Чистота крови

Начало праздника в честь прибытия представителей дома Веларион, было ознаменовано появлением Висеньи в сопровождение королевских отпрысков. По обе руки у неё были принцы. Один щеголял новой, весьма вычурной, но входящей в его вкус безделушкой. Другой скрывал в складках одежды кинжал подальше от чужих взоров. Чуть в стороне ступала Хелейна с изумительной прической, заколотой двумя бабочками. По середине её платья брошь закалывала прозрачный платок, расшитый цветочным узором. Он тонкой вуалью укрывал плечики, а брошь не позволяла платку наглым образом ускользнуть от своей обладательницы. Придворные недоверчиво взирали на вышагивающих вместе детей. Если его высочество Эйгон славился своими странными выходками, порой противоречащими здравому смыслу, то принц Эймонд в подобном раннее замечен не был. Хоть лицо, его скучающее говорило о безучастности, но правую руку леди Висеньи он все-таки держал столь же крепко, как и его старший брат. Принцесса Хелейна бывшая блеклым пятном внезапно расцвела, шествуя подле братьев, не давая людям вокруг не заметить своего присутствия, чего раннее не могло быть по определению. Ни разу за всю ее жизнь. – Мой король, моя королева, – Висенья поторопилась высвободиться из хватки мальчишек, отобравших обе её руки, но те отпускать её не собирались. Девчушка немного неловко оглядела принцев ожидая, что они вот-вот отступятся и позволят соблюсти формальности. Придворные и гости, ставшие свидетелями этой призабавнейшей картины, посмеивались, отмечая то как сильно юная леди пришлась по нраву принцам и принцессе. Визерис не мог быть не рад столь же сильно. Его в действительности радовало появление внучки, всполошившей дворец всего за один свой день пребывания здесь. Она отвлекла всех от внутренних проблем давая второе дыхание придворной жизни. Являясь таким же наблюдателем «милого» зрелища, он отметил вслух: – Она ещё так мала, но уже зовет меня «мой король». А манерам её могут завидовать все юные дебютантки. Поднеся кубок, наполненный вином к устам, лорд Корлис не преминул заметить: – Она исправно посещала уроки ещё с тех пор как научилась говорить, мой король. – Ох и сколько же ей было? – поинтересовалась королева, подливая в кубок супруга вино. – Ох, это было столь давно, – мужчина притворно долго тянул с ответом, пока лицо его не изобразило обыденную беспечность после чего он с легкой небрежностью заявил, как ни в чем не бывало, – ей было год? Или полтора? Каждый присутствующий посчитал своим долгом явно высказать свое искреннее удивление и одобрение юной леди всё ещё прозябающей у входа зажатой меж двумя столбами, явно наслаждающимися тем сколь рьяно их пленница старалась вырвать свою свободу. Казалось это их извращенная издевка. Но похоже скорее на злую шутку от безделья. Хелейна обошла двух озорников и потянула за руку что обхватил Эйгон. – Ей пора. Если хотите с ней поиграть придется подождать. Принцы явно не оценили инициативность сестры. Эйгон и Эймонд нечасто действовали вместе. Точнее вообще никогда. Друг другу они решительно не нравились. Не сошлись характерами. Но сейчас даже перед лицом сестры не были готовы уступить так просто. Пока иные расшаркивались перед Веларионами, одаривая их возгласами одобрения, затаившиеся до этого момента родители предмета общего восторга наконец решили подать голос. – Ближе к двум. Резко отчеканила Рейнира, строго глядя на свою дочь, имеющую удовольствие находиться в компании своих дядюшек и тетушки. Продолжая, добавила: – Я помню, ей был уже год и десять месяцев к тому моменту. Или чуть больше, – она рукою провела по волосам сидящего на коленях мужа Люцериса, –Не так впечатляюще. Но она действительно наша большая гордость. – Кхм, да, – неловко поддакивавший Лейнор продолжал крепко держать Люцериса. Другая его рука покоилась на плече Джекейриса в поддерживающем жесте. Гости принялись неловко откашливаться, упорно делая вид, что ничего не