Вспомни меня

      Ощупывая своё тело, стараясь не беспокоить приносящее беспокойство плечо, парень не мог не заметить изменения в своём теле. Ещё больше его поражало то, что он не мог найти даже намёка на ранение, которое он помнил слишком хорошо. Рука невольно потянулась к груди, где он прикоснулся к гладкой золотистой коже. Перед глазами пронеслась сцена, в которой он смотрел на воина в чёрных доспехах, когда чужое оружие легко вошло в покрытое тонкими тканями тело. Он знал, что не выживет, но не мог знать, что погибнет от руки человека, которого он горячо любил. — О, ты пришёл в себя, — послышался немолодой голос. Феликс повернулся в сторону вошедшей женщины, в волосах которой поселилась седина. Морщины окрашивали лицо, выдавая все прожитые годы, пока глаза говорили об опыте. А ещё светились теплотой и добром с ярким и живым интересом. — До прибудет с вами благословение Сурай, — поприветствовал её воин, стараясь привстать, чтобы не выглядеть перед женщиной слабым. Женщина сначала замерла, явно удивившись, после чего громко рассмеялась. — Давно я такого не слышала, — посмеиваясь ответила женщина, проходя в дом, чтобы рассыпать принесённые с собой травы по заранее подготовленной поверхности. — В последний раз я такое от своей бабушки слышала. Молодежь и вовсе не помнит о таком, предпочитая что-нибудь попроще. Особенно сейчас, когда боги отвернулись от нас. Феликс нахмурился, садясь удобнее, чтобы опереться спиной о стену, стараясь сохранить те силы, что у него были. — А сколько я отдыхал? — осторожно уточнил воин, стараясь прикрыться одеялом. — Пару недель. Очень долгое время ты метался в бреду, — охотно ответила хозяйка дома, перебирая травы, откладывая некоторые из них в сторону. — Тебя нашли дети, которые пошли на болота за ягодами. Сначала ты их напугал, так как они подумали, что ты дух болот, про которые рассказывают им их родители, — и она вновь добродушно посмеялась. — Когда поняли, что ты просто ранен, девочки прибежали обратно, чтобы позвать с собой мужчин, которые принесли тебя сюда. — Видимо, я выглядел очень страшно, — с лёгкой улыбкой отметил воин, после чего посмотрел на своё плечо. После чего перевёл взгляд на хозяйку, наблюдая за её действиями. Нужно было правильно вести диалог, чтобы получше всё узнать о том, что произошло. Тем более, что та охотно делилась информацией. — Несколько жительниц деревни и пару мужчин помогли привести тебя в порядок. — Вымыв травы, женщина занялась их приготовлением, видимо, чтобы сделать лекарства. — Главное, что всё позади, и бог смерти выпустил тебя из своих объятий. — Если боги отвернулись, то тогда это не должно было составить большого труда, — лениво ответил парень, после чего с удивлением отметил, что с ним согласились. — В последнее время я слишком много путешествовал, охотился, чтобы добыть пропитание, старался не пересекаться с людьми. Что произошло в последнее время? — Сахийцы сейчас лютуют, так как кто-то проник в сокровищницу. По этой причине в столице сейчас ужесточили правила, ввели комендантский час, на всё необходимо разрешение. Думаю, там сейчас даже блохи все на учёте стоят, — начала жаловаться своему слушателю хозяйка. — Ничего, пусть знает наших, а то совсем захватчики распоясались, — практически бубнила та себе под нос. — Владычицу и её семью убили, клан Ли обезглавили, тем самым забрав весь основной контроль себе. Несогласных также убивают, поэтому многие сидят молча, чтобы сохранить свои жизни. Столько времени справлялись, но всего один предатель отдал власть врагу так легко, — куда более эмоционально закончила женщина, после чего как-то обессиленно опустила плечи. — Сын присоединился к ополчению, поэтому я не знаю, что с ним. Лорд отдал приказ больше не брать никого в плен, отчего за него тревожнее только. — Как бы тяжело ни было, крепитесь. Это для благого дела, а значит, его жизнь не будет прожита зря, — попытался приободрить её Феликс. Женщина ничего не ответила. Молча подошла и дала короткий приказ подсесть ближе, чтобы та могла заняться раной. Воин молча повиновался, так как ему самому было любопытно