две недели и пятизначную сумму на счёт, чтобы ты смогла уехать и начать всё с чистого лица. Хочешь — оставайся тут, если смелости хватит. Хочешь — уезжай хоть на другой континент, где всем будет плевать, кто ты и откуда. Я даже помогу с визой и переводом в другой университет, если потребуется. Сможешь уехать туда, где никто не слышал ни о Меган, ни об Одри Шепард. Туда, где даже я тебя не достану. По рукам? — мужчина протянул Одри ладонь.       Девушка в растерянности уставилась на протянутую руку. Это выбор без выбора, отказаться ей никто не позволит. Малек знаёт всё, что она скажет, заранее. Наверняка ведь она не первая, кого Синнер загнал в ловушку, а затем любезно предложил помочь оттуда выбраться. С другой стороны, это ведь её шанс. Профессор предлагал то, о чём шестнадцатилетняя Одри могла только мечтать, то, что попыталась сделать Одри, едва достигнув совершеннолетия. Свобода от того, что разъедало девушку изнутри с восьми лет, — вот что было платой. Молчание Малека по сравнению с этим не стоило ничего. Но ведь для него это огромные хлопоты: выплаты, помощь с переездом... Теперь её помощь казалась несоизмеримо маленькой на фоне того, что предлагалось взамен. В этом всём явно был какой-то подвох, но высказывать свои подозрения было бы слишком опасно. Сейчас Одри прекрасно понимала: она не имеет ни малейшего понятия о том, что творится в профессорской голове, каждый его шаг непредсказуем. Кто знает, что он выкинет, если она откажется. Выходит, выбора действительно нет никакого.       — Я согласна, — наконец пожала мужскую ладонь Одри. — С одним условием, — она стиснула пальцы, как только Малек попытался выдернуть руку. — Аванс. Прямо сейчас.       — Играешь с огнём, Шепард, — оценил мужчина. — Будет тебе аванс. Пятидесяти тысяч хватит?       — За глаза, — легко согласилась девушка, пропустив обращение мимо ушей и наконец отпуская Малека.       Синнер потёр ладонь, впечатлённый хваткой. Ещё минуту назад Одри трясло с такой амплитудой, которая Индонезии только в кошмарах снилась, а теперь она стальным капканом цеплялась за его руку и выдвигала свои условия. Такая девчонка далеко пойдёт, а под чутким надзором профессора она бы с лёгкостью стала хорошим специалистом, но, как понял Малек, теперь Одри будет обходить его за километр — на всякий случай.       — А теперь я внимательно слушаю твою версию того, как же Отцу Филиппу удалось скрыть от всего мира тот факт, что он восемь лет растил ребёнка, — вновь вернулся к делу он.       Одри помолчала с полминуты, копаясь в памяти и выуживая оттуда самые болезненные воспоминания, а затем, занырнув в детство с головой, начала рассказ.       — Когда моя мать забеременела, отец запретил ей показываться на людях. Всем он говорил, что мама серьёзно заболела и у неё нет сил даже подняться с постели. Это продолжалось почти полтора года: люди бы могли что-то заподозрить, если бы мама появилась спустя ровно девять месяцев. Но даже после истечения этих полутора лет он всё равно не отпускал её надолго. Дом я не покидала до четырёх лет. Все окна дома закрывались снаружи ещё до наступления рассвета, я физически не смогла бы выйти на улицу самостоятельно. Отсутствие солнечного света плохо сказывалось на моём здоровье, я росла очень слабым ребёнком. Отцу просто пришлось явить меня определённому кругу людей: только тем, кому он доверял больше всего. Никто, кроме родителей, не называл меня настоящим именем. Тем, кто знал о моём существовании, отец сообщил другое имя. Полли, — Одри передёрнуло. — Конечно, чем старше я становилась, тем больше меня тянуло изучать то, что находилось по ту сторону заколоченного окна. Меня стали выпускать на задний двор нашего дома, но даже там я находилась под абсолютным контролем отца и его круга доверенных лиц. Дом обнесли огромным забором, таким, чтобы я даже