Гипсофила

Ты боишься меня, ведь мои поцелyи как нож тебя pежyт

*

Cпи, я завтpа зайдy за тобою с пеpвым лyчом

Я хочy быть слабее, хочy быть с тобою всё чаще и ближе

Я тебя обожгy, но я всё же пpижмyсь своим жаpким плечом.

"Земля" Маша и Медведи.

      В отличие от Пляжа само Пограничье не пугало Чишию. Главное не относиться ко всему этому слишком серьезно, иначе можно начать сомневаться. В свою первую игру он даже не стал читать правила. Ему вдруг подумалось: ну вот, я не пойму, начну нервничать, к чему это? Все казалось просто. Надо было просто смотреть на других.       Но Пляж…       Когда он смотрел на граффити, написанное на вывеске, он вспомнил все эти антиутопии, где в вечном блаженстве скрывается истинное отвращение и человеческая гниль. Куча людей, без правил, без закона, с одной лишь целью — выжить. Со страхом умереть через пару дней и оттого делающие все то, что они только могут придумать.       Чишия не боялся игр. Самое страшное — он там умрет, ну и что в этом такого?       Но он боялся мужчин в стенах Пляжа.       Нет ничего ужасного в смерти. Это просто кончится, вот и все, ты даже пострадать толком не успеешь. Чишия вообще всячески избегал страданий, особенно хорошо у него это выходило путем вранья самому себе. Просто не называть вещи своими именами.       Но он так и не нашел другого имени для процесса, когда тебе зажимают рот рукой и трогают между ног.       Для этого есть одно слово.       Страшное, липкое, даже одно его эхо надо долго отмывать в душе.       У Чишии не получалось обмануть себя, как бы он не старался.       И он боялся этого сраного Пляжа.       Он боялся того, что у него не было верной тактики. Вести себя, как он есть — все равно значит вызывать желание. Почему ты в такой закрытой одежде? Почему молчишь? Ты тут самый умный? Такой недоступный, да? Ну, я люблю недоступных.              Вести себя открыто, вызывающе? Ну, тогда ты явно сам хочешь, даже спрашивать не буду. Вообще-то я и в первом случае не спрошу, но тут даже не пытайся строить из себя жертву.       В итоге он оставался собой и, казалось, его желали больше, чем в другом случае. Пару раз он даже слышал, как его обсуждали. Спорили, кто его быстрее «расчехлит».       У Чишии, в общем, были свои хитрости в виде ножиков, шокеров и любых тяжелых предметов, которые оказывались под рукой. Но проблема в том, что это почему-то только сильнее распаляло других. Мол, вон какой строптивый, такого особенно сильно хочется подчинить. И чем больше он вырывался, тем грубее становился ответ. Если в начале его просто зажимали в углах, то чем дальше, тем было хуже. В последний раз его даже приложили так головой о стену, что на миг он потерял сознание, а очнулся уже в кровати — когда не было слишком поздно. Он схватило стоящую рядом вазу и хорошенько огрел ее по голове.       Но все-таки у него начинала ехать крыша. Он чувствовал себя в безопасности на играх, но с ума сходил от вида Пляжа. Он думал о том, что ему легче сдасться, легче обмануть себя, что он этого хочет и просто… просто позволить им делать, что угодно. Убеждать себя, что это то, чего он хочет, но его психическое состояние уже было на грани, он думал, что готов был убить себя. Он молчал об этом, кому говорить-то? Куине? Чтобы что? Чтобы она пустила грустную слезинку? Да уж, спасибо. Просто больше ей делать было нечего с этим. Если он ничего не мог сделать, то и она — подавно. К тому же он понимал, что загнал себя в тупик. Он стал не просто красивым мальчиком, которого было бы прикольно трахнуть, нет, теперь он стал раздражающим своей прытью и овладеть им означало унизить. Стало целью. Он знал, что ошибся, когда стал давать слишком сильный отпор, но по-другому он не мог. Чишия мог быть спокойным когда угодно, но не тогда, когда у него пытаются забрать контроль над телом. На играх ты властен над собой до последнего, но в этой ситуации… В этой ситуации Чишии готов был вырывать артерию зубами, чтобы сохранить контроль над телом.       Когда он понял, что это финальный аккорд? Когда, казалось, услышал свист съехавшей по прямой крыше?              Когда на него наставили пушку и сказали быть «хорошим мальчиком». Никакая хитрость не поможет тебе переваривать свинец. Он смотрел на дуло и думал: да, а почему нет? Надо просто убить себя. Вот и все, вот и все. Если лишить свое тело всякого контроля, то его просто никто не сможет забрать!       — Оглох, что ли?       Дуло ткнулось в челюсть. Чишия подумал: «пуля может пройти через щеки, выбить зубы, но не убить меня. Так дело не пойдет».       