посмотреть на ранение. Когда повязка была снята, женщина издала удивлённый звук, так как рана выглядела иначе. — Ничего не понимаю. Тут же было серьёзное восполение, — рассматривая рану, проворчала женщина, водя пальцем по только затянувшейся тонкой коже. — Видимо, твой организм сам начал исцеляться, стоило тебе прийти в себя. — Слава Аярис, — фыркнул в свою очередь Ликс, заметив, как женщина снова на него странно покосилась. — Как мне к вам обращаться, аи? — Всё же странный у тебя говор, — отреагировала хозяйка. — Зови меня ами Аре. Воин широко ей улыбнулся, после чего Аре поспешила отойти от него. — Я заштопала и привела в порядок твою одежду. Обычно маги огня не носят одежды народа воды, но соглашусь, что твои достаточно крепкие, — и она принесла одежду, оставляя её рядом с Феликсом. — С твоей регенерацией уже завтра ты будешь здоров и сможешь вновь прятаться в лесах. Потянувшись рукой к одежде, воин тряхнул головой, услышав горечь в чужих словах. — Я не стану прятаться. Мне необходимо присоединиться к восстанию, чтобы внести свой вклад в войну. Мне только необходимо всё узнать перед этим, — последнее предложение он прошептал себе под нос, чтобы хозяйка ничего не услышала. — А что знать-то нужно? — та резко развернулась к Ликсу, услышав тихие слова. — Несколько веков мира и вот на тебе, сахийцы. Твари с материка, которые захватили наши объединенные земли Астериа, а теперь убивают нас и ведут себя как хозяева. — Несколько веков, — бесцветно повторил Феликс, после чего опустил голову, сжимая в руках ткань одеяла. Он был здесь совершенно один. Не было никого из тех, кто когда-то был рядом с ним. Ни Минхо, мудрого пустынника, способного разговаривать с богиней и тем самым делиться собственными знаниями. Ни Джисона, с которым он смог найти контакт в последние годы своей жизни, передавая порой через него тайные сообщения. Или просто забирая короткие записки, рискуя быть обнаруженным, лишь бы только подольше посмотреть на знакомые буквы, складывающиеся в слова. Конечно, он помнил моменты и с Чонином, просто жалея того, оттого, что тот, по сути, так толком и не пожил сам, принимая с некоторой лёгкостью уклад жизни глесиалов. Не хотел думать сейчас тем более о самом снежном принце, воспоминания о котором принесут боль страшнее любого оружия. Они заплатили свою цену за мир, пожертвовав всем. Несколько веков мира, после которых кто-то покусился на то, что они оставили для своих потомков. Отшвырнув от себя одеяло, он встал, игнорируя нещадно чешущееся плечо. У него не было времени просто сидеть или лежать, отдыхая, когда его наследие уничтожалось. История, память. Феликс был уверен, что тот точно вошёл в историю, как глесиал, который изменил всё. — Куда это ты намылился? — мгновенно отреагировала ами Аре. — Мне пора в путь. Плечо буду беречь. Как я могу вас отблагодарить? — и он повернулся к женщине, смотря на неё твёрдо и решительно, отчего та мгновенно стушевалась. Но быстро упёрла руки в бока, чтобы хоть немного стать шире и больше. — Могу пойти сейчас на охоту и добыть зверя, если мясо сможет покрыть расходы, которые вы затратили на моё лечение. Хозяйка тяжело вздохнула. — Все вы дети огня одинаковые, — ворчливо заключила она и начала что-то искать в шкафах, к которым отошла. — Вот и сын у меня такой же. К повстанцам пойдёшь? — Именно к ним, — подтвердил воин, начиная одеваться в лёгкие доспехи глесиалов. — Направление подскажете? — Иди к сердцу огня детей Аурэй, — ответила та, а после подождала, давая парню одеться. После чего протянула ему маленький мешочек. — Отец моего сына был из вашего племени. Отдай их моему сыну, они принадлежат ему по праву. Глядишь, мой дорогой супруг присмотрит за ним с того света, — дрожащим голосом закончила женщина. — И только попробуй мне умереть, не доставив это моему ребёнку. Прокляну так, как это могут народ рубикона. — Слушаюсь, — серьезно ответил Феликс. — Как его зовут? — Чанбином его зовут. Со Чанбин. Ласково Бини звала. Передай, что его мать сильно любит и скучает по нему. Ждёт домой, где для него каждый день будет приготовлена его любимая