Чистота крови

Минуя несколько недель можно сказать лишь то, что Висенья провела это время в крайне подвешенном состоянии, не имея возможности вздохнуть, не опасаясь вызвать материнский гнев. Она не перестала посещать Рейниру но тем не менее Люцерис перестал разговаривать с ней и даже игнорировал её существование не стращаясь делать это открыто. Джекейрис лишь мялся изредка, бросая толи обиженные толи виноватые взгляды полные недомолвок и ужимок. Мать же сделалась неистовым зверем, затаившимся в своем гневе. Девочка не виновна, но Висенья эпицентр этого происшествия так что это не могло бы не повлиять на неё. В один из дней, когда маленькая отныне принцесса собиралась на прием к матери она несколько замялась, обдумывая предстоящий день. – Фрейя, – она окликнула служанку что была выделена её величеством королевой Алисентой. Её общество было со временем разбавлено несколькими служащими, прибывшими из Дрифтмарка входящими в число доверенных лиц Рейнис. А позднее с десяток блеклых и совершенно не приветлив лиц прибыло от её высочества Рейниры в качестве материнского знака внимания. Но тем не менее Фрейя что сопровождала её первые пол месяца в одиночку ознакамливая со всем чужим и неизведанным стала для неё оплотом во дворце. К тому же приветливые темные изумруды глаз, подернутые пеленой старости, всегда так заботливо наблюдали за ней не давая оступиться. Она доверяла ей и не могла не быть хорошего мнения о королеве, – сегодня я, пожалуй, первым делом направлюсь к тете Хелейне. Женщина смиренно поклонилась, отдавая новые распоряжения встрепенувшимся пигалицам так и норовившим отлучиться по какой-то очень важной причине.

***

– А где Висенья? Лейнор расхаживал по приемной зале погруженный в свои мысли. Он уже несколько раз за сегодняшний день успел сразиться с Джекейрисом и Люцерисом в шуточном поединке на деревянных мечах. Узнал о успехах в учебе или быть точнее о их отсутствие. Ещё несколько часов он провел за беседой с раздраженной всем, и вся Рейнирой прежде чем наконец соизволил справится о том, как его ненаглядная дочурка. – Она должна была прийти. Но раз её не видно полагаю у неё есть более важные дела чем роль компаньона собственной матери. – О, ну если ты ежедневно встречаешь её с этим выражения лица, а говоришь столь же благожелательно то считаю, что осудить Висенью за нежелание жить в постоянном круговороте твоих недовольств слишком уж несправедливо, – рука с характерным стуком приземлилась на резной бортик когда Лейнор кривляясь перед зеркалом с мечом не перевес упал в величавое кресло обитое мехом, – я бы не выдержал и сбежал бы на второй день а вот она протянула почти две недели. Рейнира лишь вздернула бровь злорадно упиваясь тем как рассуждает благочестивый муж. – Как по мне это конечно интересно жить подобно тебе. Ты веселишься в праздности со своими горячими красавцами, а когда взбредает возвращаешься и говоришь нечто подобное как не бывало. Быть может ты не заметил, но я добивалась лучшего для наших сыновей! Муж холодно уронил взгляд обводя сад в дали своим взором. Уловив движение двух мальчишек где-то на задворках, он приподнялся, протягивая руки к графину с вином. Наполнив свой бокал, он уронил уставшее тело обратно принимаясь отчитывать так словно у него было на это право: – Я понимаю, но осознаешь ли ты что у тебя есть ещё и дочь? Ты хочешь у неё забрать все и ни дать ничего взамен? Как это называется? – Ничего взамен? Кто говорил о подобной несправедливости? Я всегда яростно желала для нее лишь лучшего, – Рейнира встала, огибая золотой столик, подцепила серебряный бокал, наполовину полнившийся алым вином и пригубив очень степенно чеканила каждое предложение словно бы пыталась убедить саму себя в сказанном, – она девочка тихая, ранимая и до безумия кроткая. Ни слова лишнего ни шага в сторону. Позволяет собой помыкать. Ты хоть раз видел этот концерт, состоящий из унижения и терпения со стороны Висеньи по отношению к этим выродкам? Рука вздернулась с силой вверх почти откидывая с рук несколько колец что вовремя были ухвачены подушечками пальцев. – А я видела. Это ужасно. Она не может справиться с этим бременем. Она просто не подходит, – помолчав глядя на пару оставшихся капель перетикающих по серебряному дну чаши напоминая своеобразный танец принцесса с неподдельной горестью окончила, – для роли наследницы плавникового или железного трона. А вот по правую руку от правителя, ей самое место. Такая поддержка, такая опора, могла бы стать самой надежной. Лейнор как наяву видел истинные причины подобного решения. «Настоящая поддержка и опора» - фарс. Игра одного актера для не широкой и шибко умной публики. – Веришь, что она родит чистокровных детей Джекейрису или Люцерису? Женщина замерла чуть, дернув головой словно сбрасывая с нее невидимый груз ответственности за многое что уже было сделано. – А разве это не так? Это укрепит нашу кровь. Наши позиции. Это будет благом дома Таргариен и так же дома Веларион. – Не думаю, что отец сойдется с тобой в суждениях. – Неужели он так тщеславен что не сможет терпеть места соправителя со стороны внучки, а не полноправного монарха? Усевшись обратно, Рейнира не стесняя себя в выражениях изволила высказываться так словно сына её свекра здесь совершенно не было. – Ах ну да. Если бы его подобный расклад устраивал этого концерта с передачей прав наследования и вовсе не было. Цокнув напоследок так звонко что Лейнор невольно сощурился от ощущения треснувшего стекла, женщина отказалась как-либо продолжать диалог. Интереса в нем не было как собеседника достойного по мнению её высочества внимать непременно великие идеи её гения.

