Пьяные откровения

      Когда Марк открыл глаза, он вообще не понял, где находится. Состояние было такое, что хоть вешайся — правда это, наверное, нисколько не помогло бы в его случае. Он повернул голову, и тогда в мыслях пролетели обрывки вчерашней их с Юлей ночи и то, как именно они оказались в одной постели. Взрослый, рассудительный, интеллигентный человек стащил с подруги штаны, да ещё и свои снял — по своей же воле и собственному предложению! Они оба, конечно, знали, каким бывает Марк в кругу близких друзей, но таким… Наверное, впервые. И уж точно никогда больше.       Он всё ещё беззастенчиво разглядывал её бёдра, хоть и витал в своих мыслях. Сейчас Паршута лежала к нему спиной — скорее… да, всё-таки спиной — и Марк мог увидеть всё то, что так и не увидел ночью. Он всё ещё думал, что это какой-то сон, из которого он до сих пор никак не может выбраться. Из раздумий его выдернула — точнее, вытолкнула — Юля, которая решил подвинуть ногу и случайно очень сильно толкнула его в живот. Чуть-чуть бы ниже и…       Видимо, ощущение чего-то лишнего в своей кровати — точнее, кого-то — разбудило её, и тогда она привстала, чтобы увидеть нарушителя покоя.       — Марк?.. — после секундной заминки она, видимо, тоже всё вспомнила, и на лице её отразилось абсолютное непонимание всего того, что произошло между ними ночью. Точнее, того, чего не произошло. — А мы так и не?..       — Да. Не успели, — через несколько секунд молчания после его слов Юля осознала, что всё так же лежит слишком близко к нему, и тогда немного отодвинулась. Теперь она смотрела на Марка сверху, и тот понял, что головная боль не обошла её стороной, в отличие от него. — Давай, может, на кухню? Воды попить надо.       Паршута перекатилась обратно и, приложив немало усилий, смогла встать с кровати. Марк вслед за ней поднялся и, когда она слишком уж неустойчивыми шагами пошла в сторону кухни, заметил, что она всё так же была полураздета. Всё-таки то, что он чувствовал прошлой ночью, было действительно правдой. Возбуждение накатило на него резкой волной — сейчас даже брюки его не спасут. Срочно нужен душ.       — Ты идёшь? — слабый голос Юли донёсся до него из кухни, и тогда Тишман всё же встал и пошёл за ней. Главное, чтобы она ничего не заметила, а дальше он как-нибудь разберётся с этой проблемой.       Девушка сидела за столом со стаканом воды в руках, а на столе рядом с ней стоял ещё один. Марк быстро прошёл мимо неё, не поворачиваясь, взял стул и поставил его напротив Юли — под столом она явно ничего не заметит.       — Как мы до этого дошли вообще, — его слова разрушили тишину, и Юля подняла на него глаза. В них читался тот же самый вопрос.       — Не знаю. Мне кажется, я никогда настолько сильно не напивалась, — Паршута перевела взгляд сторону и увидела свои брюки на полу, а рядом с ними и брюки Марка. — Но я не отрицаю всего того, что говорила вчера, если что, — Марк попытался вспомнить, что конкретно она имеет в виду, но получалось у него, откровенно говоря, ужасно. Юля, видимо, заметила это. — Я сказала про то, что в этих твоих штанах видно «кое-что другое». И ещё то, что ты в меня влюбился.       Память начала подкидывать ему фразы, которые произносили оба той ночью, и в итоге Марк вспомнил всё. И весьма детально. Настолько, что теперь в душ ему требовалось сходить как можно быстрее. Он резко встал из-за стола, а Юля в этот момент схватила его за руку и задержала. Марк сглотнул.       — Ты жалеешь? — мужчина не мог понять интонацию, с которой Юля задавала этот вопрос, и не мог быть уверенным в её отношении ко всему тому, что было сейчас между ними.       — Нет, я абсолютно верен своим словам. Как всегда.       — И…       По общепринятому в фильмах сценарию мы должны переспать, дружочек.       Эти слова в его голове пронеслись молнией.       — Ты правда хочешь?       — Да.       Её ответ был быстрым и резким. Возможно, хотела уже давно. Возможно, это всё выпитый ночью алкоголь. Но сам Марк сейчас так хотел этого, что сил сопротивляться не было. Она сама предложила.       