перелак. Так и передай, — наставляла она, пока в груди у воина потяжелело. Молча кивнув, он направился на выход, а там вдохнул свежий воздух. Подняв голову к небу, он тяжело сглотнул, стараясь сдержать влагу у глаз. Как же много забирала война. Он помнил все часы тренировок, которые проводил в родной пустыне. Все изнуряющие тренировки, которые заставляли тело болеть, а руки трястись. Как он не мог есть, потому что всё просто выливалось с ложки или падало с вилки. Даже простыми руками есть не получалось, так как пальцы просто не слушались. Видел беспокойство в глазах матери, как та старалась приготовить ему еду получше и посытнее, чтобы её сын точно наелся. Как порой та надоедала сама, так как денег не хватало на двоих. И сколько бы он сам не ругался, чтобы та не тратила на него всё, её поступки не менялись. Мази, лекарства, масла, ткани для церемониальной одежды. Его мать никогда не сомневалась в нём, веря, что тот станет воином Аурэй. Он стал и обеспечил её всем, чем только смог, пока его не взяли в плен. Потом, когда он с принцем стали близки, он попросил того об услуге, и за его матерью приглядывали, порой отправляя деньги, чтобы та и дальше ни в чём не нуждалась. Помнил и тот день, когда его в цепях вели на корабль. Как та стояла на пирсе, шепча горячие молитвы богам. Ещё больше приносило ему боль то, что та все эти годы ежедневно готовила для него миску его любимого пряного ка’шкана, кусок душистого хлеба и стакан молока с ореховым порошком. Он больше не сможет попробовать даже раз всё то, от чего отказался сын Аре. Феликс заплатил свою цену, зная, что его мать будет жить в мире. Так и получилось. Как воин, он понимал поступок этого Чанбина. Вот только по-человечески ощущая горечь утраты, что поселилась у него в груди, это не изменяло. А сейчас ему предстояло пройти всё это вновь, пусть в этот раз без потерь. Он не мог появиться здесь просто так. Не тогда, когда люди находились в таком отчаянии. Идя по неизвестным тропам, Ликс посмотрел в небо. — Сурай, мой бог, которому я посвятил свою жизнь и службу в прошлом. Направь меня, подскажи, в чём моя цель, что нужно сделать. Без твоей воли я не смог бы появиться, я знаю. Пусть в прошлом я сомневался в твоей милости, но, видимо, всё шло к тому, чтобы я оказался здесь. Смилуйся над своим невежественным и глупым ребёнком, помоги, — шептал Феликс, не зная, что ему делать. Некоторое время ничего не происходило, и тогда воин просто направился вперёд, чтобы не стоять на месте. Обращаться к богине воды он бы не посмел. Пусть сам принц был её любимчиком, а он сам её любимым десертом, он не мог рассчитывать на её помощь. Хотя и неизвестно, ответила бы та, учитывая, что боги отвернулись от своих детей. — А чем Архшес не шутит? — и Ликс встал, понимая, что ждать он не может. Не тогда, когда он и так потерял время, валяясь в горячке. Не тогда, когда и его наследие уничтожалось чужаками, а потомки страдали. — Может, ты поможешь? Я готов поспорить, что без Вашего участия тут точно не обошлось, богиня воды. Ради принца, — и он сглотнул, начиная смотреть на всё подряд, пока невидимая рана заныла. — И это говорит воин народа огня, который не может произнести имя нашего любимого принца? — раздался насмешливый голос, который нарушил тишину болот живым хрусталём. Феликс мгновенно отреагировал на появление, поворачиваясь на звук, опускаясь на колено, чтобы выразить дань почтения. Но голову не склонил, оставаясь верным своему богу. — Всё такой же горячий, — довольно произнесла она. — И верен тому, кто давно оставил эти земли, найдя себе почитателей сильнее. — Ни за что не поверю в это, — возразил Ли, вставая. — Не верь, — ответил аватар богини из воды. — Потому что сын убил своего отца, бога огня Сурай, тем самым нарушив баланс, открывая дорогу сахийцам. В целом, он сейчас им и благоволит, давая тем силу на этих землях, научив тех использовать огонь. Воин нахмурился. — Что значит использовать? — То и значит. Те используют и наделяют его своей силой, изменяя. После этого никто из магов не способен использовать его, так как он уже иной. А ты можешь, — осматривая