***

Желание явиться на глаза матери стремительно пропадало. Не от обиды или отторжения в связи с прискорбными известиями о перестановке ролей и сил в красном дворце, но от нежелания пересекаться с Люцерисом и Джекейрисом. Они сквозили обидой, желанием отмщения за все учиненные им обиды и оскорбления, а поскольку защитников и верных сторонников у её «наследного» высочества тут не находилось, Висеньи приходилось туго. Джекейрис не столь мелочен, да и по возрасту он явно старше от того и ума в голове присутствовало больше. А может это лишь по той простой причине что трон за его плечами сохранился, он лишь поменял названия, расположение и границы силы. – Зачем? Зачем ты это делаешь! Люцерис же был мелочен в своем стремление урвать кусок побольше в этой битве где он был лишь пешкой, которую желали наделить большей мощью. Проблемой этой шахматной партии скорее было то что и сама пешка остервенело желала большего, чем было ей дозволено по праву рождения в этом бренном мире. – Кто-нибудь...! – Ла хватить вопить! Мы просто играем. Кто угодно это поймет просто проходя мимо. – Мои волосы! Ты оттаскал меня за них с десяток раз и это ты называешь игрой? – Наша игра - жмурки. Я лишь помогал найти направление, в котором необходимо двигаться. Ты совсем не ориентируешься без зрения. А такие длинные волосы просто невозможно дернуть так что бы и ты поняла куда идти и боли не было, – мальчонка вскинул руки чуть сдерживая смешок норовивший сорваться с губ, – обрежь их! Они мешают. Не заплести - волочатся и становятся до неприглядного отвратным зрелищем, а заплетешь так прическа такой массы давит на голову… – Я тебя не спрашиваю, как мечом фехтовать вот и ты не лезь в дамские вещи раз в них не смыслишь. Да и откуда тебе знать о волосах и тяжести. А если ты посмеешь притронуться к моим волосам я… я… – От злости покраснеешь? Мне правда страшно. Он потешался открыто и иной раз его не стращало присутствие иных зрителей что становились свидетелями подобных сцен. Висенья не могла противопоставить ничего. Абсолютно ничего. – До завтра. Принесу подарок тебе. Поверь он будет невероятным. Руки тревожно сжались на подоле в момент, когда она собиралась выбраться из маленькой ловушки цветочной клумбы в которую её угораздило свалиться пока принцессу несчадно тащили за уже растрепавшиеся космы. – Меня не будет завтра. – Ах, ну да. У вашего высочества наверняка дела в преддверии празднества. Плечи девочки чуть опустились, когда она мысленно выдохнула. Одной ногой она переступила пределы клумбы осторожно держа равновесие не желая соскользнуть на грязи. Однако она остановилась столбом сново. – Тогда послезавтра. – Я буду сопровождать его величество. – Днем позже? – Тетя Хелейна и её величество королева желали послушать мои рассказы о Дрифтмарской живности. Люцериса начинала накалять эта эпопея занятой наследницы. Притопнув ногой, он обернулся на одних пятках одаривая старшую сестру капризным взглядом. – Найди время до конца недели. – Я бы с радостью, но не в силах изменить расписание других людей в угоду себе. – Ну ты же наследная принцесса, просто сделай это и всё. Висенья более не желала вести диалог, но просто так отвязаться от Люцериса достаточно сложная задача. Она решила игнорировать наглое поведение младшенького брата. С изяществом отдалилась от злополучного места что оставило свои отпечатки на её излюбленном платье морской волны и направилась в сторону входа в материнские покои, видневшиеся в отдалении горизонта. Сад её матери излишне огромен для того что являлся усладой лишь глаз Рейниры да немногочисленных отпрысков, а иных в здешние чертоги едва ли дозволяли пускать. Бывало так что приглашенные к беседе знатные люди прогуливались по мощенным дорожкам ветвистого заповедника трав, однако это было редко. А значит и свидетелей что могли бы лицезреть происходящее здесь не так уж много. Случайные служащие, забредавшие сюда лишь от нужды позаботиться о благосостоянии растений и некоторой живности, Джекейрис с Лейнором. Сама Рейнира редко прогуливалась по нему, отчего-то не выносив это место от слова совсем. – Ай! Висенья вскрикнула почти, падая головой назад от резкого движения рукой младшего брата. Он дернул косы с такой силой что принцесса была готова поклясться на крови что она лишилась некоторой части прядей. Глаза наполнились слезами, а руки немедленно вскинулись к голове. К счастью или нет, но похоже волосы были вырваны из-под низа в самом не видном месте если не делать высоких причесок. – Ой… Его руки немедленно выкинули клок длинных волос в сторону отправляя их куда-то за куст. – Я не желал этого… кхм, сойдемся на том что я виноват и приношу извинения? Можешь не стараться найти время и просто делай что там тебе было необходимо, – на его обеспокоенной физиономии расположилась улыбочка, колющая в самый центр испещренного девичьего самолюбия. Побежав прочь он лишь крикнул погодя: – А об этом надеюсь забыли! Из глаз хлынули лишь более крупные слезы. Они были самыми обидными, самыми несправедливыми и до одури режущими. Никакого трона она не желала. Ничегошеньки не