происходит. Кто-то вперил взгляд в свою тарелку, иные вступили в беседу друг с другом, лишь бы не глядеть в сторону принцессы и не испытывать судьбу. Висенья замерла ещё мгновение назад пытаясь выбраться, на что получала лишь новые смешки мальчишек. Она почти не дышала, а по лицу её табуном пробежали вина, раскаяние и тревога. Хелейна, заметив перемену, неловко толкнула Эймонда в бок, заставляя обратить внимание на неуместность продолжения их затянувшегося розыгрыша. Тот хмыкнул, но выпустил правую руку из хватки. Эйгон же, похоже, не хотел понимать суть и ещё готов был долго продолжать валять дурака, но к его огорчению к ним подоспела Рейнис, прошмыгнувшая меж гостями в главном зале так, словно они ничего не значили. Поклонившись в знак уважения, женщина попросила передать внучку в её сопровождение. – Это, бесспорно, очень радостный день для всех нас. И я уверена, что вам очень весело в компании друг друга, но сейчас нам всем лучше находиться подле его величества короля, – когда Эймонд и Хелейна, согласившись немедленно проследовали к своим местам, Эйгон все ещё упрямился так, словно у него отбирали его новую игрушку в самый разгар увеселительного процесса. Отступить все же пришлось, когда его взор схлестнулся с острым взглядом матери. Нервно мотнув головой подзывая его присоединиться к ней, она выразительно требовала оставить дурачество его высочества на потом. – Ещё свидимся, Висенья, – он нехотя выпустил левую руку из хвата, – если попросишь служанку она всегда приведет тебя к нам, – удаляясь он на мгновение обернулся, обнажая ряд белых зубов в совсем не доброй улыбке, – или ко мне лично. В теле отдало неприятным покалыванием, а кожа головы немного немела от чувства настороженности. Рейнис поджала губы сжимая ладонь внучки. Ее рука опаляла ледяную ладошку, покрывшуюся холодным потом. – Идем дорогая. Нам нужно присоединиться к торжеству. Копируя жест бабушки, Висенья мило поджала губки. Она надеялась, что сможет сидеть рядом с матушкой, но, похоже, места рядом ей не нашлось. От того она по обыкновению сидела меж бабушкой и дедушкой, лишь время от времени ворочая еду по тарелки и потягивая сладкое молоко, щедро разбавленное медом. Несколько придворных то и дело норовили обратиться к ней по всяким мелочам на что она терпеливо отвечала, развлекая общество подобно цирковой мартышке. На втором часу Висенья окончательно пала духом. Рейнира лишь несколько раз обратилась к ней со словами о том, как была тронута её письмами, в которых её дорогая и единственная дочь так отчаянно желала поскорее встретиться со своими любимыми братьями, находящимися в такой, дали от неё. На что ей оставалось лишь робко кивать, даря щедрые улыбки двум абсолютно незнакомым мальчишкам. Старшенький был симпатичным по её скромным наблюдениям, младший казался щекастым простаком. Они оба, признаться несколько раздражали. Тёмноволосые мальчики, ничуть не походившие не на её отца, не на дядюшек с тетей, не на деда величественно восседавшем на троне. В отдельных их чертах лица проглядывались знакомые элементы внешности, присущие Рейнире, но такие не явные и блеклые они вовсе упускались невнимательным взглядом. Джекейрис и Люцерис не могли не заметить то как внимательно их рассматривает старшая сестра. Переглянувшись оба как болванчики вздёрнули плечи в непонимающем жесте и обратив к ней взоры улыбнулись. Висенья опешила на мгновение. Моргнув пару раз своими большими глазами, она несколько мгновений подумала, как лучше поступить. Кланяться ей не пристало. Они её младшие братья, тем более… бастарды. Хоть кто ей скажет иначе она не смогла бы им поверить, даже если бы матушка клялась перед ликами семерых стоя на коленях. Девчушку бы то не убедило в истинности. Улыбаться… да она в общем то и не переставала это делать. Прилипшая к лицу полуулыбка не сходила с самого момента как она заняла свое место за столом. От того она лишь безразлично вернулась к своему