Гипсофила

      Чишии было откровенно хреново. Голова была мутная, его мутило и тело было слабым. Ему никогда не нравилось болеть и, тем более, быть пациентом, но метеорит не спросил его мнения. Парень, который с ним лежал — ему во всяком случае было хуже. Большую часть времени он был в отключке, тяжело, сухо кашлял, и в целом был похож на мумию. Он даже сам ходить не мог. Бедняжка. А еще он был красив, как Бог, и еще — почти не смотрел на Чишию, если случалось заводить диалог. Но Чишия понимал: ему просто даже головой тяжело шевелить, вот и все. Но каждый раз, когда у них выходило перекинуться парой фраз, Чишия улавливал в этом спокойном голосе какую-то чарующую музыку, колыбельную, которая его утешала и убаюкивала. Ему нравилось его слушать, даже если это были короткие, сказанные еле слышно фразы. И, может быть, он ему искренне сострадал.       В Чишии, после этой катастрофы, что-то перевернулось, что-то, что заставляло его смотреть на людей иначе. Но он не сильно обольщался на этот счет, это частая история после того, как тебе удалось выжить. Лежишь и уже видишь себя новым человеком, а потом проходит неделя, а ты все такой же старый, да и меняться тебе не сильно хочется.       Так что он, определенно, не обольщался.       До определенного момента.       В палату зашла медсестра — его товарищ по палате, Нираги, кажется, спал — и Чишия посмотрел на женский силуэт.       — Привет, — она улыбнулась ему. — У нас вышла ужасно-неловкая ситуация. Но все это из-за бешеной загруженности из-за катастрофы, в день поступления был сущий кошмар, вот, видимо, тебя по ошибке и положили сюда.       — По ошибке? — Чишия поглядел краем глаза на своего соседа. Штора между ними была почти полностью завешена, но Чишия видел часть его лица.       — Ну, ты же понимаешь, — она неловко улыбнулась. — Просто не то не проверили тебя, когда ложили, то ли просто места не нашлось.       — А, — Чишия опомнился. Вот она о чем. Впрочем, что Нираги явно владелец члена он как-то сразу сообразил. Такие моменты он уже быстро считывал. — Ничего страшного. Голым я перед ним не бегаю, а другие вещи меня не смущают. Попроси, чтобы меня уже не трогали, ладно? К тому же, этот парень меня хотя бы не раздражает, — Нираги и вправду его совсем не раздражал. Иногда, когда у того снова начинался приступ кашля, а Чишия пытался спать… Ну, он закрыл на этот момент глаза.       — Только не говори, что ты глаз на него положил, — лукаво улыбнулась она. — Это в твоем стиле.       — Не уверен.       — Ах, чуть не забыла, — она вдруг полезла в карман своего халата. — Твои вещи тебе уже отдали, но, когда я сортировала, нашла вот это… Забрала себе, чтобы по пути не потерялось, — она достала неясный прямоугольник, которого Чишия у себя не припомнил, и рассеяно на него посмотрела. — Странно было найти у тебя такую вещь, но почему-то я подумала, что она много для тебя значит. Это закладка какая-то, да?       Она протянула ему этот прямоугольник и Чишия, приняв его, приподнял брови, приоткрыв рот.       О Господи.       Воспоминания вспыхивали в голове одно за другим, каждое занимало не больше секунды, но, лишь цепляясь за него, оно тут же раскрывалось полностью, в каждой своей детали, вплоть до запаха, который Чишия ощущал в тот момент.       — Чишия?..       — Я… Да, очень важно. Спасибо, — спешно поблагодарил он, все еще как в трансе, смотря на веточку гипсофилы, едва не дыша.       — Все хорошо? Ты бледный.       — Все очень хорошо, — убедил он ее, мягко поглаживая большим пальцем гладкую поверхность прямоугольника. Вот оно как…       Весь оставшийся день Чишия пребывал в воспоминаниях, рассматривая каждое так, будто смотрел фильм. Он вспомнил все — от своей первой игры вплоть до момента, когда смотрел в слепые от боли глаза Нираги, когда коснулся его губ. Вспоминал, и снова и снова посматривал на Нираги, который спал неподалеку.       Пока что Чишия понимал все весьма смутно. Это все могло быть просто сном, который приснился ему, пока он был в отключке, а Нираги его воображение нарисовало лишь потому, что он — первый, кого Чишия увидел, придя в себя. В воспоминаниях были и другие люди… Сначала ему стоило убедиться, что они реальны и что, может, тоже что-то помнят. Правда без последнего пункта все явно держалось на соплях — ведь он мог просто разглядеть их в толпе в тот день, когда упал метеорит. И все-таки… Как бы Чишия не цеплялся за свой скептицизм и рационализм, он никак не мог оттолкнуть от себя странную нежность и привязанность к человеку рядом. Ему хотелось коснуться его, поцеловать и позаботиться о нем. Чишия убеждал себя: его мозг просто не отличает реальность от фантазии, его мозг просто искренне считает, что этот сосед по палате — в самом деле им близок.       Когда Нираги, под вечер, пришел в себя, Чишия решился сказать, потирая меж пальцев веточку гипсофилы:       — Знаешь, мне такой сон приснился…       — Круто. Мне снятся только кишки на арматуре, — тяжело дыша, ответил Нираги.       Чишия сглотнул. Он может показать ему эту веточку… Ведь, если принять этот сон за чистую монету, то для Нираги это тоже должно быть сильным триггером. Он подарил ему эти цветы. Они что-то значили для него.       — Знаешь, как забавно вышло? Мой телефон вдребезги, а вот это вот уцелело, — и он показал ему веточку.       Нираги прищурился и вздохнул:       — Ниче не вижу… Что это?       Чишия поерзал и, привстав, встал с кровати, чтобы показать Нираги веточку. Он так надеялся… Он хотел верить, что это было правдой, что этот человек и вправду смог стать для него целым миром и что он тоже помнит.       Нираги посмотрел на веточку и, подняв взгляд на Чишию, спросил:       — Че это за хейндменд?       Чишия криво усмехнулся.       — Просто забавно, что оно не порвалось.       — Да уж, лучше бы телефон уцелел, — пробормотал Нираги, а после устало вздохнул. Чишия улыбнулся, вспомнив тот момент, когда Нираги пришел усталый после игры и даже просто чтобы лечь в кровать ему пришлось прилагать усилие.       Чишия вернулся в кровать.       Он отчаялся за этот день, и ему было тоскливо думать, что это все сон. К тому же, он столько понял за этот сон. Все то, что он видел или слышал, о чем думал, что чувстовала — все это было сейчас в нем, и делало из него совсем иного человека. Тем, кем бы он хотел быть на самом деле. Но ведь важная часть его — это и сам Нираги. То, что было ему так важно, что он так хотел сохранить. Ну, во всяком случае он был рад, что Нираги проснулся без ожогов… (хотя, по правде говоря, он считал эту версию Нираги крайне сексуальной).       Отчаяться до конца ему не вышло. На следующее утро, когда он шел к автомату, довольный, что вообще мог ходить, в отличие от Нираги — неудивительно, ведь того так потрепало — он замер взглядом на девушке. Моргнув, он плавно подошел ближе и сказал, постучав пальцем по стеклу:       — Это печенье очень вкусное.       Она посмотрела на него и, приподняв брови, пораженно отшатнулась. Она пробормотала:       — Тебя случаем… зовут не Чишия?       Чишия едва подавил облегченный выдох. Вот оно как.       — А тебя случаем зовут Куина.       — О Господи… — пробормотал она дрожащим голосом, и вдруг — обняла его. Чишия дернулся, не ожидав такого проявления близости, и просто стоял, удивленный, пялясь в окно. — Ты жив!.. Я так давно тебя не видела! Там, в последний раз… Арису сказал, что с тобой все хорошо, и… — она отдалилась, сжав его плечи и улыбаясь. — Я так рада, Чишия…       — И когда ты видела Арису?       — Когда пришел Король Пик, мы вместе старались.       — Расскажешь? Я пропустил самое интересное.       Она закивала и, взяв по пачке печенья, они сели неподалеку на кресла. Куине было тяжело ходить и она опиралась о костыль, и даже чтобы присесть она прикладывала большое усилие. Ее брови нахмурились, губы поджались и, сев, она облегченно вздохнула.       — Кажется, тебе здорово досталось.       — Он из меня решето хотел сделать, — пожаловалась она. — Нам здорово помогла та твоя бомба, Чишия.       — Я жду подробностей, — он откинулся на спинку кресла. Было приятно помочь даже несмотря на то, что он лежал в сотнях метрах от них и пытался не помереть.       Она рассказала все во всех подробностей, все так же экспрессивно, как и когда-то там, в торговом центре, когда она говорила про Короля Треф.       — Это впечатляет, — кивнул он под конец рассказа. — Я бы там явно ничего не смог сделать, — свои силы он рассчитывал здраво. Он бы там за уголок сел и сидел.       — Зато, думаю, Нираги там бы здорово зажег, а? Кстати, он…       — Он жив, — опередил он Куину, и та облегченно выдохнула.       — Слава Богу. Как он?       — Даже ходить сам не может пока что, но инвалидом не останется. И он… ничего не помнит.       Куина пораженно моргнула.       — Странно… Может, еще вспомнит?..       — Хотел бы я в это верить. По правде говоря, пока я не встретил тебя, думал, что мне это все приснилось. Но теперь…       — Уверена, он еще вспомнит, — подмигнула она ему. — Я ему еще должна кожаные скини! А еще мы должны сыграть в настолку все вместе, и хорошенько выпить, да?       — Да, — он улыбнулся.