при особом желании не смогла сбежать. И я действительно не сбегала. Я была изобретательнее: писала записки мальчикам, которые постоянно бегали вокруг, и кидала их через забор, пока никто не видел. Разумеется, отец быстро про это узнал, и меня наказали. Две недели я не выходила из комнаты даже на кухню. Отец убрал из моей комнаты всё, оставил лишь книги, которые я была обязана вызубрить от корки до корки. После того случая, как я поняла, он запретил людям приближаться к нашему дому. Конечно, меня таскали на всякие обязательные обряды и прочие собрания сумасшедших фанатиков, но, опять же, это всё происходило под строгим надзором моего отца. Я всегда ходила в окружении взрослых, которые в буквальном смысле закрывали меня от любопытных взглядов. Вероятно, многие из погибших так и не узнали, что я существовала.       — Было опубликовано столько всяких бумаг, которые вытащили после рейда, — заметил Малек. — И даже в них о тебе ни слова. К чему была эта конспирация?       — Понятия не имею, — призналась девушка. — Я никогда не задавала отцу этот вопрос. Но, как мне кажется, либо ФБР добралось не до всех документов, либо они намеренно скрывают тот факт, что я есть. Так как любой желающий, вроде тебя, может покопаться в интернете и найти открытый полицейский архив, в котором при желании можно найти даже фотографии тел моих родителей, я всё же склонна думать, что первый вариант верен.       — Поясни, — прищурился Синнер.       — Отец вёл дневники, сколько я себя помню. Все «официальные» бумаги хранились в церкви, можно сказать, у него на работе, и в расследовании сканов этих бумаг предостаточно. Но вот про дневники там ни слова.       Малек задумался. Тайные дневники предводителя секты — звучит, как что-то весьма интересное. Может, перебьётся старина Джаспер без разговора? Вместо этого Синнер прокатит Реддл до заброшенной деревушки и вместе с ней поковыряется в руинах в поисках этих дневников.       Эти мысли мужчина озвучил Одри. Та, разумеется, была недовольна сменой планов, но достаточно быстро согласилась пересмотреть условия сделки. Всё же Джаспера она видеть не хотела, а вот почитать то, что отец прятал даже от собственной жены, — очень даже.       — Вот и отлично, — обрадовался Малек, услышав ответ своей «подельницы». — Ладно, на сегодня с тебя хватит. Последний вопрос: почему именно Реддл?       — Мне показалось это символичным, — пожала плечами Одри. — Том ведь тоже старался вычеркнуть из собственной истории отца, он же ненавидел его. Мне кажется, в этом мы похожи.       Усмехнувшись, Малек поднялся с кровати и направился к выходу. Провожать его Одри не вышла.       Как только за профессором закрылась дверь, девушка попыталась дать волю эмоциям, но внутри оказалось предательски пусто. Не хотелось ни плакать, ни кричать, только обезопасить себя и обзавестись хоть каким-нибудь оружием против Синнера на тот случай, если мужчина всё же рискнёт нарушить условия сделки.       Одри принялась думать. Малек обладал хорошей репутацией среди своих коллег по цеху, а значит, ничего криминального за ним замечено не было. Выходит, даже пытаться искать что-то в интернете бессмысленно: будь у Синнера какие-то обнародованные тёмные пятна в биографии, вряд ли бы он был столь востребованным специалистом. С другой стороны, после неудачного опыта общения с профессором она бы никогда не поверила в то, что за ним не было незамечено ни одного грешка, так что перестраховаться всё же стоило.       Реддл вновь открыла ноутбук и вбила в поисковик «Малек Синнер». Как и ожидалось, ничего интересного, лишь хвалебные отзывы, фотографии с разных конференций и несколько интервью. Неудивительно, но проверить это было нужно.       