Он преодолел разделяющее их расстояние, встал напротив, недолго посмотрел в её глаза, коснулся пальцами скул и поцеловал. Этот поцелуй был их первый медленный, тягучий, он тянулся словно вечность. Но спустя какое-то время Юля потянула его назад, по направлению к его комнате. А потом упала на кровать, чувствуя, как Тишман упал сверху и немного придавил её.       Юля не поняла, что двигало Марком, но спустя пару мгновений он сжал её горло и вдавил в кровать так сильно, что она в какой-то момент почувствовала, как доступ к кислороду перекрылся, и тихо хрипнула, а Марк это не услышал, но почувствовал.       — Прости, — он убрал руку, наклонился и оставил несколько поцелуев там, где несколько мгновений назад были его пальцы. Мужчина отвёл руку в сторону и, поставив локоть на кровать, опёрся на него. А потом Юля почувствовала, будто переносится в другой мир.       Раз.       Два.       Три…       Сначала медленно и тягуче.       Четыре.       Пять.       Шесть…       Быстрее и сильнее, отрывестее.       Семь.       Восемь.       Девять…       Темп нарастал. Сквозь свои, становящиеся с каждым толчком громче, стоны она услышала, как пару раз спинка кровати ударилась о стену. На мгновение подумалось, что настолько сильно быть не может, но эта мысль не успела сформироваться в её голове и покинула Юлю так же быстро, как и настигла.       Десять.       Одиннадцать.       Двенадцать…       Дальше считать она не могла. Да и смысла не было. И сил. И возможности тоже. Скорость, с которой он двигался, кажется, превосходила все границы. То, что сейчас творилось с ней, Паршута не испытывала в своей жизни никогда.       Его квартира. Его спальня. Его кровать. Два разгорячённых тела. Обнажённых. Слились воедино.       Юля уже ничего не слышала и не видела. Точно знала, что с её губ срываются сейчас самые непристойные звуки, что она когда-либо издавала, но не слышала их. Сейчас она уже ничего не слышала.       Она желала посмотреть на Марка. Это было жизненно необходимо. Слишком. Но глаза отказывались открываться даже на мгновение. Побороть это было сложно, особенно при нынешней ситуации, но Паршута кое-как смогла.       Он нависал над ней. Лицо покраснело и стало слегка влажным, глаза были прикрыты, волосы свисали со лба, закрывая лицо с двух сторон. Он будто был неподвижен, но то, что творилось ниже… Это выдавало только вспотевшее лицо и немного дрожащие от усталости руки.       — Марк, — её тихий голос и сорвавшееся с губ его имя прервались очередным, на этот раз громким, стоном. Теперь Паршута видела лицо мужчины. Видела, как после этого он зажмурился и выдохнул — так, что воздух достал до её лица, заставил взлохмаченные волосы растрепаться ещё больше и вызвал мурашки по всему телу. Сделал её ещё более чувствительной. Настолько, что очередной стон, когда он намного глубже, чем до этого, вошёл в неё, не сдержался и сорвался с её губ ещё более громким и пошлым звуком. — Марк…       После этого Тишман потерял контроль и равновесие и чуть не свалился на неё, вовремя успев среагировать и перекатиться в сторону. Оба слишком часто дышали. Пульс, скорее всего, превысил все допустимые нормы в разы. Юля чувствовала, как тело отказывается прекращать всё это. И она не отказала желанию. Кое-как собрала в кучу все силы, поднялась и тут же села на Марка сверху. Тот открыл глаза и слишком быстро, словно инстинктивно, положил ладони на её бедра. Его пальцы были прохладным и контрастировали с её слишком горячей кожей, отчего мурашки вновь пронеслись по её телу. Шумно выдохнув, она наклонилась и поцеловала его. Так, как никогда до этого. Слишком страстно. Слишком развратно. Слишком несвойственно ей и ему. Со звуком, который был влажным, слишком громким в тишине квартиры. Который возбудил её ещё сильнее.       