Но в этот раз ему повезло: его окликнули. Чишия поднял взгляд. Он знал этого парня. Нираги. Да, он уже получал от Чишии, но давно, когда это было даже почти невинно. Нираги тогда посмотрел на него странным взглядом, усмехнулся и просто ушел. Больше он его не видел.       Нираги, кажется, даже не заметил Чишию. Он позвал военного, и тот, раздраженно цыкнув, вынужден был послушаться. Когда они ушли, Чишия стоял еще несколько минут, смотря в окно и все-таки это помутнение смогло его одолеть. Для начала нужен пистолет… Боевики обычно до самого утра пропадают где-то внизу, так что он может найти пистолет у кого-нибудь из них… На самом деле, если спросить у Чишии про этот момент днями позже, то он даже не вспомнит его. Его воспоминания обрывались на мыслях о том, как пуля бы пробила щеку, а после возобновлялись на моменте черной пряди волос, падающей на белое лицо.       Но в тот вечер он прошелся про первым попавшимся комнатам. Пистолет он нашел в третьей. Он покрутил его и вдруг дрогнул — пистолет вывалился из рук. Убить себя? Именно так? А как еще? На игре, как недоумок? А здесь? Как слабак? Мысли забились в его голове набатом, все прошедшие события перемешались в одну неясную, пугающую кашу, в ней не было ничего, кроме отчаяния и хтонического ужаса.       Он услышал шум шагов и обернулся. В любом случае, кто бы это ни был, он наверняка зайдет сюда на небольшое время — чтобы вернуться вниз, к алкоголю и девушкам. Только если это не Агуни… Но Агуни, кажется, больше других следит за порядком, он точно не спит по ночам.       В шкафу не было вещей, но было много места, и он оставил крохотную щель, чтобы наблюдать. Дверь в комнату распахнулась секундой после того, как Чишия выглянул в комнату, окутанную мраком. Щелкнул выключатель — и высокая, худая фигура Нираги оказались подсвеченная мягком желтым светом. Этот-то точно спать не станет… Нираги зашел в ванную, но Чишия не решился выбегать — сначала стоило убедиться, что он в самом деле начал принимать душ. Но вода пошумела всего ничего и Нираги снова вышел. Он вдруг осмотрелся — так быстро, что Чишия не смог понять, увидел ли он что-то. И сделал что-то по-настоящему ужасное. Он вдруг взял какую-то толстую, старую книгу, уселся в кресло, кинув неаккуратно ее на столик и, взяв блокнот, принялся что-то писать. Чишия подвис. Это что такое?! Он был уверен, что Нираги всю ночь проводит внизу. Иногда здесь, чтобы с кем-то переспать — но, кажется, это не больше, чем полчаса. Или на игре. Чишия сглотнул. Может, надо что-то узнать или что-то такое? И книга эта… Чишия не мог рассмотреть ее и в панике подался чуть назад. Если выйдет — то его точно изнасилуют. А что после этого? Ну… в лучшем случае убедить себя, что это ему весьма приятно, а в худшем… Все-таки пойдет крышей окончательно и самоубьется на игре. Или не продлит визу. Этот вариант показался ему хорошим. Он раньше рассматривал вариант просто уйти с Пляжа, но понимал: его сочтут предателем, найдут, изнасилуют, убьют и сверху еще трахнут его труп. Это вообще пока был самый ужасный вариант.       Время шло. Ноги и спина затекли, а Нираги все сидел в своем сраном кресле! Чишия закусил губу. Изначально идея была тупая — как он мог додуматься до этого?! Вдруг он растерянно посмотрел во мрак шкафа, а после нервно усмехнулся. Да, точно, вот по какой причине нельзя поддаваться эмоциям. Они просто сжирают тебя, не оставляют ничего, кроме хаоса, с которым не сможешь справиться. Конечно в здравом уме и психическом состоянии он бы никогда этого не сделал. Или, во всяком случае, заручился бы гарантиями куда более высокими, нежели свои мысли, кто и что делает ночью. Он бы сделал это во время игры. Но он был тут, потому что окончательно сошел с ума. Есть ли смысл ждать? Можно выйти и пусть случится все самое худшее.       Вдруг он услышал голос Нираги:       — Вот черт. У меня не сходится ответ.       Чишия нахмурился и вдруг осознал: Нираги знает, что он здесь. Затылок покрылся холодным потом.       Наверное, хуже изнасилования только показаться дебилом. И еще больше он будет казаться дебилом, если продолжит тут сидеть… Он выдохнул и открыл дверь, посмотрев таким взглядом на Нираги, будто это абсолютно обычная ситуация. Нираги, однако, смотрел на него абсолютно так же. Он только спросил:       — Поможешь?       Чишия нахмурился и подошел ближе и, чуть склонив голову, чтобы рассмотреть лучше, приподнял брови:       — Дифференциальные уравнения?       — Ага. Во втором вот ответ не сходится… Не пойму, что не так?       Чишия вот тоже не понимал: что это за игра?       Он подставил один из стульев ближе и всмотрелся в его записи. Он ждал, что его сейчас ударят, что его схватят, его изнасилуют, его убьют, его…       — Тут, — Чишия показал пальцами, — ты забыл минус у степени. Должен быть минус икс, — вообще-то он не умел решать дифференциальные уравнения, и все, что мог, так это просмотреть, ничего ли не было пропущено. Дьявол в мелочах.       Нираги медленно моргнул, прикрыл глаза и тяжело выдохнул.       — Так всегда. В коде пропущу букву и потом сижу, как еблан, гадаю, чего у меня все съехало… А ты внимательный, Чишия.       — Ты тоже.       Нираги посмотрел на него.       — Пистолет лежал не там.       Чишия медленно посмотрел в сторону пистолета. Он бы не совершил этой глупой ошибки, если бы был в своем уме. Он сошел с ума. Его довели даже не игры, его довели обычные люди, которые сбились в гнилую кучу в этом месте, посыпанную конфетти, чтобы не так воняло.       — И зачем он тебе был нужен?       Нираги смотрел прямо на него. Внимательно, без привычных смешинок. Ему было интересно.       — Я не знаю, — ответил он вполне честно. Он в самом деле не знал, что хотел с ним сделать. Убить себя? Да, кажется, так.       — Так не бывает. На кого-то зуб точишь?       — Застрелить его, а потом скинуть вину на военных? Не оставить отпечатков на пистолете, а потом вернуть его тебе… Ну, наверное, хороший план. Труп вы привычно скинете в мусорные баки у территории, и все. Да, отличный план. Жаль, что некого было убивать.       — Значит, для себя?       Чишия немного помолчал, и после снова сказал:       — Я не знаю.       Нираги смотрел в сторону. Взгляд у него был нечитаемый. На самом деле, когда он ходит со своей придурковатой усмешкой, то тоже не поймешь, что у него на уме. Ну, кроме секса, алкоголя и убийств. Но было же что-то еще. Зачем-то он решает эти сраные интеграллы — и, судя по исписанному блокноту, весьма часто.       — Зачем ты это делаешь? — он кивнул в сторону учебника.       — Так, просто… Отдыхаю так. Если постоянно тусоваться, то сначала мозг вытечет через ухо метафорически, а потом, на игре, буквально. Так что, передумал брать пистолет? Могу подарить, только очень аккуратно, а то мне потом от Агуни достанется. Не знаю, что с этим челом, но я на фоне него майская девственница.       Чишия усмехнулся. Да, от Агуни холодок по коже, больше всего он боялся приглянуться этому типу.       — Нет, не надо.       — Передумал, значит… От страха?       — Нет. С самого начала передумал. Помутнение было. Не видно, что ли, что весь план тупой?       Нираги приподнял брови.       — Только если ты пришел, на самом деле, не за пистолетом… Тогда все весьма умно. Если бы на самом деле пришел самоубиваться — то сразу бы в себя и выстрелил. Значит, за другим приходил.       — Не понимаю, о чем ты, — ответил он равнодушно. Он так устал. И то, что Нираги не собирался его насиловать или угрожать — тоже его утомило. Просто потому, что он привык быть готовым к нападению, а тут не на кого было нападать. Чувство безопасности его утомляло.       Нираги немного помолчал.       — Видел тебя сегодня… Я такого еще не наблюдал, если честно, чтобы даже винтовкой угрожали. Даже я такого не делал, — Нираги, в общем, пока что в своих приставаниях был весьма сдержан. В первую очередь потому, что на них обычно тут же отвечали. Кроме Чишии, конечно, но Нираги тогда и не планировал с ним спать. Просто хотелось посмотреть, что он за персонаж.       — Много чего было, — сухо ответил он.       — Ну, а чего ждать? Я вот только не так давно понял, что ты, оказывается, не девчонка. Понял, только когда сисек у тебя не нащупал, хотя может там нулевочка, — и многозначительно посмотрел на его грудь.       — Я не девушка.       — Ага. А хорош, как девчонка. Ну, разве можно их в этом винить? Законов нет, правил почти нет, делай, что хочешь, а тут такая нимфа… — и снова очень ясным взглядом его осмотрел. — Нет, их в этом винить нельзя.       Чишия посмотрел на него усталым взглядом.       — Я пойду?       — Иди, — он кивнул и склонился над своим блокнотом. Чишия посмотрел за тем, как темная прядь волос упала на его лицо.       Он тихо вышел, задавшись целью придумать крайне хороший план, чтобы или свалить отсюда, или навсегда избавиться от грязи, в которой его так настойчиво купали, дожидаясь, когда он захлебнется. Ну, сегодня он был близок.