аурейца со всех сторон, ответила она. — Ты древний, вы обращались к огню через свою Искру, а значит, ты просто сожжёшь всё лишнее, как и захватчиков. — А в чём Ваш интерес, Госпожа? — Огонь испоряет воду, пропитывая и отравляя собой воздух, землю и воду. Всего несколько лет и все наши подопечные вымрут. Воин отшатнулся, понимая масштабы катастрофы. — Мне нужна память человека, в котором я появился, — потребовал Ликс от богини. — Я знаю, Вы точно можете на это повлиять. — Человек, который послужил высшей цели, один из твоих потомков. Клан Ли это твоё наследие. Сурай сделал так, чтобы все ключевые фигуры переродились в знакомых тебе телах, и ты их узнал. Даже ты сохранил знакомую тебе внешность. Что касается знаний, то самое необходимое я тебе дам вспомнить, но не всё и сразу, так как ты нужен в здоровом разуме. — Что значит ключевые фигуры? — с надеждой спросил парень, приближаясь к аватару. — Минхо, кажется, так зовут опасного друга Ёнбока, — задумчиво ответила богиня, накручивая прядь волос на палец. — Это, кстати твоё имя. Точнее твоего пра какого-то там внука. Но он, в отличае от тебя, никто ничего не помнит о своей прошлой жизни. Никто не помнит, но они все помогут тебе. — А… — голос предательски сорвался. — А Хёнджин? — Твой Ай Хэйс? — игралась со смертным богиня. — А он отчаянно нуждается в тебе и ждёт. И чем больше ты будешь медлить, тем скорее тот окажется в опасности. Ты же не хочешь, чтобы наш любимый принц стал ручной игрушкой захватчика? И богиня с удовлетворением отметила то, как огонь зажёгся в чужих глазах. Ярким огнём, который был способен не просто обжечь, а испепелить, стоит ему только соприкоснуться с виновником, который посмел покуситься на то, что и кто принадлежал детям огня. Все аурэйцы собственники. С тихим смехом та исчезла, пока Феликс прорычал, грозясь обрушиться карой небесной на сахийцев. В особенности на того, кто заставил его Хван Хёнджина страдать.

***

— Что-то ты сегодня тихий, мне не нравится, — отреагировал Лорд, смотря на явно чем-то подавленного и расстроенного пленника. Отложив в сторону амулет, который мужчина использовал для отслеживания состояния своей игрушки. Обычно ему хотелось играться долго, до тех пор, пока жертва не сдасться под напором, с которым просто не в силах совладать. А ещё сам по себе мужчина был очень упрям. Он просто сам по себе не мог остановиться, пока не добьётся своего. И эта игрушка была многообещающей. Такой в его коллекции ещё не было, отчего заполучить данную особь хотелось ещё больше. Сила воды и льда, несколько ещё тайных особенностей, про которые тот сам не знал, так как те спали. Зато знал сам Лорд, ведь он славился своими манипуляциями с кровью. От него нельзя было что-то скрыть, спрятать или утаить, ведь такое было просто сутью всех живых существ. — Он просто чувствует, что Луаша больше его не поддерживает, — раздался насмешливый голос неизвестного. Тот стоял, лениво прислонившись к стене. На нём была тонкая рубашка, застигнутая всего на несколько пуговиц внизу, которая не скрывала ничего. Тело было литым, словно скульптор постарался создать идеальный шедевр мужского тела и смог этого добиться. Короткие рыжие волосы выдавали в нём кровь народа огня. Как и взгляд, в котором поселилась сама магма. — Так ты с хорошими новостями, Шурай, — без должного почтения обратился к богу огня Лорд. — Можно и так сказать, — в следующий момент тот одной рукой наколдовал себе место, где с комфортом расположился. — Луаша принесла себя в жертву, — после этого он поморщился, но с мрачным удовлетворением посмотрел на то, как пленник дёрнулся, до крови закусывая свою губу. Мужчина хищно посмотрел на свою игрушку, уловив приятные для себя запахи. Крылья носа затрепетали, а после тот заставил парня с короткими светлыми волосами поднять голову. Большим пальцем тот стёр кровавую дорожку, которая осталась на светлой коже, прежде чем попробовать её. Шурай скучающе наблюдал за сценой, не мешая своему подопечному развлекаться. Он и сам любил кровь, но куда больше - проливать её во время сражения, орошая земли красным горячим