Девушка бросила взгляд на часы. С момента, как уехал Давид, прошло чуть больше часа. На то, чтобы найти хоть какой-то компромат на Синнера, оставалось не так много времени. Конечно, у Одри была возможность заняться этим в любой из дней следующих полутора недель, но она понимала: чем раньше она что-то раскопает, тем быстрее успокоится.       Девушка упала на кровать и вновь задумалась. Как она не сумела предугадать тот факт, что Малек будет копать не вместе с ней, а под неё? Правду ведь говорят — внешность обманчива. Одри повелась на красивую внешность, как мотылёк на керосиновую лампу, и обожгла крылья. Сама виновата, если так подумать. Не попади Синнер к ней в квартиру, он бы не увидел портрет её отца и не опознал бы его на фотографии трупа на сайте полицейского архива.       — Красавчик, но такой подонок, — устало выдохнула Одри, потёрла глаза и спустя всего пару секунд подскочила. — Красавчик и полиция, ну конечно, почему я раньше не додумалась!       Откопав под грудой подушек и плюшевых зверей телефон, девушка принялась копаться в списке контактов, но, найдя нужный, замерла. И вот как она это объяснит?       — Плевать, буду решать проблемы по мере их поступления, — отмахнулась от самой себя она и нажала на кнопку «вызов». Времени на сомнения не было.       Девять гудков показались Реддл бесконечно долгими. За это время она успела трижды перепроверить номер, прокрутить в голове возможные варианты развития диалога и немного запаниковать.       — Отдел по борьбе с наркотиками полиции Индианаполиса, я вас слушаю, — раздался из телефона женский голос.       — Здравствуйте, позовите капитана, пожалуйста, — протараторила в трубку девушка.       — Одну секунду, — помолчав пару секунд, ответил голос из трубки, который Одри, кстати, ранее не слышала. Новенькая? Ничего, если она там надолго, привыкнет.       — Слушаю, — раздался уже знакомый голос. Одри облегчённо выдохнула: ей повезло, и старый знакомый оказался на смене.       — C-161, — выдала код девушка. — Привет, красавчик.       — Птичка, ты? — уточнил голос.       — Ван Хейс, я всё понимаю, красавчиком тебя кто угодно назвать может, но тот факт, что я начала разговор с кода, должен был натолкнуть тебя на очевидную мысль, — фыркнула Одри.       — Ну всё, не паясничай, — рассмеялся в трубку Ксандр. — Давненько ты не звонила, Мэгги. C-161.

***

      Знакомство с капитаном местной полиции Одри не назвала бы удачным. Вернее, о самом знакомстве девушка не жалела, но вот обстоятельства, при которых они познакомились, были не самими приятными. В самом начале работы стриптизёршей Реддл не повезло оказаться рядом с одним неприятным гостем. Как выяснилось позже, тот мужчина был достаточно известным в определённых кругах закладчиком, за которым отдел по борьбе с наркотиками безуспешно бегал уже второй месяц. Разумеется, когда в клуб нагрянула пара офицеров, никто не стал разбираться на месте, что это за девушка сидела недалеко от нужного полиции человека. Если соучастница — хорошо, если нет — пройдёт как свидетельница. Потому Одри добровольно-принудительно пригласили проехаться до участка и посадили вместе с неуловимым закладчиком по имени Джо. Реддл и сейчас-то всячески избегала контактов с полицией, а в то время она была и того запуганнее и из-за глупости и страха отказалась общаться с офицерами.       — Один слепой, — да я не запомнил, куда пакетик с дурью кинул, — другая немая, — ругался один из полицейских. — И вот что с ними делать?       — Я ебу? — многозначительно ответил его напарник, закуривая прямо в участке. Не успел он сделать и одной затяжки, как из его кармана раздалась противная трель, и полицейский с матом выронил сигарету. — Да, слушаю. Нет, мы в участке. Понял, скоро будем, — с явно раздражённым видом он завершил звонок. — С-сука! Патрик звонил, сказал, что вышли на кого-то, нужна помощь. Поехали, времени немного.       — Ага, а с этими что? — первый офицер выразительно кивнул в сторону Одри и закладчика. — А если съебут?       — Блядство, — выругался второй. — Кто у нас на выходном сегодня?       — Только Шрам и Дохлый, — с трудом вспомнил первый. — Набери Шраму, пусть присмотрит.       Кто такой Шрам, Одри поняла десятью минутами позднее, когда в участок ввалился помятый мужчина с шрамом на лице. На вид ему было не больше тридцати, и девушка бы соврала, если бы сказала, что он не был достаточно симпатичен, особенно на фоне своих коллег. Этот «Шрам» был неплохого телосложения, и даже за растянутой гражданской одеждой был заметен рельеф мышц. Реддл насторожилась: либо этот мужчина появлялся на работе раз в неделю, пропуская службу ради посещения спортивного зала, либо же, напротив, проводил сутки на работе, бегая за преступниками. Другого объяснения такой хорошей физической форме полицейского девушка в своей голове найти не смогла.       Прибывший полицейский, явно недовольный тем, что его вытащили из дома в собственный выходной, негромко заговорил с сослуживцами. Одри не слышала самого разговора, но сумела уловить интонации в голосе Шрама: казалось, что ещё чуть-чуть — и мужчина набросится на полицейских с кулаками. Однако стоило только им пообещать ему едва ли не золотые горы за помощь, мужчина махнул рукой, проводил взглядом поспешивших удалиться коллег и со вздохом человека, смертельно уставшего от жизни, упал на стул.       — Да при таком раскладе это я ещё этим двоим должен за то, что тут сижу, — он бесстыдно прошёлся взглядом по Реддл. Переодеться в нормальную одежду ей, конечно, не дали, поэтому сидела она в одной куртке поверх достаточно открытого костюма. — Эй, птичка, тебя как зовут?       — Я тебе не птичка, — огрызнулась девушка, кутаясь в куртку.       — А кто ещё? — наигранно удивился мужчина. — Сидишь, вся такая красивая, но в клетке, — он демонстративно постучал по решётке. — Я Ксандр, но обычно меня зовут красавчиком, — полицейский подмигнул, а Одри изобразила рвотный приступ. — С Джо мы уже знакомы, а вот тебя я вижу впервые. Что натворила-то?       — Оказалась не в том месте и не в то время, — расплывчато ответила Реддл. Почему-то с этим Ксандром было говорить проще, чем с теми двумя полицейскими.       — Значит, отпустят скоро, — успокоил её мужчина и о чём-то задумался. — Слушай, предлагаю сделку. Ты мне сейчас рассказываешь, что слышала и видела, оставляешь номерок для дальнейшей связи, а я тебя отпускаю пораньше. Идёт?       Одри задумалась. Эзра при задержании не присутствовал, клуб не оцепили, а значит, сидя тут, она теряет деньги. Остаток месяца ещё нужно было на что-то прожить, а этот Ксандр, хоть и казался кретином, предлагал дельную мысль.       — Идёт, — согласилась она.       — Эй, а я? — тут же подал голос Джо.       — А ты посидишь чуть-чуть подольше, лет так на десять, — подмигнул ему Ксандр и загремел ключами.       Одри облегчённо выдохнула и поёжилась. В костюме было холодно.       Ксандр всё же оказался не таким уж и кретином. Все вопросы задавал чётко, избегал расплывчатых формулировок и даже напоил замёрзшую Реддл чаем. Одри же, как и обещала, рассказала всё как есть, заполнила несколько документов и сделала вид, будто не заметила, как полицейский переписал на отдельную бумажку её номер.       — Ну всё, лети, птичка, — поставив последнюю подпись, попрощался мужчина. — Будут проблемы, звони в отделение и проси позвать офицера ван Хейса, постараюсь помочь, чем смогу.       Покинув участок, Одри на добрые полгода забыла о существовании Ксандра, пока Лэйн не попытался оклеветать её бывший. Реддл, всеми силами старающаяся помочь подруге, копалась в телефоне и искала хоть какой-нибудь полезный контакт, пока не наткнулась на номер отделения полиции. Ксандр своё слово сдержал и девушке помог, но был во всём этом маленький нюанс.       — Птичка, я тебе помог, а теперь ты помоги мне, — заявил он. — Выбьешь мне проходку в вашу VIP-зону по старому знакомству?       Отказаться Одри не могла, да и ей это почти ничего не стоило: сказать «он со мной» охране было несложно.       За непринуждённой беседой уже в «Олимпе» девушка выяснила, что у полицейского полно друзей и в других отделах, так что обращаться с помощью она может даже не по его профилю, но при одном условии — цена за услугу оставалась прежней. Одри это устраивало, и между ними завязалась странная дружба. Ксандр помогал всегда и особых вопросов не задавал, а Реддл договорилась с начальством, и ван Хейса стали пропускать вне зависимости от ситуации. За минувшие с того разговора почти полтора года Одри успела застать двух пассий своего нового приятеля, — тот оказался тем ещё ловеласом и не стеснялся рассказывать девушкам о том, что регулярно посещает стрип-клуб, — его повышение с простого офицера до капитана и успела запомнить имена практически всех его коллег. Ксандр же, хоть и старался поддерживать имидж «просто делового партнёра», отчего-то всегда слушал рассказы Одри об учёбе и несколько раз помогал с написанием докладов.

***

      — Рассказывай, что стряслось, — перешёл к делу Ксандр. — Насколько всё серьёзно?       — Ничего страшного, мне просто нужно, чтобы ты немножко пошарился по вашему архиву и поискал что-нибудь на Малека Синнера, — постаралась как можно непринуждённее ответить девушка.       — Твой новый парень? — хмыкнул в трубку капитан.       — К счастью, нет. Сделаешь? — уточнила Одри.       — Да без проблем, птичка, ты же знаешь, для тебя — что угодно, — за околофлитрующей фразочкой последовал глухой стук. — Райна, бля! Это же Мэгги!       Райной звали новую пассию ван Хейса. Она вместе с ним трудилась в отделе по борьбе с наркотиками и была единственной, кто терпел его сотрудничество с Одри. Та, хоть и уважала выбор своего друга, попросила не распространять её настоящее имя и стараться обращаться исключительно по сценическому псевдониму.       — Прости-прости, — торопливо извинилась девушка из телефона. — Передай ей привет.       — Да я всё слышу, — усмехнулась Одри. — Райне тоже привет.       — Спелись, — пробурчал Ксандр. — Повиси, я посмотрю, что смогу найти, это недолго, — не дожидаясь ответа, мужчина, судя по звукам стучащих клавиш, бросил телефон на стол и принялся копаться в полицейской базе.       Одри включила громкую связь и развалилась на кровати. Одно она знала точно: в мире не существует абсолютно чистых перед законом людей. Ладно, может, пара десятков человек максимум, но Синнер в их число точно не входил. Информации о Малеке может не быть только в одном случае — если у него связи круче, чем у Реддл, но девушка старалась об этом не думать.       — Блять, птичка, ты где его откопала? — раздался из телефона спустя десять минут мучительного ожидания голос Ксандра. — Мутный он какой-то у тебя.       — Не у меня, — машинально поправила Одри. — Что там?       — Проходил по пяти делам, и везде в качестве свидетеля, — начал перечислять мужчина. — Два связаны с отмыванием денег, другие три — с наркоторговлей, но везде алиби железное, так что точно не при делах. Есть пара расшифровок допроса, могу переслать, — продолжил он чуть тише, — но только с доплатой, сама понимаешь. Что ещё… работает в местном медицинском преподавателем. Что, экзамен завалила? — съехидничал капитан.       — Можно и так сказать, — уклончиво ответила Одри. — Это всё? А семейное положение?       — Не женат, детей нет, родители живут в Техасе, здесь владеют отелем «Sacra Terra», — Ксандр присвистнул. — Нихера ж себе, это который на Ривер-авеню? Повезло мужику с родителями.       Одри ошарашено уставилась в экран смартфона. Выходит, Малек врал ей с самого начала? Каким его словам вообще теперь можно верить?       