Чистота крови

* Описание внешности Корлиса, Лейнора и Лейны использую из книги а не из сериала. Всех остальных персонажей беру за основу из версии сериала. Морской бриз вблизи побережья Дрифтмарка невероятно освежает мысли, но не менее того пронизывает до костей, заставляя невольно вздрогнуть. Тем не менее упрямство, с которым маленькая девочка старалась держаться, несмотря на явное желание забиться в объятия матери, не давало ей уронить пресловутого достоинства дома Веларион. Оттого красное личико, обожженное леденящими порывами ветра, продолжало взирать на развернувшуюся сцену. В отдалении общества несколько благороднейших людей Вестероса скрестились в словесном поединке, смысл которого едва улавливал ребенок двух лет от роду.    — Как ты смела! Как смела ты опозорить своего мужа, свою законнорожденную дочь, в чьих венах течет кровь дома Веларион!    Лейнор порывался остановить негодование матери, однако та в пылу гнева совершенно не собиралась останавливаться и тем более сбавлять обороты своих претензий к невестке. Гнев струился бурным потоком, ища избавление лишь в прямой конфронтации. Не иначе.    Рейнира отняла от лица руку, так сильно прижимавшую щеку, получившую удар от разгоряченной Рейнис. Она не чувствовала себя виновной за рождение бастарда, не считала также, что удар был нанесен ей несправедливым образом. Ее глаза метались от Рейнис к Лейнору, от того к лорду Корлису, подошедшему наконец к подрагивающему комочку, вцепившемуся за подол юбки матери, загородившей её от бабушки с дедушкой и отцом.    Собравшись ещё с минуту, Рейнира полностью разогнулась. Руки сошлись вместе, а взгляд стал столь пронзительным, наполненным несгибаемой волей. Он обратился к Лейнору и каждому за исключением греющейся в объятиях деда дочери. Слова лились сами собой, напоминая всем собравшимся здесь об истине, которую нельзя игнорировать. Нельзя скрыть и нельзя простить.    — Ваш сын, — взгляд спокойно опустился на мужа, — не способен на то, чтобы подарить вам большее, чем то, что вы уже имеете. — Взгляд двинулся дальше, останавливаясь на пылающих драконьим пламенем зрачках Рейнис. — Ваша внучка — последний оплот дома Веларионов. И большее вы не сможете получить. Конечно, только если вы не встанете на колени и не взмолитесь пред вашим сыном, но я не думаю, что это хоть сколько-то поможет его мужскому достоинству проявить себя больше, чем до этого.    Лорд Корлис предпочитал не встревать в этот разговор. Он слишком хорошо понимал, что это дело не имеет никакого смысла. Его сын мужеложец, и чудо, что они с супругой удостоились столь великого чуда, как появление на свет их чудесной Висеньи. Великое благословение дома Веларион, не иначе.  – Ты… Ты! У нас все так же есть Рейна и Бейла! Не говори так, словно их не существует!    И сколько бы Рейнис не буйствовала, а истина лишь одна, и она неизменна.    – Матушка, не кричи слишком сильно. Висенья испугается, – его руки отечески легли на серебристую макушку дочери, зарывшуюся в меха деда. Её большие добрые глазки с тревогой взирали на мать, так ни разу и не посмотревшую на неё за все то время, что она держала её подле себя как защиту от нападок бабушки и позже, когда маленькую доченьку забрали на руки старшие мужи дома.    – Висенья, – Рейнис опасливо заозиралась на свою любимицу, но печать тревоги так же быстро спала, как и появилась, оставшись краткой вспышкой, – она сильная и умная девочка и точно прозорливее тебя, Лейнор. Только повышенным голосом её не сломить. Её беспокоит разве что холод побережья.    Женщина, недовольно скользнув взглядом по сыну, отняла Висенью у деда, кутая ту в свою шубку и устраивая поудобнее в руках, прижимая к груди все сильнее.    – Нам скоро предстоит вернуться в красный замок.    – Конечно-конечно, сир Харвин Стронг невероятно нуждается в твоей компании… О, и разумеется, вашего сына.    Руки принцессы сцепились ещё сильнее, грозясь переломить друг друга от напряжения. Лицо, конечно, было образцом благодушия и достоинства, что совершенно не могло дать кому-либо понять о том, сколь отвратительные вещи скрываются за напускным величием отрады королевства. Сейчас она, похоже, не могла и ребенка своего отстоять. А если даже дом Веларионов отказывается поддержать её, то кто бы в красном замке способен был бы на подобную глупость? Разве что семья Стронг, и то лишь отдельный её член.    – Джекейрис – сын дома Веларион, законнорожденный сын моего мужа и такой же полноправный член этого дома, как и моя старшая дочь. Он наследник морского прибоя.    – Оставь эту пламенную речь для обитателей красного дворца, когда будешь пытаться доказать им, что темноволосый мальчишка – член этой семьи, – Рейнис неспешно удалялась в направлении дома, обронив напоследок ещё несколько ехидных фраз, – наверняка это будет сложно. Каждый раз кричать, задыхаясь, пытаться доказать, что он не бастард, а всего лишь случайность.    Терпение – великая благодетель, и только будучи терпимым, вы обретаете нечто большее. Быть может, беря подобное высказывание за основу, Рейнира решила жить таким образом.    – Мы возвращаемся в красный замок все вместе. Лейнор, я, Висенья и, конечно, Джекейрис.    Лейнор неловко переминался с ноги на ногу, но перечить не стал. Ему самому не терпелось покинуть стены отчего дома, дабы возвратиться в королевскую гавань. Его ждал прекрасный и страстный мужчина, которого он не мог покидать надолго.    – Езжайте, – наконец промолвил лорд Корлис, – но попрошу вас оставить Висенью с нами. Дрифтмарк нуждается в своей наследнице.    Рейнира мигом вспыхнула, наконец оставляя где-то очень далеко всю свою благовоспитанность.    – Сейчас она нужна мне рядом! Как никогда прежде её присутствие рядом необходимо. Она и её брат должны быть вместе. Неразлучно. И, конечно, она не может быть наследницей, она должна передать эту важную роль брату, дабы большее число людей поверили в правдивость их кровной связи как по матери, так и по отцу.    Лорд Корлис Веларион смотрел несколько долгих мгновений на беспокойность водной стихии, слова же его не имели с ней ничего общего и подобны были ледяной стуже:    – Лейнор уже заявил о том, что является отцом, и всегда будет рядом, дабы доказать это, но я также прошу заметить, что данный факт все ещё просто слова, которые ты хочешь принять или по нелепой глупости принимаешь за истину. Наследницей дома останется наша старшая внучка, как бы ты не уповала на наше иное решение, – глаза лорда скользнули по сжимавшей до крови губы Рейнире, – Он не наследник. И таковым не будет. А коли ты желаешь нашу поддержку, то оставь единственного настоящего отпрыска сына дома Веларион в его стенах, – он развернулся, желая последовать за своей супругой, – мы не забираем её у вас. Мы сами привезём её в красный дворец, как только это потребуется, но пока острой необходимости я не наблюдаю.    Чуть погодя, пока лорд удалится столь же далеко, как и его дражайшая супруга, Рейнира метнулась к супругу, беря того покрепче за руку.    – Весенья – девушка, которой мы могли бы найти подходящую партию, а Джекейрис…  – Она моя дочь. Единственная, что у меня будет, – Лейнор вырвал руки из цепкой хватки, перемещая их на плечи жены. – Она не может не получить того, чего заслуживает по праву рождения. Если тебе понадобится поддержка, то мои родители её окажут. И, конечно, наша дочь нам также не откажет в помощи. Просто давай вернёмся в Гавань, а с проблемами разберёмся по мере поступления.    Рейнира было хотела упрямствовать до последнего, не желая уступать. Однако добродетель – это терпение и терпимость, и покуда желания её не могут быть удовлетворены немедленно, она, конечно же, должна проявить эти качества и достичь намеченного, пускай и не сейчас.    Молодая чета дома Веларион вернулась к ранее оставленным позициям во дворце с новорожденным ребёнком на руках. Темноволосый ребёнок, что возлежал на руках сира Лейнора, несомненно, оставил неизгладимый след на возвращении отрады королевства и её супруга, пуская в мир первые порочные ветви слухов и обвинений, подрывающих авторитет названной наследницы семи королевств. Положение не могло быть облегчено и тем, что их первенец и, без сомнения, законная по всем правам дочь пребывала не с ними, а в Дрифтмарке подле своих трепетных бабушки с дедушкой. А также весть о узаконенных правах Висеньи Веларион на наследование всего причитающегося лорду Корлису Веларион не могла не ударить под самые рёбра и не выбить почву из-под ног у наследницы трона и её сторонников. 