дождём. — Вкусный, — заключил Лорд. — Будешь упрямиться, стану играть с тобой иначе, — пообещал сахийец. — Для чего она принесла себя в жертву? — вернул своё внимание тот к богу, поглаживая рукой по короткому ёжику волос. — Она скрыла от меня смертного, — с сожалением произнёс тот. — Он может помешать нашим планам. — Напомни, что ты мне обещал? — Земли Астериа. Ты здесь, трон твой — своё слово я сдержал. — Теперь я сдержу своё, и никто не сможет мне в этом помешать. Однако меры приму, так как предпочту переоценить потенциального врага, — принял к сведению мужчина. — Как-никак, Луаша погибла, а остальным двум богам осталось недолго. Ты точно хочешь уничтожить весь пантеон богов? — Точно. Как-никак, они допустили смерти тех, кого я простить просто не могу, — с сдерживаемой яростью ответил бог, после чего встал. — Я рад, что мой подарок пришёлся тебе по душе, — намекая на принца, произнёс покровитель Лорда. — Храм для тебя уже строится. Осталось подождать совсем немного, дать тебе новое имя и тогда ты и сменишь свою суть. Готов к этому? — Однозначно. Лучше так, чем прислуживать этим неблагодарным магам, — Шурай презрительно скривил свои губы. — Слишком многое те стали о себе мнить. — А разве мы иные? — насмешливо поинтересовался Лорд. — Отреклись от своих богов, подвергли их небытию, а сейчас уничтожаем других. — И всё ты один. В таком случае, тебя можно назвать убийцей богов? — пристально наблюдая за мужчиной, поинтересовался огненный бог. — Убийца богов с ручным богом. Интересное сочетание, не считаешь? — Просто я часть твоей Стаи, — произнёс огненоволосый, после чего показал Лорду метку, которую носил, зная, как это тому нравилось. — Мы заключили сделку, после этого я дал свою клятву верности, — Шурай сразу же подошёл к магу воды, некогда любимчику Луаши, хватая того за подбородок. — Сдайся сразу, сильным подчиняться не грех. Лорд точно сможет достичь многого с нашей поддержкой. — Тронешь мою игрушку ещё раз и останешься без руки, — предупредил его Лорд, осматривая оставленные на чистой коже ожоги. — Следы на вас всех могу оставлять только я сам. Бог огня кивнул и предпочёл удалиться, чувствуя необъяснимое желание выслужиться перед Лордом. Чтобы тот обращал внимание на него одного, считая что лучше него никого нет и быть не может.

***

Пиная камень по пыльной дороге, Ликс шёл вперёд. Он постепенно получал информацию, которая помогала ему чуть лучше понять место и время, в котором он оказался. Вот только это не приносило должного облегчения, так как куда больше он понимал, что упускает много важного. Ещё больше удручало физическое состояние тела, в котором он находился. Тот был слабым. Практически ни на что не годным, не способным ни на что серьёзное. Это звучало как препятствие, которое могло стать значительной трудностью на его пути. Той самой, что могла перерасти в катастрофу, если он не примет меры. Как ему прокачаться по-быстрому, чтобы успеть везде? — Ай Хейс, просто дождись меня, — ни к кому конкретно не обращаясь, прошептал ветру Ли. — Даже никак не заявить о себе, и не поддержать его. Хотя он и не помнит, — искривив губы в грустной улыбке произнёс парень. Ещё до своей смерти он помнил каждую минуту, которую проводил с Хёнджином. Это всё согревало его в холодные дни, так как он знал, для чего он всё это делал — воплощение мечты любимого человека. А сейчас ему словно приходится пройти этот путь ещё раз, но уже для защиты всего. Справится ли он в этот раз, зная, что по сути он здесь чужой? Его никто не помнит, а значит, некому даже понять что он прошёл в своё время. Просто неизвестный воин Аурэй, который заплатил за мир своей жизнью. Вошёл, называется, в историю. Зато воином, кем всегда и являлся. — Сейчас скорее уже кем был когда-то, — пытаясь встать в одну из привычных ему в прошлом стоек, он потерпел полное фиаско, падая на землю. — Это просто никуда не годится. Чем все только занимались? И он обессиленно опустился на мягкую траву, чтобы совсем немного погреться в лучах солнца. Это было приятно. Ещё больше он понимал, что тосковал по этому, словно всё это время он был лишён