Гипсофила

      Если и был план, то он был так плох, что даже хорош. Чишия сам не заметил, как важно ему было увидеть Нираги в течении дня. Не хотеть, чтобы он умирал — естественно, ему это не выгодно, но на кой хер ему его, спрашивается, видеть? К чему его наглая физиономия, к чему рассматривать его фигуру, гибкую и худую, как хлыст? Рассматривать позу, по которой видно, что он — наглый говнюк? К чему? Чишия не знал, но страстно к нему тянулся.       Понял он что-то не так, когда они сидели с Куиной в холле, после игр. Она о чем-то болтала, а все, что делал Чишия — поглядывал на вход. Второй команды, в которой был Нираги, все еще не было. Могли ли они погибнуть? Какой бред… Агуни, Ласт Босс, Нираги. Это сильнейшая команда. Они не умирают. И все-таки… Если не хватило времени? Упустили одну важную деталь? Он смотрел на искусственную сигарету, которую жевала Куина, и думал только о том, каков шанс проиграть. В их случае — низкий. Но не нулевой. Все-таки, как хирург он знал — иногда всех твоих усилий недостаточно. И только Бог знает, как это злит.       Он дернулся, услышав голос, и не смог проконтролировать то, как резко повернулся, и тут же встретился взглядом с Нираги. Живой и такой подвижный, что аж дерганый, с горящим взглядом, после адреналина. Заметив Чишию, он подмигнул ему, и тот резко отвернулся. Куина рассмеялась.       — О Боги. Так ты его ждал все это время?       — Конечно. Он пока единственная моя гарантия не сойти здесь с ума.       — О, ну да, а покраснел ты от бесконечной благодарности, — и снова звонко рассмеялась. Чишия решил оставить это без комментария. Будто он не чувствовал, как у него горели щеки!       Было бесполезно отрицать, что напряжение между ними росло, а они даже толком не пересекались! Чишия был уверен, что когда в книжках писали про «притяжение» все это что-то на уровне эзотерики и гороскопов. Мол, знаки зодиака у вас сходятся и поэтому вас тянет друг к другу! Чишия понятия не имел, что это и почему это, но его тянуло к Нираги так сильно, что от одного его вида ему хотелось его сожрать. И все эти усмешки, и взгляды… Черт возьми, это просто наизнанку его выворачивало. Нираги смотрел на него так, что он чувствовал себя голым — но это было приятное чувство. Возбуждающее чувство.       Впрочем, если чего-то Чишия и ждал, то, наконец, дождался. Как по иронии, это был вечер, когда Чишия, слушая болтовню Куины, думал о том, как украсть карты. Все складывалась в его голове — главное было дождаться раскола, а он не мог не случиться. Он видел, что у Шляпника крыша начинала ехать, рано или поздно, все случится. Не свои прибьют, так чужие… Он ни за что не планировал как-то посвящать в это Нираги. За то, что Чишия на него хорошо кончает под одеялом — вообще ничего не значило. И вообще он эти моменты игнорировал. Хотя свой шок, когда кончил, просто думая о нем, он не забудет, наверное, никогда… Ни игрушек не нужно было, ни порно!       Он услышал шум и поднял голову. Куина, достав сигарету, посмотрела туда же. Крики, шум — так всегда, когда возвращается выжившая команда. Особенно, когда это команда боевиков. Ну да, им же добрая половина пляжа задницы вылизывала, так что все уже привыкли. Нираги нашел его взглядом и, усмехнувшись, вдруг пошел прямо к нему. Чишия дрогнул — после того диалога они больше не говорили, и тут… Но он быстро понял, что от него требуется, заметив ниже, на рубашке, огромное красное пятно. О, вот оно как…       — Ну, мне известно, что вы, Чишия Шунтаро, врач? Не желаете исполнить долг перед родиной? — он чуть склонился, усмехнувшись, и Чишия заметил, как у него дернулось лицо от боли. Вот выпендрежник. Ему двигаться больно, а он все еще выпендривается…       Куина склонилась к Чишии:       — Все нормально?       — Да, нормально, скоро буду.       — Ну, про «скоро» я бы не был так уверен. Позволите ручку? — и усмехнулся, подав ему свою ладонь. Чишия приподнял бровь, но вложил в нее свою руку. Куина усмехнулась, посмотрев за этим. Чишия или дурак, или ему просто страшно от мысли, что он мог втюриться. А он втюрился.       Она проводила их взглядом и хмыкнула. Хотелось бы ей думать, что дело не пахнет жаренным, но она верила, что Чишия понимает, что делает. Потому что лично она уже ничего не понимала.       Нираги закрыл дверь на защелку и, скинув винтовку, упал на кровать, устало застонав.       — Погоди, мне нужно за…       — Иголки, обезбол, нити и бла-бла-бла, у меня все есть, — Нираги оперся на локти. — Любой уважаемый боевик должен иметь при себе аптечку и уметь шить. Так сказал Агуни. Шить я, кстати, не умею. Ну так, кошка, поможешь мне? Или я не заслужил, м?       — Где аптечка? — спросил он, и Нираги указал в сторону. Аптечка и вправду оказалась полна всем необходимым и кивнул. — Неплохо, — он достал обезболивающее — два разных, местного действия — и снова посмотрел на Нираги, который глядел на него, как довольный кот. И это план, что ли? Чишия нахмурился. Черт его разбери, это Нираги, и что у него в этой башке? — Ну, как ты умудрился? — спросил он, расстегивая его рубашку. Нираги наблюдал за этим с самой довольной усмешкой.       — Не успел увернуться, только и всего. Ну, кажется, ничего серьезного и мне повезло?       — А мог сдохнуть, — кивнул Чишия, хоть и сам в это не верил. Как это? Нираги и сдохнуть? Бред какой, это просто невозможно. Он такой живучий и, как бы он не отрицал, энергия в нем бурлила, ее бы хватило на весь этот сраный Пляж, ничего бы не смогло ее уничтожить. — Ты худоват, — заметил он после осмотра раны.       — А что, любишь помясистее? Ну, у нас есть Агуни, а?       — Я люблю, когда ты не болтаешь, — сказал он, надевая перчатки.       — Невозможно. И разве я не сраный везунчик? Блять, я сто лет тут не видел взглядов зависти, а на меня так и смотрели, пока мы шли, а? Ну, ты конфетка, ты самая желанная конфетка, малышка, я не удивлен, как сильно они тебя хотят… Ауч.       — Больно? — учтиво спросил Чишия. Нираги моргнул и приподнял голову.       — Знаешь, учитывая, что твои пальцы у меня в боку, то нет, даже приятно. Не такое знакомство с моим внутренним миром я, конечно, ожидал, — он поморщился, когда Чишия, нащупав пулю, взял пинцет, а следом вытащил из него пулю. Нираги сказал: — Мне поплохело.       Чишия усмехнулся, взявшись за хирургическую иголку.       — Тогда закрой глазки. Обычно пациенты не смотрят, как в них ковыряются.       — Придется тебя послушаться, — и он откинул голову, смотря на потолок. Немного помолчав, он спросил: — Нежничаешь?       — Я был хорошим врачом в хорошей клинике, так что это просто привычка. Ну и, может, я не хочу, чтобы ты блеванул.       — Ладно, не буду, — сказал он и услышал тихий смешок. Нираги чуть нахмурился и нашел взглядом лицо, склонившиеся над его животом. Такое красивое, сконцентрированное. Разве это не чудесно, когда к такой красоте прилагается ум? Чишия же даже не понимал, насколько он был хорош.       Заканчивая, Чишия спросил:       — Как чувствуешь себя?       — Нормально. Бодренько. У меня виза на девять дней продлилась, кстати.       — Значит, сложность — девять? Неплохо. Пики?       — Да.       — Ясно. Собираешься теперь сидеть здесь?       — В общей сумме у меня виза почти две недели. Можно немного и посидеть, а? — он посмотрел, как Чишия вытер кровь, оглядел шов и, кивнув, снял перчатки.       — Тебе и нужно сидеть, дней шесть, потом сниму шов. Так что отлично, что это была девятка.       Нираги усмехнулся и, приподнявшись, с трудом сел. Чишия посмотрел за этим. В реальной жизни он бы так легко это не сделал… Он давно начал думать, что влияние ран на человека, зависит от каких-то… возможно, внутренний силы или энергии, или еще что-то? Ему даже показалось, что здесь он будет снимать шов через дня два, и тогда же Нираги сможет так же активно двигаться и все такое. За этими мыслями он не заметил, как Нираги вдруг положил руки на его бедра и притянул к себе ближе. Чишия рвано выдохнул, посмотрев на него, приподняв брови, и Нираги, смотря ему в глаза, захватил зубами язычок молнии, плавно потянул его вниз — у Чишии перехватило дыхание, он почувствовал приятное нытье меж бедер, такое знакомое. Расстегнув молнию, Нираги шумно выдохнул, его руки поднялись выше, сжали его бока, и он подался вперед, целуя и вылизывая его кожу. Чишия шумно выдохнул и коснулся его волос, скользнув рукой, погладив. Нираги поднял на него горящий взгляд, широко пройдясь языком по коже.       Чишия спокойно посмотрел ему в глаза, чувствуя, как начали гореть щеки, как ему вдруг стало жарче, но…       Он ткнул пальцем в его лоб и чуть надавил, и Нираги плавно подался назад, приподняв бровь.       — Тебе надо как минимум ночь провести в покое. Не двигаться, не прыгать, а просто лежать, иначе рана раскроется и все мои старания коту под хвост. А только и делать, что прыгать на тебе, я не хочу.       Нираги снова приподнял бровь и усмехнулся.       — Вот черт. А я был близко, да?       Чишия хмыкнул и вжикнул молнией, застегнув кофту, и как всегда — не полностью. Нираги посмотрел на вырез у груди и облизнулся.       — Погоди, — сказал Нираги, когда Чишия уже хотел было снова уйти. Но на самом деле, Нираги понимал, Чишия вовсе не хотел уходить. И еще он понятия не имел, что делать с мужчинами. Тут бы молиться не начать, чтобы он девственником не оказался…       Чишия посмотрел на него, приподняв брови, и Нираги, взяв его за руку, потянул на себя. Совсем не сильно, Чишия мог бы одернуть руку без усилия, но он плавно, словно кошка, подался к нему, и вот, он над ним, спокойный, внимательный и с неясным огнем в глазах, с красными щеками, хорош, словно сон. Нираги погладил его по лицу, провел большим пальцем по нижней губе и подался вперед. Чишия шумно выдохнул, дрогнул, но в итоге сам склонился, чтобы прижаться своими губами к его. Нираги довольно вздохнул, погладив его по щеке, и спустился руками ниже, сжав талию и погладив. Чишия прикусил его за губу, и ответил на поцелуй. Нираги довольно выдохнул в его рот — Чишия был сладкий, неспешный, целовать его чистый кайф. И зачем столько медлил? Будто он не видел, что Чишия сам этого хотел — но, может, в этом и была игра. Наслаждаться тем, как он варится в своем желание и не находит сил не то чтобы реализовать его, а даже признаться в этом.       