хотела. Только лишь хотя бы одного человека что встал бы на её сторону, на её защиту. Жизнь в Дрифтмарке была спокойной и размеренной. Она не несла в себе ничего интересного и волнующего сердце юной девы. Приключений там было не сыскать. Все уважали её и любили, а людей что были бы ей верны и встали бы на сторону Висеньи Веларион и не сосчитать как много. Красный дворец не принес счастья, не стал прекрасным местом где множество развлечений и новых лиц готовых сойтись с ней хотя бы в светской беседе. Тут банально негде было укрыться от гнета собственной родни. А просить помощи у бабушки с дедушкой не имело место. С ними она едва виделась с тех пор как приехала. Они были заняты. Поймать хотя бы их взгляд случайно проходя мимо по коридору, уже было великой удачей. – Мама...! Из-за поворота входа в покои скользнул силуэт Рейниры. Она несколько мгновений рыскала по сторонам наблюдая за всем движимым и недвижимым. Когда взгляд зацепился за валяющееся тельце дочери она махнула рукой давая распоряжение нескольким стражникам немедленно позаботиться о её благосостоянии. Часом позднее принцесса сидела на коленях отца жмурясь из-за ткани, смоченной в растворе и прикладываемой к задней части головы. Покраснение там было внушительное. Если поднять эти густые локоны можно было очень четко видеть красную плешь, явно указывающую на, то каким варварским образом владелицу лишили её прядей. – Нужно поговорить с Люцерисом, – Лейнор решился подать голос прижимая дочь ближе к груди. Рейнира остановилась, прекратив свое раздражающее расхаживание по покоям из стороны в сторону. Женщина тяжко выдохнула, озаряя лицо скромной улыбкой. Подойдя ближе, она села на пол упираясь коленями. Ее большие и теплые ладони накрыли дрожащие ледяные ручки. – Он поступил ужасно. Это… это так жестоко, и ты этого не заслужила, – одними пальцами она нежно поглаживала руку дочери. Совсем тихо и так по-доброму, с улыбкой и копящимися слезами в самых уголках глаз она продолжала смотреть на Висенью не разрывая ни зрительного ни физического контакта, её слова тоненькой лесенкой вились вокруг стараясь успокоить малютку. – Тише-тише, – добавлял Лейнор в такт поглаживаниям Рейниры. – Он будет наказан. Это действительно нельзя оставить без внимания. Не в этот раз. Рейнира постаралась улыбнуться самой доброжелательной улыбкой из всех что у нее были. Морщинистое лицо собрало паутинку старости по обе стороны уголков глаз. Она не была излишне дряхлой, но разгульный и все дозволенный образ жизни в празднестве оставил свой отпечаток и на теле, и на лице. – Угук… Висенья нырнула в материнские объятия прильнув к груди. Размеренный стук чужого сердца колыбельной усыплял и даровал спокойствие. Беспокойства не покидали голову, но их отголоски становились чуть тише освобождая пространство для размеренной тишины. Проведя ночь в объятиях отца и матери Висенья вернула себе благостное расположение души. Однако посещать братьев перестала. Ни визита на завтрак, обед, ужин ни наведываний в игровых мальчиков как это было раньше. Лишь сопровождение матери в роли компаньонки, когда та в этом нуждалась. В остальном же её высочество Висенья предпочитала коротать оставшиеся несколько дней до празднества в компании тети Хелейны и иногда в компании дядюшек. Если выпадала такая честь. Висенья старательно поправляла сбившиеся волосы в попытке скрыть вид что рисковал предстать перед всеобщим обозрение. Уж сильно она не хотела видеть вопросительные, беспокоившиеся взгляды в паре с презрением. Если она правильно уловила характер старших дядюшек, то третья эмоция была бы куда более яркой. Скорее всего они бы даже посчитали её ничтожной чего она совсем не могла принять. Все же гордость у нее имелась хоть и не такая распирающая как у всех окружающих личностей. Тем не менее боль неприятно саднила, заставляя каждый раз вспоминать о том сколь незначительна она была в этом огромном дворце. Она считала себя особенной или хотя бы сколько-то значимой, а на деле оказалась лишь девчонкой, которую без зазрения совести можно потаскать за волосы и пинать сколько вздумается если уж не угодила. – А эти бабочки похожи на заколки что ты мне подарила. Хелейна протянула поднос на котором накрытые стеклянным куполом бабочки кружили без конца наталкиваясь на прозрачные преграды и падали вниз. Однако сново и сново взлетали дабы попытаться покинуть клетку и упорхнуть куда-нибудь совсем далеко от этого жуткого места. – Действительно похожи. Висенья подарила свою грустную полуулыбку принимаясь сново тщательно поправлять волосы, разбрасываемые упрямым ветром, не желающим покинуть их балкон. В ответ на это Хелейна мотнула головой и принялась проверять членистоногих ерзающих у её колен. Они на редкость сильно проявляли активность в последние несколько дней. Позади Эймонд читал несколько фолиантов явно несоответствующих ни его возрасту, ни программе обучения. Эйгон же по обыкновению отсутствовал. Пускай на первые десять поправлений волос у Эймонда была веская причина для Висеньи а вот для всех остальных пятидесяти по его измышления совершенно точно