*

      Нираги не вспоминал. Ему становилось легче, он мог сам ходить. К нему заходили какие-то знакомые — принесли даже цветов, каких-то любимых сладостей Нираги. Болтали с ним. Чишия наблюдал за этим, помня о том, что Нираги говорил, что близких друзей у него так и не случилось. Со стороны все выглядело вполне мило, но почему-то даже Чишия чувствовал, что никого на самом деле Нираги не особо волновал. Он был важен им на уровне приятного, заводного знакомого, но не более. Чишия все это видел и понимал. И все-таки Нираги не вспоминал.       Чишия уже успел поговорить с Арису и с Усаги, поздороваться с Анн, даже переговорить с Агуни. И они все вспоминали! Но не Нираги.       Чишия не подавал виду, но это просто разрывало его изнутри. Конечно он был рад тому, что Нираги жив, что с ним все будет хорошо, что, если Чишия постарается, то сможет снова заслужить его доверие, но это все равно никак не смягчало боль осознания, что Нираги никогда не осознает и не прочувствует ту близость, которую они познали в том мире. Что тут ее просто невозможно было выстроить. Они боролись друг за друга, доверяли свои жизни, рисковали. Боялся за жизни друг друга. В конце концов то, как Нираги хватался за жизнь в последние минуты — это же так много. Что бы не случилось здесь, в этом мире, Нираги не сможет ощутить то, что было между ними в том мире.       Кроме того, Чишия даже не до конца понимал, интересен ли он Нираги в этом смысле. Да, они общались, но более ничего. Нираги не делал намеков или комплиментов, никак не выказывал своей симпатии, и Чишия, растерянный, не знал, как показать свою симпатию. Он никогда таким не занимался, просто не знал, как это делать! Сказать прямо «ты красивый»? Ну уж нет, вряд ли именно так люди хотят показать свою симпатию…       Чишия так устал. Он видел Усаги и Арису, которые теперь были счастливы. Знал про Агуни и Хейю. Про Куину и Анн. А он вот — смотрит на человека, которого любил всем сердцем, и не может даже коснуться его.       Впрочем, удивлены были все. Когда они собирались где-нибудь в холле поболтать, неизменно звучал вопрос:       — Ну, так что Нираги?       Чишия покачал головой.       — Ничего не помнит. Я порой говорю какие-то слова, которые могли бы его натолкнуть, но — ничего.       Усаги поглядела на него с сожалением. Она помнила слова Куины, что они не просто любят друг друга, это что-то большее. Ей хватило пару раз увидеть их, чтобы понять — да, она права. Их нужда друг в друге была просто жизненно необходимой для них. Она меняла их, показывала, куда идти и что делать. У Чишии оставались эти ориентиры, но Нираги… Он был там же, где и начал, так далеко от Чишии, такой недоступный.       — Может быть… — Арису нахмурился, — может быть, он просто ничего не уяснил в том мире? Мы же все там были похожи друг на друга чем-то, все искали решения каких-то проблем.       — Сугуру сильно изменился, — холодно ответил Чишия. Его бесило, что Арису говорил о нем такие вещи!       — Я и не спорю. Но, может, он не понял что-то главное?       — Арису, — Усаги посмотрела на него, и тот потупил взгляд.       Да, это совсем не то, что стоило говорить Чишии. Конечно, он обязательно отвоюет себе Нираги, но ведь это совсем не то, что могло бы быть у них, если бы Нираги тоже помнил. Этой иной уровень понимания, иной уровень близости. Чишия знал, что тогда, у машины, когда он плакал на груди Нираги от облегчения, когда сам Нираги отчаянно цеплялся за жизнь — тогда они и достигли истинного понимания между друг другом, такой нечеловеческой, ярой привязанности, которую уже ничто не могло разрушить. Однако, оно было разрушено.       Чишия опустил взгляд.       Куина вдруг спросила:       — У вас… может, что-то поменялось в отношениях? Ты говорил, что не можешь по нему ничего понять.       — Ага, — фыркнул Чишия. — Он со мной финиками поделился.       Все подвисли, глядя на него. Чишия сказал:       — Он очень любит финики с маслом. С ума по ним сходит. Ему подружка их принесла и он со мной тоже поделился.       Немного помолчал.       — Я щас с ума сойду. Не так давно он доверял мне, как себе, а щас я радуюсь финику.       Куина сочувственно улыбнулась и коснулась его плеча.       — То, что он делится своей любимой едой уже много значит. В этих условиях.       — Ну да. Лучше делиться любимой едой, чем пулями, — цокнул он.       Его это все просто доводило до отчаяния. А еще ему ужасно хотелось трахаться. Он смотрел на Нираги и хотел на коленях умолять дать ему отсосать. Его невероятное либидо от одного вида Нираги никуда не девалось, он просто с ума по нему сходил, и знать, что он даже не может его поцеловать… Невыносимо.       — Ой. Это же Нираги, да? — Усаги поднялся взгляд, и Чишия, обернувшись, увидел его у автомата. Он вздохнул.       — Да. Он.       — Слушай, — Куина оживилась. — Может, если он увидит нас вчетвером, то что-то вспомнит? Позови его!       — Куина…       — Да давай, блин, не тормози!       Чишия сглотнул и, снова повернувшись, махнул рукой:       — Эй, Су… Нираги!       Черт возьми, как невероятно-тяжело было снова звать его по фамилии. Он так часто спотыкался, это было так непривычно. Нираги был самым близким для него человеком, самым родным, и он должен был звать его по фамилии!       Нираги посмотрел на него и плавно подошел к нему, похрамывая. Вообще-то Нираги должен был пользоваться костылями, но он полностью их игнорировал. Да, это точно его Нираги — непослушный и упрямый. Он подошел ближе и даже не задержал ни на ком взгляда. Он никого не узнал.       — Что?       — Я… — Чишия почувствовал себя так глупо. Зачем он его позвал? Что говорить?       — Привет, я Куина, подруга Чишии, хотела с тобой познакомиться, — она широко улыбнулась и протянула ему руку.       Нираги посмотрел на ее лицо, на ладонь.       — Со мной? — приподнял он бровь, пожав ей руку.       — Ну… Просто… ну, Чишия про тебя рассказывал.       — Зачем? — он медленно моргнул и перевел взгляд на Чишию.       Повисла неловкая пауза. Куине захотелось вскочить, схватить Нираги за плечи и хорошенько встряхнуть его, крикнув в лицо: «глаза раскрой, перед тобой любовь всей твоей жизни!»       Чишия вздохнул:       — Потому что мы вроде как с тобой приятели, так? Вот и сказал про тебя пару раз.       — А, — Нираги равнодушно кивнул. — Ну, я пойду?..       — Скорее поковыляешь, — фыркнул Чишия, отвернувшись. — Возьми уже костыли.       — Ни за что, — поморщился Нираги. — Я не какой-то инвалид.       — Пока ты в больнице — ты инвалид.       Нираги нахмурился и, уже уходя, сказал:       — Как будто бы ты мне это уже говорил…       Чишия вздохнул, посмотрев в сторону, тихо сказав:       — Да уж, говорил…

*

