You chose me

Пачка тампонов шлепнулась на кафельный пол рядом с туалетной кабинкой, за хлипкой дверцей которой в эту самую минуту прятался школьный хулиган, он же гроза неудачников, он же герой всех легендарных уличных драк, он же Чхве Субон, известный в узких кругах как Танос. Вообще-то, стоит уточнить: Танос вовсе не прятался, а переживал последствия небольшого физиологического конфуза. Намгю, сраный говнюк, спер его распятие с колесами, в котором он также носил и свои супрессанты для купирования симптомов во время течек. Удачи ему, конечно, заторчать с тех притягивающих взгляд ярко-синих пилюль. Очень жаль, что в побочках только тошнота и сонливость, а не пожизненная импотенция, например. Субон надерет ему жопу, как только встретит. Может быть, даже пару раз макнет башкой в унитаз, чтобы в следующий раз неповадно было. Несмотря на статус омеги, дрался Субон превосходно. Бывало он делал это по беспределу, и неважно, кто стоял перед ним — омега, бета или альфа — не дай Бог, кому-то перейти ему дорогу. Жди отдачи, мудила. Он — сама неотвратимость. Его тело, закаленное в уличных стычках, не прогнется ни под кого. Хук с правой by Thanos отправил в нокаут ни одного быканувшего на него альфача. С немалым успехом Субон скрывал свой статус омеги последние два года. И он точно не планировал инициироваться ни сейчас, ни в каком-либо обозримом будущем. Люди с вторичным полом в основном не притеснялись в своих правах, не считая запрещенного списка профессий, или, как его еще называли на различных тематических форумах, — позорного списка. Омеги спокойно допускались к той же воинской службе, правда, де-факто им предоставлялся выбор — пойти служить в обычные войска или выбрать работу на гражданке. Субону было противно оттого, что стереотипы о слабых и немощных омегах в основном подтверждались статистически — большинство из них выбирало перекладывать бумажки в штабах и офисах. Такие как они — вымирающее меньшинство, не больше двенадцати процентов населения — были защищены государством. Дискриминация каралась на законодательном уровне, но отношение все равно менялось. Не пришел на занятие или пропустил рабочую смену — ну, чего еще ожидать от слабовольного омеги? Скоро так вообще пропадет в декрете, и поминай как звали. Только деньги из компании продолжит высасывать в своем пожизненном отпуске по уходу за щенками. Начищенные до белизны найки подтолкнули пачку с тампонами через перегородку, отправив ее прямо к ногам Таноса. Тот вперился в нее немигающим взглядом. За дверцей туалета послышалось едва слышное покашливание, как будто у его внезапного спасителя, рыцаря в гребаных белых найках последней модели, запершило в горле. И ничего удивительного, из-за его течки им здесь пропахло все. Хорошо, что этот туалет никогда не использовался по прямому назначению — закрытый еще полгода назад, он стал чем-то вроде курилки для старшеклассников и укромным местечком для встреч тет-а-тет. Потянувшись, Субон поднял с пола злополучную пачку тампонов. Пара секунд по обе стороны ненадежной баррикады, которой служила повидавшая некоторое дерьмо (буквально) дверца, прошли в неловкой тишине, пока Субон наконец-то не вышел из тупого оцепенения. — Ты, блядь, еще здесь, — грубо гавкнул Танос своему благодетелю. — Ждешь особых благодарностей. Думаешь, я тебя расцелую, а потом упаду перед тобой на колени. — Пф-ф, — фыркнул кто-то за дверью. — Как будто от тебя дождешься. И не за что. Субон замер. Погодите-ка. Нет, не может быть. Он уже потянулся к щеколде, чтобы отпереть дверцу и убедиться, что ему просто послышалось, показалось. Лишь бы он ошибся. И неважно, что смазка уже пропитала собой все нижнее белье и уже начинала течь по бедрам, это не помешает ему надрать задницу любому, кто только посмеет косо на него посмотреть. Но вдруг послышался гулкий стук, дверца заходила ходуном, будто кто-то со всей силы навалился на нее плечом с другой стороны. — Не смей открывать эту ебанную дверь, — напряженный гулкий