Не дожидаясь рая

      Ступив через порог родного дома, Микки испытывала жгучий взгляд Джагерджака. Он сверлил ее весь путь, она молчала, изредка оборачиваясь к нему, подчеркивая раздражение, исходившее от него. Гриммджоу стал так себя вести еще дома у Рэя, поэтому ведьма скинула его поведение на печать и скорое появление второго Хогьёку.       Проходя к лестнице, навстречу ей вылетают Неро с Куро. Мальчишки бодро обнимают ведьму за ноги, сообщая ей, что они идут в гости к друзьям. Девушка не сопротивляется, погладив их по щекам отпускает. Позволяя вольности своим фамильярам, ведьма редко запрещала им что-то, давая им наслаждаться своей жизнью. Джагерджак цокнув языком, прошел вперед на второй этаж. Остановившись напротив входа в гостиную, он оглянулся. Мало, что изменилось с его первого посещения её дома. Появились всего пара новых книг, несколько фотографии, сделанных с помощью той штуки, которая называется фотоаппарат, выдававшую сразу эти маленькие листочки с запечатленными моментами.       Пройдя к стене, где были прикреплены на тонкой коричневой веревочке, эти самые фотографии, он всматривается. Вот Микки приобняв Рэя за шею, делает их первое совместное фото. На другом, Джагерджак в Ресуррексионе, а позади её брат с поднятой рукой, выставил три пальца - средний, указательный и большой - странная привычка приветствия у него. Шарлотта в своем Ресуррексионе, а напротив смеющийся Рэй. Следующие - Харрибел со своей свитой, Рэй с Тией обнимающиеся на четвертом этаже, Гриммджоу с Харрибел спорящие о чем-то. Луизенбарн помогающий в приготовлении алкоголя, с нависшей над ним ведьмой.       Отвернувшись, проходит взглядом по настенным полкам. В отличие от Трес, он ничем не заполнил дом ведьмы, да у него нечего не было. В его покоях только одежда, без лишних бессмысленных убранств. Даже комната, выделенная ему в доме Микки, не сильно подверглась изменениям. Секста передвинут кровать поближе к окну, а все остальное осталось, как было. Прикрываясь его лечением после вечных тренировок с Рэем, родственнички умело наплели Айзену откровенную ложь, не вызван лишнего подозрения. Тия также подключилась со своей свитой, умело играли свои роли в прикрытии.       На лестнице послышались неторопливые шаги. Потягиваясь, Микки хотела пройти в свою комнату, но остановилась, столкнувшись с задумчивым взглядом Джагерджака. Он вел себя непривычно странно, стоя столбом возле украшенной фотографиями стены.       – Что с тобой сегодня? – Разминая шею рукой, прошла к нему.       За все эти пролетевшие года, ведьма “разленилась”. Конечно, она помогала, почти со всем, о чем попросят, но лишнюю работу не выполняла. Еще пару раз отправлялась на помощь с ритуалами к бабуле в сопровождении Рэя, вызывая недовольство со стороны Джагерджака, стремившегося последовать следом. Прошлого ритуала ему хватило с лихвой.       Довольствуясь неким отдыхом, предоставленным самой себе, Микки сосредоточилась всего на трех важных для себя делах. Первое - Симарили с вечно нестабильной энергией, стремившийся вылиться за пределы кристаллов. Второе - печать матери, скрытая от неё, где-то в замке Лас Ночес. Третье - шпионить за Айзеном и, если понадобиться, помешать попасть в Рэйо.       Тогда, в их первую встречу с Сосуке, она уступила своему любопытству. Микки хотела посмотреть, насколько этому высокомерному Шинигами удастся взобраться. В любом случае она с Рэем не позволят ему сделать, то, что он задумал. То ли время наедине с братом, сыграло свою роль в её выборе действий, то ли просто нахождение Бараггана в свите Сосуке, подтолкнуло к такому решению. Возможно оказавшись на свободе окруженной одними Аранкаррами, вызвали ностальгию в ней, и она поддалась своим эмоциям.       – Не нравится мне ваше ожидание. – Джагерджак запустил руку в карман. – Это будет хреного, если она еще сильнее разрастётся?       – Она больше не будет расти. – Девушка, мнет свои плечи, понимая, о чём пошел разговор. Ноющая тяжесть в мышцах, неприятно отдавала во все тело. – Она перестала расти еще год назад. Теперь она просто вбирает реацу, укрепляясь.       Гриммджоу не был удовлетворен этим. Ответы из ведьмы приходиться вырывать тисками. Рэй не сильно в этом разбирался, поэтому основными данными обладала его сестра, а та просто отмалчивалась все время. После минутной тишины Микки, задумчиво пробормотала о том, что все это было заранее спланировано её матерью.       – От неё надо избавиться, пока есть возможность. – Гриммджоу помнил о защитной магии, но его злило их неторопливость. – Что вы планируете делать, когда она полностью сформируется?       Делая шаг к Микки, не сводя своих глаз. Девушка молчит, обдумывая дальнейшие действия. Рэй, услышав, что его сестра собралась взять на себя всю грязную работу с печатью, постарался убедить ни делать не обдуманных действий. Хотя в сложившейся ситуации уже не было смысла оттягивать и так затянувшееся ими упущение.       – В момент, когда печать достигнет своей максимальной мощности, спадет защита, и тогда можно её с легкостью уничтожить. – Микки не хочет продолжать этот разговор. – Минус магических печатей, когда сотворивший их мертв, это уязвимость, при полном сформировании. Нет, поддерживающего его стабильность ведьмы/мага. Любое вмешательство другой силы, легко может повредить заклинание.       Отмахиваясь от Джагерджак, она не планирует вдаваться в подробности, которые ему не понять. Несомненно, самым лучшим решением сразу избавиться от надоевшей магии матери, но та всегда подстраховывалась на всякий случай. Из-за защиты, трудно определить для чего была создана печать. Столько лет потрачено на одни её поиски.       – Значит, используй Неро с Куро, чтоб они сломали защиту. – Он почти рычит ей в лицо. – Какого хрена сидите, сложа руки?       Идея звучала заманчиво, но даже фамильяры не справятся с этой задачей. Мальчики сильны, но Микки должна направить их разрушительную силу по точным координатам, иначе ничего не выйдет. Один не точный "залп" и защита отреагирует возвратом выпущенной силой обратно. Рисковать она не собиралась, ни собой, не своими подопечными.       – Ну, я давно хочу пальнуть Гран Рэй Серо по главному зданию, но барьеры нашей матери неразрушимый. – Ведьма неохотно признавала силу покойной. – Она была в этом гением. Не будь она уверена, что мы полностью под её контролем, не оставила бы меня подле себя.       Вера, что её дети продолжают подчиняться всем приказам, привела главу к собственной смерти. Микки приходилось мириться со многим, что творили родители. Сжимая свои пальцы в кулак, глотая все оскорбления и насмешки в свой адрес, она выжидала. Это единственное, что она могла лучше всего. Тихо-мирно ждать подходящего момента и нанести смертельный удар.       – Вашу мать! – Гриммджоу закипал все сильнее. – Что ничего нельзя сделать? Ты, блядь, всегда вытворяешь странную хрень со своей магией.       Нахмурив брови, Микки, скрестила руки под грудью. Ей было приятно, что он считает её сильной, но в данный момент, она ничего не могла сделать.       – Я не всесильна Джагерджак! – Будь она чистокровной ведьмой, смогла бы что-то сделать с защитной магией матери, но примесь Пустого в ней лишала многих возможностей. – У меня тоже есть ограничения!       – Используй ту полученную информацию от печати, из которой вы выбрались!       