      На самом деле, Нираги тоже было тяжело, но несколько иначе. Сначала он мучился тем, как страдало его тело после катастрофы. Первые шаги делать было невыносимо и он опирался о стенку, отказываясь от помощи медсестер. Костыли тоже были ниже его достоинства, но ходить надо было — и он ходил, чувствуя, как от каждого шага у него органы наизнанку выворачивались. Его донимал кашель, из-за которого он просыпался ночью и будил соседа. Кстати про соседа… Каждый раз, когда Нираги сильно закашливался, этот Чишия как-то так на него смотрел, что Нираги почти что краснел от смущения. С таким состраданием и нежностью, что Нираги хотелось укрыться.       И это вторая его проблема.       Он чувствовал, что что-то упускает. Что-то очень важное, но почти прозрачное. Он хотел что-то сказать, но не понимал что и кому. Он ощущал в себе странные, дикие порывы. Он не понимал даже как сформулировать свои чувства в слова. Он жил будто бы на ощупь, натыкаясь на странные силуэты, которые казались ему знакомыми, а после, тут же, чужими. И Чишия этот… Нираги винил во всем его красоту. Ну конечно, когда ты такой хорошенький, наверное, каждый второй смотрит на тебя и хочет встать на одно колено. Потому что это именно то, что хотелось сделать Нираги. Он смотрел на него украдкой и ему хотелось его сожрать. Что-то сказать. Что? Эти чувства только пугали его сильнее, и он истерически пытался отдалиться и от Чишии, и от них. Спасибо, уже на горьком опыте выучился — только раскроешься нараспашку, как тебе по лицу пролетает лопатой в говне. Ему как-то больше не хочется. Он уже нажрался.       И все-таки все, что происходило с ним в больнице — и физически, и психически — было чем-то невыносимым. Оно сводило его с ума, он думал — был уверен! — что это не его жизнь, тут все иначе, тут все неправильно, он в какой-то другой вселенной, где все и точно такое же и, вместе с тем, другое. Ему хотелось скорее выписаться, но он понимал, что это невозможно — он-то ходит еле-еле, а еще постоянно на капельницах.       И он терпел.       Старался побольше ходить, потому что рассматривая людей в стенах больницы или, если повезет, внутренний дворик, ему становилось особенно хорошо. Намного легче ему было, когда приходил кто-то из знакомых, и они болтали на скамье подле больницы. Но после знакомый уходил, и Нираги оставался один — незнакомый сам себе.       Уставший и морально вымотанный, он открыл баночку с соком, которую только что взял в автомате, и посмотрел в окно. Он подумал подняться к психиатру и все выложить, как есть. На самом деле, ранее он всеми силами игнорировал таких врачей, мысль, чтобы заявиться со своим израненным, уставшим сердцем к врачу, казалась ему дикой и смешной. Но сейчас он уже так отчаялся, что был согласен на все.       Его отвлек шум и, опустив взгляд, он увидел, как по полу катилась жестяная баночка содовой, а за ней, ругаясь, на инвалидном кресле молодая девушка. Тихо матерясь от боли под нос, Нираги склонился и, подняв ее, протянул девушке.       — О, спасибо! Господи, поскорее бы мне уже протез приделали, — пробурчала она, приняв баночку.       — Тоже из-за метеорита, да? — спросил он, разглядывая ее левую ногу. Какой кошмар. Если бы он лишился ноги, то вообще был не уверен, что стал бы бороться. Инвалидность ему и в страшном сне не приснится.       — Ну почти, — она подмигнула ему. — Я Хейя.       — Нираги.       — Нираги! — вдруг воскликнула она. — О, мне рассказывал Чишия и…       — В смысле тебе рассказывал Чишия? — раздраженно спросил он. Почему Чишия о нем всем рассказывает?       Хейя моргнула и опомнилась. Да, точно… Точно.       — Хейя?       Нираги поднял голову на высокого, плотного мужчину, и он застыл на нем взглядом.       — О, Агуни! Я тут на банку охотилась!       Агуни моргнул и, подойдя ближе, сказал:       — Нираги…       У Нираги дернулся глаз.       — Что, тебе тоже про меня Чишия рассказывал?       Да, он точно сходил с ума. Что-то не то. Что-то, блять, не то со всеми ними, и он спросит прямо у Чишии, потому что иначе невозможно.       Хейя пнула Агуни в бедро локтем, и тот резко затушевался. Нираги выругался и, плюнув на это все, направился в палату. Хотелось побыстрее, да не смог — нога хромала… Господи, поскорее бы отсюда выйти! И в здравом уме, желательно. К счастью, Чишия был в палате, когда Нираги смог до нее доковылять. Он закрыл за собой дверь и уставился на Чишию впритык. Чишия приподнял бровь.       — Что?       — Это я у тебя должен спрашивать. Почему ты ходишь и всем про меня рассказываешь? Что за хуйня? Что ты им, блять, вообще про меня рассказываешь? Что я ночью кашляю?       — А почему нет? — хмыкнул Чишия. — Я просыпаюсь по пять раз за ночь из-за твоего кашля, думаешь, я не буду говорить своим знакомым про тебя? Конечно я жалуюсь на это.       Нираги тут же стушевался. Ну да… Ну да, все же так и выходит. Совсем все нормально! Он мешает Чишии спать, Чишию это раздражает, вот он и рассказывает про своего соседа… Сбитый с толку, Нираги опустился на свою кровать, спиной к Чишии. Он сходит с ума. Он уже ничего не понимает, он запутался.       Кажется, это что-то не так с ним. С его головой. Может быть, он ей сильно ударился и там что-то сломалось? Надо сходить к психиатру… Надо. Это невыносимо.       Он медленно прилег на кровать, смотря в потолок, не замечая взгляда Чишии, полного сострадания. Он уже замечал, как Нираги некомфортно и сложно, но не знал, что ему с этим сделать, что предложить. Нираги отказывался что-то вспомнить, как бы Чишия его не наталкивал на это. Он говорил фразы, которые говорил в том мире, он приносил игральные карты, он рассуждал об уравнениях, он даже упоминал Пляж, но — ничего. Чишия смирился, что ему надо было начинать действовать иначе. Начинать нравиться ему с самого начала. Прилагать для этого усилия.       Конечно, это будет в сотню раз сложнее, чем в том мире. Там он понравился Нираги сразу, а после вообще в шкаф к нему залез. Тут, во-первых, не залезть в шкаф, во-вторых Нираги, кажется, было совсем не до симпатий, и Чишия не чувствовал себя объектом особого внимания. А самое невыносимое было совсем другое. Осознание, что тут они будут заново сближаться много, очень много времени. Это там они за месяц узнали друг друга так, как сами себя не смогли, но здесь — он знал — Нираги очень долго не будет к себе подпускать. С ним легко будет заняться сексом или что-то в этом роде, но дальше Нираги его не пропустит. Чишия это знал, и эта мысль была невыносима.       Но все-таки… как хотя бы начать проявлять к нему симпатию?! Из-за того, что они были в весьма крепких и доверительных отношениях, у Чишии была только одна тактика, когда он хотел показать Нираги, что он любит его. Поцеловать и сказать прямо. А сейчас ему как это сделать?       Куина сказала: «просто будь собой, ведь он так и полюбил тебя на Пляже».       Хейя закатила глаза: «просто пофлиртуй с ним, и он уже будет готов за тобой ползти».       Флиртовать Чишия не умел и понятия не имел как. И еще он тоже немного устал. Дело в том… Чишия приходилось мириться с еще одним важным фактором. Нираги был другим в этом мире, кроме того, все ухудшало его физическое и психологическое состояние. Не было того яркого, активного мужчины. Чишия видел эту его часть лишь урывками, когда он болтал со своими знакомыми, но после — он снова закрывался и становился неразговорчивым. Это ранило Чишию, ему казалось, что он должен был флиртовать с мало знакомым ему мужчиной.       На самом деле, он уже был близок к тому, чтобы реветь в подушку три часа подряд.       Он утешал себя тем, что это все еще его Нираги, тот самый, которого он знал и которого полюбил, просто ему было тяжело и сложно, и он закрылся, и его потребности были совершенно иными. И Чишия смотрел на него тоскливым взглядом, надеясь найти отголоски того человека, который бы узнал в нем его. Чишию. Это бы все облегчило.       Но в итоге… в итоге Чишия имел дело с человеком, которого вообще не знал.       Все это отчаяние привело его к тому, что за все свое время нахождения в больнице он не сблизился с Нираги ни на каплю. Они оставались приятелями, только и всего. Только иногда Нираги смотрел на него таким знакомым взглядом, что все Чишии отзывалось на него, но он тут же тух, будто бы Нираги просто терял интерес.       — Ты уже выписываешься? — спросил Нираги, глядя, как Чишия, занавесив штору, начал переодеваться. — Что, стесняешься, что ли? — усмехнулся он, разглядывая его силуэт. Несколько субтильный для мужчина.       — Ты знаешь, что нас положили вместе по ошибке?       — По какой еще ошибке?       — Ну, я немного не тот тип мужчин, как ты.       В этот момент взгляд Нираги спустился к его бедрам, будто бы он мог разглядеть там отсутствие члена. Он сглотнул. Это многое объясняло…       — Я уже думал об этом. Вы все такие…       — Хорошенькие, просто жуть, как? — усмехнулся Чишия, склонившись, натягивая на себя штаны. Нираги проследил за этим самым голодным взглядом.       — Да. Мысли мои читаешь.       Чишия вздохнул, выпрямившись и, натянув футболку, отодвинул штору, посмотрев Нираги в глаза. Оставить его? Уйти? Как? Будто бы всё всегда вынуждало его к этому. Сначала план с картами, который он боялся ему доверить, после — отсутствие хоть какой искры, будто бы Чишии не стоило особо пытаться.       Он поглядел на него и, выдохнув, развернулся, схватив кофту и надевая ее следом. Он даже так и не смог сделать первый шаг. Почему? Чишия не знал. Может быть его стопорило то, что Нираги был с ним совсем иным, а у самого Чишии под веками был совсем другой мужчина. Но этот — как глухая стена.       — Я и не думал, что тебя так быстро выпишут.       — По сравнению с тобой я отделался легким испугом, — пожал плечами Чишия, взяв сумку.       Нираги немного помолчал.       — Оставишь мне свой номер?       Чишия замер. Моргнул. Посмотрел на Нираги из-за плеча.       — Просто ты очень хорошенький.       — А я думал, что ты будешь звонить мне в два ночи и кашлять в трубку, — Чишия пожал плечами, скрывая то, как его едва не затрясло от счастья и, повернувшись к нему, взяв ручку, склонился, написав на салфетке свой номер.       — Могу разве что постонать. Я тут не дрочил все это время.       — Меня стеснялся? — усмехнулся Чишия, кажется, впервые за долгое время хотя бы отдаленно слышал что-то от того человека, который знал.       — Я с самого начала догадывался, какой ты тип, просто пока сомневался и не был уверен.       — Разве ты не бисексуал? — вдруг спросил Чишия, и тут же одернул себя. Черт возьми, он же не должен знать этого факта в этом мире.       Нираги тупо посмотрел на него, моргая.       — Я никогда не думал о своей ориентации. Мне все нравятся… — растерянно сказал Нираги. Но вопросу, на самом деле, он не слишком удивился. Его и геям кто-то искренне считал основываясь только на его внешнем виде. Хотя на самом деле, всю его жизнь, ему нравились только девушки и, может быть, пару раз он посматривал на высоких и мускулистых мужиков, но дальше взглядов это не заходило. Но когда он увидел Чишию… В начале он и вовсе решил, что это девушка, но быстро дошло, что их бы не положили в одну палату. И он думал, что все-таки он бисексуал. Но теперь еще и с этим фактом о природе Чишии… Он его вообще перестал воспринимать как девушку или парня. Это просто Чишия. Ориентация здесь, кажется, вообще не работает.       — Ладно, просто так подумалось, — Чишия улыбнулся ему. — Пиши, — он заправил светлую прядь за ухо и, посмотрев на него, ушел, закрыв за собой дверь.       У него еще был больничный на две недели, так что делать ему особо было нечего. Куина позвала встретиться, еще Арису с Усаги всем вместе предложили посидеть где, а Чишии было тошно от того, что он не мог привести с собой Нираги.       Нираги написал следующим днем, и это было простое: «как дела?»       К счастью, переписка у них завязались быстро и намного легче, нежели живое общение, однако Чишия решил на этом не останавливаться. Так что Нираги, смотря фильм на принесенном ноуте, был искренне удивлен, когда снова увидел светлую макушку в этой палате.       — Чишия?       Было странно снова быть для него Чишией. Было странно засыпать без него. Не целовать его.       Все это было странным, но Чишия учился радоваться этому новому началу.       — Привет. Решил заглянуть. Можно?       Нираги кивнул и, закрыв ноутбук и сняв наушники, отложил все в сторону.       — Я тут принес тебе, — и протянул Нираги коробочку. Нираги, будто бы полный подозрения, раскрыл ее и приподнял брови, а после рассмеялся.       — Финики?       — С маслом. Пол вечера их ковырял и масло совал. И сам объелся их до невозможности, — он подставил ближе стул и присел рядом, глядя, как Нираги тут же откусил один и в блаженстве закрыл глаза.       — Господи, ну какой кайф. Пасип. Я на них просто помешан. На самом деле, как проснулся, понял, что так сильно их хочу, будто бы я их месяц не жрал! А я их постоянно вообще-то ем…       — Ну, остановка сердца дело такое. Может там время иначе идет, — он намекал на Пограничье уже без всяких надежд, так, по инерции.       — А я думал об этом, — кивнул Нираги, жуя. — Время же везде идет по-разному, почти что иллюзия. Может быть, когда наше сердце не бьется — оно в самом деле искажается? Может быть и такое.       — Может быть, — кивнул Чишия. — Как ты себя чувствуешь?       — Скучно, — фыркнул он. — Работать даже по тиху начал. Башка раскалывается, но иначе от скуки сдыхать начинаю.       — Тебе лучше не напрягать сейчас голову.       — А че еще делать? — насупился он.       — Порешай уравнения.       — Я не могу их полдня решать. Ладно, что хоть ты пришел. А то ко мне даже нового пока что никого не подселили. Я не понял, всех повыписывали, что ли?       — Все поумирали.       — Да уж… Честно говоря, я удивлен, что остался жив. Хотя крыша уже ехать начинает на этой почве.       — В смысле?       — Я не знаю… — он покачал головой. — Будто бы все такое же и при этом другое. Но я даже не могу понять, что именно.       Чишия поджал губы. Да, то же самое он тоже в начале ощущал, пока не понял, что к чему. И ты сам себе кажешься иным, и от этого тебе страшно и некомфортно. На самом деле, даже все вспомнив, первое время было тяжело и спасало только то, что они все это бесконечно обсуждали. Когда рядом кто-то с таким же опытом — все становится легче. А Нираги был один. Снова.       — Эта веточка для тебя много значит, да?       Чишия вздрогнул и опустил взгляд вниз, на телефон, который он держал в своих руках. Гипсофилу он аккуратно положил под чехол, чтобы она всегда была рядом с ним. Он любил ее рассматривать, вспоминая и тот букет, и как после, уже после Пляжа, часто вертел ее в руках, как много она для него стала значить. Белая и чистая. Как то, что они делали между друг другом.       — Ты не представляешь, насколько, — сказал тише нужного Чишия.       — Ого. Кто-то важный подарил, да?       — Да. Но сейчас его… он не совсем есть в моей жизни.       — Он бросил тебя?       — Не совсем. Это сложно объяснить.       — Ладно, понял, — кивнул Нираги, осознав, что уже начал лезть в какие-то дебри чужой души, а он таким заниматься не любил, это скучно и он быстро терял интерес. — Я надеюсь, что сейчас твое сердце свободно, м? — он задорно ему подмигнул, быстро переводя тему на то, что его в самом деле интересовало.       Чишия посмотрел на него. И он ответил:       — Для тебя — да.       — Только для меня? — уточнил Нираги.       — Да.       Внутри Нираги что-то довольно замурчало от такого ответа. Он видел в этом что-то большее, чем простой флирт, и на это Нираги отзывался жадно и отчаянно. Да, этот парень напротив него — неважно, какого он пола, но в нем было что-то особенное, что-то, из-за чего Нираги тянуло к нему, как примагниченного.       Чишия продолжил навещать его, и часто они гуляли по парку. Нираги ходил уже весьма твердо и, конечно, теперь он не мог усидеть на месте. И Чишия ходил с ним. Они болтали, шутили, и Чишия, наконец, начал ощущать желание Нираги к нему. Почти то же, что было там, на Пляже.       