шепот заставил его вздрогнуть. На секунду Субон замер. Нет, на нем не пытались использовать Голос, за такое и загреметь можно, но он не мог отрицать, что почувствовал что-то приглушенное, но подавляющее волю в этом тоне. Он мотнул головой, будто мог физически сбросить с себя это странное помутнение рассудка. И это действительно помогло. Как и гнев, поднявшийся в его груди от осознания произошедшего. Да как этот гондон только посмел! Пространство кабинки было тесным для маневра, но этого хватило для необходимой ему амплитуды удара. Дверца держалась на соплях, и когда Субон уперся обеими руками в перегородки и со всей силы вдарил по ней ногой, та поддалась и с чудесным грохотом слетела с одной из петель. За этим послышался еще один звук — глухой стук удара и стон. С видом триумфатора Субон вышел из кабинки. Но когда он поднял глаза, его шаг запнулся. Прижавшись к раковине и потирая ушибленную руку перед ним стоял… ну блядь. Ну нет! Из всех людей Танос предпочел бы встретить его сейчас в последнюю очередь. Особенно в настолько неловких обстоятельствах. — Мёнги, — прорычал Субон, срываясь с места в неконтролируемом желании убивать. — Ублюдок, как ты посмел использовать на мне свой Голос. Теперь он держал придурка за лацканы пиджака его формы, потряхивая с такой силой, что послышался яростный треск ткани. Слова, наполненные злобой, были едва не выплюнуты ему в лицо. Мёнги зашипел и попытался отстраниться, но в своем праведном гневе Танос был неумолим. Вцепившись руками в его запястья, Мёнги хотел отцепить от себя школьного хулигана, но хватка Субона оставалась крепкой, почти каменной. Мёнги не мог даже использовать свою голову для неожиданного удара. Даже если бы встал на цыпочки, максимум — попал бы куда-нибудь в челюсть, что только еще больше разозлило бы этого психа. Танос вымахал за год как шпала и совсем не походил на стереотипного омегу. Короткая возня между ними закончилась, когда Мёнги перестал вырываться и наконец-то поднял на Субона раздраженный взгляд. — Я не использовал на тебе Голос. — Ага, пизди больше. Ты в курсе, что за такое и статью схлопотать можно? — В курсе, как и за нападение, — Мёнги красноречиво опустил взгляд на уже побелевшие костяшки пальцев Таноса, продолжающие сжимать его одежду. — Нападение, — дерзко усмехнулся Танос. — А ты ниче не попутал? Это, блядь, самозащита. Кому, как думаешь, поверят в этой ситуации: омеге, у которого начался жар, или альфе, который подкараулил его в толчке? Да я ща из твоей мордашки фарш могу сделать и мне ниче не будет, понял? — Я не хочу с тобой драться, — в своей голове Танос перевел это как — «не хочу схлопотать от тебя по ебалу», но голос Мёнги звучал ровно, в нем не было ни страха, ни агрессии, так что он все-таки решил выслушать его позицию. — И еще раз повторяю, я не альфа, так что нахрен ты мне не сдался в этом смысле. Прищурившись, Танос сканировал лицо Мёнги на любые признаки обмана, но тот лишь хмурился, глядя на него волком, хоть и не представлял из себя реальной угрозы. Однако его продолжало тревожить то, как тело на несколько секунд потеряло контроль и свободу воли, когда Мёнги сказал ему оставаться в чертовой кабинке. Он должен был проверить. Он сойдет с ума, если не поймет, что это, черт возьми, было. Согнувшись, Субон схватил Мёнги за локоть и занырнул в его личное пространство. Он прижался носом к его шее, к тому горячему месту, где обычно располагались секреционные железы. Не теряя времени и не давая Мёнги и шанса, чтобы понять, что он вообще творит, Субон принялся его обнюхивать. Мёнги, все так же прижатый к раковине, застыл от неожиданности. Поза, в которой они находились, была компрометирующей, но Танос плевать на это хотел. Мёнги сказал, что он не альфа, и походу не соврал. Его запах был слабым под волной испускаемых им самим феромонов, но, как акула, почуявшая каплю крови в километрах от себя, Субон напал на след. Этот запах… отпугивал. Или, точнее сказать, настораживал. Незнакомый, но