нет. К тому же из-за подобного раздражительного действия он уже не мог терпеть общество своей племянницы. Её рука мельтешила на фоне, а глаза мальчика то и дело метались к ней по простой причине - он сидел напротив принцесс. Они точно попадали в поле его острого зрения, и он не мог не уловить каждое движение. Не обращать внимания сил не нашлось. По протоколу все царские особы мужского пола должны были держаться на стороже. И придавать значение пускай и всего лишь перебирающей руками принцессе так же следовало. Ничто не может быть исключением по соображениям этого юного мальчика. От того, пожалуй, его брови сошлись мечами у переносицы, а сам он насупился готовый взорваться только сделай Висенья хоть ещё один раз взмах к своим волосам. Пожалуй, такое внимание к прически чрезмерно даже для леди её положения. – Висенья, давай я тебе укорочу их. Может тогда волосы станут меньшей из твоих забот? Девчушка вздрогнула всем телом. Голова метнулась к лику недовольного дядюшки, сверлящего её фиалкой глаз. Виновато кивнув она сомкнула ладони и постаралась сосредоточится на том что делала Хелейна желая вникнуть и хоть на несколько часов позабыть об этом жгущем ощущении оставшемся и после того как мейстры обработали рану. Минута, две, пять. На десятую ветер задувает достаточно сильно чтобы взметнуть локоны ввысь настолько чтобы оголить обезображенный участок кожи головы. Но лишь для того что бы быть вновь отдернутыми торопливыми ручками. – Хелейна, бога ради, уйдите в комнату. Принц выжидающе глядел на сестру пока та методично подбирала своих малюток поочередно вручая нескольких из них Висенье. – Сегодня матушка придет проведать нас. Мы обещали ей прогулку. – А это лучше сообщи Эйгону, – рука упала в указательно жесте на грудь, – я здесь. А его я не наблюдаю. Мы могли бы выдать Висенью за него, – глумливая ухмылочка легла неровной линией, – вполне сошла бы за него. Тощая, высокая, пожалуй, да. Отличная идея, но… – голос отразил звеняще притворное прискорбие, – увы. Волосы длинны. Если бы она сжалилась над нами лишив себя такого сокровища мы могли бы получить спасение. Но не думаю, что можем просить о подобной жертве. Показательно завершив концерт Эймонд с характерным звуком хлопнул книгой ожидая пока принцессы покинут балкон. Он глядел вслед. Долго, неотрывно. Его глаза всматривались в то место что так тщательно скрывалось. Эмоции сменялись быстрее ветра в смерч. Понимание, сочувствие, отторжение, а затем и презрение. Презрение к слабости. К нерешительности и неспособности так называемой «наследной» принцессы отстоять хотя бы себя. Бесхребетные и бесхарактерные это те, кого принц не собирался считать за людей, а Таргариен проявлявшая все эти отвратительные качества к тому же не способная тягаться с какими-то бастардами и вовсе ни стояла абсолютно ничего.

***

Долгая подготовка к праздненству наконец была оправдана в глазах виновницы торжества. Висенья недоумевала и время от времени жаловалась на то как рано они прибыли ко двору и что теперь она вынуждена томиться в ожидании, которое с каждым днем становилось все более нестерпимым в особенности при пересечении с некоторыми обитателями красного замка. Дело ведь было в том, что само день рождение давно минуло и лишь праздненство не было ещё проведено. Совсем внезапно его величество Визерис изъявил желание провести торжество с внушительным размахом по случаю дня рождению внучки. Самой Висеньи было без слов понятно, что на самом деле то был лишь повод призвать её в дворцовую обитель по своим соображениям. Надобность такая могла появиться сама собой по той простой причине что во дворце кажется нуждалась перестановка сил и лишняя пара лиц на которую можно было бы сместить тяжесть всеобщего внимания дабы дать краткий миг для вздоха дочери что обложили со всех сторон сторонник сыновей. Всего лишь повод для отвода глаз. Но ни то чтобы это было поводом к обиде. Пожалуй, лорду Корлису дали сполна ощутить вкус власти, Рейнис же похоже не спрашивали, а сама Висенья была не более не менее красивой куколкой - венцом коллекции королевской семьи и очень удачной разменной монетой. – И это тоже стоить примерить, – тесный корсет выбил воздух из легких от того Висенья лишь промычал нечто в ответ в то время как матушка заботливо пыталась примерить на дочь подолы неподходящего на скромный взгляд младшей принцессы темно-фиолетового платья – Все же сегодняшний бал плод многих стараний нашего почитаемого короля. Считаю стоит проявить большую трепетность к внешнему виду сегодня. Рейнира несколько мгновений пыталась распрямить с трудом посаженное на костлявое тельце платье. К несчастью оно весело так словно её дочь была не человеком, а лишь кукольным скелетом служившим подставкой для него. Оно совершенно не смотрелось на таком бесформенном теле, обтянутом кожей. – От корсета тут стоит отказаться, – женщина недовольно прикусила губу, – к чему он, когда ты и так совершенно не имеешь и толики жирка. Я полагаю все же работу, которую проделывают служанки ежедневно дабы ты смотрелась хоть сколько-то по-человечески нельзя не наградить. До