Чишия поерзал, склонив голову, целуя его — рука скользнула по груди, погладила и мягко зарылась в его волосы. Нираги шумно выдохнул, с жаром вылизывая его рот, руки скользнули ниже, погладили по бедрам.       — Я не шутил, что рана раскроется, — прохрипел Чишия в его губы, замерев.       Нираги шумно выдохнул. Сейчас, с близостью его тела, его запахом, с дыханием на своих губах. О, черт. Ничего более сладкого с Нираги не случалось, это было волнительно, словно в первый раз, и от того еще приятнее.       — Тогда сядешь мне на лицо, м?       Чишия дернулся и отдалился сильнее, покраснев и шало заморгав. Нираги сказал:       — Только не говори, что ты девственник.       — Нет, — Чишия нахмурился. — Я просто… Ну… Как-то раньше я таких предложений не получал.       — Ну дураки были, что сделать? Давай же, — он снова потянул за язычок его молнии на кофте и Чишия, весь красный, с таким сладким, тянущимся давлением меж бедер, сдался. Он сел на его бедра и сам стянул с себя кофту, откинув ее в сторону. У Нираги загорелись глаза и он погладил его по груди, по поджатому животу. — Ну, детка, ты шедевр… Как жаль, что ты не можешь посмотреть на себя моими глазами и понять, как ты хорош, — вздохнул он с искренним восторгом. — Ну, давай, дай мне тебя получше рассмотреть, — и потянул его шорты вниз. Чишия выдохнул и привстал, немного неловко стащив с себя и их. Никакого смущения у него не было и, честно говоря, не перед Нираги. Он смотрел на него с таким восхищением, что Чишия отчего-то ощущал себя самым красивым не то что на этом Пляже, а во всем мире. Даже если во всем мире, на самом деле, никого больше нет. — Блять, — прохрипел Нираги, гладя его по бедру и бесстыдно разглядывая, — у киски оказалась прелестнейшая киска, а?       — Мне захотелось тебе ударить.       — Только не говори, что тебе не нравится, — голодно улыбнулся Нираги. — Ну, приятной посадки, — и, полностью упав на спину, потянул Чишию на себя. Чишия рвано вздохнул и плавно скользнул выше. Нираги крепко сжал его бедра и сначала жадно провел языком по внутренней стороне бедра — Чишия громко выдохнул. Блять, хорошо. — Ого, ты уже такой мокрый, — прохрипел Нираги, вылизывая внутреннюю сторону бедра. — Хороший мальчик, — и, потянув его ближе на себя, прижался языком меж губ. Чишия вскинул голову, широко раскрыв глаза. Блять, это очень хорошо. Он оперся руками о кровать и закрыл глаза, закусив губу. Вот это язык… Ясно, чего он его всем показывает, таким явно надо гордиться. Он им не то что веточки вишни в узелок закручивает, он им наверняка и штангу поднять может.       Чишия зажмурился и едва не захныкал от того, как нереально Нираги ему лизал — он был уверен, что не сможет кончить в такой позе, догадывался, что из-за напряжения в ногах и невозможности полностью расслабиться оргазм тебе просто не светит, но тут… То, что с ним делал Нираги и то как он это делал. У Чишии такого никогда и близко не было, и он сам не заметил, как застонал и, зашептав его фамилию, принялся двигать бедрами, трясь о его язык. Это ведь просто секс, так? Просто секс, так что в этом плохого, чтобы хорошенько кайфануть с этого? Тем более, что Нираги явно был для этого рожден.       — Блять, — Чишия зажмурился, откинув голову назад. — Вот бы ты всегда язык на благое дело использовал, а не на бесконечный треп, — прошептал он, задыхаясь и, не сдержавшись, заумолял: — Блять, Нираги, пожалуйста-пожалуйста, я… — он захлебнулся в стоне, когда Нираги усилил интенсивность, а после обхватил губами клитор, и это было последней капли. Нираги почувствовал, как у Чишии задрожали бедра, услышал этот невероятный стон, как финальный аккорд, мягко полизывая его, пока он кончал.       Нираги повернул голову, поцеловав его во внутреннюю сторону бедра. Чишия с усилием воли слез с него и, оперевшись на локти, прилег рядом, пытаясь отдышаться. Нираги сказал:       — Я вдруг понял, что не хочу умирать на играх.       Чишия моргнул.       — К чему ты это?       — К тому, что хочу умереть у тебя меж бедер.       — Я уж подумал тебя на философию потянуло сразу же, — и склонился, поцеловав его. — Не люблю долги, — прошептал он, сжав его член сквозь ткань штанов.       — Да ну? — ответил Нираги в поцелуй, пока Чишия разбирался с его ремнем. — Мне кажется… Мне кажется, ты из тех, Чишия, кто любит долги за то, что он может их взять и никогда больше не отдать, м?       Чишия чуть отстранился и посмотрел ему в глаза, замерев на язычке ширинки его штанов. Нираги смотрел на него спокойно, с усмешкой и красными щеками, возбужденный.       Чишия ответил:       — Ты не совсем прав. Я не люблю долги, но… но если влезаю в них, то с радостью не отдам, только появись у меня такая возможность.       — Что ж, понятно, — Нираги зарылся пальцами в его волосы, гладя. — Тогда мне досталась дикая птичка, а?       — Я тебе не доставался, — ответил Чишия и расстегнул ширинку, тут же скользнув рукой за полоску белья. Нираги шумно выдохнул и откинул голову назад. Дальше он уже ничего не болтал, зато довольно, хрипло стонал и толкался в его ладонь. Чишия закусил губу, рассматривая то член, который оказался идеальной толщины, то лицо Нираги, искаженное в удовольствии. Блять, он был хорош, он был чертовски хорош.       