Гипсофила

      Жизнь налаживалась. Становилась еще лучше и слаще. Чишия не видел ее такой даже в своих мечтах.       Они встретились с Куиной и для начала она упаковала Нираги в такие скини, что единственное, что смог сказать Чишия, было:       — Я тебя одного никуда в таких штанах не пущу.       Куина посмеялась и сказала, что прятать эти бедра и ноги — преступление.       План с выпить и сыграть в настолки они сразу перевыполнили. Обошли половину баров и подолгу зависали, до самой ночи, у Чишии с Нираги. Квартира Нираги, с появлением в ней Чишии, с виду будто бы совсем не изменилась, только небольшие мелочи выдавали здесь Чишию — две зубных щетки, пополнившийся ряд средств для гигиены и разных умывалок, парочка новых кружек на кухне, новая книжная полка — книги Чишия читал обычно в электронном формате, но имелось несколько толстых и тяжелых медицинских справочников. Появилось пару простых игр на плойку с открытом миром — потому что сам Чишия не особо любил играть, но с радостью мог позависать вместе с Нираги в подобные игры, хотя чаще он просто смотрел за тем, как играл Нираги. Еще на кровати гордо сидел плюшевый медведь — это они в тир ходили, и Нираги выбил его с первого раза. И он был их общим.       Куина заходила к Нираги и тогда, когда Чишия был на сменах — иногда просто потому, что дома ей было скучно. Они могли вместе сыграть в плойку, а порой, если Нираги работал, Куина просто болтала и развлекала себя сама. Очень много рассказывала про Анн — у них все только начиналось, и Нираги нравилось за этим наблюдать.       Спустя месяц Нираги случайно встретился с Агуни. Он много думал о нем, но не решался сделать что-то первым. Это было… сложно. Да, Агуни был рядом на Пляже, может даже опекал его на свой лад и, в конце концов, сам Нираги был привязан к нему определенным образом, но в остальном… Это было сложно. И в итоге они случайно столкнулись в продуктовом — в два ночи. Чишия умирал, как хотел клубнику, но с утра мучился болью в животе, так что с трудом, на обезболе, вытерпел смену. Конечно Нираги тут же поскакал ему за клубникой! И вот, Агуни, с энергетиком и сигаретами в одной руке, и пачкой розового печенья в другой. «Для Хейи», — подумал Нираги.       Он хотел пройти мимо. Сделать вид, что не заметил.       Но почему-то спросил:       — Как Хейя?       Агуни посмотрел на него.       — Очень быстро привыкла к протезу. Если в брюках, то даже не поймешь, что у нее нет ноги.       — Ну, по словам Куины, она очень бодро бегала на весьма непривычном протезе в том мире, так что логично.       — Ты вспомнил? — изумился Агуни.       — Да. Чишия попер меня в отель, где раньше был Пляж, и я все вспомнил.       Агуни кивнул и смолк. Нираги хотел было пойти на кассу, как Агуни сказал:       — Хочешь как-нибудь пострелять? Навыки лучше не терять. Мало ли. Я знаю хороший полигон.       Нираги удивленно на него посмотрел. Ему и вправду страсть, как хотелось пострелять, но в тирах было совсем не то, хоть порой он и выбирал небольшую милую игрушку, как приз, но все-таки…       — Давай. У Чишии завтра дневная, я свободен. Потом по пиву можно, знаю бар хороший.       Агуни ухмыльнулся ему и кивнул.       Это не было дружескими отношениями. Такие он скорее завел с Хейей — такой же яркой, что и он. Но между ним и Агуни было что-то иное. На самом деле, когда Агуни его хвалили во время стрельбы, Нираги чувствовал что-то, что давно упустил, потерял, что у него отобрали.                    Будто бы его хвалил родной отец.       Нираги бы ни за что не мог заменять ему его покойного друга, он никогда и не пытался. Но Агуни заменил ему что-то важное.       