*

      — Ты вчера странный был, — Куина сидела на шезлонге, зажав меж губ фейковую сигарету и глядела на него таким странным взглядом.       — Может, — спокойно сказал он. Сегодня было пасмурно, людей у бассейна было мало, и Чишия наслаждался тем, как на свежем воздухе ему становилось лучше.       — Я вчера думала… Ты веришь, что карты в самом деле могут помочь вернуться?       Он посмотрел на нее.       — То, что карты для чего-то существуют — это ясно. Но порой мне кажется, что смысл не совсем в том, чтобы собрать их физически.       — Мне все равно не нравится, что они у одного человека, — она нахмурилась. — Я думала о том, что если их все собрать, то выйдет выбраться только одному, затем карты исчезнут, и надо будет собирать заново.       Чишия усмехнулся.       — Намекаешь, что их надо выкрасть?       — Я так не говорила, — дернулась она. — Но…       — Да, шанс есть. Почти у всех наших идей пропорционально одинаковый шанс на то, чтобы оказаться правдивым, — он смотрел на нее смеющимися и вместе с тем скучающими глазами. Куина удивилась: и как она могла думать, что вчера с ним что-то не так? С ним всегда все в полном порядке.       Их прервал мужской голос:       — Э, куколка! Мы с тобой вчера не договорили, не так ли?       Куина нахмурилась и выпрямилась. Чишия посмотрел на мужика с автоматом. Он подумал: дерьмово.       — Есть, что сказать? — спокойно спросил Чишия. Вчера полночи он думал, есть ли хоть одна стратегия, благодаря которой можно оттолкнуть мужчину, который страстно желает тебя? По-больному, по-животному, насильно. И понял: нет. Только прикинуться психически-больным, но тогда ему ни за что не получить высокое положение в этой иерархии. Он посмотрел на свой номер. Надо бы убрать ноль. Чишия поднял взгляд.       — Конечно, куколка, — он было потянулся к нему рукой, как Куина вскочила и резко одернула ее.       — Не тронь его, — рыкнула она, и Чишия приподнял брови. Он… он настолько не ожидал защиты, что это показалось ему диким и ужасно-смущающим.       — Тебя забыл спросить. Или завидуешь? — он заржал. — Можем тройничек устроить.       И все-таки кое-что удивило его куда сильнее, чем попытка Куины защитить его. К ним подошел еще один парень и вдруг, схватив другого за плечо, потянул на себя и прошипел:       — Ты придурок? Хочешь, чтобы тебе Нираги яйца отстрелял? С этого станется.       И, кинув в сторону Чишии странный взгляд, спешно ушел. Куина, удивленная не меньше Чишии, плавно присела обратно и поглядела на него.              — Нираги?.. — она приподняла бровь. — Серьезно? Он? Ну да, он красив, как Бог, но чтобы ты…       — Все бы ничего, но я сам только что об этом узнал, — и поглядел спокойным взглядом в сторону удалившихся парней. Вот оно как.       — Правда? — Куина села рядом с ним. — Но у вас… то есть, вы были близки?       — Ты спрашиваешь, трахнулись ли мы? — он посмотрел на нее, приподняв бровь.       Куина немного подумала.       — Ты бы не стал, это точно. Просто… что-то же между вами было?       — Понятия не имею, — сказал он спокойно. В каком-то смысле он в самом деле не понимал, что между ними было. Но еще он знал: между ними было все.       — Тогда либо ты ему приглянулся и он обозначает территории, либо ему что-то надо.       — Скорее всего, оба варианта, — он посмотрел перед собой, хмыкнув. Вот оно как… В любом случае разобраться с одним мужчиной несколько легче, чем с толпой. Он вдруг ощутил странную благодарность к Нираги, что бы за этим жестом не стояло. Потому что с чем угодно другим он справится. Но с тем, что происходило последние дни — нет. Он не справлялся. И Нираги это видел. Другой вопрос, что ему с того? Ведь он не может их винить.