***

  Пятью годами позднее Красный дворец принимал в свои объятия маленькую принцессу, прибывшую отметить с поистине грандиозным размахом своё седьмое день рождение. Вереница из карет со служащими, нарядами и украшениями, а также дарами двору являла весьма впечатляющее зрелище, подтверждающее внушительность и влияние дома Веларион. На рассвете их встречал чуть ли не весь дворец от мала до велика. Обитатели дворцовых чертог не могли упустить шанса поглядеть на прекрасную наследницу и любимую внучку Веларионов, так бережно взращиваемую в родовом поместье.    Ходили легенды о красоте и манерности молодой наследницы. Об учтивости, с которой та обращалась не только к великим лордам мира сего, но и к простым служащим. Репутация юной особы являлась безукоризненной, оттого всеобщее любопытство становилось почти давящим, особенно в последние несколько дней перед прибытием.    Если служащие дворца были охвачены трепетным предвкушением возможной встречи с Висеньей Веларион, то её собственная мать несколько опечалена. Рейнире не было дела до того, кто прибывает и зачем, она всё ещё озадачена обстоятельством непринятия обществом её двух прекрасных бастардов. И взор её внимания обратился к прибывшей дочери лишь оттого, что в сопровождение той были Рейнис и Корлис собственной персоной. Ей нужна была поддержка. Ей нужен был их глас, вещающий о том, как они скучали по своим внукам, живущим столь далеко. Признание пред обществом и, конечно, Висенья подле них как поддержка и гарант их права.    У врат возвышался дед в лице короля, по правую руку от него стояла его супруга и средний сын. По левую – наследник, старший сын. Чуть позади – десница, внимательно следящий за разворачивающимся действием во дворе замка. Его недоверие и подозрительность не давали окружающим выдохнуть, расслабившись даже в такой момент.    Резные створки изящных дверей кареты отворились, открывая взор всего лишь на увядающую от старости принцессу Рейнис, степенно ступающую прочь из опостылевшего ей за долгие дни путешествия транспорта. Следом за ней уже бодрее выбрался лорд Корлис. Ступив на каменные плиты двора, он так же почтительно, как и супруга, склонился в приветственном жесте пред королевской четой. Засим, вернув взор на всё ещё пребывающую в карете внучку, протянул той руку.    – Прошу вас, мой король, – мужской бас лорда торжественно вещал, сочась гордостью и неподдельным счастьем, представляя ко двору ещё совсем юную внучку. – Леди Весенья из дома Веларион. Наша внучка и отрада.    Высокая и статная для своего возраста девчушка скользнула прочь из душного транспорта. Изящная фигурка легкой поступью преодолела несколько ступенек, ловко спускаясь и останавливаясь чуть впереди своих бабушки и дедушки. Фарфоровая кожа под солнечным светом изошлась бликами отсвета. А длинные волосы, сплетенные в большую косу, дабы те не волочились по грязной земле, легонько колыхались порывами ветра. Светлый гиацинт глаз немедленно обогнул представших взору представителей правящего дома. Её губы дрогнули в нежной улыбке, сама она согнулась в уважительном поклоне королю и его королеве. Ещё несколько не менее прекрасных реверансов она отвесила принцам.    – Мой король, – чистый голос, подобный трели иволги, огласил прибытие доселе таинственной леди. Манерность и уважительность её не были пустым звуком. Всё, от макушки до кончиков пальцев на ногах, говорило о благородстве маленькой особы.    Визерис, настроенный несколько тревожным образом от неспокойности собственной старшей дочери, прибывал теперь в наилучшем расположении духа. Его внучка и первенец Рейниры казалась тихой гаванью, способной скрасить этот нескончаемый сумрак, полнившийся лишь распрями внутри семьи и скандалами. Он ступил вперед, подходя к Висеньи. Подхватив её на руки, он обнял хрупкое тельце, прижимая к себе, и с огромной радостью заявил:   – Моя внучка, отрада не только дома Веларион, – его дрожащие то ли от болезности, то ли от старости руки поглаживали макушку девочки, – но и этого старика.    Двор пришел в смятение, но уже минутой позднее все присутствующие залились смехом радости. Похоже, всем без исключения пришлась по нраву юная леди Веларион. Сама же девочка продолжала мило улыбаться, позволив себе взяться за шею деда чуть более явно и смело. Это её место, и она имела право вести себя подобным образом. Её положение любимицы отныне было подтверждено и королем, и двором. Сильная позиция.    – Только глянь, Алисента, – король вернулся на прежнее место, разве что теперь он был обращен лицом к придворным. Визерис опустил рядом внучку, поставив девочку у пышных юбок своей королевы, – славная девочка. Она могла бы стать подругой Хелейны.    Алисента скептично окинула взглядом слишком высокую девочку для семи лет. Женщина улыбнулась, чуть потрепав ту по голове. Вышло совсем неискренне, но тем не менее неприязни в ней не было.    На это Висенья ещё раз сделала учтивый поклон, обратившись к ней:    – Моя королева, – рука легла на сердце, другая зашла за спину, – надеюсь в скором времени на знакомство с её высочеством. Я слышала, она увлекается животными и насекомыми. Мне не чуждо подобное любопытство, и у меня также есть для неё несколько подарков.    Алисента, несколько растерявшись, одобрительно мотнула головой. Инициатива молодой леди была несколько приятна, но и опасна в той же степени.    – Какая воспитанность. Лорд Корлис, сестра.    Король пригласил ко столу в честь прибытия Веларионов. Однако прежде они должны были переговорить.    – Для вас были подготовлены покои, – служанка, приставленная к Висенье королевой, почтительно поклонилась, сообщая госпоже все необходимое, – вы можете отдохнуть после долгой поездки или, если вы желаете, я могу проводить вас к вашей матушке.    Девчушка радостно засияла от упоминания родной матери, чуть встрепенувшись от предвкушения встречи спустя столь долгое время их злополучной разлуки. Вопреки своим желаниям она, придя мгновение спустя в себя, прогнала прочь не надлежащие к демонстрации на всеобщее обозрение эмоции.    – Благодарю, – служанка было подумала, что её госпожа собиралась все же нанести визит матушке, и немедленно обернулась, стремясь как можно быстрее выполнить ещё не озвученное поручение, как вдруг её мысли были несколько сбиты с толку неожиданной просьбой, – однако я попросила бы вас сопроводить меня к их высочествам, принцам и принцессе. Перед уходом королева обмолвилась, что при желании я могла бы посетить её детей когда пожелаю. Признаться, его высочество Эйгон и его высочество Эймонд были несколько скоры на то, чтобы покинуть нас. Оттого я не успела их должным образом поприветствовать. И также я не могла даже формально отдать дань уважения её высочеству, принцессе.    Проморгавшись от удивления, служанка принялась усиленно кивать. Ей и в голову не пришло бы, что перед ней стоит семи лет от роду девочка, если бы она не могла её видеть столь же ясно, как всю жизнь до этого самого момента.    – Коли вы желаете, моя госпожа, я все непременно сопровожу вас до игровой их высочеств.    Примерно десять минут они мерно вышагивали по длинным коридорам красного замка, прежде чем дверь комнаты отварилась перед лицом Висеньи. Там её ожидала вполне естественная картина изумленных королевских особ, не имеющих понятия, что в их личной игровой делает только прибывшая девица Веларионов, дочь треклятой Рейниры Таргариен.    – Ваше высочество, принц Эйгон, ваше высоч…    Ее приветствие было оборвано стремительно.    – Да-да, леди Веларион. Чем мы вам можем помочь? – скучающе промямлил Эйгон, наполняя свой кубок крепким вином. Эймонд и вовсе предпочитал не обращать внимания на гостью, отдавшись своему бесхитростному размахиванию деревянным мечом. Лишь Хелейна замерла, безотрывно глядя на юную леди с несколькими коробками в руках.    – Кхм. Я желала отдать дань уважения принцам и принцессе, а также вручить несколько подарков, сделанных специально для вас.    Теперь все три пары глаз было сосредоточено на девчушке. Конечно, не на ней самой, а на том, что она с собой притянула.    – О, это так мило, леди, — притворно доброжелательно расшаркивался старший принц. Его забавляла ситуация или, возможно, досаждала. Кто знает.    – Это мне, – Хелейна уверенно прошествовала, достав из середины коробочку зеленого цвета. Отворив её, замерла, а позже улыбнулась робко, приглашая присоединиться к себе.    Переглянувшись, двое принцев оторопело глядели на то, как нарушительница их идиллии усаживается на пол рядом с их полоумной сестрой. Подорвавшись, оба подскочили к ним, разглядывая, что же в той непримечательной коробке. Как оказалось, столь блеклая упаковка сковала несколько потрясающих заколок в виде бабочек и одну бесподобную брошь-скоробей. Отделка россыпью бриллиантов демонстрировала красоту нескольких камней: обсидиана, изумруда и розового турмалина.    – У вас есть вкус, – подметил Эйгон, выхватывая понравившуюся ему брошь-скоробей с обсидианом.    Эймонд оглядывал драгоценные побрякушки со стороны, но был согласен. Они не были вычурными, имели тонкую огранку и явно сделаны первоклассным мастером. Его взгляд упал на оставшиеся несколько коробок в руках Висеньи. Та, в свою очередь, не снимала с лица благородной улыбки, от которой Эймонда подташнивало. Уж слишком приторной она ему казалась. В руки же девчонка дала ему красную коробку, Эйгону черную.    – О-о-о!  Эйгон смел крышку, откидывая куда-то в угол не глядя. Внутри его ожидала подвеска весьма царственного вида. Массивная, с рубином посередине, она была сделана из чистейшего золота. Немного безвкусная вещица, но для него вполне сойдет.     – Ты знаешь толк в подарках, племянница!    Раззадоренный щедрым даром, Эйгон уже признал её своей любимейшей племяшкой и дрожайшим родственником, сметая, как ему казалось, ненужные формальности в их разговоре.     – Я рада угодить, мой принц.     – Зови меня дядюшка, ха-ха!     – Кхм, конечно, дядя.    Если у неё и было возмущение, то она его явно не выдала, но последовала желанию принца. Коль благосклонность была получена, то терять её было бы несказанно глупо. Вздохнув, наблюдая за тем, как старший принц кривляется у зеркал, Висенья оторопело взглянула на немигающего Эймонда, пристально взирающего на свой подарок.   – Ваше высочество? Вам не пришелся по нраву подарок? Я слышала, вы очень любите занятия с мечом, и оттого мне пришло в голову, что вам может подойти нечто подобное, – осторожно продолжая, не получив реакции, руки крепко сжались, так что ногти впились с огромной силой в подушечки пальцев, – вариант для самообороны весьма неплохой. По крайней мере, как запасной вариант.    Эймонд не был недоволен. Скорее, было бы ниже его достоинства ожидать что-то от девки, порожденной Рейнирой Таргариен. Он не верил, что хотя бы ее первая дочь была благородной девицей высокой крови. Хоть и болтали о ней иное, нежели о её братьях-бастардах. При встрече во дворе он понял, что ошибался. Висенья была благородной девой, иначе эти двое высокомерных старцев не были бы столь тщеславны, представляя ее ко двору как наследницу Веларион. Но даже так она представлялась ему просто красивой куклой, взращенной для более крупной сделки, дабы обогатить свой отчий дом. А сейчас… Она казалась немного опасной. Все эти подарки немного чересчур для той, кто прожил большую часть жизни в Дрифтмарке, куда такие тонкости, как увлечения царских детей, не должны были доходить. А возможно, это паранойя, разыгравшаяся в юном принце. Он выдохнул, решив, что её дед и бабушка специально сообщили ей нечто подобное, чтобы любимая внучка могла подготовиться к встрече и не ударить в грязь лицом.    – Нет, благодарю, леди…    – Висенья. К чему такая учтивость, мы родственники. К тому же я младше.    Вперив холодный взгляд прямиком в переносицу новоиспеченной племянницы, Эймонд согласно кивнул.    – Что же, это так. Висенья, – попробовав впервые обратиться к ней подобным образом, он несколько сощурился, ловя себя на мысли, что даже имя у неё какое-то сладкое и приторное, а сладкое он не любил, – кинжал хорош собой. Спасибо.    Принц вынул холодное оружие, украшенное более сдержанно, нежели ослепительные украшения его сестры, и выглядевшее вполовину менее помпезно, чем подвеска брата. Оно было сделано со вкусом, изящно. Деликатный орнамент, обрамлявший эфес, вел россыпью звезд к гарде с искусными язычками пламени. Рукоять опоясывал рисунок дракона.    – Рада. Очень.    Оставшееся время до праздничного ужина Висенья провела в компании Эйгона, старавшегося впечатлить её своими скудными познаниями в географии и истории. Большее время она, конечно, сидела с Хелейной и «общалась» с её маленькими товарищами. Эймонд же посвятил время тому, чтобы начистить клинок как полагается. Покинуть эту компанию, вопреки собственным надеждам, ей точно не собирались позволять. Эти трое каждый раз, когда Висенья находила повод покинуть их, отбивали всяческие попытки, говоря о том, что им точно нужно появиться всем вместе на празднике, дабы они имели возможность первыми поздравить её. Или же они умело находили, чем ей заняться, даже когда она почти была готова сорваться и покинуть их, несмотря на то, каким бы это было неуважением.