Девушка прикусила губу и принялась прокручивать в голове те крохи личной информации о профессоре, которые только знала. Когда она осознала, что не знает практически ничего, стало не по себе. Как она смогла пропустить мимо себя тот факт, что Малек почти не говорил о себе? С другой стороны, а когда ему это было делать, если с Одри они вообще практически не разговаривали? А вот это уже было огромным допущением: Синнер отчего-то так легко вошёл в её жизнь, что узнавать детали его биографии Реддл даже не пыталась. Ну и дура. Она впустила его в свою квартиру, показала то, что скрывала ото всех. А кому? Человеку, который совершенно случайно узнал то, что не следовало, и оказался рядом, когда она плакала? И лишь этим он заслужил её доверие? Нет, Одри не дура. Она — полная идиотка, раз решила довериться тому, про кого не знала совершенно ничего.       — Птичка, ты тут? — позвал Ксандр. — Кажется, я нашёл что-то интересное.       — Слушаю, — тут же включилась в разговор Реддл. — Что там?       — В общем, год назад отель попытались ограбить. Кучка каких-то идиотов попыталась вынести с третьего этажа технику, но операция с грохотом провалилась — причём в прямом смысле: один из их шайки вывалился в окно. Взяли тех придурков с поличным. Что примечательно, если бы они не были настолько тупыми, всё бы у них получилось. Ни на одной камере не засветились, отпечатков не оставили.       — И? — протянула девушка, ожидая развязки.       — У четы Синнеров на случай ограбления оформлена страховка. Угадаешь, кто получатель?       — Малек, — сразу же догадалась она.       — Умничка, — похвалил Ксандр.       Одри задумалась. Раз делу уже год, значит, вина профессора доказана не была, но не могла же она одна догадаться до того, что именно Синнер-младший был организатором. Благодаря дружбе с ван Хейсом, Реддл поднаторела в тонкостях ведения расследования. Единственный способ привлечь Малека к ответственности — заставить тех олухов дать показания, но, судя по тому, что мужчина до сих пор ходил на свободе и особо ни о чём не волновался, или грабители его покрывают, или Синнер действительно невиновен. В любом случае, у полиции были улики против Малека, но все — косвенные, а они в суде за доказательство не считаются: к сожалению, фраза «а кто ж ещё?» юридической силы не имела.       — В общем, на поверхности больше ничего интересного нет, — подытожил капитан. — Пара штрафов за превышение и парковку в неположенном месте, но этим все грешат. Я ещё покопаюсь немного и потом всё, что найду, тебе на почту скину. Договор?       — Хорошо, — девушка запустила пальцы в волосы и что-то прикинула в голове. — Слушай, если я тебе недельки через две наберу, застану тебя на работе?       — Птичка, ты же не рассчитаешься, — рассмеялся Ксандр. — Но да, в отпуск ближайшее время не собираюсь, работаю как обычно. А что?       — Да так, есть одна мысль, — неуверенно ответила Одри. — Она пока что только в стадии обдумывания, так что это всё ещё не точно. Позвоню, как только всё решится. Ах да, забыла сказать. Я теперь в «Олимпе» не работаю.       — Мэгги, я оплату натурой не приму, я уже занят.       Реддл искренне рассмеялась. Вот за что она ценила эту дружбу: Ксандр мог быть как и собранным полицейским, настоящим профессионалом своего дела, так и обаятельным клоуном. Ван Хейс — один из немногих людей, кому удавалось поднять Одри настроение в те моменты, когда всё бодро катилось по пизде. Как, например, сейчас.       — Меня перевели в другой клуб, «Magic City», — уточила она. — Начальство про тебя пока не знает, но я этот вопрос улажу.       — Принято, о дате договоримся позже, — оживился капитан. — Потом напишу. Давай, птичка, мне пора. До встречи.       