Он поцеловал его в холле, ровно через неделю, а еще — на глазах Агуни и Хейи, которых он попросту не заметил. Чишия от этого факта едва не рассмеялся. Хейя после показала ему класс. Ей должны были скоро поставить протез, и она с ума сходила от ожидания и, кажется, была в шаге от того, чтобы не поставить себе протез сама, тот же, что носила в Пограничье. Агуни убедил ее, что стоит подождать.       Аккуратно, не спеша, Чишия начал сближать Нираги с ними двумя, уверенный, что ему будет легче, если начать с Агуни — он был первым человеком, с которым он близко познакомился в Пограничье. Так забавно, но Чишия видел его страх. Нираги явно чувствовал какую-то привязанность к этому суровому военному, но не понимал, откуда она могла взяться? Хейя ему тоже понравилась и, на самом деле, когда Чишия навещал его, то чаще замечал, как они вместе болтали и… ну, Чишии, может быть, было немного обидно, но с ней он был больше похож на самого себя, чем с Чишией. Вот он, яркий и эмоциональный, ровно то, что было в том мире, но, когда они оставались один на один, что-то клинило в Нираги, и он снова закрывался. Не так плотно, как еще неделю назад, но…       Будто бы он боялся Чишию.       Впрочем, похожая линия поведения у него была и с Агуни. С ним он будто бы становился меньше себя самого. Будто бы его в самом деле пугала эта иррациональная привязанность к этим людям, которых он знал едва. То же касалось и Куины, хотя ее тоже скоро выписали, так что с Нираги она успела пересечься всего пару раз.       Их близость с Нираги тоже сильно отличалась от того, что было в Пограничье. В общем, пока что они только целовались, но даже в этих поцелуях Чишия считывал отстраненность Нираги от него. Он не чувствовал в нем той же страсти и желания, что когда-то были в том мире.       В день выписки Чишия зашел к нему, получил свой законный чмок в губы, и сказал:       — Решил проводить тебя.       — Ого, — Нираги удивленно приподнял брови. На нем была черная рубашка с леопардовым принтом, черные джинсы и кроссовки. Чишия скучал по его луку еще со времен Пляжа… А уж те его туфли… — Неожиданно.       — Так делают люди, когда они в хороших отношениях, — намекнул ему Чишия.       — Еще немного и я почувствую подвох, — пробормотал Нираги. Да, в этом тоже была проблема. Он чувствовал искреннюю привязанность Чишии к нему, и тоже почему-то считывал ее как возможную опасность.       — Разве не очевидно? — Чишия приподнял бровь. — Конечно я хочу тебя изнасиловать у тебя в квартире.       — Блин, ну тогда я согласен, — рассмеялся он, закинув сумку на плечо и толкнув дверь ногой.       Нираги немного повеселел в сравнении с первыми днями, но Чишии все равно было тяжело. Ему казалось, что он насиловал сам себя этими отношениями. Потому что это был совершенно иной человек. Холодный и закрытый, который совсем не интересовался самим Чишией, целующий так, будто купил этот поцелуй за десять баксов. Отстраненный.       Чишия ощущал, как начал сдаваться.       Все было бы иначе, если бы он тоже ничего не понял, тогда его бы все удовлетворило! Он бы относился к Нираги так же, как и он к нему — как к незнакомцу. Не разрывался между своими чувствами и реальностью. В таком случае все бы развивалось самым естественным путем. Но сейчас они были настолько не равны, что это просто нечестно.       Когда они зашли в подъезд, Нираги вдруг сморщился и коснулся рукой головы.       — Нираги? — Чишия уже привык снова называть его по фамилии, хотя в уме он всегда называл его Сугуру.       — Башка разболелась… — он тряхнул головой. — Будто бы мне сон снился, что я с тобой к себе иду…       Чишия замер, и его сердце пропустило удар. Может быть…       — Идем. У тебя есть аптечка в квартире? Выпьешь таблетку.       — Да, есть конечно, мне же двадцать семь, — он нажал кнопку лифта и снова помассировал правый висок.       Казалось, в лифте его немного отпустило, но, когда он звякнул ключами, Нираги снова сморщился от резкой боли.       — Пиздец, будто дрель в правый висок.       — Давай я открою, — Чишия забрал у него ключи и повернул замок, потянув на себя дверь.       Он зашел первым, а после — Нираги. И тут ему стало так невыносимо-больно, что ему пришлось придерживаться за стену, чтобы не упасть.       — Блять, да че такое?! — выругался он, схватившись за голову и жмурясь. — Я щас блевану такое чувство.       — Погоди, где аптечка?       — Я щас сам найду… — сказал он кое-как и, чуть не запнувшись о сумку, которую скинул в ноги, с трудом прошел вперед. Найдя таблетки, он взял на кухне воды и выпил сразу две, присев на стул и потирая виски. Чишия глядел на него с тревогой.       — Похоже на мигрень, — сказал Чишия, подойдя ближе. — Правая сторона болит, да? Тошнота сильная?       — Ага…       — Дай посмотреть, что у тебя тут есть, — Чишия сам заглянул в аптечку и, конечно, никаких триптанов у него не было и в помине. Значит, обычно мигренями Нираги не мучился. К счастью, Чишия нашел кеторол и велел выпить еще и его.       Нираги послушался, лицо у него было сильно искажено из-за боли. Немного погодя, он сказал:       — Я, кажется, видел сон… Странный сон.       — Какой? — Чишия склонился к нему.       — Будто бы я тебя сюда уже приводил. Но здесь все было в пыли, и я был одет странно. Бинты какие-то… кожа странная… — Нираги даже говорить было тяжело, и он сбито дышал.       Чишия замер, боясь спугнуть это наваждение из-за которого, кажется, у Нираги и разболелась голова. Чишия понял, что он должен был быть сейчас очень аккуратен.       — И мы пошли в гостиную, да? Я смотрел на книжную полку? Твое любимое аниме — Евангелион, и твоя любимая героиня с детства — Аска. Она на меня похожа, тоже с припиздью. А еще в твоем ежедневнике написано сделать УЗИ и сдать анализы.       Нираги поднял на него ошарашенный взгляд, держась одной рукой за правую часть головы. Он был бледен из-за приступа, взгляд — шалый.       — Откуда… откуда ты знаешь?       — И ты… ты сказал, что у тебя на меня серьезные намерения, да? А я засмущался, и ты испугался, что ты меня этим напугал.       Нираги глядел на него, не моргая, и Чишия, едва не умоляя, прошептал:       — Сугуру…       Ты же здесь, рядом. Пожалуйста.       Нираги протянул руку и коснулся его лица, будто бы на миг засомневался, что он настоящий.       — А потом мы пошли в спальню, да? Идем, — он мягко взял его за руку и потянул на себя.       Нираги, пораженный и сбитый с толку, послушался, идя за ним. Они вошли в спальню, залитую солнечным светом, и Чишия повернулся к Нираги, а после сказал:       — И ты мне показал свою коллекцию портупеи, да? Она вот, за дверкой шкафа.       Нираги моргнул:       — И ты… ты сказал, чтобы я купил новую, потому что ты ревнуешь… Я не понимаю. Я ничего не понимаю.       Нираги думал, что он в самом деле сошел с ума. Он потерял контроль над своим телом, ему казалось, что сейчас он — не он. Что это не его тело, и не его разум. Все было чужим, даже квартира вдруг исказилась, будто бы сломалась сама реальность. Все было чужим, и это так его испугало.       Чишия вдруг коснулся его лица и заставил посмотреть на себя. Он сказал:       — И я согласился переехать к тебе.       Резкий приступ боли вновь вернул Нираги в его тело. Он зажмурился, отшатнулся, издал долгий, болезный стон и едва устоял на ногах. Боль была настолько сильной, что не оставила ничего, кроме пылающего очага в его башке. Ни тела, ни мыслей, ни даже страха. Была только боль, такая дикая, что с ней было невыносимо справляться. Когда он смог снова различать реальность — он был на кровати. Чишия смотрел на него, гладя по волосам. Нираги тяжело дышал. Глаза намокли от слез из-за боли. Но приступ резко отпустил его, оставляя только приятную усталость в его теле.       