Но самым неожиданным для Нираги стало совсем другое. Спустя три месяца (Нираги считал иначе — шесть сеансов у психотерапевта или пять ссор с Чишией по поводу быта) сидя на террасе и дожидаясь Хейю, он встретил Усаги. Они пересеклись взглядами, и она, с кофе на вынос, замерла на пару мгновений. Нираги тоже смутно понимал, что ему делать. Усаги, в отличии от Арису, ему хотя бы нравилась. Ему нравилось, какой сильной она была, нравилась твердость ее духа, ему нравился ее характер. Но все-таки… в отличие от Чишии или Агуни, или Куины, их с ней ничего не связывало, не считая одного диалога во время Короля Треф.       И все-таки — она пошла к нему.       — Я присяду?       — Садись, — и, протянув руку, сам отставил для нее стул. Она кивнула и, немного неловко, присела напротив, посмотрев на свой кофе.       — Как… как Чишия? Вы еще общаетесь?       — Ну, я же сказал тебе, что у меня на него серьезные намерения. Только утром бубнил на меня, что я из его чашки кофе пил.       Усаги улыбнулась:       — Так ты вспомнил.       — Ага. Думал, что с ума сойду. Как там твой пиздюк?       Она цокнула:       — Что ты имеешь против него?       — А вот не знаю, — он пожал плечами. — Ты мне нравишься, Усаги, но твоего сопливого пиздюка я не переношу. Могла бы что-то получше найти, честное слово.       — У него доброе сердце.       — И это все, что ли? — изумился Нираги. — Если бы ты про член сказала — я бы и то больше понял.       — Слушай, ну не тебе ж с ним под одной крышей жить?       — Вот уж славно, а то мне не очень хочется сидеть за убийство. Кстати… ты же хотела остаться, м? Была бы там сейчас Королевой Пик какой.       — Ты знаешь, какая игра была у Королевы Пик?       — Разумеется, нет.       — Тупейшая.       — Так сила и есть такая, нет? — спросил он, моргнув и, добавил, увидев, как на него посмотрела Усаги: — а ты просто роза среди навоза.       Она рассказал ему суть игры, и он даже посмеялся над тем, какие тупые были условия, но, главное, насколько тупы были участники. Ведь чтобы выиграть достаточно было договориться заранее перейти все сразу на сторону игроков и… все. То, что в конце большая часть с серьезным лицом перешло на сторону Королевы вызвало у него истеричный смешок. Господи, какой кошмар… Чудо, что после метеорита вообще кто-то выжил, если люди мыслят таким образом.       Они разговорились, как вполне себе нормальные люди. Психотерапевт ему как-то сказал поистине великую вещь: если ты будешь с кем-то добр, то это не разрушит тебя. Черт возьми. Такой бред! Но ведь ему в самом деле не нужно было рычать, закрываться и быть холодным, чтобы защитить себя.       На самом деле, ему сказали еще кое-что.       Когда-то ты вел себя так, чтобы защитить себя.       Но теперь эта защита разрушает тебя.       — Мы в горы, кстати, собираемся… Нет, не в такие, о которых ты подумала.       Она цокнула.       — Но это интересно! Ты можешь подняться на самый вверх, там дух захватывает!       — Ты можешь себе представить Шунтаро, который ползет на гору?..       Усаги моргнула. Тихо рассмеялась.       — Вот и я о том же. Он даже мебель не двигает, когда убирается. Я хожу за ним и все двигаю, как дебил, — посетовал он. Да, на эту тему они вообще ужасно разосрались. Нираги полностью взял на себя готовку, а Чишия — уборку. Конечно, генеральная, раз в месяц, была общим делом, но остальное было на Чишии. Кроме стирки, тут тоже стирал Нираги. Дележка была вполне справедливой и всех все устраивало. Пока Нираги не заметил, что Чишия не двигает то, что вполне себе можно подвинуть! Чишия сказал, что нет смысла двигать это каждую неделю, хватит и одного раза в месяц. В итоге, посравшись, Нираги здраво рассудил: если ему так горит каждый раз все двигать — значит, и будет двигать! Вообще-то они потом даже посмеялись. Их поражал контраст того, как когда-то они пытались выжить, помогли друг другу, как могли, а сейчас спорят из-за не пододвинутого стола.       — Да, Чишия явно таким заниматься не будет. Но что насчет тебя?       — Да я как дебил буду выглядеть.       — То есть, как и сейчас?       Он вдруг рассмеялся. Ему нравился такой юмор, и не нравилось, что его, например, не поддерживала Куина. Не так давно, сидя в парке, она села на другой край скамьи, ближе к Нираги, потом что с другой стороны была мусорная урна. Она сказала:       — Не хочу садиться возле мусорки.       Нираги кинул:       — А в итоге все равно села возле мусорки.       Она посмотрела на него и только буркнула:       — Сделаю вид, что не слышала.       Чуть иначе было с Чишией. Он относился к такому юмору ровно, но сам не смеялся, да и о нем бы Нираги не смог так пошутить. Другое дело Хейя! Она и его долбаебом назовет, и сама поржет, если в свою сторону что-то такое получит.       Нираги спросил:       — А ниче, что я таким раньше не занимался?       — Я тебе поднатаскаю, — она подмигнула ему. — Со мной просто Арису не хочет.       — Да найди ты себе нормальную женщину, зачем тебе этот?!       — Почему женщину-то?       — Я думал ты лесбиянка и так шифруешься, найдя себе этого недочеловека.       — Ты придурок? — рассмеялась она.       Да, это было самым неожиданном. Появлением в его жизни Усаги.       Нираги теперь, смотря на свою жизнь, даже не до конца мог осознать, что это все — про него. Это было страшно, черт, это все еще было страшно. Кому-то верить, к кому-то привязываться, быть честным. Все еще колючим, порой злым или грубым, но — честным. Позволить себе опереться на кого-то, пусть и боясь, что он бросит его и оставит ни с чем.       Но ведь он — жил.       А самое главное…       — Ты долго на балконе будешь стоять?       Он повернул голову, разглядывая Чишию в их постели, который лениво поглядывал на него.       — Иди уже в кровать, а?       Нираги кивнул и, закрыв за собой дверь, скинул халат и улегся рядом с Чишией, погладив его по боку и поцеловав волосы. Чишия довольно вздохнул, потерся носом о его щеку и уложил голову на подушку, играясь с цепочкой на шее Нираги — его подарок на День Рождение.       — Тяжелая смена была, да? — спросил Нираги.       — Да. Целый день на ногах.       — Ты бы мне сказал, я бы сделал тебе горячую ванну.       — Мне хотелось только пожрать, быстро принять душ и в кровать, — усмехнулся он. — Я даже один раз успел подумать, мол, как хорошо в том мире было. Прошел одну игру и неделю в отеле валяйся.       — Я тоже иногда об этом думаю, — усмехнулся он, прижав его к себе обеими руками, лаская голую спину. — Хочешь в выходные куда-нибудь сходить?       Чишия что-то неясно промычал, потеревшись щекой о его шею.       — А что ты предлагаешь?       — Если сильно устал, то можем просто прогуляться до твоей любимой пекарни, возьмем вкусного и дома что-нибудь посмотрим. Или в СПА сходим. Хочешь?       — В СПА было бы хорошо, — вздохнул Чишия довольно.       — Понял, тогда завтра запишу нас.       — Люблю тебя, Сугуру.       — И я тебя люблю, — он поцеловал его в лоб и, протянув руку, выключил свет. Чишия поерзал, удобнее устраиваясь в его руках, и расслабился, засыпая.       Пограничье, конечно, научило их двоих бесконечно многому. То, сколько они поняли о себе, о других, об этом мире.       Но главным было то, что оно дало им друг друга.       Чишия был счастлив в этой квартире, с этим мужчиной. В этом своем новом мире.       Светлыми и чистыми.       Как веточка гипсофилы под его чехлом.