Завершив звонок, Одри расслабилась. Что ж, она оказалась права, в биографии Синнера тёмные пятна всё же были. Пообщаться бы с этими грабителями и хотя бы попытаться вытянуть из них что-то. Но они не сказали полиции ни слова, а тут возьмут и выложат всё как на блюдечке. М-да, чего Одри не занимать, так это веры в лучшее.       Спустя полчаса ноутбук издал писк, уведомляя хозяйку о новом сообщении на личной почте. О её существовании знали лишь двое: Ксандр и Лэйн, а потому логично было бы предположить, что ван Хейс закончил свои раскопки и прислал информацию.       От кого: capt.haze@indy.gov       Кому: megrid_clsh02@gmail.com       17 октября 2023, 16:48       inf_mlsn.zip       Постарался собрать вообще всё. Но будь аккуратнее, Мэгги, что-то он мне не нравится. Не свети этой информацией сильно, а то достанется и тебе, и мне. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       До связи, птичка, береги крылышки. На меня это не похоже, но я за тебя волнуюсь. C-161.       Одри слабо улыбнулась. Ещё в самом начале сотрудничества они придумали условный код. Если за весь разговор обе стороны его не назовут, значит, что-то произошло. Со временем это перестало иметь хоть какой-то смысл и превратилось в привычку. Однако Ксандр периодически напоминал: если произойдёт что-то очень критичное и Одри не сможет в полной мере всё выложить по телефону, ей будет достаточно сказать код, а Ксандр, отследив геолокацию последнего звонка, пулей примчит к ней. То же самое работало и в обратную сторону. К счастью, пока что такого не происходило, но Реддл знала — ван Хейс её в беде не бросит.       — Одри, это я! — раздался из прихожей голос Давида.       Девушка выдохнула. Может, всё не так уж и плохо?..

***

      Синнер барабанил пальцами по рулю, обдумывая всё произошедшее. Скукой можно было оправдать многое, но в этот раз всё зашло слишком далеко. Одри не была плохим человеком, её можно было понять. Малеку повезло намного больше: у него были успешные родители, обеспечившие ему хорошую жизнь. И одного из них он успел заочно похоронить, рассказывая выдуманную историю своей жизни уже упомянутой Одри.       Мужчина сильнее вдавил педаль газа, словно надеялся уехать от навязчивых мыслей. Получалось херово.       Реддл — или Шепард? Как теперь её называть-то правильно? — из головы не сваливала. Малека не покидало стойкое предчувствие того, что девушка так просто не сдастся, поэтому стоило быть готовым к любым последствиям. Но вот вопрос: как далеко Одри будет готова зайти, чтобы защитить себя? Каков шанс того, что прямо сейчас она уже продумывала план мести? Малек не имел ни малейшего понятия, на что способен человек, чьи самые страшные тайны разом увидели свет. И это пугало больше всего.       Изначально план был донельзя прост: собрать информацию, вычленить из неё то, на что можно надавить, прижать напуганную девушку к стене — не в прямом смысле, разумеется, — и дальше уже вить из неё верёвки сколько душе угодно. Однако Одри оказалась упорнее, чем предполагалось, и действовать строго по плану не получилось. Импровизировать Малек не любил: на каждый случай у него был план A, план B, C и так далее до конца алфавита. Реддл же сократила этот список до минимума и сдаваться намерена не была. С одной стороны, так дело принимало интересный оборот: нечасто можно встретить человека, который, потеряв всё, не опустит руки и продолжит сражаться. С другой же стороны, это могло принести массу проблем, с которыми расправиться будет крайне нелегко.       Одри Синнеру напоминала качающийся над пропастью на тонкой нитке кусок железа. Только дунь — и металл полетит вниз, но хера с два сломается. Сам Малек себе же представлялся кактусом: неясно, за что хвататься, но ясно точно, что уколешься. Вопрос теперь был только в том, что лучше приспособится к новым условиям: не требующая ни воды, ни воздуха, ни почвы железка или простое растение, которое хоть и хорошо выживает в дерьмовой среде, без корней засохнет всего за пару суток.       