Нираги прикрыл глаза, тяжело дыша.       — Что за хуйня, Чишия?.. Этого ведь не могло быть раньше? Откуда столько пыли? Что с моей одеждой?       — Ты больше ничего не помнишь? — спросил он, заглядывая в его глаза.       — Я называл тебя кошкой… И Шунтаро называл. Готов был умереть ради тебя. Но я не понимаю, почему я это делал. Что было? Что произошло? Это по-настоящему было или сон?       — Я не знаю, — Чишия покачал головой. — Но я разделил с тобой каждый момент той жизни.       — Я схожу с ума.       — Нет, не сходишь.       — Я нихрена не понимаю, блять… — он потер глаза тыльной стороной руки. — Лучше бы я сдох.       Чишия был в растерянности около минуты. Пересказывать Нираги все с самого начала? Бред. Это только сильнее собьет его с толку, он испугается еще сильнее. Чишия вдруг понял.              Он встал, достал свой телефон и, найдя номер, тут же позвонил. Нираги смотрел на него, приподняв брови, пока он о чем-то договаривался и, сбросив, он посмотрел на Нираги:       — Хочу тебя кое-куда отвезти. Там ты все поймешь.       — Я как будто нахожусь в плохом сериале, — пробормотал Нираги, вставая.       — Да уж, — вздохнул Чишия, — скорее во второсортном фанфике, где одна грустная девочка сублимирует свои травмы.       — Чего?       — Да ничего. Таблеток побольше захвати, может пригодиться.       Нираги кивнул, взяв с собой два блистера и бутылку воды. В такси он спросил:       — То есть я не схожу с ума?       — Скоро все поймешь. Пока что будь хорошим мальчиком, ладно?       — Если б я так умел.       — Умеешь, когда хочешь, — кивнул ему Чишия, смотря в окно.       Нираги немного попустило в машине, и теперь его хотя бы не разрывало непонимание, страх и ужас. У него остались только вопросы, на которые он хотел найти ответы. Может быть, просто вид Чишии его как-то утешал. Было в нем что-то. Что-то, из-за чего ему хотелось довериться, хоть Нираги и боялся этого до одури.       — Отель? — удивился Нираги, когда они вышли из такси, и вдруг вздрогнул, уставившись на «Райское Побережье» страшными глазами. Бывший Пляж смотрел на них, такой знакомый и такой чужой.       У Нираги перехватило дыхание. Он вспомнил Агуни. Вспомнил Пляж. Самое начало, когда они только начинали — он был одним из первых. Шляпник, Агуни, Кудзурю, Анн, Мира и он — Нираги. Тяжесть винтовки на плече. Рубашка с жирафьим принтом — он взял ее из магазина в первые дни, как попал туда.       — Идем, я снял номер, там ты побольше вспомнишь. Ну, как голова?       — Нормально… — пробормотал Нираги, тупо следуя за ним.       В холле он растерянно огляделся. Мягкий желтый свет будто бы сжал его сердце в тисках ностальгии, и он поднял взгляд, глядя на балкон. Он вспомнил вообще все, что могло быть связано с этим балконом. Как сам там стоял. И как с него махала ему Мира. Игра… Он смутно припомнил, что за игры, но с каждым воспоминаниям очертания становились четче.       Забрав ключи, Чишия сказал:       — Идем сначала к бассейну.       Нираги кивнул. В его голове складывалась целая картина, полная и ясная, от которой ему даже было сложно дышать. Возле бассейна его накрыла новая волна воспоминаний. Вот он — пьяный возле него, веселящийся, довольный жизнью. Вот он сидит рядом с Чишией и они обсуждают игры. Вот он плавает в нем в пять утра. Тоже — с Чишией. Вот собирается сломать Арису ноги…       — Арису… Этот тот парень…       — Да, ты один раз его видел в больнице. Идем, я снял номер. Тот самый.       — То есть… наш номер?..       — Да, — Чишия улыбнулся ему и развернулся.       Номер, пожалуй, оказал на Нираги самое большое внимание. Он просто сел на кровать и смотрел на свои руки. Он вспомнил себя тут с самого первого дня. И теперь воспоминания порождали другие, цепляясь и складываясь в паззл. Его первая игра, вторая игра, Агуни… Их команда. Потом Чишия. Игры, которые они проходили вместе. Двойка червей… Потом — пожар. Вот что было с его кожей… Он вспомнил больницу, игру Треф, снова больница. И его кожа, его одежда — вот почему. И, когда он вспомнил все, то вдруг ощутил большое, громадное облегчение. Будто все время до этого его уши, рот и глаза были закрыты, он был связан, он был выкинут во мрак, и теперь…       Он посмотрел на Чишию ясным взглядом. Еще недавно — просто красивый парень, а сейчас — смысл его жизни.       Он усмехнулся, и от этой усмешки Чишия ощутил облегчение. Это была та самая усмешка. Человека, которого он любил.       — Знаешь, кошка, что в этом самое тупое?       Чишия улыбнулся ему. Ему стало спокойно и хорошо, с сердца упал камень, который распирал его грудную клетку. Он смог дышать.       — Что?       — Что мы поперлись к Королю Пик вроде делом помочь, а в итоге валялись под машиной. Пиздец. Могли у озера остаться.       — Ну, мы просто исключили все риски.       — Как было с картами?       — Да.       — Тогда мне не стоит больше исключать все риски, я вечно потом в дерьмо вляпываюсь.       Чишия рассмеялся и сел подле него, заглянув ему в глаза. Да, теперь это был тот самый Нираги. Один в один.       — Странно, что на мне ожогов не осталось, да? — спросил Нираги, разглядывая свои руки.       — А ты бы смог с ними жить дальше?       — Смог, но было бы тяжеловато. А ты?       — Ты был нереально горячим с ними.       — Ну ты и монстроеб, конечно… Я так тому Валету и сказал.       — Кстати, ты мне кое-что должен.       — Я помню, — Нираги усмехнулся и притянул его ближе к себе. Чишия посмотрел ему в глаза и, не сдеражавщись, потянулся вперед, жадно целуя.       Нираги удивленно выдохнул, но крепко прижал его к себе и поцеловал со всей страстью и со всем желанием. Да, это было то, по чему Чишия так сильно соскучился. Наконец эти поцелуи не были похожи на насилие над ним.       — Блять, как мне этого не хватало, — прохрипел Чишия, пнув Нираги в грудь и, уложив его на лопатки, бодро начал расстегивать его ремень.       — Ух ты, я вижу, как сильно ты проголодался, — Нираги довольно приподнял брови. — Смотрю, долг я тебе отдам чуть позже?..       — У себя в квартире. И когда купишь новую портупею, — хрипел Чишия и, расстегнув ширинку, быстро спустил с него штаны, гладя его член сквозь ткань боксеров, издав довольный вздох. — Ты не знаешь, как сильно я этого хотел, — шептал Чишия, плавно опустившись на колени и потеревщись щекой о его член. Нираги довольно улыбнулся, погладив его по волосам.       — Видеть тебя и не иметь шанса даже поцеловать. А ты как назло ничего не вспоминал.       — А ты как давно вспомнил? — вдруг спросил Нираги.       — Когда увидел веточку.       — Черт… она ведь осталась с тобой… Каким образом?       Чишия устало застонал.       — Мы будем трахаться или пиздеть?       — Трахаться, — уверенно кивнул Нираги, вдруг остро осознав, что если он лишит сейчас Чишию члена, то он его сожрет.       То, что Чишия очень по нему соскучился было ясно по тому, что он впервые дал трахнуть себя в рот. Полноценно. Нираги, в общем, устраивало и когда Чишия сам все делал, выбирал темп и глубину, ему все очень нравилось, но это… Да, это было по-другому, и Нираги надолго запомнит момент, когда, держа его за голову, мерно двигал бедрами, трахая его в глотку, смотря, как по красным щекам текли слезы и размазанная подводка, а по подбородку — слюни. Нираги от этого вида кончил за пару минут так, что его едва не скрутило в оргазме. А после он нежно целовал его и гладил многострадальное горло. Голос у Чишии стал немного более хриплым, и Нираги уточнил:       — Тебе точно понравилось?       