по-странному притягательный. Смолянисто-сладкий и одновременно терпкий, как дымный сандал в индийской лавке, где по выходным подрабатывала Сэми. Не заглушенный блокаторами он слышался совсем слабо, но он присутствовал. Прямо под его кожей. Субон знал это на уровне инстинкта. Так не пахли ни альфы, ни беты. Разве что…? Но не могли же феромоны одного омеги привлечь другого? Нет, бред какой-то. И все же этот аромат пленил, его хотелось разгадать, а после дышать — дышать им до обморока. И это был даже не запах, а скорее сигнал. Предупреждение… или приглашение? Субон сам не заметил, как прикрылись его глаза, а ноги в коленях ослабели, когда он в очередной раз глубоко вдохнул и потерся о шею Мёнги носом. И только, когда он еще сильнее навалился на Мёнги, когда их бедра на мгновение прижались друг к другу, тот будто вышел из ступора и что было сил толкнул Субона в грудь. — Какого хрена?! — взревел Мёнги. Как после легкой раскурки, еще несколько секунд зрение на периферии оставалось размытым, но затем Субону удалось сфокусироваться на лице напротив — покрасневшее от злости, оно уже не казалось таким миленьким. — Man, chill, — на шатких ногах Субон отступил на пару шагов назад, запустив руку в карман спортивных шорт, он достал тампоны и повертел ими перед лицом Мёнги. — Лучше расскажи, для кого ты их таскаешь. Для своей подружки? Или, может, для себя? Твоя девчонка тебя больше не страпонит? — У меня слов нет, какой же ты урод, — прошипел в ответ Мёнги, а затем, протаранив его плечом, потопал в сторону выхода. — Freak? You are sure? А у тебя привстал на урода! — крикнул ему в спину Субон. — Так кто из нас двоих больший урод?! Дверь за Мёнги грохнулась с такой силой, что несколько кусочков штукатурки сиротливо упали на пол. Риторический вопрос Таноса остался без ответа. И нет, он не пытался найти ответ на свой вопрос самостоятельно. Возвращаясь на следующий день в школу, Субон ожидал позорного марша через школьный коридор, шепотков и мерзкого смеха за спиной. Может, гадких надписей на шкафчике. Однако его опасения не оправдались. На школьном анонимном форуме по-прежнему обсуждался инцидент с дракой в мужском туалете, про Субона и его непредвиденный омега-конфуз — ни слова. Когда Субон вошел в их классный кабинет, Мёнги даже бровью не повел. Вообще, держался так, словно между ними ничего и не произошло, словно Субона не существует. У них всегда отлично выходило игнорировать друг друга, но со стороны Мёнги это вышло на какой-то новый запредельный уровень. Теперь он смотрел на одноклассника как на пустое место. Его безразличие никогда не задевало Субона. Он просто отвечал ему тем же. Лучше так, чем признаться, что воспоминания о былой дружбе в младших и средних классах до сих пор преследуют его как неупокоенные призраки. Раньше они дружили втроем. Он, Мёнги и Джинхи. Теперь Субон притворялся, будто никогда не помнил ее имени. Они пели в церковном хоре и жили на одной улице. Мёнги был плаксой, а Джинхи главной заводилой во всех их играх и проделках. Теперь глядя на них и не скажешь, что они могли быть друзьями не разлей вода. В хоре Субону часто доставались ведущие партии. Говорили, что у него поистине ангельский голос, пророчили какое-то там будущее. Чудесное время, которое теперь он предпочитал не вспоминать. Когда бизнес отца прогорел, он влез в долги и пристрастился к бутылке. Пришлось переехать из благополучного района в район похуже. Не выходя из запоев, отец принялся поколачивать мать, но та терпела недолго и в итоге сбежала от него (от них), забрав младшего, и следующим кандидатом на роль боксерской груши в очередь встал Субон. Ему бежать было некуда, и побои приходилось терпеть годами. И только когда он впервые смог поймать замахнувшуюся на него в ударе руку, отец наконец угомонился. В общем, не то чтобы Субон сильно тосковал по тем временам. После подростковой ломки и сигарет ангельский голосок трансформировался в дьявольский флоу. Он нашел новую компанию друзей. В конце