Вскинув руки в разные стороны, Гриммджоу горел яростным пламенем. Девушка непонимающе смотрела на него. Что он хотел, чтоб она сделала? Высшая магия отнимает слишком много сил у чистокровных ведьм, а у неё одно заклинание может оставить в уязвимом положении. Это подтвердила магия, в которой она запечатала себя с Рэем. Микки, и так, находившаяся на грани жизни и смерти, не смогла бы все сделать одной, ей в этом помогли.       После запечатывания она была ослабленной примерно полгода, пока не начала с трудом восстанавливаться. Можно даже лишиться пары лет из отведенного срока жизни. Именно поэтому, ведьма в редких случаях использовала такую разрушительную для тела магию, оставаясь без капли магической энергии, стараясь не платить своей жизнью.       – Она была повреждена Рэем! Мы получили общую информацию и то обрывками! – Ведьма, потирала висок пальцами. – Если бы она записывала все подряд, мы бы свихнулись! Я бы тогда знала, что произошло с каждым из живущих во всех трех мирах! Знала бы, что с тобой произошло! – Гриммджоу, сжимал руки в кулаки. – Но это не так. Она передала краткие данные о важных вещах, как создание Хогьёку, или действующих лицах Готея 13 и их силах.       Отвернувшись от Микки, Джагерджак почесал свой затылок. По сути, он предполагал, что тогда они блефовали, заявляя, что знают достаточно для адаптации к новому их миру.       – Черт! Твою мать! – Он разъяренно пнул со всей силы по кофейному столику, разломав его на части. Микки наблюдала за всем этим. – Черт!       Здравый смысл убеждал его, что Микки знает, что делать. Человек, с которым Гриммджоу знаком столько лет, ни разу не подводила. От раздражения у Сексты забилась на виске вена, и он развернулся, сталкиваясь с зеленовато-карим ободом радужки глаз.       – Печать, была установлена задолго до начала войны с Рэйо. Поэтому информации о ней нет. Мне приходилось подстраиваться под то, что окружало меня. – Ведьма пристально впилась в него. Злит то, как безразлично она осматривает комнату, будто ей совершенно наплевать на происходящее. – Месяц или три, я смогу с ней разобраться. Надо просто потерпеть.       Она могла об этом сразу сказать, но молчала все эти несколько лет. Ходила в главное здание, на каждое собрание устраиваемое Айзеном. Терпела постоянную кражу собственных сил, в тайне, даже от Джагерджака и Харрибел, упорно отстаивая свою позицию о неразглашении. Секста уверено мог сказать, что ведьма собралась все взваливать на свои плечи.       – Почему, ты опять все делаешь в одиночку? – Схватив девушки за руку, дернул её к себе. – Какого хрена мы об этом узнаем, через столько лет?       – Потому, что это опасно! – Лик ведьмы был по-обыкновенному спокойным, но она смотрит такими ледяными глазами. Никаких сомнений, извинений, сожалений, потому что, знает, на что идет. Микки только и делает, что испытываешь его чёртово терпение.       – Хватит меня недооценивать! – Хвата за лицо, притянул к себе. В попытке понять, что твориться в её голове. – Я - не девица, нуждающаяся в защите! Или ты продолжаешь думать, что я некий слаба, как Улькиорра, не выносящий твоей силы? Твои вечные уклоны от ответов, играют на нервах!       Джагерджак поначалу невольно отмахнулся от неприятной мысли, но затем начал обдумывать. Микки ни разу не говорила в открытую, что тревожило её. Отнекиваясь, переводя все в шутку, только Рэю полностью открываясь для дальнейшей дискуссии, оставляя Сексту без деталей. Следовала собственным убеждениям, ни капли не жалела об этом, продолжая хранить молчание до сегодняшнего дня.       – Что ты хочешь от меня, Джагерджак? – Врываясь из его хватки, девушка пытается сделать шаг назад, но он не дает эту возможность. Прижав её к стене, блокируя возможный побег, упершись своими руками по обеим сторонам от неё. Между ними не осталось свободного пространства. – Мы вам рассказали об этом, потому что становиться слишком опасно. С одной стороны Айзен со своей манией величия, с другой чертова печать матери!       Джагерджак низко наклонил свою голову, на его губах мелькнула отрешенная, полная горечи улыбка. Спустя несколько секунд смахнул с лица налет чувств, как будто придя к важному заключению. Соблюдая своё обычное, можно сказать, садистское поведение, он вдавил пальцами в стену позади девушки, пуская трещины по поверхности. Наклонившись, они соприкасаются лбами, предельно приблизив свое лицо к её, не разрывая зрительного контакта, Гриммджоу вглядывается в эти обожаемые ему глаза.       – Другими словами, ты не доверяешь мне? Или вы планировали, что-то сделать втайне от нас?       По спине ведьмы пробежал холодок. Джагерджак сумел задать неудобный вопрос, что и застало девушку засомневаться в своих действиях. Микки взволнованно опустив свои взгляд на его грудь, почувствовала себя провинившейся перед ним.       – Хочешь услышать правду, потом не вини меня. – Отталкивая Гриммджоу рукой от себя, стараясь не смотреть на него. – В самом начале, когда мы познакомились с вами всеми, меня поглотило любопытство, поэтому согласилась помочь Айзену, но мы были готовы к тому, что придется избавиться ото всех. – Стена сильнее треснула под давлением выделяемой реацу Джагерджака. – Мне хотелось посмотреть, как Сосуке падет от собственного высокомерия, при этом мне требовалось узнать, если ли те кто не пойдет за ним. Только мы позволили себе подпустить вас к себе. – Чувствуя, как под её ладонью, сильнее забилось чужое сердце, на душе стало паршиво. – Слишком близко подпустили.       – Сожалеешь об этом? – Джагерджак прищурил глаза, а девушка в искреннем смятении подняла голову. Сглотнув, нерешительно отвела свой взор в сторону. Привыкнув к постоянной скрытности, ей не надо было все преподносить всем на золотом блюдечке. Микки забеспокоилась, что даст Джагерджаку повод возненавидеть её. Правда не будет приятной для него.       Одна фотография цепляет Гриммджоу почти моментально. Дождавшись лучшего момента, Рэй сфотографировал Микки с Джагерджаком спящими в обнимку на диване первого этажа. Девушка цеплялась за Сексту своими руками, лежа на его вытянутой руке. Сам Секста, приобнимет девушку за талию, удерживая от возможного падения на пол. Их единственная совместная фотография.       – Возможно. – Делая вдох и выдох, замирает, отслеживая каждую изменившуюся черту в лице Сексты, а их было много. От того "спокойствия" не осталось и следа. Слов Микки оставались внутри его сердца медленно действующим ядом. – Ты и Харрибел важны нам, но это не спасет вас. Рэйо не упустит возможности и убьет каждого, кто пойдет против Короля. Нас они не тронут, в отличие от вас. Мы сейчас играем роль важную роль, но вы...       Глубоко вздохнув, Микки уставившись на свою руку на его груди, а затем призадумалась насчет того, что их дальше ждет. Поздно уже мешкать, атмосфера вновь начала становиться все более и более напряженной. Поблескивавшие звериные глаза Сексты не скрывали враждебности, он был готов буквально разорвать её. Любой другой грохнулся бы в обморок от такого взгляда, но Микки, стойко переносит его выпущенную реацу, вздрагивая от приятной тяжести. Его сила странным образом влияла на ведьму.       – Ты… – Его ладонь угрожающее обернулась вокруг шеи девушки. – Идиотка! – Он сжал свои пальцы, не позволяя ей выбраться, не причиняя боль, ни смотря, что сейчас внутри кипела злоба с примесью обиды, льющаяся во все венам его тела. – Как же, мать твою, бесит! Твои тайны сидят уже печенке! Расскажи, блядь все, наконец! Хватит ныть!       – Ныть? Ты на себя сначала просмотри! – У Микки нервно дернулся глаз, в грудь будто вонзилась куча иголок и булавок. – Сколько лет, ты прожил с той неутолимой болью в своей груди, молчал и терпел, пока Рэй не притащил тебя ко мне? До сих пор бы сидел, оставаясь двенадцатым! Ты - высокомерный эгоист, не знающий, что значит терять дорогих людей!       Крепко сжав кулаки, Микки пыталась себя успокоить, чтобы не усложнять ситуацию, но попытка оказался вдребезги разбита словами Сексты. Её гнев нахлынул на нее волной, как только встретилась с его взглядом. Он закипал сильнее, чем тогда, когда он впервые увидел шрам на ребрах, сорвавшись на неё.       Гриммджоу, скрежеща зубами, удерживал ведьму собой. Он до последнего не мог привести в порядок бурю эмоций. Чувствует лёгкое покалывание внутри, от исказившего злостью выражения лица Микки.       – Нравится строить из себя святошу? – Категоричное заявление Гриммджоу лишило окоченевшего ведьму дара речи.       В глубинах её нутра непрерывно трепыхался сгусток мрачных эмоций. Микки никогда бы не пожелала об оказанной помощи другим. Она знала, кому стоит оказывать максимально больше внимания, а кому уделять минимум. Не ожидая чего-то взамен. Впервые в жизни испытав доселе неведомую дрожь, в тело ведьмы словно вторгалось тяжкое, зловещее, ни капли не похожее, ни на что чувство.       – Святошу? Ты неисправим! – Микки подавляла зародившийся внутри сгусток мрачных эмоций, стараясь держать себя в руках, но слова слетали с его губ быстрее, чем она могла понять, что не может себя полностью контролировать. – Каким ублюдком был, таким и остался!       В тот момент, когда Микки одним ударом своей руки, убрала сжимающую её шею пальцы Сексты, смерив с ног до головы яростным взглядом. Джагерджак пылал немым гневом, который был отличен от его прежнего раздражения. Не зная, что сказать, смог подобрать слова, о которых пожалеет в будущем.       – И ты отдалась этому ублюдку! – Черты лица Джагерджака напряглись, голос стал ниже, а слова - четче. – Тебе нужен был тот, кто не будет вечно нянчится с тобой. Тебе не ласка нужна, а чтоб кто-то в нужный момент жестко трахнул тебя! Из-за этого, ты предпочла меня, а не своего сдохщего Слэйда!       Звонкая пощёчина, прокатилась по комнате. Высвобожденная реацу Микки не была такой необузданной, как у Рэя. В данную секунду она, ощущалась слишком холодной и давящей, как обвившая тело змея, желавшая задушить свою жертву своим мощным телом. Животный гнев в Гриммджоу рвался наружу, но он моментально замерев на месте, смотря, как по женским щекам потекли слезы.       – Пошёл вон! – Сорвавшись на крик, девушка, стала вытирать влажные дорожки на своем лице ладонью. Он выглядел слишком шокированным, чтобы сделать хоть что-то, он мог лишь отвернуться, цокнув языком. Внезапно оттолкнувшись от стены, повернулась к нему спиной, не желая, чтобы он видел её слезы.       Проанализировав всю ситуацию, Гриммджоу знал, что сказал лишнее. Это второй раз, когда Джагерджак видел её плачущей не под воздействием алкоголя.       – Пшел нахрен отсюда! – Оттолкнув его от себя, она направилась вон из гостиной.       Джагерджак слышал, с какой силой захлопнулась дверь в одну из комнат. Выругавшись, он пробыл в доме ведьмы еще пару часов, обдумывая весь разговор. Посмотрев на ту единственную фотографию его с ведьмой, решил покинуть чужое жилище, не дождавшись, хозяйки.