Синнер наконец позволил себе неприятную мысль: он не контролирует ситуацию. Теперь каждая встреча с Одри — шаг по минному полю, и металлоискателя нет ни у кого. Идёшь и рискуешь не только подорвать противника, но и взлететь на воздух самому. А умирать не хотелось никому.       Нажав на экран приборной панели, Малек набрал знакомый номер и до упора вдавил педаль газа. Раздались гудки, и, как бы это ни было отвратно, их Синнер был готов слушать дольше, чем голос той, кому сам же и позвонил.       — Малек? — салон машины окутал тихий женский голос. — Что-то случилось?       — Ты дома? — не здороваясь, мужчина перешёл сразу к делу.       — Да, — отозвалась девушка.       — Буду через полчаса. — Вот оно, то приятное чувство, теряющееся во время разговоров с Реддл, — осознание того, что «нет» Малек не услышит. Будет ровно так, как хочется ему, а не кому-то ещё.       — Поняла, жду, — покорно ответила девушка. — У тебя что-то не так? Обычно ты предупреждаешь заранее, а тут…       — Рут, мне просто скучно, а мои проблемы, даже если бы они и были, тебя волновать не должны, — перебил её Синнер и завершил звонок.       Мысли о том, что скучно ему не было и вряд ли будет в ближайшее время, Малек заглушил, прибавив громкость играющей музыки.

***

      Вечер прошёл даже лучше, чем ожидалось. На эти несколько часов Одри словно забыла обо всём, что произошло за день: и о Малеке, и об отце, и о том, во что превратится её жизнь через какие-то полторы недели. С Давидом всё казалось проще, хоть в нём Реддл и не была уверена до конца. Она прекрасно понимала, что доверять теперь не может никому, но отчего-то так хотелось отпустить всё это хотя бы на один жалкий вечер и поверить в то, что парень, сидящий рядом, здесь просто потому, что ему хочется быть здесь, а не где-либо ещё. Именно здесь, в небольшой квартирке четырёхэтажного дома Индианаполиса, в компании морально уничтоженной стриптизёрши, которой теперь предстояло собрать себя обратно по кусочкам в сжатые сроки.       — Нет, я всё-таки не могу не спросить, — не сдержался Давид. — Я знаю, что обещал не лезть, но смотреть на твоё грустное лицо я тоже не могу. Расскажешь, что случилось?       — Какие у тебя отношения с родителями? — ответила вопросом на вопрос девушка, убавляя громкость фильма на ноутбуке.       — Говнище адское, — признался тот. — Скажем так, я не оправдал папочкиных надежд, но он не оставляет попыток заставить меня пойти по его стопам. Мне это не нужно, меня всё устраивает, а вот его — нет. Вот и ругаемся без конца. К чему вопрос?       — Знаешь, у меня тоже с отцом были ужасные отношения, — начала издалека Одри. — Его нет в живых уже тринадцать лет, а я от его влияния избавиться до сих пор не могу. И стоит только мне подумать, что я забываю тот ужас, который он творил, обязательно появится что-то, что мне о нём напомнит. Вот так и живу в этой петле.       — Иди сюда, — парень приглашающе распахнул объятия, и Реддл, поколебавшись всего пару секунд, обняла Давида в ответ. — Я понятия не имею, каким человеком был твой отец. Может, даже хуже моего. Я не знаю, через какие ужасы тебе пришлось пройти. Но просто подумай: это ведь всё уже позади. Твоего отца на этом свете уже нет, навредить он тебе никак не сможет. Представь, что ты шагаешь по канату над бездной. Смотреть назад или вниз нельзя, это будет значить только одно — конец. Остаётся только быть сильной и идти вперёд, несмотря ни на что. И, если ты захочешь, я пойду рядом с тобой.       В этот вечер, засыпая в объятиях внезапно ворвавшегося в её жизнь парня, Одри было так спокойно, как не было ни в какой другой день за последний год. И перед тем, как полностью провалиться в сон, девушка надеялась лишь на то, что, если она оступится, Давид не слетит с каната вместе с ней.