И, может быть, теперь Чишия чуть больше хотел, чтобы Нираги жил. Не только потому, что так ему было здесь спокойнее, но еще и от того, как нереально классно с ним было трахаться. Чишия вдруг обнаружил, какое это невероятное время для таких развлечений. Когда адреналин вечно скачет, когда твой мозг из эйфории впадает в отчаяние — да, тогда это еще слаще, и Нираги это прознал, кажется, с самого начала. Что ж, тогда большая радость, что он нашел способ поделиться этим чудным открытием с ним, с Чишией. Хотя ему по-прежнему никому не хотелось, кроме этого наглого пиздюка, дикого и энергичного до того, что от него телефон заряжать можно.       Чишия склонился, поцеловав его, и в этот же момент Нираги кончил, толкнувшись в его ладонь и издав довольный, но такой беззащитный стон.       О черт возьми.       Чишия вдруг понял, что не хотел делить его больше ни с кем.       Нираги открыл глаза и посмотрел на него мутным, сытым взглядом, облизав губы. Блять, Чишия теперь на этот язык спокойно смотреть не мог. Нираги погладил его по талии, скользнул выше и, подавшись вперед, вдруг поцеловал родинку под глазом. Чишия даже охнул тихо — не ждал он столь нежных жестов. Нираги усмехнулся и снова упал на кровать, гладя Чишию по спине. Он вот так с ним еще посидел, разглядывая его лицо и, привстав, начал одеваться. Нираги цокнул:       — Уходишь?       — А что мне еще делать?       — Ох, Чишия, — вздохнул он, — так уж тебе всралось делать вид, что между нами ничего нет и не будет? Чем ярче это показываешь, тем больше я буду сомневаться. Ну же, ты же умный мальчик, так к чему это?       — Я не понимаю, что ты мне предлагаешь? Чтобы я тебе массаж сделал, или что? — он нахмурился, застегнув кофту. Нираги его осмотрел и покачал головой.       — Да уж, детка, если бы в играх ввели хоть какой-то любовный элемент, ты бы залажал тут же. Ну ладно, иди.       Чишия почему-то захотелось выругаться. Ему страстно захотелось что-то ему начать доказываться. Но он только хмыкнул и ушел. Прошел немного и остановился, смотря себе под ноги. Удивленно поглядел куда-то за плечо, в сторону комнаты Нираги. И будто бы только сейчас понял, как все это странно выглядело. Ну да, это же было логично: Нираги как минимум должен был понять, что он симпатичен Чишии, и весь этот вид, как Чишия собирается, якобы они просто трахнулись, в самом деле выглядел комичным. Он нахмурился. Может ему Нираги своим языком до мозга достал и тот в ужасе сбежал? Иначе не объяснить все происходящее. Он пожал плечами и поднялся по лестнице, чтобы закрыться в своем номере.

*

      Чишия много думал о том, что теперь ему нужно было делать? Ну не начинать же им роман, в самом деле? И из-за чего? Потому что он кончил у него на лице? Чишия усмехнулся. Ладно, что он скрывает факты от других, но от себя? Бред. Он выдохнул. Что ж, у него имелась искренняя симпатии к Нираги и еще более искренняя к нему страсть. И, кажется, это было взаимно. Даже возмутительно-взаимно. Хорошо, что дальше? Ходить влюбленной парочкой? Тоже бред какой-то. В их прошлой жизни это бы еще проканало, но сейчас… Чишия едва мог доверять Куине, а тут боевику из руководящего состава? С другой стороны, небольшой роман же вовсе не обязывал его посвятить во все свои тайны и планы, так? Они могут… ну, в самом деле просто хорошо проводить время. Что плохого? Целоваться, спать вместе, болтать… Он медленно кивнул сам себе. Ну вот, все вполне адекватно! И почему он не мог сразу к этой мысли прийти? Ну или хотя бы не устраивать в прошлый раз Нираги все это выступления, изо всех сил показывая, как ему не интересно, мол, кончили и разошлись. Хотя он вовсе не хотел уходить. Да и смысла в этом было не особо… Даже если это просто секс — в чем проблема остаться до утра?       Да, только к утру он смог посмотреть на это адекватным взглядом и, по крайней, его не сильно теперь возмущало то, как Нираги на него смотрел. Потому что он все понимал, понимал, что Чишия хочет его так же, как и он его, что в этой игре нет смысла.       И все-таки Чишия немного сомневался. Есть ли в действиях вторые и третьи смыслы? Есть ли какая-то цель? Хочет ли он в дальнейшем воспользоваться им? Или изначально подчинить себе заранее сомнительного человека? Но Чишия не был уверен, что у Нираги кто-то был еще на такой же позиции, или что он вообще с кем-то там особо пересекался. Не может же Чишии быть единственным подозрительным? Кроме того, он никаким образом себя не выдавал. Куина… Куина узнала про план позже, чем появился Нираги. Чишия устало закрыл глаза. Это посложнее всякой игры будет…

*