сего дня я и не подозревала что моя дочь ходячий скелет, обтянутый кожей. Мне стоит побеспокоиться об этом у твоей бабушки? Признаться, Висенья не могла. Как позволить матушке говорить об этом с бабушкой. Скажи Рейнира об этом Рейнис и та вмиг поняла бы в чем тут дело а на следующий день её бы насильно уволокли обратно на Дрифтмарк и более не позволили бы ступить и краем стопы на порог дворца. А потерять свою мать вновь она не могла. Никак не могла. Уверенность в том, что встреча их в случае расставания случиться не раньше, чем наступит коронация нового правителя плотно осела в голове и позволить этого она не могла. – Я много нервничала с тех пор как прибыла ко двору. К тому же столько новых лиц и знакомств. Я признаться пренебрегала приемами пищи из-за нервов, но сейчас понимаю, что это было ошибкой матушка. Я исправлюсь. Чуть подумав женщина похлопала по спине открывающей взор на каждый позвонок скелетика в знак одобрения. Нервы это не понаслышке известная ей проблема. Сама она ни раз и не два становилась заложником собственной паранойи и теперь понять беспокойство оказавшегося в враждебной среде где каждый едва ли не набрасывается на тебя дабы перегрызть горло не стало проблемой. – Скоро ты научишься это пропускать мимо своей головушки и тогда станет легче. К тому же… Немного встрепенувшись и встряхнув руки словно те были мокрыми, Рейнира начала издалека: – Считаешь к тебе приковано много взглядов? Помявшись секунду Висенья решила, что матушка так переживает о ней, что подумала о её чувствах и решила подбодрить родительским напутствием и разговором. – Да… они все что-то ожидают от меня, а в последнее время… их стало больше. – Я так и знала. Стянув обратно платье, Рейнира решила все же выбрать более пышный экземпляр, который мог бы скрыть излишнюю худобу так кстати не отражавшуюся на лице дочурки. – Но не переживай обо слишком сильно! – поспешила предостеречь бедную мать, которую как она считала терзали тревоги за будущее дочери, – я привыкаю и мне даже кажется начинаю справляться с этим. Все же я Таргариен - это мой долг. Рейнира улыбнулась так по-матерински тепло. Лицо источало гордость за малютку, храбрившуюся перед ней. – Я очень рада что могу положиться на тебя. Ты действительно сильная, – женщина отошла на три-четыре шага для того чтобы проверить как село платье пышной юбкой и обористым верхом скрывающее выглядывающие кости. Длинные рукава укрывали собой, пожалуй, даже слишком многое. Пальцы на руках Висеньи свободно теребили рукава имея возможность натянув ткань чуть сильнее вовсе скрыть ладонь. Рейниру однако смущало не это. – Это платье единственное что скроет мой болезный вид… но оно прекрасно! Маленькая принцесса крутилась вокруг создавая юбками платья причудливый вид медузы, застывшей в воде в момент, когда та собирается проплыть чуть дальше. От того это было почти неотразимо, настолько, что глаз не цепляется за черезмерную тонкость талии ребенка. Массивная лента на поясе, пожалуй, так же способствовало этому, как и бант на спине которым был завязан шелковистый пояс. – Меня скорее не очень устраивает цвет… тебе не кажется, что он… неуместен? Глаза ребенка округлились. Она не могла знать в чем проблема светлого изумруда в коих оттенках оно было выполнено и от этого лишь отрицательно мотнула головой. – Чтож…, пожалуй, тут и нет другого такого что могло бы так кстати скрыть все… проблемные места. Остановимся на этом. Последовав воли матери Висенья покорно проследовала к мягкому стулу. Сев прямо и выровняв голову, она приготовилась следовать всем указаниям матери, которая взяв гребень пыталась выбрать несколько подходящих заколок способных скрасить уже ставшую привычной косу. – Возвращаясь к всеобщему давлению со стороны окружающих, – она очень аккуратно расчесывала волосы поглаживая Висенью время от времени так нежно-нежно по голове. Голос её был столь трепетным и озабоченным, – думаю это действительно бремя, которое возложили на тебя, но ты такая сильная и справляешься с этим. Тебе сложно, но ты достойно держишься. Женщина приняла решение несколько изменить опостылевшую за долгое время прическу. Это все ещё была коса, однако вместо наскучившей прямой и несколько тугой она стала собирать её в несколько средних по размеру кос что, сплетаясь круговым образом должны были создавать подобие корзиночки. – Возможно ты желала бы избавиться от этой внезапно возникшей ноши? Прикусив щеку с внутренней стороны, Висенья в привычной манере затеребила кожу, обрамлявшую ноготки. Сейчас, когда руки тем более были прекрасно скрыты под тканями слоистых рукавов это, не вызвало никаких проблем. – В действительности я не желала подобной роли для себя… Рейниру окатила радостная волна ликования способная лишить её возможности дышать на добрые полы минуты пока она судорожно перебирала пряди волос в попытке сплести их в ровные немного разбористые косы. – Мне было достаточно оставаться наследницей Дрифтмарка, так что я в некоторой растерянности. Я готовилась к куда меньшей роли в жизни хоть и все еще достаточно важной. В связи новых