Некоторые из провокаций

—Оле-е-ег!— тянет Сергей, стекая по креслу вниз. Его задница уже опасно приблизилась к краю, ноги разъехались в разные стороны — пятки стали точками опоры— и кажется, что вот-вот и он совсем свалится. Одной рукой Разумовский подпирает голову, а второй придерживает ноутбук. Олег тихо подходит сзади и, сложив руки на груди, ждёт. Разумовский запрокидывает голову, распахнутыми глазами глядя на перевернутого Олега.        —Принеси мне кофе?— губы слегка поджаты, как у капризного, но милого ребенка. Невыносимый манипулятор.        От энергетиков Волков его уже отучил. С сумасшедшими газировками, где в составе на пол банки сахара четверть неизвестные миру химические соединения, пришлось договариваться. Исключить знатную гадости в красной упаковке со вкусом шоколада и дебильным названием “Шок-н-Ролл” Разумовский наотрез отказался, бубнил что-то про закрытие гештальта, но при чем здесь супер-робот из “Трансформеров” Олег так и не разобрался. Была идея перевести Сережу на цикорий, но он сказал Волкову, что тот конченный, и она так и не была реализована. А шутки о чифире в их квартире были запрещены по причине того, что Сергею от воспоминаний о тюрьме чуть сильнее хотелось убивать. —Пятую? Остановись, пока это не сделало твоё сердце,— Сережа хлопает длинными ресницам и Олег вздыхает. Молча нависает сверху, подхватывает Разумовского за подмышки и подтягивает вверх, усаживая в нормальное положение. Олег выходит, и довольный Сережа слышит, как на кухне закипает чайник. —Нужно купить кофемашину,— задумчиво произносит он в пустоту, снова возвращаясь к своему коду. Спустя час Разумовский эмигрирует на диван к Олегу, расслабленно листающему ленту с короткими видео. Накрывшись одним пледом, было гораздо уютнее и спокойнее. Но в этом доме спокойствие не длится долго. — Гребенная VS!— Сережа кричит, схватившись за голову. Широко открытые глаза бегают по монитору, каждая бровь изогнулась графиком квадратичной параболы,— Всё! Перехожу на кодинг в «Блокноте»! Ни один гений, плейбой, мизантроп и даже террорист в международном розыске не защищен от банальных системных ошибок. До чего тривиально — быть в состоянии взломать любую систему, но забывать сохраняться. Олег, уже привыкший к резким всплескам эмоций Разумовского, придвигается к нему и молча кладет руку на плечо. — Вылетело,— мрачно подытоживает Сережа, хмуро глядя в монитор,— Волче, я удалюсь. Из жизни удалюсь, Волче! Волков приподнимает одну бровь, мысленно повторяя многотомное пособие по успокоению Разумовского. Где там раздел по снижению градуса драмы? Сказать ничего не успевает — ему на грудь опускается рыжая взъерошенная голова. —Отдохни, какой час уже сидишь?— в ответ лишь невнятное мычание. Убирая руки с клавиатуры стоящего на коленях ноутбука, Сережа обхватывает его широкую грудь, ещё несколько секунд прижимаясь, перед тем как приподнять голову. —Волче, я устал,— нос все ещё утыкается в грудь Олега, из-за чего голос кажется приглушенным, а Сергей смотрим снизу вверх наигранно несчастным взглядом, — У меня всё тело затекло. — А я-то думал ты специально сидишь в этой позе, добиваясь сколиоза,— Олег закатывает глаза, убирая с себя его руки, и легко толкает в грудь, отдаляя от себя. Забирает ноутбук и отставят подальше, — Губы не дуй. Разумовский отворачивается, сложив руки на груди. Хмурится, картинно изображая глубочайшее разочарование, но глаза улыбаются в легком прищуре. Он демонстративно хмыкает и разворачивается к Олегу спиной, садясь по-турецки. Срабатывает. На плечи Сережи ложатся ладони, слегка сжимают. Олег осторожно обхватывает его шею обеими руками. Пальцы с легкий нажимом проходятся вверх-вниз несколько раз, перед тем как поднявшись ещё выше прикоснуться к мочкам, проведя за ухом. Спускается обратно к плечам, массируя их. Круговыми движениями поглаживает лопатки и по позвоночнику опускается к пояснице. Мнет её большими пальцами, обхватывая за талию. Разумовский наклоняется вперед, сутулясь. Футболка невольно задирается, и руки оказываются под ней. Правая ползет к груди, а левая проводит по выступающей тазовой кости, проскальзывает до середины живота, и Олег разводит пальцы в стороны. С каждым движением Сережа становится всё мягче и мягче, расслабляется. —Спину держи,— Олег говорит тихо, приблизившись к уху. По коже у Разумовского проходят мурашки, он откидывается назад, головой укладываясь на плечо Волкова, и тот за талию подтягивает его ближе к себе, плотно прижимая. —Боже, надеюсь это пистолет?— игривая улыбка трогает кончики губ Разумовского.