      — Пробовал наркотики?       Чишия поднял на него взгляд, когда Нираги сел рядом на шезлонг. То, что Чишия под поздний вечер наблюдал крайне обдолбаных людей для него не было новостью.       — Нет, — сказал он спокойно. От Нираги пахло виски. — А ты?       — На Пляже — нет. Хотя их тут жопой жуй.       — А когда? В реальном мире?       — Тоже нет. Но у меня был знакомый диллер. Я не брал у него ни разу. А когда попал сюда и прошел первую игру… Ну, я подумал, что с этим мне будет легче. Я нашел его квартиру, нашел запасы. Помолился, что кокс хранился правильно — ну и занюхнул. Дело в том, что я не знал, сколько времени этот мир был заброшен, как я сюда попал, но ставил, что не больше, чем несколько месяцев. Кокс был хороший, а у меня вообще страх отрубился. На второй игре я встретился с Агуни.       — Ого. Так это он тебя на Пляж привел?       — Да. Увидел, что я бешеный, наверное, или что-то такое. Мне дали оружие. И для меня оно оказалось даже лучше кокса. Больше не нюхал. Да и понял, что игра не стоит свеч. Ты не до конца можешь оценить риски. Это просто опасно.       — Тебя пробило на откровенности? — Чишия улыбнулся. — Какая была твоя первая игра?       — А тебя пробило на интерес? — Нираги усмехнулся и, протянув руку, заправил светлую прядь волос за ухо. Чишия смотрел на него внимательными, черными глазами. — Бубны. Конечно бубны. Но сложность была всего третьей. И это был полный пиздец. Суть в том, что нужно было работать в парах. Пара заходит в лифт, всего восемь этажей. Каждый этаж — задачка, которая усложнялась. Нужно было опуститься на самый низ, решая их. Кажется, на команду право на ошибку три раза. За одну ошибку вас двоих током бьют, чтобы не расслаблялись. На четвертую — тросы рвутся и лифт падает в пропасть. Мне попался полный дебил, который и таблицы умножения не помнил. Ты бы видел мое лицо, когда ему надо было просто назвать сумму четырех чисел числа Пи после запятой, а он не мог этого сделать. Я тогда подсказал вслух, меня так шибануло, я думал, что помру. К счастью, хоть сказали все железо снять перед началом игры. В любом случае, я понял, что нам пиздец. Даже если я не ошибусь ни разу, он мог потратить все три ошибки на решение одной задачи и мы бы сдохли в самом начале. А, да, там еще объем в воздуха уменьшался, в лифте том.       — И что ты сделал?       — Я понял, что просто нельзя называть число вместо партнера. Но я мог просто решить его сам и, получив, например, чисто одиннадцать, спросить у него, сколько будет десять плюс один.       — Ух ты, а ты умеешь работать в команде, если захочешь.       — Ну, во-первых, тут прижало, а во-вторых… потом я его случайно убил, — он улыбнулся, смотря перед собой. — Крышу просто сорвало. Он так радовался победе. Такой жалкий и неспособный. Он даже не сказал мне «спасибо». Ну а ты? Что было у тебя?       Чишия почему-то улыбнулся, смотря на него. Так странно, он просто признался сам себе, что ему нравится этот мужчина, он хочет этого мужчину, и ему… ну, стало легче и проще с ним. Ему стало хорошо. Ему нравилось болтать с ним, смотреть на него, слышать его голос. Ему нравился запах его тела, ему нравилось, как ветер ласкал его волосы. Он бы хотел быть этим ветром.       И он мог.       Но почему-то не нашел для этого сил.       — Кажется, — Чишия нахмурился, — шестерка бубен. Блэкджек. И, если честно, я там вывез скорее за счет…       — За счет червей? — он усмехнулся. — Я в жизни бы не поверил, что ты, полагаясь только на правила игры и технику, смог бы выиграть в блэкджек.       — Ты прав. Да я и не играл никогда. И правила не прочел. Но без мозгов тоже не обошлось, хотя до самого конца, на одних них, я бы не доехал. Без козырей я бы не выиграл. В начале я действовал только на логике, но, если бы я не понял, с кем сижу и с кем играю, на кого и как могу повлиять, то не дошёл бы до конца. Это ведь тоже ум, просто по-другому, — сказал он и почему-то только сейчас понял, как по-разному у них с Нираги был устроен мозг. Нираги мог решать эти странные трехэтажные уравнения, как орешки, но Чишия бы с ними не справился. Но Нираги бы ни за что не смог понять за пару минуту натуру человека и как на ней надо сыграть.       — Ну, я жду подробностей.       Чишия посмотрел на него и кивнул, рассказав, как все было. Про шуллера, про эту женщину, которая все поняла, но дала ему выиграть, про пистолеты, про свой мухлеж-манипуляцию. Нираги внимательно слушал, а в конце сказал:       — Черт, ты прирожденные черви, не смей это отрицать.       Чишия посмотрел на него с усмешкой, и вдруг сказал:       — Пойдем к тебе? Шумно.       Нираги приподнял бровь, заинтересованный, но кивнул и, тут же встав, протянул ему свою руку:       — Позвольте ручку.       — У тебя какой-то фетиш на манеры, что ли? — уточнил Чишия, вложив руку в его ладонь и привстал.       — Просто хочу быть вежливым, — он подмигнул ему и, приобняв его за талию, закинув винтовку на плечо, повел вперед, не оборачиваясь, но чувствуя на себе взгляды. Да, он знал, что он везунчик.       Прозвучал щелчок защелки, и Нираги тут же, схватив Чишию за талию, притянул к себе, жадно целуя, подталкивая к кровати.       — Погоди… — прошептал Чишия, когда Нираги навис над ним. — Покажи рану.       Нираги устало застонал:       — Врач и в Пограничье врач, а?       И, шлепнув его по бедру, встал. Сначала включил свет, а после, упав на кровать, принялся расстегивать рубашку. Чишия тут же привстал и осмотрел его бок. Хмыкнул.       — Странно. Очень хорошо заживает. Кажется, что завтра и шов снимать можно.       — Да я всегда такой был. На мне все заживает, как на собаке.       — Ты просто не думал… Не думал о том, что… — он провел пальцами по шву почти щекотно, — что то, как мы справляемся с травмами — это будто от чего-то зависит? Я многое видел здесь. И кто-то с раненной ногой погибает на следующий день. От выстрелов. От чего угодно. А кто-то выглядит так, будто войну прошел, и чудесно живет. Не без затруднений, но все-таки.       — Не знаю, — сказал Нираги, чувствуя, как ладонь Чишии скользнула ниже, и он поджал живот от этой ласки, — я… ну, я, кажется, и не получал особо ничего серьезного, так что не могу судить. А ты?       — Я вообще ничего не получал, — прошептал он, склонившись над его лицом, обжигая дыханием его губы.       — Детка…       — Все еще нельзя совершать активных действий, — усмехнулся Чишия, однако рукой уже оглаживая вставший член. Ему показалось, что Нираги вообще много не надо, чтобы у него встало. Нираги недовольно на него зыркнул и потянулся вперёд, целуя.       Чишия не стал его дразнить и ответил, продолжая гладить и ласкать член сквозь ткань штанов. Рука Нираги скользнула по его шее, плечу и талии, забралась под кофту, погладила живот, грудь и мягко ущипнул за сосок — Чишия не сдержал стона, и Нираги, чуть отстранившись, опустился ниже, целуя и вылизывая его шею. Расстегнув кофту, он провел ладонью по груди и животу и, наконец, широко скользнул языком по груди, вылизывая. Дыхание у Чишии сбилось, такое тяжелое и так похоже на стоны. Нираги нравилось то, как нравилось ему, Чишии. Он вдруг понял, что для него это самое главное в близости — удовольствие Чишии. И хорошенько его вылизать, разумеется. Он уложил его на лопатки, нависнув сверху, вылизывая грудь и живот, наглаживал и сжимал. И, чем больше он целовал его, тем сильнее хотел сожрать. Сев на колени, он стянул с него шорты вместе с бельем и огладил крепкие бедра, а после хорошенько шлепнул.       — Знал бы с самого начала, что ты так хорош без одежды, то в первый же день попытался тебя раздеть.       — Силой? — Чишия приподнял бровь.       — Уверен, ты из тех, кому такое нравится, — увидев взгляд Чишии, он стушевался. — Блять, я не в том смысле… Ну типа ролевуха, вот и все.       — Ты насиловал кого-то здесь? — вдруг спросил он, и Нираги медленно моргнул.       — Нет.       — А мог бы?       — Я не знаю.              Чишия посмотрел на него странным взглядом, нечитаемым и огляделся будто бы в поиске одежды.       — Чишия, — Нираги склонился к нему. — Я не трону тебя, пока ты этого не захочешь, вот и все.       — А знаешь, чего еще я не хочу?       — Чего?       — Делить тебя с кем-то. Даже таким способом.       Нираги смотрел ему в глаза. Пристально, внимательно. Вот так бывает. Нираги предполагал, что скажи он кому угодно другому, что в принципе может на такое пойти, от него бы тут же сбежали и, наверное, были правы. Но все, что волнует Чишию даже не чужая боль, а то, что он просто не хочет его делить ни с кем.       — Уже? — Нираги погладил его по бедрам.       — А ты? Если я с кем-то трахнусь?       — Будет жаль, что он, конечно, окажется предателем на следующий день, как я об этом узнаю.       — Тогда нам придется играть на равных. Я не нежная девственница, Нираги.       — Я знаю. Поэтому ты мне нравишься, — и склонился, целуя его, снова принявшись спускаться поцелуями ниже. Вылизал грудь, живот, снова вернув сбитое, громкое дыхание, так похожее на стоны.       И, наконец, он оказался коленями на полу, разведя его ноги в сторону, вылизывая внутреннюю сторону бедра, чувствуя запах его возбуждения, и от этого сердце забилось еще сильнее. Он впился зубами в чувствительную кожу, и Чишия пораженно охнул, раскрыв глаза, ощутив, как приятный импульс прошелся меж ног — и тут же Нираги скользнул языком по мокрой от смазки коже. Чишия закрыл глаза, сжав в кулаках простынь. Этот сраный язык… Блять, о нем вообще больше никто не должен узнать, это же шедевр.       — Ты всегда так сильно течешь? — прохрипел Нираги, вылизывая мокрые складки. — Или только для меня, м?       В ответ был тихий стон и рука, зарывшаяся в его волосы, которая прижала ближе. Нираги намек понял вполне ясно — и еще то, что Чишия явно знает, чего хочет, а Нираги не прочь ему это дать. Чишия так сладко отзывался на ласки, такой чувствительный, сразу видно, что таким часто его не баловали, или делали без должной старательности, но, о, Нираги… Он был в восторге и лизал с таким дикими желанием, будто в самом деле был намерен сожрать его. А еще — довести до бурного оргазма. То, как Чишия звучал на пике своего удовольствия — самое сладкое, что Нираги доводилось слышать, и он бы хотел наслаждаться этим несколько раз на дню. Рука Чишии крепко сжимала его волосы, прижимая ближе, он начинал двигать бедрами, трясь о его язык, стоны стали громче, слаще, и Нираги знал — сейчас ему ничего не важно кроме того, чтобы кончить, и Нираги специально замедлился. Чишия мученически застонал и заерзал, стараясь увеличить давление и потереться.       — Блять, Нираги, ну давай же, пожалуйста, — заумолял он, и Нираги подумал, как до смешного забавно, что его так легко довести до мольб и скулежа. Такой чувствительный, такой сладкий и сейчас — весь в его власти.       — Убери руку, Чишия, — скомандовал Нираги, и Чишия его послушался. Да, как он думал — в сфере романтической любви или даже секса Чишия просто был не способен вести. Ему было относительно легко работать с другими людьми, манипулировать ими и давить на их больные точки. Но только до тех пор, пока его голова — в холоде. — Умница, — похвалил он, прижавшись пирсингом к клитору, массируя, и Чишия заерзал.       И вдруг — кончил. Чего Нираги вообще ждать не мог.       Чишия выгнулся, намертво сжал его голову меж своих бедер и издал такой невероятной-красоты стон, а сразу следом, на тихом вздохе «Нираги». Ну, Нираги эти звуки очень понравились, но…       С трудом выпутавшись из хватки его бедер, чуть не сломав себе левое ухо, он пропыхтел: — Ясно, ты слишком буквально принял мои слова о том, что я хотел бы сдохнуть между твоих бедер.       Чишия посмотрел на него невразумительным взглядом и откинул голову назад, выдохнув. Нираги усмехнулся, облизав губы от смазки и, приподнявшись, навис над ним.       — Не думал, что ты так легко можешь кончить, кошка. Но мне нравится твоя чувствительность, — его рука опустилась по животу ниже и он мягко шлепнул ладонью меж ног.       В ответ Чишия подался вперед и крепко поцеловал его, а после, ткнув в грудь, заставил его выпрямиться. Он коснулся губами около шва — с нежностью, аккуратно и, вылизывая низ его живота, расстегнул ремень, а после пуговицу. Зубами потянул молнию вниз и, под хриплый выдох Нираги, опустил штаны с бельем. Ладонь Нираги, большая и горячая, с нежность провела его по лицу, приласкала, а после дальше, по волосам, сжав их в хвост. Чишия облизал губы, посмотрел на Нираги вот так, снизу-вверх, и снова опустил взгляд, обхватив губами головку, блестящую от смазки — Нираги тут же отозвался самым сладким стоном. Черт возьми, Чишия только сейчас узнал, как сильно его заводят мужские стоны. Или, может быть, это относилось только к стонам Нираги…       Член был хорош — прям как с картинки, к тому же идеальный по толщине и длине, это ж надо было себе такую красоту заиметь! Он спустился ниже, хорошенько смочив член слюной, чтобы было легче и, наконец, снова обхватив головку губами, опустился ниже — Нираги крепче сжал его волосы, снова застонав и дернув бедрами, толкаясь глубже, но тут же остановил себя, и Чишия был весьма за это благодарен. Хотя бы потому, что для начала ему нужно было привыкнуть к размеру — он не был каким-то ужасающе-большим, но и Чишия себя не каждый день в глотку бананы пихает! Вдруг он издал тихий смешок и, чуть не подавившись, резко подался назад.       — Детка? Если сложно брать глубоко, то не надо, — тут же сказал Нираги, испугавшись, что Чишия щас блеванет от таких чудесных ощущений.       — Нет, все ок, — Чишия едва подавил смех. — Я просто вспомнил одного своего бывшего. Он бананы глотал, чтобы понять, какой член он сможет отсосать.       Нираги моргнул, а после рассмеялся.       — Ну, такой хуйней даже я не занимался. Ну, и каков рекорд?       — Не помню, но, кажется, пятнадцать.       — У тебя есть шанс его побить. На целых полтора сантиметра.       Чишия поглядел на него и снова рассмеялся. Нираги нежно погладил его по лицу, и Чишия снова подался вперед, обхватив член губами и плавно подавшись вперед. Как бы он не старался, но рекорд побить не удалось, и там, где он не доставал губами, он помогал себе рукой — и Нираги, кажется, все полностью устраивало. Блять, ну как он стонал… Чишия не переживет, если следующий его мужик снова будет молчать, как рыба. Не было ничего слаще, чем слышать, как твоему партнеру хорошо, как ему нравится, и от этого Чишия старался еще больше.       — Блять, детка, — выстонал Нираги, откинув голову назад. — Давай, еще немного, блять, да, вот так так, — он сорвался на высокий стон, качнув бедрами вперед и сильно сжав его волосы. Чишия все понял, но не отстранился, позволяя кончить в рот.       Стон, который издал Нираги в самом конце, был еще слаще всего, что Чишия слышал до этого, он был готов слушать это вечно, казалось, что его снова это завело, что он снова хотел — хотел его член, хотел провести на нем всю ночь, хотел забыть все, кроме его имени.       Он сглотнул — на вкус оказалось даже менее мерзко, чем обычно, хотя Чишии все равно захотелось выпить воды.       — Бля, детка… Ты просто… — прошептал он, смотря ему в глаза, глядя, как Чишия облизывал свои губы. И, ничего не сказав, склонился, целуя его. Чишия закрыл глаза, ответив на поцелуй, ощущая внутри себя такое безумное притяжение к этому человеку, с которым просто был не в состоянии бороться. И не хотел.       Нираги отстранился от него с тихим выдохом и, посмотрев в глаза, погладил по волосам. Чишия смотрел в ответ спокойно, внимательно и, кажется, сейчас они могли понять друг друга, как никто и никогда.       