обстоятельств, Рейнира с куда большим одобрением приняла бы закрепление за старшей дочерью её права на плавниковый трон чем-то что получилось в конечном итоге. – Думаю если ты конечно желаешь, я могла бы позаботиться о том, чтобы в будущем пускай и не сразу, но тебе была бы дарована возможность вернуться к более привычной жизни с понятными ориентирами. Я бы отчаянно поддерживала тебя в твоем желании быть лордом Дрифтмарка, ведь это твое законное право, то к чему тебя готовили с самого рождения, и то из-за чего мне пришлось оставить тебя дитя мое. Прильнув к нежной шейки дочери, Рейнира аккуратно поцеловала с теплотой проводя по её щеке тыльной стороной руки. – Ты должна быть сильной, но это не значит, что тебе положено страдать из-за поспешности решений, принятых как я считаю из лучших побуждений, просто не обдуманно и излишне торопливо. Но я всегда рядом. Я тут дочь моя. Висенья откинулась назад полностью, опираясь о грудь матери. Теплота, которую та дарила ей, любовь, забота нежность слов и действий. Это все чего она так долго желала, о чем мечтала и пусть хоть весь дворец обернёться против нее, она верила - матушка её никогда не оставит. Свою горячо любимую Висенью…

***

Главная зала королевского дворца сияла в лучших своих украшениях дабы подобающе осветить своей красотой виновницу столь пышного события за последние годы. Хотя многие льстецы сегодня уже множество раз за вечер успели высказаться в пользу того что юная принцесса была истинным украшение не только торжества, но и всего красного дворца. Такое неприкрытое потакание всему что связано с Висеньей, девчушке не было по нраву. Она ясно видела это омерзительное желание заручиться благосклонностью на будущие времена в которые только упрочившие свою позицию смогут выстоять в лютую бурю. Она, впрочем, питала большую заинтересованность к нейтралам и людям не видящем в ней чего-то особенного кроме её фамилии и цвета волос, глаз. Они казалось были более живыми среди этой массовки тряпичных кукол. – Ваше высочество позвольте представить… На начало торжества к Висеньи по меньшей мере с десяток раз успели подойти озабоченные будущим своих сыновей мамаши, желающие представить отпрысков своих в лучшем свете пока иные не опорочили их благостный лик в глазах Висеньи пока ещё Веларион. Долго так продолжаться не могло иначе принцесса готова была поклясться, что не ручается за себя. Вытворить нечто совершенно непозволительное она конечно не могла, но учинить неприятности досаждающим личностям ещё как. Попривыкнув к этому месту, и здешним обитателям, Висенья не испытывая прежней скованности, могла уже спокойно выражать свои желания и ещё более четко - не желания, иначе прочие люди могли задавить собственными интересами. – Благодарю вас, но к прискорбию, вынуждена покинуть столь прекрасное общество – приторно улыбнувшись подобно самому сахарному меду, принцесса попросила простить её поскольку праздненство должно было подойти к торжественной части в которой она непременно должна была находиться подле его величества Визериса. Легко упорхнув уподобившись тем самым бабочкам, подаренным по прибытию тетушке Хелейне, Висенья осела наконец на своем месте, расположенном там, где обычно восседал старший сын, что было выделено только на время этого события. – Висенья, более не покидай нас. Думаю, сегодня каждый присутствующий успел насладиться твоим прекрасным обществом. Удели же время своему старику деду. Искренне хихикнув на такое нарочито притворное и жалостливое прошение, принцесса бодро кивнула, расположившись ближе к Визерису приготовившись некоторое время весьма внимательно слушать россказни старика. – Помню, когда Рейнира только вернулась с Дрифтмарка она была весьма печальна. Убита горем. Девочка навострила уши. Подумав о том, что её дрожавший царствующий дедушка будет скорее расшаркиваться в речах о великих годах своего раннего правления, об охоте и свершениях она никак не могла ожидать что речь пойдет о её матушке и тем более о том времени что оставило свой темный след в памяти малютки. – Она может быть строга, иногда может казаться несправедливой. Но вот что я скажу тебе моя дорогая внучка, – Визерис мерно поглаживал девочку по спине так как не смел портить имениннице прекрасную прическу, – мать никогда не обернется против своего дитя. Она любит тебя и всякое действие направляет лишь во благо. Иногда дело лишь в том, что понимание блага у дитя и родителя разниться и в том лишь дело. Я дам тебе совет, а ты его запомни, ладно? – Конечно дедушка, – почти шептал уверовавший в каждое услышанное слово голос. – Когда поймешь, что опора твоя подводит тебя, прислушайся сначала к разуму, потом к сердцу. Хорошенько подумай кто твоя верная путеводная звезда в жизни, что не оставит никогда, кого желаешь защитить от всех невзгод и тогда путь откроется тебе сам. Улыбнувшись своей самой искренней улыбкой девочка, немного нарушив этикет прильнула к деду дабы обнять его выразив таким образом свою искренность и благодарность. Этот совет она никогда не позабудет и в самый темный час обязательно обратиться к нему не раз.