солнечного света, дуновения ветра и дыхания земли. Феликс видел перед собой короткие моменты жизни Ёнбока — того, как тот тренировался, развивал свою магию. Вся его жизнь строилась скорее на ловкости, чем на силе, скорости, но не выносливости. Ему предстояло сначала научиться быть своим правнуком, чтобы понять, как живут маги сейчас, а только потом вернуться к самому себе. Приоткрыв глаза, смотря на небесно-голубое небо, первое, что осознал воин, — его бог мёртв. Так кому он должен теперь молиться? Кто станет той невидимой силой, которая будет способна направить и указать ему путь, когда он собьётся с него? И не то чтобы он сам стремился, чтобы его во всём и всегда контролировали, но порой незримое присутствие отрезвляло. Сев, парень погладил мягкую траву, чтобы после начать срывать травинки, прежде чем поднести их к носу. Запах травы. Такой сильный и нежный одновременно. Цветы пахли тоньше, мягче, но точно не так живо и ярко. Ёнбок знал только запахи огня и пустыни. Остальным насладиться тот просто не успел. Встав, в первую очередь Феликс стал собирать три алтаря, а после этого и подношения, которые он сможет найти и поймать. Он не один раз провожал павших воинов в путь. Туда, где их ждали их предки и все те, кто когда-то ходил по этой земле. Был ли он там сам? Встречался ли с матушкой? Этого всего он не помнил. На закате, когда солнце достигло горизонта, Феликс стал проводить ритуал. На древнем языке, который звучал резко, как треск пламени, сильно, как великий пожар, и всё же достаточно певуче, чтобы заворожить любого. Его молитвы, звучащие рокотом его низкого баса, заставили лес вокруг замолкнуть. Лишь некоторые птицы и животные вышли к месту проведения, чтобы наблюдать за происходящим. Ворон, волк и лань. Все они стояли поотдаль, не приближаясь, но и не боясь происходящего. Вместе с окончанием первого катрена воин умолк, чтобы следом с помощью своего огня зажечь алтари с подношениями. Огонь, подчиняясь своему создателю, тут же ярко запылал, поднимаясь высоко в небо. Искры взвились ввысь, пока сам воин продолжил свой ритуал, не смея остановиться. — Арх ша са шаур, Сурай, — центральный алтарь разгорелся ярче. Ликс, порезав свою ладонь, щедро пролил кровь на землю. — Ур лахи ар’Ваул диос ша са шаур, Сурай. В следующий момент ладонь пронзила острая боль, от которой воин лишь легко нахмурил брови. Вместе с последним словом центральный алтарь загорелся сильнее, вспыхнул пламенем, после чего стал обращаться пеплом, который подхватил ветер. Закручивая его и искры спиралью, пока те не исчезли в наступающей ночи. — Арх ша са шаур, Ёнбок, — загорелся левый алтарь. Ликс вновь порезал свою ладонь, не менее щедро полив землю и в этот раз. — Ур лахи ар’Ваул ша са шаур, Ёнбок. В этот раз боль была незначительной, но и она оставила свой отпечаток на теле, обещая проявиться позже. Искры провожаемой в путь души также последовали ввысь, вслед за своим богом, который однажды даровал им всем их Искры. — Арх ша са шаур, Луаша, — без сомнений произнёс парень, после чего в третий раз порезал свою ладонь. — Ая уалис аумеа иолис ар’Ваул, дия ле омеалис, Луаша, — выговаривая слова народа Глесиал, пропел воин, чтобы потом проследить за тем, как правый алтарь загорелся синим огнём, так же рассыпаясь на пепел и искры. Руку жгло болью до тех пор, пока и эти искры не пропали среди ярких и многочисленных звёзд. Только после этого в небо, с громким и пронзительным криком, ворон захлопал крыльями и отправился в путь. Волк, опустив голову в поклоне, развернулся и отправился в лес, пока лань вышла на поляну, ступая по траве. Приблизившись, она коснулась губами его руки, словно лаская, стараясь забрать боль человека. Потом посмотрела на него своими умными глазами, прежде чем положить свою голову на плечо, обжигая шею своим горячим дыханием. Немного подождав, она покинула его, также возвращаясь под защиту деревьев. В эту ночь Феликс больше не разводил огонь, уснув прямо так. Он знал, что в эту ночь ему ничего не грозит. За ним есть кому присмотреть, пусть даже мир изменился и больше не будет таким, как прежде.