Пьяные откровения

      — Мы же пожалеем об этом завтра, да?       Они слишком спонтанно решили отметить завершение концерта Юли. Обычно и он, и она после таких событий сидели до поздна в квартире, так как адреналин не давал уснуть, и разбирали подарки и письма от поклонников или листали их же сторис в инстаграме.       Но в этот раз они случайно даже для самих себя решили изменить обыденностям. Марк забрал девушку после завершения программы, кучи фотографий с поклонниками и всевозможных благодарностей команде, и повёз её в квартиру. Он видел, что она засыпает на ходу — в этот раз всё прошло слишком энергезатратно даже для того самого адреналина, который буквально прёт после каждого концерта. Его частые «Юль, не спи» выводили её из состояния сна, но, когда они поднялись, оба сели на диван и готовы были уснуть, но Юлю внезапно осенило.       После этого прошло уже больше часа, а на столе стояла одна пустая и вторая полупустая бутылки красного.       — Тебе не всё равно? — она покрутила бокал в руке и посмотрела на Тишмана.       — Ну, мне нужно быть свежим и бодрым на репетиции, но…       — Боюсь, тебе придётся многое преодолеть, — Паршута сделала ещё один глоток. Взгляд от Марка она всё так же не отрывала. — Ты знал, что ты красивый?       — Конечно, — он встретился с её взглядом и тоже выпил из бокала, доливая себе ещё.       — Нет, — она протянула руку и растрепала его волосы. — Вот эта вся твоя укладка… Оно тебе не надо.       — Тогда тебе не надо вот эти все твои откровенные костюмы, — он коснулся рукой её плеча, на котором была тонкая лямка топа, в котором она выступала. Не было никаких сил переодеться.       — А это тут при чём? — в её глазах отразилось искреннее непонимание — всё же алкоголь уже брал своё.       — Ну… Люди уже начали обсуждать твои трусы.       Сначала Паршута не поняла, что вообще несёт Марк, а потом вспомнила один из комментариев, который они прочитали несколько минут назад.       — Да бог с ними, пусть обсуждают, — она убрала руку от его волос и снова взяла бокал. — Кстати…       — М? — он заинтересованно посмотрел на неё и понял, что через пару бокалов соображать будет не так просто.       — А тебе как мои трусы? — они не отрывали глаз друг от друга, и Тишман видел, что она спрашивает абсолютно серьёзно.       — Ну… Мне всё нравится, — он вновь сделал глоток. — Вообще, вот этот откровенный образ… Мне всё нравится.       — Ты ж сказал, что это мне не надо, — она повторила его действие, не разрывая зрительного контакта.       — Да плевать, что я сказал. Тем более, я уже не помню это. Короче, твои трусы офигенные.       — Может, мне снять брюки? — её рука потянулась в поясу.       — Стой-стой-стой, куда ты, — Тишман схватил её за руку и остановил порыв. — Вот это точно то, о чём ты пожалеешь.       — Когда мы с тобой ещё так напьёмся? Дай сделать глупость, это же нормально для пьяных людей.       Спустя пару минут она справилась со штанами и отправила их в свободный полёт куда-то на пол.       — Ну и что? Лучше тебе?       — Намного, — она откинулась на спинку стула и налила себе в бокал ещё вина. — Ой, я ж для тебя сняла их, а тебе не видно даже, — Паршута поднялась и взяла стул, поставив его ближе к Марку. Перед тем, как сесть, она подошла к нему и покрутилась вокруг себя. — И как тебе?       — Я верен себе, — он не мог оторвать от неё взгляд как бы ни старался. — Классные трусы.       — Я рада, что…       — Только я бы не хотел, чтобы их всякие мужики видели.       Паршута зависла в этом моменте и смотрела невидящим взглядом на Марка — задумалась о том, что он сказал. Но мозг, который отказывался исправно работать после такого количества алкоголя, не воспринимал её мысли.       — Мужикам, видимо, не зашло. Их обсуждали только женщины, если ты помнишь, — она села обратно, подвинула бокал чуть в сторону и поставила на стол локоть, чтобы опереться головой на руку.       — Мне кажется, что им так зашло, что они решили просто смотреть фотки и видео и не спорить.       — Чего ты так привязался к мужикам? — она нахмурилась и посмотрела на него, а Марк высматривал что-то на полу. — Ты ревнуешь что ли?       — А мне нельзя? — Тишман поднял голову и встретился с её взглядом, который всё ещё был пьяным, но уже и заинтересованным.       — Ну, мы же вроде как друзья, — Марк зацепился за это «вроде как», но реагировать не стал.       — Это дружеская ревность.       — Ой, давай тут не пи… Не ври мне, — она закатила глаза как делала всегда в подобные моменты, а Марк тяжело вздохнул. — Они ж не друзья мне и никогда не станут. Особенно если они разглядывают мои трусы на сцене.       — Я твой друг и я разглядываю.       — Во-первых, они меня совершенно не знают, в отличие от тебя, — она подняла голову и посмотрела на него серьёзно.       — То есть тем, кто тебя знает, можно смотреть на твои трусы? — Юля потянулась к нему рукой и несильно ударила по лбу.       — Не перебивай. Тебе можно. И только тебе.       — То есть этот пид… — Паршута приложила к его губам ладонь, чтобы остановить его речь.       — Мы сегодня культурные люди, — Тишман непонимающе просто кивнул ей и замолчал. — Короче, тебе можно. И вот тут во-вторых. Ты ж уже давно в меня влюбился.       — И как ты это поняла?       — Просто взяла и поняла. Это важно?       — Важно, — Паршута убрала руку и отвела взгляд, снова наливая себе в бокал вино. — Ты не уходи от вопросов.       — От ответов.       — Неважно, давай отвечай.       — А не много ли ты на себя берёшь, дружочек? — она посмотрела на него с вызовом в глазах. Знала, что переспорит. — Ты не заставишь меня ответить, пока я не захочу.       — Уверена? — кажется, Марк принял эстафету. — А если я покажу свои трусы?       — Ну, раз уж играть, то играть по-крупному, — она снова встала и повернулась к нему. Брюки всё так же валялись где-то на полу. — Напугал ежа голой жопой. Давай, вставай.       — Ты должна ответить на мой вопрос, — он встал перед ней по её просьбе — хотя, скорее, это был приказ.       — Ничего не обещаю. Но трусы ты сам предложил.       — Я могу отменить предложение.       — Не можешь, — он смотрел на неё и понимал, что Юля всё-таки добьётся своего. Через пару секунд и его брюки валялись где-то на полу.       Теперь они стояли друг напротив друга и каждый смотрел далеко не в глаза. Кажется, их взгляды приклеились где-то внизу.       — И как тебе? — он повторил вопрос, который Юля задала ему пару минут назад. Хотя сейчас совершенно не хотелось говорить.       — Классные трусы. Только я не хотела бы, чтобы их женщины всякие рассматривали, — Юля всё же подняла глаза и увидела, что Марк всё так же не отрывал взгляда.       — Я не надеваю такие откровенные наряды.       — Ага. А брюки кожаные?       — Через них трусы не видно.       — Зато видно кое-что другое, — к слову, это «кое-что другое» Юля видела и сейчас. — И я не хочу, чтобы это было видно, — Марк наконец-таки поднял глаза и взглянул в её. Сейчас ситуация накаляется, и ему кажется, что кто-то из них в любой момент сорвётся и их дружба останется где-то в прошлом. Жаль только, что это может произойти тогда, когда они пьяные в хлам.       — И как тебе? — теперь Юля вновь опустила взгляд на «кое-что другое». Она тоже поняла, что их почти восемнадцатилетняя дружба катится куда-то вниз.       — Я бы сказала, что неплохо, но совру, — Паршута сделала шаг к нему и оказалась на более близком расстоянии. Её рука потянулась к резинке его боксеров и совсем немного оттянула её. Глаза в этот момент поднялись на него. — Это чертовски неплохо.       Марку кажется, что в трезвом состоянии они не сделали бы этого никогда. Но сейчас не хотелось думать о последствиях. Сейчас он просто протянул руки и положил их на ягодицы девушки, очерчивая пальцами тонкое кружево.       — Знаешь, мне кажется, мы пожалеем об этом завтра, — Юля снова повторила одну из его фраз, подвинула руку чуть ближе к его паху, но всё так же смотрела в его глаза.       — Тебе не всё равно? — Марк даже не совсем осознанно слегка сжал пальцы. Юле, кажется, это понравилось. — Мы же пьяные. Ты сама говорила, что нужно совершить какой-нибудь дурацкий поступок.       — По общепринятому в фильмах сценарию мы должны переспать, дружочек, — вторую руку Паршута запустила в его волосы. Марк отодвинул чуть в сторону ткань её нижнего белья.       — Ты хочешь? — после этого она посмотрела на него и ухмыльнулась.       — Настолько отчаянные поступки ты готов совершать после нескольких бокалов вина? — Тишман понял, что пропал. Всё его самообладание покинуло его, когда он почувствовал, как Юля всё-таки прикоснулась к нему через тонкую ткань боксеров.       — Да, — Марк притянул её к себе, но не учёл того, что при таком раскладе он упрётся в её промежность. С губ обоих одновременно вырвался тяжёлый выдох. Мужчина подхватил её под бёдра и понёс в спальню, почувствовал, как она переплела ноги за его спиной и зарылась пальцами в волосы.       Он аккуратно опустил её на кровать, а сам начал расправляться со своей оставшейся одеждой. Когда на нём остались только боксеры, он поднял голову, чтобы удостовериться, что она делает то же самое, но увидел, что она уже уснула.       — Возможно, это даже к лучшему.       После этих слов он упал на кровать, и голова его оказалась напротив её бёдер. Тишман не успел подумать ни о чём и тоже мгновенно отключился.       Как бы странно, парадоксально, смешно и нелепо это ни звучало, но их дружбу разрушили трусы.