бесцельному занятию. Есть к сожалению, у неё не было настроения. Рашив что их старшая сестра смутилась из-за того, что она им ещё не представлена оба мальчика потянулись к матери. – Мама! – Матушка! Отрываясь от беседы о ступенях, Рейнира чуть склонив голову на бок поднося её ближе к сыновьям тянулась дабы дать им возможность сказать. – Когда мы сможем познакомится с сестрой? – Да-да, когда Висенья с нами поиграет? – вторил младший старшему. Смежив веки мать взялась за переносицу чуть массируя её в уставшем жесте. Представить им старшую сестру Рейнира желала сразу же по прибытию Веларионов, но та к всеобщему удивлению оказалась у отпрысков Алисенты на приеме. До вечера она не возвратилась, а на праздник и вовсе заявилась в их сопровождение. – Завтра. Когда она немного отдохнет после долгой поездки. – Ура! – Люцерис радостно закопошился на коленях отца ерзая из стороны в сторону. Джекейрис лишь довольно кивнул, принимаясь за воспитания брата всячески шикая тому в ухо и дергая за руку как ненормальный. Время тянулось долго, но народ начал постепенно утихать что давало понять о скором завершении приветственного ужина. Висенья не подавала виду, но она в край измучилась этим торжеством. В то время как её братья в праздности покинули пиршество для отдыха. Ей все так же требовалось демонстрировать стойкость. Быть взрослой. Уха коснулись слова на древнем Валирийском. Король рассуждал о бремени ответственности цитируя древний трактат. Видимо он желал закончить торжество под эгидой старой мудрости навевая всем меланхолию. – … беря ответственность за грядущее, вы обязаны чтить традиции дома, семьи. Долг перед вами в том, чтобы преданностью… эмм… преданностью… Никто в здравом уме не посмел бы перебить или прервать монолог его величества. От того собравшиеся терпеливо ожидали пока их король разродиться мыслью, вертевшейся на кончике языка. Не многие здесь знали язык старой Валирии, от того ситуация была ещё более патовой. Несколько людей отчаянно сдерживали себя дабы не начать открыто зевать чем могли без сомнения, заслужить немилость. Весенья была одной из этих немногих бедолаг. Она не высыпалась много дней путешествуя в карете где удобства несколько ограничены. Для неё было подвигом столь долгое пребывание на ногах, а ведь она ещё совсем ребёнок. Отложив столовые приборы подальше от себя, она старалась держать глаза открытыми. Напряжение было на пике, и она сорвалась, когда король уже в седьмой раз повторял последние строки силясь закончить монолог, но успеха в этом значительного не получил от чего она неловко и несколько поспешно протараторила на грани сна и яви себе под нос: – преданностью и благочестием нести в мир порядок. Ваш долг и ваша награда едины. Не осрамите род свой ядом предательства, уберегите и души свои и умы от порочных идей. Тело храните свое и помыслы в чистоте во служение вашему королю. Несколько громче обычного слова что должны были быть колыханием ветра для одного стали шумом прибоя для многих. Совершенно не понимая отчего все вокруг уже довольно долго безмолвствуют, а его величество не пытается все так же отчаянно закончить великую мысль, Висенья вздернула личико надеясь увидеть, как все разбредаются. Вопреки ожиданиям она встретила несколько десятков взоров, устремленных на неё. Даже король не отнимал внимания от своей маленькой внучки. Лорд Корлис по лисьи щурился довольный слабостью внучки так вовремя проявившейся в данной ситуации. Он как прежде предпочитал быть заносчивым: – Кхм, простите ваше величество. Висенья лишена чувства такта. Коль она ведает что-то не может упустить возможности поделиться этим с окружающими. Визерис не был расстроен прерванным монологом, и ни в коем разе его не могла задеть невинная выходка маленькой девчушки. – Висенья, твой Валирийский услада для слуха многих. Ты уже освоила его. Невероятно, – король уселся на прежнее место и если раньше был шанс что празднество