Он просто беспокоился, что мог сделать больно, или еще что-то такое, но Чишия посмотрел на него мутным взглядом и сказал:       — Я кончил во время этого.       — Блять, — захрипел Нираги и, не выдержав, навис над ним, спешно раздевая, собираясь дать ему намного больше. — Ты такая хорошая кошечка…       Секс был дикий, быстрый, Чишия исцарапал ему всю спину и искусал плечи — Нираги был весьма доволен. Чишия так давно не царапался из-за ожогов… Было приятно снова ощутить это. А еще — трахаться на чистых простынях. Наличие презервативов, правда, обоих немного расстроило, но делать было нечего.       После, дожидаясь Чишию из душа, Нираги стоял на балконе в одних трусах и накинутом на плечах полотенце, и разглядывал бассейн. Он снова вспоминал, рассматривал эти воспоминания, снова будто бы проживал многие чувства. Ему даже не до конца верилось, что там был он. Вот такой. Обнаженный в своей обиде, злости и желании мести, но — живой. Он оперся руками на балконное ограждение и громко выдохнул. Так вот он какой… Пока он был в Пограничье, он крутил идею искупления. Исправления. Что они там все только для этой цели. В каком-то смысле, некоторые его части, в самом деле исцелились. Он доверился Чишии, он привязался к Агуни — это много.       Но теперь он знал: суть была не в этом.       Суть была в том, чтобы снова жить.       Кривым, злым, неправильным, ломанным, но — жить.       Он будто наконец нашел связь с самим собой.       Откинув голову, подставляя лицо ветру, он улыбнулся. Как приятно было снова быть живым…       Услышав хлопок двери, он поглядел из-за плеча. Чишия вышел и вовсе голым, упав на кровать и довольно потянувшись. Нираги разглядывал его самым сытым взглядом и плавно вышел к нему, проведя рукой по спине.       — Знаешь, кошка… Мне кажется, я даже чуть-чуть тоскую по Пляжу.       — Так и знал, — Чишия оперся на локти. — Ты и тогда по нему тосковал.       — Хоть снова помирай…       — С ума сошел? В конце концов, там не будет никакого Пляжа. Это уже в прошлом. А если ты любишь вечеринки, то просто… ходи в клубы?       — Это не то, — отмахнулся он и улегся рядом. — Как Куина? Я ее почти не видел.       — Она отлично. Ждет, когда мы выпьем и сыграем в настолки. И наденет на тебя кожаные скинни.       — Тогда надо будет к ней зайти, — кивнул Нираги, рассматривая в потолок. — Каково тебе было, пока я не помнил?       — Тяжело, — признался он. — Вместо тебя я видел другого человека, и не понимал, как мне пойти к тебе на сближение. Пытался, что-то делал, вон, мы даже целовались, но это было так холодно.       — Да, помню, — вздохнул Нираги. Теперь, смотреть на этот кусок амнезии, ему было неприятно. — Ведь для меня ты был чужим. И вообще… я чувствовал уже тогда, что будто бы что-то упускаю из вида, но не мог понять что именно, и от этого я просто с ума сходил.       — По тебе было видно, что ты что-то переживаешь, — Чишия провел рукой по его влажным волосам. — А я вообще с мыслями собраться не мог.       — Ты бы ничего и не смог сделать, — Нираги покачал головой. — Главное, что ты не кинул меня, а то я себя вел, как тюфяк какой-то… Обычно оно по-другому, но тут у меня видно реально мозг потек немного из-за этого всего.       — Главное, что ты вспомнил, — Чишия поцеловал его в лоб.       Для него в самом деле это оказалось так важно. Особенно, увидев эту огромную разницу между тем, какой он сейчас и какой был еще пару дней назад… Разумеется, Чишия бы в ином случае его не бросил, но намучился бы, конечно, он здорово. К тому же до конца жизни пришлось бы молчать о том, как много между ними было там, пока их сердце не билось.       — Ну ладно… Так ты сходишь со мной на свидание? — спросил вдруг Нираги, и Чишия рассмеялся.       Посмотрел на его лицо, провел пальцами по щеке.       — Пойду. Это вообще-то то, что я собирался сделать сразу. Согласиться на свидание.       — Мужик просто тормоз.       — Он не тормоз, — покачал Чишия головой и улегся обратно на кровать, вытянувшись и расслабившись.

*

      Нираги вызвал ему даже такси — Чишия был в каком-то странном, приятном нервном ожидании. Да, конечно, между ними вполне себе уже ясные отношения, они через многое прошли, но это же их первое свидание! Полноценное! Вот чего-чего, а свиданий у них так и не случилось…       Такси остановилось у шикарного ресторана, который даже вот так, издалека, выглядел как что-то, возле чего и подышать платно. Он поправил немного нервно волосы и вышел из машины, закрыв дверь. Огляделся и увидел Нираги почти сразу, застыв от удивления. Нираги, довольно улыбающийся, наглый и красивый, спешно подошел к нему. Букет у него был шикарный, Чишия еще таких не видел, но цветы дело третье, потому что первое, что заметил Чишия…       — Ты серьезно? — он улыбнулся, кивнув в сторону его головы.       — Я пообещал тебе подстричься. Ну, как тебе?       — Очень идет, — кивнул он, рассматривая Нираги в новом-старом амплуа. Эта стрижка ему в самом деле очень шла, хотя Чишию и устраивала его прежняя.       — Правда ее укладывать надо, — пожаловался Нираги. — Обычно я за пять минут с волосами разбираюсь, а тут пришлось повозиться… Как-то в том мире она сама держалась!       — Потому что волосы были сухие из-за огня, и сами держали форму.       — Я вообще в шоке, что мне пожар собственную стрижку оформил, — цокнул Нираги. — Я искал референс, но ничего не нашел, в итоге сделал его сам. Потом еще парикмахера поправлял каждые пять минут.       — Ты не зря трудился. Мне очень нравится и тебе очень идет, — он разглядывал его, такого красивого и яркого, такого дерзкого.       — Пасип. А это тебе, — он протянул ему букет и, склонившись, поцеловал в щеку. Чишия скользнул рукой по его плечу, груди, погладив, и принял цветы.       — Очень красивые и интересные.       — Старался. Хотел… выбрать что-то интересное.       — Я думал, ты собирался купить гипсофилу?       — Для первого свидания захотелось чем-то удивить, — он улыбнулся, оставив поцелуй на его лбу, и казался самым счастливым, самым влюбленным.       Их прервал оклик — кто-то звал Нираги. Чишия не знал этого человека, так что просто следил за тем, как они пожали друг другу руки, оба казались счастливыми и улыбчивыми.       — Вот не думал тебя тут встретить. И не один? Нимфа-то какая… Ты ж только из больница выписаться успел?       — Там и познакомились, — Нираги улыбнулся, приобняв Чишию за талию, будто бы обозначая территорию.       Друг Нираги осмотрел его с ног до головы, прищурившись, и вдохнул сигаретный дым.       — Ты, Нираги, как всегда сраный везунчик.       — Я об этом каждый день теперь думаю. А ты-то че тут делаешь?       — Да мы в баре том, — он кивнул на бар через дорогу. — Думал и тебя позвать, но тебе не до того… Лады, пиши, еще встретимся.       — Давай, — они снова крепко пожали друг другу руки, и парень, затушив сигарету, пошел к светофору. Нираги немного помолчал, а потом сказал: — Он подумал, что ты девушка.       Чишия цокнул.       — Ладно, я уже почти привык к этому. Хотя обычно у людей хотя бы были сомнения.       — Ты слишком красив для сомнений.       — А мужчины что, красивыми не бывают?       — Редко, — поморщился Нираги. — Идем, столик ждет.       