Юля далеко не сразу, но всё-таки смогла отстраниться от него, а Марк, видимо, не желал этого, так как потянулся за ней, но девушка была быстрее. Между их губами протянулась тонкая нить слюны, которая будто давала понять, что это не последний их такой поцелуй. Что они связаны, даже так.       Паршута привстала и опустила руку ниже, между своих ног, и всего через мгновение его член оказался в её ладони. Она сжала пальцы и услышала слабый, но всё же стон Марка. Она хотела слушать это ещё. И ещё, и ещё, и ещё.       Раз.       Два.       Три…       Она водила по нему рукой сверху вниз и обратно, с диким удовольствием слушая его попытки сдержать звуки.       Четыре.       Пять.       Шесть…       Она наращивала темп и видела, как надувается вена на его лбу, что предсказывало скорейший взрыв.       Семь.       Восемь.       Девять…       Он был как Вулкан. Везувий, готовый взорваться в любой момент времени, в любую секунду. А она всё продолжала водить рукой вверх-вниз ещё и ещё быстрее.       Десять.       Одиннадцать.       Двенадцать…       После этого она услышала не стон, а скорее громкий рык снизу. Хищно улыбнулась. Не только он может довести до этой грани. Не только она может стонать, лёжа под ним, во весь голос.       Один-один.       Но Марк был нетерпеливым. Не только в жизни, но и, как оказалось, в постели. Поэтому он мгновенно схватил её за плечи и притянул к себе, тем самым отрывая её ладони. Тишман путался, каждая часть его тела подрагивала, Юля это чувствовала. Но движения, на удивление, были скоординированы.       Одной рукой он крепко удерживал её и прижимал к своей груди, а вторую опустил вниз, и всего через долю секунды Юля почувствовала, что он вновь вошёл в неё.       Вместе со сменой позы изменились и ощущения. Её руки всё ещё сдерживал Марк, поэтому Юля упёрлась лбом в его ключицу, а в его крепкой хватке сжала свои ладони в кулаки до побеления костяшек пальцев. Она сильно стиснула зубы, но в какой-то момент перестала пытаться. Слишком невыносимо было держать всё внутри себя.       Спустя несколько сильных, резких и глубоких толчков Марк всё-таки отпустил её и тут же опустил ладони на её ягодицы, сжал их так, что на месте его пальцев оставались постепенно краснеющие следы. Юля же упёрлась теперь уже свободными руками в постель, наклонилась и снова поцеловала Марка. Так же страстно, жарко, развязно и пошло. Сейчас в их поцелуях не было ни капли нежности, что была в этих касаниях всего полчаса назад, до того, как они зашли в его спальню. Ситуация вообще не располагала к чему-то, кроме яростных безумств.       После нескольких таких поцелуев Паршута оттолкнулась от кровати и выпрямилась. Она прогнулась в спине, упёрлась ладонями в кровать у себя за спиной и стала двигать тазом навстречу движениям Марка. Это ощущалось до того сильно, что в глазах замелькали белые пятна.       Раз.       Два.       Три…       Движения стали медленнее, а проникновения глубже.       Четыре.       Пять.       Шесть…       Они оба постепенно успокаивались и успокаивали изначально заданный темп.       Семь.       Восемь.       Девять…       Юля чувствовала, как приближается к краю. Она не видела Марка, так как не имела никаких сил для того, чтобы поднять голову, поэтому запрокинула её назад, но готова была поспорить, что Марк чувствовал то же.       Десять.       Одиннадцать.       Двенадцать…       Она вздрогнула, почувствовав разрядку и пробежавшую по всему телу волну наслаждения, и села на Марка в последний раз. А спустя пару секунд ощутила внутри себя, что эта самая разрядка достигла и мужчину, после чего вспомнила, что они совсем подумали о предохранении. Но это было не важно.       Сейчас она подняла голову и посмотрела в его глаза. Наверное, она никогда не видела ничего прекраснее этого.       Последний их поцелуй был намного спокойнее предыдущих. После него Юля упала на кровать рядом с Марком, каким-то чудо нашла сбившееся куда-то в ноги покрывало и укрыла их обоих.       Раз.       Два.       Три…       Они уснули под теперь уже слышимый звук тиканья настенных часов.