окончено, то теперь планы были изменены. Визерис похлопал по своему колену и ободряюще взмахнул рукой подзывая внучку. Девочка только и успела ойкнуть. Сонливость сняло одним махом уступая место тревоге, подобравшейся к самому горлу. Неловко спрыгнув с насиженного места Висенья покорно опустив голову просеменила своими ножками до деда. Ее сразу же ухватили под руки усаживая удобнее на колено. – Как далеко ты успела пробраться в поисках знаний? – Я освоила язык старой Валирии и могу свободно говорить на нем. Письмо дается мне с трудом. Все же их система писания несколько… затруднительна… – Свободно изъясняться на нашем священном языке великое благо. Поразительно что ребенок семи лет уже так хорошо владеет этим даром предков. Визерис нежно гладил голову внучки вопрошая: – Ты могла бы научить нуждающегося в твоей помощи? Чуть промедлив Висенья все же одобрительно кивнула в знак согласия. – Вот и замечательно, – оборачиваясь король окинул опьяневшего старшего сына, чуть ли не валяющегося от излишнего употребления пития, – я верю, что твоя помощь не пройдет даром не для Хелейны не для Эйгона. Висенья с любопытством бросила взгляд на не упомянутого. Заметив это Визерис улыбнулся чуть более радостно, сообщая: – Эймонд в этом деле преуспел и весьма неплохо. Едва ли он говорит или читает хуже нас с тобой дорогая. Почти уснувший от скуки, сморившей его разум, Эймонд внезапно встрепенулся, выпрямляясь в осанке. Он удивленно вздернул брови чуть приоткрывая рот. Его впервые хвалили. Впервые это был отец и впервые на публике. Открыто гордясь своим сыном, он ясно смотрел на него так что это не могло быть ошибкой или видением сна. – Я верю, что вы вдвоем сможете заняться просвещением приступивших к этому занятию позднее, – он решил опустить подробности того, Эйгон безуспешно пытается освоить это дело на протяжение уже пяти лет, а Хелейна и вовсе не обучаема. Эймонд мазнул взглядом по девчонке, но не возразил. Лишь глухо промычал что-то напоминающее соглашение. – Конечно мой король. Раз вы верите в мои таланты я не смогла бы вас подвести. – Ну что ты моя дорогая, – улыбка его величества стала чуть менее очевидна приобретая оттенки печали, – тебе не стоит быть такой формальной. Ты приехала домой, не в гости. Мое сердце печалиться от того что мы не могли быть рядом все это время, но отныне мы воссоединились, и я так же надеюсь на то что моя дорогая внучка не покинет стен красного дворца в скором времени. – Да мой ко… Растерянность застигла врасплох. Его величество пожелал менее формальное обращение, но каким оно должно быть? Поднявшись с места Визерис опустил Висенью на ноги. Потрепав макушку приводя в беспорядок прическу, он благодушно дал дозволение: – Дедушка. Твой дед Висенья. – Д-да дедушка.

***

Кто-то из дворцовой прислуги явно посчитал последнюю просьбу их короля не иначе чем приказом юной особе немедленно приступить к обучению своего дяди и тёти великим наукам. От того следующим днем не позднее чем наступил полдень её сразу же увели в покои где ожидали трое скучающих лиц. И после этого дня, и далее ещё ровно семь, а после ещё столько же она казалось без перерыва терпела однообразие своего общества. Висенья едва ли могла встретиться с матушкой лишь Рейнис приходила ранним утром по своему обыкновению заплетала ей волосы и интересовалась точно ли все в порядке. Но как все может быть в порядке? Её наглым образом заставляют сидеть напротив неумелого идиота вечно кичащегося своими грязными абсолютно отвратительными делишками. Эйгон не желает слушать или хотя бы делать вид. Все её старания встречают насмешки и предложения заняться чем-то более интересным. Эймонд пропадает на тренировочной площадке совершенно не собираясь содействовать ей. А Хелейна… она говорит с ней о букашках. – А они живут только в сырых местах или могут потерпеть сухость окружающей среды? Хелейна отвечала ей исправно и старалась говорить развернуто, пока интерес