***

Часть где каждый член высшего общества считает своим долго похвастаться объемом внесенных средств в банк общего мнения и репутации, Висенья, пожалуй, предпочла бы вовсе пропустить. То как каждый присутствующий непременно желал сообщить о своем подарке, содержимом, размере, стоимости или редкости уже просто выводило из себя. Как будто её высочество принцесса, прямо сейчас открыв воображаемую книгу взаправду ведет учет мерно выписывая каждую строчечку согласно надиктованному. Ну просто бред! Тяжелый вздох вырвался из груди при очередной потуге обратиться к принцессе дабы иметь полноправную возможность следом за этим напрямую поговорить с королем. Даже праздник в честь принцессы собирались сделать лишь поводом к обращению по личным нуждам к его величеству. – Хочу заметить, что её высочество невероятно красива в этом чудесном изумрудном одеянии. У вас чудесный вкус и чувство прекрасного. Девочка чуть наклонила голову теребя в скуке края рукавов. Это становилось невыносимым. Предпочитая скорее танцевать нежели сидеть и выслушивать эту нескончаемую болтовню ни о чем, Висенья плотно сжала губы что бы не начать возмущенно вздыхать каждый раз когда очередной умник в латах, сюртуках и прочих изысканных одеяниях захочет впечатлить ещё маленького семилетнего ребенка. Этот же индивидуум был весьма напорист и похоже желал всё же вывести принцессу на диалог, не считая, что та может быть просто не в настроении или не желает вовсе вести праздные беседы. Тем более с людьми мало знакомыми и не представленными ей. А это ещё и дикое нарушение этикета. – Тиланд. Вы весьма и весьма любезны в своем стремлении одарить её высочество не только подарком вещественным и драгоценным, но и усладить слух. Но, пожалуй, это может подождать. Торжественная часть я полагаю черезмерно затянулась так что я желал бы наконец, – его величество в нетерпении махнул рукой отдавая приказ начать играть музыку для танцев, обрывая тем самым нескончаемый поток желателей выделиться в словесном монологе о прекрасной и чуть не идеальной Висеньи Веларион, – начать самую интересную часть для более молодой части гостей. Висенья гулко выдохнула, избавляясь от обязательств общаться с Тиландом Ланнистер. Не то что бы она имела что-то против этого человека, но это уже был двадцатый мужчина, жаждущий общения с семилетней девочкой. Начинало настораживать. – Беги, потанцуй, побеседуй с кем-то. Как наскучит, не боясь смело убегай куда поинтереснее, но прошу в пределах дворца. Визерис утянул бокал со стола, причмокивая отпил, так словно жажда мучила его не первые сутки и одним взглядом сопроводил Висенью в самый центр где она исчезала в бурном потоке облепившей молодежи. Первые десять танцев партнеры менялись стремительно и незаметно. Тогда это ещё было интересно и весело, а желание продемонстрировать свою идеальную подготовку к всевозможным танцам пересиливало усталость. Но вот пятнадцатый танец дался почти невыносимо. Принцесса была готова взвыть. Когда она пыталась покинуть танцевальную череду обязательно кто-то вновь подходил к ней не желая упускать свою возможность. С каждым разом Висенья становилась все более злой и раздраженной и вот когда она вновь попыталась вырваться из круга партнеров без всякого дозволения её руки коснулись, утягивая обратно в центр. Ни предложения к танцу или беседе, ни представления имени собственного или дома. Такое нахальство стало последней каплей. – А не слишком ли нагло без всякого спроса, без представления или моего дозволения касаться руки принцессы...! Доведя до центра, руки юноши коснулись талии и плеча Висеньи легонько беря её в оборот и уводя с этой точки плавно к краю залы. Ближе к балконам и путям отступления. – Прошу простить дядя. Движения лишь по первой были четкими. Чем дольше длился танец, тем более принцесса понимала, что её партнер совершенно никудышный танцор. – Это великое оскорбление я не забуду. Будет должок за тобой. Даже два. Эймонд недовольно хмурился, явно не желая учавствовать в этом цирке. Танцы он терпеть не мог. И явно не отличался способностью к ним. – Что стоило уйти, когда на четвертый танец к тебе подослали этого пьяного идиота? – Тогда я ещё желала танцевать… Губы обиженно поджались на что юный принц лишь хмыкнул. Его больше позабавила буря что чуть не вырвалась на него весьма незаслуженно. – Запомни сейчас раз и на всегда. Дважды тебе тут не помогут. Дают возможность побыстрее отсюда уйти так не перечь и просто скройся. – Но это мой праздник дядя! – шепотом она старалась кричать что выходило забавно. Вежливая и обычно всегда до тихого отвращения услужливая она сегодня была весьма наглой и даже грубой. Сказывалась усталость и накопившиеся возмущения. В такие моменты она себя держать не умела и это было то от чего Рейнис всегда старался отучить внучку, но так и не удалось хотя впереди ещё долгий путь и много времени. – Мне тебя выкинуть обратно? – принц дернул плечом в сторону ожидавших лиц, оставшихся в противоположной стороне танцевального пространства залы, – извиняйся. – Не стану! В чем это я виновна? – Дерзишь дядюшке, – он забавлялся. Откровенно издеваясь развлекал себя. – Я благодарна за помощь, но это… Она была оборвана на полуслове. Не собираясь терпеть вернувшуюся вежливость и сотни услужливых слов, Эймонд почти не стараясь делать вид что он все ещё танцует, вернул племянницу в центр мгновенно покидая ее общество. – Как мелочно… – буркнула себе под нос. Как только она старалась быть более почтительной и правильной, Эймонд переставал слушать. А в стремлении ответить на колкость так и вовсе снизошел до мелочной мести! Висенья только успела увидеть, как королева возмущенно что-то высказывала вернувшемуся сыну. Рукой она отдавала приказ о возвращении его высочества Эйгона в покои. Тот сново был не в кондиции. В следующую же минуту к ней с двух сторон ринулись не имевшие честь танцевать либо же жаждущие получить второй танец мальчишки, юноши и даже более взрослые почти мужчины. Она пискнула быстро, подобрав подол платья. Не вернув её на противоположную сторону залы, Эймонд как оказалось уже оказал ей большую услугу.