*

      Нираги не подходил к нему сам, и Чишия пришел к выводу, что это просто услуга за услугу. Когда придет время — он о чем-нибудь попросит. Но пока он мог жить спокойно и участвовать игры, продумывая план. Черт возьми. Он мог по-настоящему расслабиться — хотя бы в некоторые моменты.       Порой они пересекались в коридорах или у бассейна, Нираги просто смотрел на него, усмехаясь, и Чишия гадал: какой может оказаться просьба? Точно не секс. Что-то иное. Что? Он ломал над этим голову, но ничего не понимал. У него был даже вариант того, что Нираги разгадал, что у Чишии мог быть план по тому, чтобы украсть карты, или убить первые номера, или что-то еще — и теперь держал его на коротком поводке, но только толку-то с этого поводка? Чишия сделает, что хочет, и просто уйдет. Конечно тогда, когда верхушка будет разбита.       Куина порой спрашивала с лукавой усмешкой, мол, «как у него с тем красавчиком?». Чишия прямо отвечал: «никак».       — Странно, — Куина посмотрела в окно. — Но этим ребятам лучше не переходить дорогу, так что не прекрасно ли, что нам теперь это не грозит?       — Не знаю, — он покачал головой. Не грозит ли?       Все стало еще сложнее спустя пару дней. Чишии все равно пришлось мириться с приставаниями, но теперь он, со спокойно усмешкой, говорил, что для начала «пусть поговорят с Нираги». Возможно, это было унизительно — иметь покровителя. Но куда унизительнее быть куклой, которую зажимают в углах, которую трогают, которой хотят владеть самым грязным способом. Из двух зол выбираешь меньшее, вот и все. Он просто пытался выжить, а чтобы выжить надо держать разум в холоде — этого он мог достигнуть только ограничив всю эту грязь. Удивительно, но только спустя несколько дней он понял, о чем говорил Нираги, когда сказал: «только если ты не пришел за другим». Да, вот на что он изначально должен был работать и, возможно, подсознательно так и сделал. Но почему он выбрал Нираги? И знал ли он, что это его комната? Он не помнит.       В следующий раз его слова про Нираги проигнорировали. Чишия только усмехнулся, глядя мужчине в глаза, когда тот мягко сжал его шею. Он склонился к нему, сказав:       — Я думаю, Нираги поделится тобой со мной. К тому же, у него очень, очень много игрушек. Я не дурак, чтобы верить твоим словам, что он что-то мне за это сделает. Ему без разницы.       — Хочешь проверить? — он приподнял бровь, улыбаясь.       — Хочу заткнуть твой рот своим чле…       — Ты оглох? — это спросило дуло, подставленное к челюсти. Мужик дрогнул. Чишия усмехнулся — он заметил Нираги еще до того, как к нему подошел этот мужик. Чишия привык его замечать, будто думал, что найдет ответы в этих пересечениях.       Мужик чуть отшатнулся, посмотрев на Нираги.       — Прикалываешься? Ты че тут, любовь всей своей жизни нашел?       Нираги усмехнулся, подойдя ближе, сильнее вдавив дуло в кожу.       — Не знаю. Но, кажется, я нашел того, кому прострелю колени.       Парень посмотрел на него, выругался и отшатнулся. Кинув на них последний взгляд, он просто ушел. Нираги смотрел на него так, будто совсем, совсем не закончил.       — Да уж, кошка, а ты пользуешься спросом, — Нираги усмехнулся и, закинув винтовку за плечо, вдруг пощекотал Чишию под подбородком.       — Зачем ты со мной носишься? — он отошел к окну, сунув руки в карманы, выглянув на улицу. Темнело.       — Ну, вариантов много. Какие твои? — он подошел к нему, встав рядом и тоже выглянул в окно, но, не найдя там ничего интересного, снова посмотрел на Чишию.       — Всего два. Первое — тебе что-то нужно от меня. Второе — пошлое, но ты ведь не из тех, кто брезгует человеческой низостью? Думаю, тебе может просто нравится обладать мной, имея превосходство над другими. Может, ты вообще спорил на меня.       — Оба варианта хороши. Но со вторым проблемка. Я ведь мог в самом деле тобой обладать, м? — он облизнул губы и провел дулом по линию челюсти, едва касаясь, это было почти щекотно. — Шантажом, — и сделал шаг еще ближе. Чишия вздрогнул, когда он, склонившись к нему ближе, скользнул языком по мочке уха. — Ты бы себя видел в тот вечер. Я мог заставить тебя делать все что угодно в обмен на обещание, что тебя больше никто не тронет. Никто, кроме меня. Как тебе это, м?       Чишия посмотрел ему в глаза, остро ощутив его запах. Он все еще пользовался одеколонам — тот приятно смешивался с терпким запахом его тела.       — В первую очередь, это идея не по вкусу тебе, так что толку ее обсуждать?       Нираги усмехнулся, облизав губы и выпрямившись, закинув винтовку за плечо.       — У тебя есть мозги, Чишия, и твоя специализация — черви.       — Это кто так решил? — он даже не скрыл удивления. Черви! Да он ненавидит черви!       — Шляпник. Не я же тебе это нарисовал, а?       — Ненавижу черви, — он поморщился. — С задачками нет проблем, там есть одна рабочая логика, но у людей…       — Ну, в любом случае, ты хорошо с ними справляешься.       — И что с того? Хочешь, чтобы мы вместе работали или что?       Нираги хмыкнул и оперся спиной о стену.       — Ну, мы можем попасть в игру, где подразумевается выигрыш одного игрока. К чему это? Я просто думаю, что ты можешь пригодиться, вот и все.       — Значит, первый вариант, — кивнул он равнодушно. Он просто не верил, что стратегия Нираги может быть такой бесхитростной. В чем смысл? Ну будет он надеяться на авось, дальше что? Чишия не планировал быть благодарным ему до конца жизни и в любой момент этой услугой он может пренебречь. Он не понимал, чего хотел Нираги на самом деле.       — Может быть, — хмыкнул он. — Но я бы сыграл с тобой в игру. Думаю, было бы весело, как думаешь?       — Ну да, мне-то спасти тебя выгодно будет.       — Кошка, я не принцесса, чтобы меня спасать, — он усмехнулся, выпрямившись, собираясь уходить. — Просто хочу узнать, кто ты. Вот и все, кошка, вот и все.       И с этими словами он ушел. Чишия проводил его взглядом и, хмыкнув, посмотрел в окно. На что рассчитывает только? Нет, ей-Богу он догадался, что у Чишии может быть план, и он хотел бы выпутать его заранее. Но он был бы последним дураком, если думал, что Чишия собирался посвящать его в эти планы. Спору нет, помощь, которую он оказывал ему, была бесценна, но это не означало, что Чишия не мог ей пренебречь.       Он нахмурился. Нет, тут два варианта: или Нираги дебил, или тут что-то еще. Про первый Чишия думал неохотно — у Нираги специализация бубны, и он принес большую часть из этих карт. Не просто же за красивые глазки и километровые ноги ему они достались. Хотя ноги, бесспорно, хороши…