новой подруги не сошел на нет. Хитрость была в том, чтобы заставить свою тетушку больше практиковаться в речи что сделало её более-менее сносной. Многим лучше, чем вечное заикание в их первый день. Пожалуй, то что они смогли добиться такого успеха всего за пятнадцать дней заслуга Висеньи отказавшейся говорить сними на общем языке. Эйгон злился по первой, но потом стал больше слушать и вроде даже улавливал смысл. Отвечал он из упрямства все ещё на общем, но Висенья не менее упряма в своих стремлениях. – Пройдемся до тренировочной площадки? – предложение встретило одобрительное мычание Хелейны поглаживавшей сороконожку что обвила своим тельцем руку. Висенья с пол месяца не видела ничего кроме этой осточертевшей комнаты и трех похожих друг на друга но совершенно неуправляемых принцев и принцессы. Она даже не могла нанести визит матушке, та отказывалась делать это первой. Внезапно Эйгон выпрямился в спине выставляя руки в боки. – Мне тоже любопытно посетить тренировочную площадку. Пора бы наподдать Эймонду. Все же я дал ему неплохую фору. Левая бровь на лице Висеньи недоверчиво потянулась вверх. В слух же она ничего говорить не стала. Все же что она могла знать о принцах кроме слухов и нескольких брошенных фразах между делом за обедом с бабушкой и дедушкой в Дрифтмарке. Всю дорогу они шли в сопровождении служанок, но Висенья не отнимала руки от Хелейны едва семенившей за удаляющимися вперед родственниками. Казалось это она ведет принцессу, а не наоборот. А ведь она даже не знала дорогу и все же потерять тетушку по дороге было бы прискорбно. Она успела проникнуться к ней теплыми чувствами. По крайне мере она тише Бейлы и более внимательна чем Рейна. К тому же остаться наедине со старшим дядюшкой неприльщало совершенно. Явившись из тесного прохода к тренировочной площадки, они немедленно оказались усажены рядом с Королем что приходил посмотреть на тренировки сыновей время от времени. Им посчастливилось попасть в один из таких дней. Эйгон же заметив строгий взгляд, отдающий недовольством, поторопился вымолвить: – Я как раз спешил сегодня на тренировку! Не только мозг нуждается в упражнении хэ-хэ-хэ… Непроизвольно, но он говорил пускай и криво, но на языке старой Валирии чем Визерис был несколько удивлен и даже рад. Хоть это чувство и было где-то далеко на задворках сознания, его рука в одобрительном жесте вновь покоилась на голове внучки. Висенья же в свою очередь уже во всю наблюдала за мастерскими и ловкими движениями своего среднего дядюшки так точно выписывающим пируэты острием меча. Ещё будучи дома, она частенько наблюдала за тренировками лорда Корлиса вышивая орнаменты для платков чьи судьбы были в том, чтобы являться подарками дедушки с бабушкой, на радость. Эйгон присоединился к брату. Они занимались вместе и конечно от Висеньи не укрылась та пропасть что пролегла меж братьями. Не только в отношениях, но и в мастерстве. Рядом с ними мельтешили ещё двое темных мальчишек. Но она приняла их за соучников выбранных из числа рыцарей в качестве тех избранных что служили для оттачивания навыков принцев. Не удостоив тех должным внимание, она принялась с любопытством смотреть за забавным зрелищем в лице неумелого Эйгона и Эймонда что старался поддеть самолюбие и достоинство первого. – А жуки которые у тебя в коробочке для пропитания вот этих тваринок ? – Нет, они такое не едят. Им нужна пища поменьше. Что-то не больше мошки. – Ах вот как. Ведя беседу с Хелейной, и наблюдая тренировку, она так же прислушивалась к шепоткам взрослых, старавшихся говорить осторожнее в присутствие детей. Похоже они уповали на то что двое девиц слишком заняты друг другом и зрелищем, развернувшимся у подножия мраморного балкона нежели их скучным диалогом. – Рейнира настаивает, и я не знаю, что делать лорд Корлис. Не посоветовавшись с вами, я не приму решения, – заверил король. Второй потер подбородок глядя в даль за горизонт. Рейнис мялась рядом с