Внутри оказалось еще красивее, чем снаружи. Мурлыкала живая музыка, столы красиво засервированы, официант сам взял у Чишии цветы, чтобы поставить их в вазу на их столик. Чишия сидел, рассматривая аквариум, пока официант ставил цветы, а после принес воду и меню. Нираги сразу попросил принести вина и подтянул к себе меню. Чишия посмотрел на него с улыбкой, рассматривая. Он будто бы наслаждался самим осознанием, что они — в красивом месте с вкусной едой, что в их доступе чистая кровать и душ. О том, что больше не надо вытираться тряпкой или делать бесконечные перевязки. Что легкие Нираги теперь в полном порядке, и больше в Чишии нет места для съедающей его изнутри мысли, что Нираги может умереть.       Они были живые и здоровые, им ничего не угрожало, и у них было все для комфортной жизни. Да, пожалуй, это осознание было лучшим блюдом этого вечера.       — Ты не голоден? — изумился Нираги, заметив, что Чишия не коснулся меню.       — Просто тобой залюбовался, — сказал он спокойно, наконец, взяв меню и опустив взгляд. — Кусачие цены.       — Выбирай, что хочешь, ладно?       — Ну конечно. Ты ведь ради этого и создаешь игры с сомнительными фетишами?       — Ну, я зарабатываю их законным путем, — фыркнул Нираги.       Чишия кивнул, снова просто отдаваясь осознанию того, что Нираги здоров и жив. Нираги бы в жизни не смог осознать всего масштаба этих чувств в Чишии. Конечно и сам Нираги порой боялся за жизнь Чишии, но это не было каждодневным страхом, в то время как Чишия, смотря, как тот кашлял, вынужден был думать об этом постоянно.       Просматривая меню, Чишия спросил:       — Неловко спрашивать, но ты в самом деле понимаешь каждое слово здесь?       — Да, а что?       — Что такое «пармантье»?.. — спросил он почти шепотом.       — Французская запеканка.       Чишия медленно моргнул.       — Ладно… ладно, я понимаю концепт этого места и понимаю, почему они используют такие слова, но…       Нираги рассмеялся.       — Все нормально, если что — спрашивай у меня или у официанта.       — Ты часто по таким местам ходишь?       — Раньше — да. Еще если хотел на кого-то впечатление произвести, чаще девушек, конечно, тоже в такие места водил.       Что ж… Ладно. Сам Чишия порой ходил в несколько претенциозные бары, где в меню тоже использовались смутно-знакомые слова, но тут их обилие поражало воображение. В любом случае, он понимал, что еда в таких местах — сродни акту искусства, а оно требует определенных формальностей. Оосбенно за такие цены… Он выбрал, что заказать, благодаря Нираги, а пока тоже попросил о бокале вина, доверившись тут вкусу Нираги.       — Вот так и бывает, да? — спросил Чишия. — Не так давно ел кролика без ничего и срал в кусты, а теперь заказываешь Шато Лафит.       Нираги рассмеялся.       — Честно, когда я все вспомнил, то так начал радоваться обычной кровати… Ну, знаешь, нам ведь повезло? У нас хоть какое-то время был Пляж со всеми удобствами. Кто-то провел все время питаясь кроликами. Кстати, вы уже обсуждали сам концепт того мира?       — Да, — он кивнул. — То, что знаю точно — все провели там разное время. Когда Арису пришел на Пляж — это был его восьмой день в том мире, в то время как мы там уже были больше месяца.       — Слушай… Может быть такое, что и на фигурные попадали люди сразу, не проходя числовые?       — Может быть.       — Ну вот, а то они все были слишком чистенькими, — поморщился Нираги. — Значит, это в самом деле было Чистилище. Мир между живым и мертвым… — он постучал пальцами по столу. — Не вижу я в этом концепте ничего справедливого, если честно.       — Почему же? Теперь ясно, почему нам попадались игры, которые подходили под наши способности.       — Слушай, весь этот мир — это сраная евгеника. Ведь получается, что выжить может только способный, а если у тебя не задалось, то, ну, извини, так уж вышло. А в мир, я уверен, попадали и дети, и беременные женщины, а еще старики. Они просто не способны выживать.       — Вот уж от кого я не ожидал речей о справедливости и заботе о беременных, так это от тебя, — он кивнул официанту, когда тот поставил перед ними еду и на пару мгновений прервался. После он сказал: — Я думаю, что мир выживания по определению не может быть справедливым. С чего ты вообще это взял?       — Может потому, что я все еще связываю это место с наличием Бога…       — Но Бог ведь ни во что не вмешивается?       — Бог создает условия, в которые не вмешивается. И если изначально эти условия несправедливы…       — Что ж, тогда ты — его любимчик.       — Да пошел он на хуй.       Чишия улыбнулся и пригубил вино, не сводя взгляда с Нираги. Он знал, догадывался, что скоро им двоим придется претерпеть некоторые сложности. Выживать больше не надо, бороться за жизнь — тоже. Теперь их встретили медные трубы, в которых им бы с ума не сойти. И дойти до психотерапевта. Чишия понимал: идиллия временна. Скоро все их несовершенства обнажатся, и им надо будет снова с ними бороться. Скоро Нираги станет скучно просто жить жизнь и только Бог знает, как он будет с этим справляться. Как они будут с этим справляться.       Именно поэтому Чишия даже почти испугался, когда, уже ожидая десерт, Нираги сказал:       — Знаешь… в том мире я очень много думал о том, что должен буду встать перед тобой на одно колено за то, как много ты для меня сделал.       Чишия моргнул и напрягся. Только предложения им сейчас не хватало! А Нираги явно тот тип людей, который может сделать предложение спустя месяц знакомства… Пусть и весьма близкого!       — Что ты так смотришь? — рассмеялся Нираги. — У меня нет с собой кольца, не переживай, я не совсем кретин.       — Слава Богу.       — Но кое-что я тебе предложить все-таки хочу…       И достал коробочку. Чишия снова напрягся. Коробочка прямо-таки вызывающе выглядела — ровно так, чтобы в ней оказалось кольцо. Чишия тупо смотрел на нее немигающим взглядом. Он, в общем, совсем не против выйти за Нираги, но хотя бы через годик! Когда они убедятся, что не переубивают друг друга от скуки.       Нираги явно забавлялся реакции Чишии и, усмехнувшись, раскрыл коробочку. Чишия моргнул, а после улыбнулся.       — Переедешь ко мне?       В коробочке оказалась связка ключей с брелком — котенком.       — Перееду, — не задумываясь ответил Чишия и взял ключи, рассматривая брелок. — Очаровательный.       — А я себе щенка повесил, — ухмыльнулся Нираги. — Завтра помогу тебе с вещами.       — Ты быстрый.       — А чего за хвост тянуть? К тому же, мы вроде как давно вместе живем, считай. Сначала в номере на Пляже, потом в палатке… Чего уж тут выпендриваться? Только ты мне график своих смен выдай. У меня-то так-то расписание поехавшее, так что сможем жить в одном ритме.       — Было бы неплохо, если бы ты спал в одном ритме.       — Я сплю всегда строго восемь часов! Просто когда днем… когда ночью. Как карта ляжет.       Чишия улыбнулся, опустив взгляд, разглядывая ключи. Да, с этим проблем у них быть не должно. Впрочем… Теперь Чишия как-то и в свадьбе проблем не видел. Не понравятся — ну, разведутся. Кажется, он уже знал свой ответ на вопрос Нираги…       После они долго катались по Токио под музыку. Нираги много болтал и еще больше лапал его за колено, бедро, сжимая и гладя. Лез целоваться на светофорах, а после снова жал на газ. Токио был таким прекрасным в эту ночь — после стольких дней мрака он, наконец, жил и сиял, такой привычный и знакомый. Ветер трепал волосы, ласкал кожу. Чишия думал о том, что как бы заманчив не был тот мир, даже времен Пляжа, ничего не могло сравниться с тем, что он чувствовал сейчас. В конце концов, главным было то, что он снова был жив.       Главное снова не попасть в какую-нибудь катастрофу… Или обойтись как-нибудь без остановки сердца.