В этот раз Чишия не собирался никуда уходить. Какой бы это игра не была, для начала ему нужно было принять эти правила, и он принял их — что стоит заметить, с большим удовольствием. Приняв душ, он так и устроился в кровати, без одежды и, протянув руку, пока мылся Нираги, взял книгу, по которой тот обычно что-то решал. Интересно, связано ли это как-то с его первой игрой? Или… Он закусил губу. Он помнил, что Нираги принес большинство бубен — как-то слышал еще в первые дни от кого-то из боевиков. Он листал страницы и, когда дверь раскрылась, поднял голову, посмотрев на Нираги и даже от одного его вида в груди что-то приятно защемило. Откинув полотенце, Нираги лег в кровать, потянувшись всем телом.       — Я залез после тебя в душ и едва в кипятке не сварился. Ты хоть воду после себя переключай, раз любишь в адском котле мыться. Сколько там? Ого, да мы ранние пташки, час ночи всего…       — Тебе все равно игры не светят ближайшую неделю.       — А у тебя сколько еще виза?       — Пять дней, — сказал он и попытался скрыть — от самого себя — тупую улыбку, которая спешила прицепиться к его лицу, когда Нираги, поудобнее устроившись, приобнял его за плечо, поглаживая. Такая простая ласка… И, казалось, слишком интимная. Глядя, как тот лениво листал страницы, будто выискивая для себя задачку, Чишия вдруг почувствовал приятную сонливость, которую так давно не испытывал.       — Я тут подумал, что хотел бы пройти с тобой игру. Может, не одну. Но я слышал, что есть игры, где только один победитель, в том числе и от тебя. Я в такое ни разу не попадал.       — Да, есть, — сказал он, и, сдавшись, удобнее устроился у него под боком, чувствуя, как пальцами Нираги ласкали его плечо, вырисовывая что-то. — Я думаю, нам они не светят.       — Ты так думаешь?       — Ну, во-первых, я думаю, что их легко распознать — обычно, там сравнительно небольшое количество допустимых участников. Не все игры с малым количеством игроков — игра на одного выжившего, но все игры на одного выжившего — такие игры. Второе… второе они нам не попадутся, вот и все.       — С чего ты это взял?       — Тебе ведь чаще попадались бубны?       — Да.       — А пики? Со сложность выше трех.       — Лично мне? Нет. А вот когда с Агуни… Вот там да.       — И твои первые бубны были направлены почти полностью на собственный ум, и малая часть на командую игру. Второе не обязательно, если твой партнер все-таки выучил таблицу умножения. И большая часть твоих игр, были связаны, так или иначе, с мозгами. Или это легкие игры на силу. Большая часть моих игр, неважно, какая это масть, была связана на играх с чувствами. В них есть шанс выиграть иначе, но он сравнительно ниже, чем используя иную тактику.       Нираги немного помолчал. Чишия смотрел, как его пальцы гладят страницу.       — Ты говоришь о том, что мы, так или иначе, придем туда, с чем нам потенциально легче справиться. Но если это так, то выживали бы всем. Просто каждый получал то, с чем может справиться.       — Нет, — ответил Чишия. — Есть люди, которые ни на что не годны. Ни в чем не хороши. Так что неважно, что они получат — они смогут выжить или за счет удачи, или за счет других. Конечно рано или поздно это кончится для них. Проблема в том, что этот мир не работает по правилам нашего мира, так что, я уверен, здесь своя система. Даже если бы ее обожал Гитлер.       — Ага, и все игры — на светлые глаза и волосы. Мы бы тут все сдохли. Ладно, я понял твою логику и, может, она в самом деле работает, но как это связано с тем, что не попадется игра на одного выжившего? Не подумай, что я от тебя без ума, но не хотелось бы мне потерять такую кошку так быстро. И, конечно, еще сильнее мне бы не хотелось умирать.       — Я просто думаю… просто думаю, что этот не подходит нам, вот и все.       — Очень убедительно, — посмеялся Нираги. — Но твоя масть черви, так что, может, я доверюсь твоему чутью, — он поцеловал его в макушку.       — В конце концов, схема с пятью игроками рабочая. И еще… слушая рассказы других, я понял, что часть игр, в которых выживал только один, на самом деле имела систему для выживания нескольких игроков. За редким исключением. Даже если она не становится ясна сразу.       — Но нельзя исключать часть риска.       Чишия усмехнулся.       — А в этом мире можно как-то без него?       — Ладно, кошка, я тебя понял, ты у нас дикая, но мне это нравится. Но, говорю сразу, попади мы в такую игру, твои червоные чары на меня не подействуют.       — Ага, — Чишия зевнул. Они еще не так друг к другу прикипели, чтобы не позволить себе небольшой риск — на самом деле, они оба его страстно хотели. Им нужны были только небольшие гарантии, только и всего.       — Ты уже спать? — изумился Нираги, заглянув в его лицо, и Чишия поднял на него взгляд черных глаз. Нираги даже вздрогнул от такой, какой он у него пронзительный. — Ладно, спи. Сладких снов.       — Ага, и тебе, — сказал он, глядя, как Нираги взял блокнот.       Все время, пока он не заснул, Чишия смотрел за тем, как ловко двигалась ручка, решая одно уравнение за другим. Уже засыпая, он сказал:       — Ты потерял игрик одно действие назад.                    Нираги тихо выругался, и Чишия, усмехнувшись, заснул, слушая его дыхание. Какой приятный ритм его дыхания…