супругом недовольная содержанием разговора и не считала, что тот заслуживает того чтобы вообще состояться. – Несколько неожиданно. Похоже наследница, – последнее слово он произнес с нажимом, – не считает, что её старшая дочь подходит для того что бы водрузить на свои плечи бремя морского прибоя. – Она переживает. Все же Висенья такая хрупкая. Такая- такая… Рейнис поспешила, понизив голос ещё на добрые несколько тонов возразить, но слышать это было почти невозможно. Висенья оглядевшись на рыцарей, стоявших позади следящих за сохранностью королевской четы встала со своего места. – Похоже там что-то интересное, неужели Эйгон все же одолеет этого низенького паренька… Хелейна лишь промычала, не собираясь следовать за племянницей и вновь принялась что-то бурчать членистоногому. Висенья же осторожно шаг за шагом приблизилась к перилу опоясывающему балкон подвинувшись ближе к своим дедушкам и бабушке. – Не вижу повода для обсуждения Визерис. Голос Рейнис сочился неприязнью. Она перешла на более неформальное обращение, как если бы они были обычными братом и сестрой, а не государем и поданным. – Рейнис, я понимаю твои опасения, но также думай пожалуйста о своей внучке. Я тоже считаю это бремя черезмерным для ее хрупких плеч. Корлис все ещё был задумчивым и отстраненным так словно он вовсе не был здесь. – Она Веларион. Истинная. Так что эта ответственность должное, то что она в силах выдержать и в силах принять достойно. – Рейнира как и я не желаем что бы Висенья покидала двор. Она юная и одинокая в тисках родового поместья. Кто там ведет беседы с ней помимо тебя и лорда Корлиса? Ты никогда не думала, что это сделает её одинокой и бесконечно печальной? Ей необходимо быть рядом с матерью, с отцом… – И кто мешал ей в этом? Сколько раз она приехала за эти пять лет? Сколь часто они обменивались письмами? Висенья написала ей столько что я уже давно сбилась со счета, а вот она в свою очередь ответила всего семью письмами, а последнее и вовсе было просьбой о помощи. И это к девочке семи лет она обратилась с такими словами! Визерис начинал нервничать. – Конечно-конечно, но у Рейниры ещё двое сыновей требующих постоянного внимания и ухода. А придворные не очень добры к ним, и она занята постоянной поддержкой их положения. – Но у неё все это время была и дочь. Но вспомнила она о ней только когда ей потребовалось забрать у неё...! Лорд Корлис прервал возмущение порядком повысившихся в тоне. – Это не было бы большой проблемой. В этом есть смысл, однако вот что мы могли бы сделать… Корлис сбавил голос от чего Висенья потеряла возможность разобрать слова. Но даже то что она успела услышать заставило руки дрожать, а во рту пересохло. – Не может же быть этого… А! Чуть вскрикнув от неожиданности Висенья обернулась. Бабушка неожиданно появилась у неё за спиной и сейчас держалась за её плечо одной рукой. – Такой интересный поединок? Даже если так нельзя же не замечать окружающих. Кто-то другой мог оскорбиться. Это дворец. Кивнув она чуть отошла в сторону давая возможность Рейнис присоединиться к ней. – Ты ещё не была у матери? – Меня каждый день требую к себе… хм… дядюшки и тетя. Матушка же слишком занята. Но папа уже посещал меня. Он подарил мне это. Девочка вытянула из-под голубого платья бусы из драгоценных камней аквамаринового цвета. – Ясно, – помедлив она добавила, – завтра я попрошу твоего сопровождения. Все же это не дело. Ты должна встретиться с ней. А если все оставить на самотек ты скорее переедешь в крыло их высочеств, – Рейнис зло блеснула улыбкой, от которой по коже пробежали мурашки. – Я была бы очень рада бабушка! Висенья не раз желала посетить мать, но каждый раз её перехватывали служанки их высочеств и вели в покои тех. Прижавшись ближе к бабушке попадая в теплые объятия любящих рук она внезапно встрепенулась, слыша крик, а затем стук бьющегося железа и чавканье разрезанной плоти. – Аааааа! Моя рука! – Принц! – Эйгон, Эймонд!