***

С трудом покинув главный зал, полнившийся шумом прибывавшей там аристократии, Висенья предпочла умиротворяющую прогулку в саду расположившимся не сильно далеко. Несколько укромных балконов в зале где в самом разгаре все ещё буйствовал праздник выходили как раз на него. Там она и заметила это неотразимое зрелище. Кажется, за ней кто-то должен был последовать. Краем глаза девчушка как будто бы заметила движение нескольких фигур, но по итогу она все же прибывала в благостном одиночестве. Так треть часа она разгуливала ветьеватыми дорожками любуясь на ассорти дворцовой флоры. Она могла поклясться, что такое обилие экзотических кустарников, цветов и деревьев она ни встречала нигде. Дрифтмарк мог утолить стремление к прекрасному, но все же он был несколько груб и холоден. А разнообразие тамошней природы не отвечало высоким запросам принцессы. Хоть она казалось и не была привередливой в этом вопросе. – Не стоило мне грубить дяде Эймонду… – имея противную привычку бубнить под нос внутренние мысли, она часто спонтанно начинала это когда длительное время имела возможность находиться одна наедине с собой и мыслями, – хотя кажется только в такие минуты он и говорит со мной. Как будто иначе ему скучно. Не понимаю я этого. Дядя Эйгон по крайне мере рад поболтать хоть и нельзя сказать, что это действительно интересные разговоры… Еще какое-то время принцесса потратила на рассматривания прекрасного озерца с кувшинками. В водной глади отражалось безоблачное ночное небо вобравшее звездную картину. Это было столь волшебно что Висенья позволила себе на долгое время обратиться в пустое созерцание отпуская гнетущие чувства, усталость и грусть от не совсем оправданных ожиданий по поводу празднества. Не так уж эти церемонии и громкие события интересны. Скорее выбивают дух и силы. Почувствовать сонливость и желание свернувшись калачиком заснуть, принцесса поднялась и направилась отыскать путь прямиком в покои. Но это было трудно. Сад несколько огромен и проще было бы для начала найти те самые несколько балконов открывающих взор на сад. От них можно было бы легко соорентировавшись добраться в комнату. Так и поступив Висенья медленно направлялась на шум порядком поумерившим былой пыл, но все ещё достаточно громкий дабы быть услышанным даже по среди отдаленной части сада. – Вх вот оно! Радостно просияв, принцесса облегчено выдохнула, увидев резной мрамор балкона. Она неторопливо подошла вплотную к стене, облокотившись поправила туфли, успевшие натереть мозоли и была готова продолжить путь в покои, когда была остановлена пригвоздившим её спиной к холодной поверхности ладонью. – Люцерис… Несколько раздосадованная такой неуместной к этому дню встрече Висенья все же натянула на себя выражение искреннего благодушия. – Я думала ты должен был отойти ко сну. – Ты специально попросила матушку о наказании?! - взвизгнул надтреснутый голос. Нахмурившись принцесса отрицательно мотнула головой прекрасно понимая, о чем речь. – Мне это чуждо. Мстительность скорее порок… – Да хватить нести эту чушь! Не понимаю я о чем ты там говоришь на своем заумном! Мальчишка, будучи совсем ребенком дернулся в капризе чем случайно или не очень вбил старшую сестрицу в стену больно ударяя затылком. Не зажившая ещё рана неприятно заныла. Мелкий и не очень высокий по сравнению с семилетней сестрой что была чересчур высока к своим годам он выглядел почти как гном. Однако… принцесса была истощена, устала и совершенно безоружно. – Я же случайно это сделал! Случайно! А меня не пожалели! Визжал он громче обиженной девчонки. И до того противно что начинало звенеть в ушах. Висенья попыталась оттолкнуть его, но увы её тонюсенькие ручки затряслись, а сделать ничего не смогли. – Почему ты унижаешь нас раз за разом? И тогда на тренировочной площадке и после много раз! – Я ничего не делала намеренно! Я вас не узнала, я не видела вас никогда прежде и запомнить лиц ваших не могла так скоро. Тем более… тем более… – Что!? – Обычно у Таргариенов волосы серебренные! Люцерис точно озверел, услышав последние слова. Он больно вдарил по плечу девчушку от чего она пошатнулась и свалилась на садовую траву. В правой руке сверкнул маленький ножной ножик. – Волосы? Отлично, твоих я тебя лишу раз Таргариены для тебя лишь волосы и их цвет. Буду рад помочь тебе почувствовать себя частью нашей семьи. Глаза от страха расширились в ужасе. Висенья старалась уйти от попыток Люцериса отрезать её длинные косы, но получалось паршиво. Прическа растрепалась, выбивая две плетеные косы из корзинки. Это стало моментом, когда мальчишка мог решительно и быстро схватить сестру за обе слабости и оттянуть прилично голову. – Люцерис хватит! Тебе это с рук не сойдет! – Сойдет! Его маленькая ручка занеслась в выпаде дабы отсечь пряди натянутые до упора. Казалось ещё немного и они могут быть не отрезаны, а вырваны на живо с плотью. Висенья кричала сдавленно не в силах позвать на помощь. Она так боялась, так страшилась что весь воздух выбился из груди. – Посмотрим, что будет с тобой без прекрасных локонов! Перестанешь зваться Таргариен? Ножик опустился резко, гулко вонзаясь острием не в волосы, но прямиком в руку что выставила принцесса дабы защититься. В немом крике её лицо приняло поистине ужасную гримасу ужаса и боли. А теплые струйки крови, пробитой насквозь ладони, окрасили волосы и оросили каплями щеки и лоб создавая звенящую тишину. Люцерис отпрянул так словно его лично пронзили клинком, а не он только что совершил кощунственный поступок. Его глаза широко раскрылись в страхе, а рука непроизвольно потянувшая клинок обратно выбила рыдания, рвущиеся наружу не остановимым потоком из девичьей груди.