концов, все люди плюс-минус одинаковые, а Субону все равно с кем тусить и прожигать юность. Он никогда не был особенно притязательным парнем. В их компании не было четкой иерархии. И даже несмотря на то, что Кёнсу являлся альфой, он никогда не метил на роль лидера, уступая это место Субону. Тот всегда опекал ребят и, честно, предпочел бы, чтобы все оставалось как есть. В школе их называли бандой хулиганов, хотя за исключением общего финансового неблагополучия, а также не самой рьяной заинтересованности в учебе и оценках в табелях успеваемости, при ближайшем рассмотрении они были скорее бандой аутсайдеров, сбившихся вместе ради собственной безопасности. Потому что в одиночку их бы попросту сгрызли. Это Мёнги мог позволить себе одиночное существование, вышагивая по школьным коридорам с постно-высокомерным ебальником, как будто он лучше других учеников и в целом такого захудалого заведения, как обычная провинциальная школа. У его предков наверняка водились деньжата на целый батальон репетиторов и место в Сеульский национальный уже было для него заказано. Подрабатывая курьером в круглосуточном ресторане доставки, Субон не раз встречал Мёнги, идущего с корта с большим чехлом от ракеток за спиной. Он бы совсем не удивился, если бы узнал, что тот ко всему прочему имел членство в местном гольф-клубе. Нормальные парни после школы перекидываются мячом на баскетбольной площадке, а этот… претенциозный придурок. Несмотря на собственную браваду, Субон знал, о чем говорят у него за спиной. «Самопровозглашенная звезда, возомнил себя великим рэпером, смотреть жалко» Субон отлично притворялся великим глухим, пропуская каждый такой комментарий мимо ушей. Потому что ничего он не возомнил, он и был рэпером. Сочинял рифмы и панчи прямо на ходу. Просто пока не прославился, но он уверен — его звездный час еще впереди. Субон еще посмотрит, что через пару лет станет с этими хейтерами, которые потом переобуются в воздухе и будут хвастаться всем, как учились с ним в одной школе, были чуть ли не лучшими друзьями и ездили вместе на все школьные экскурсии. Пусть они потом пыжатся сколько хотят, чтобы сдать экзамен на госслужбу или любую другую скучную херню, обещающую стабильность и прямой, как рельсы, путь в светлое будущее, чтобы потом раскланиваться перед старшими коллегами и таскать им кофе по первому щелчку пальцев. У Субона, как у самурая, свой путь. Наверное, это могло бы показаться странным, что спустя столько лет Субон не забыл дорогу к дому Мёнги. Память освежилась после того, как ему несколько раз пришлось отвозить им заказ курьером. Сначала он даже не понял, что это тот самый дом, где он проводил столько времени в детстве. Дверь тогда открыл отец Мёнги. Субон его сразу узнал, а вот тот его — нет. Отец Мёнги почти не изменился, только морщинок вокруг глаз прибавилось, а волосы утратили прежний блеск, словно их припорошило солью с перцем. Низко поклонившись, Субон почувствовал, как у него горят уши, когда отец Мёнги всунул ему в ладонь чаевые, слишком щедрые для такого небольшого заказа, как ужин на трех персон. Еще несколько минут Субон стоял у их порога и не понимал, что он чувствовал. Сейчас они сядут все вместе и будут есть суп из окуня и салат из маринованной говядины. У Субона на ужин традиционно — рамен быстрого приготовления и переквашенное кимчи, которым его соседка периодически подкармливала их с отцом. В свою следующую смену, когда Субону вновь пришлось ехать на тот же адрес, он вручал заказ уже самому Мёнги. Повезло, что он тогда остался в шлеме. Теперь он никогда его не снимал, когда привозил еду в их дом. Иногда Субон представлял себе, как сложилась бы их жизнь, не начни отец так отчаянно пьянствовать. Возможно, со временем они смогли бы выкарабкаться. Но вместо этого ему приходилось слушать бредни, как какой-то мужик в дорогущем костюме предложил отцу сыграть в Ттакджи в обмен на немалые деньги. «You are so stupid! Сколько раз я говорил тебе, не связываться с мошенниками? Тебя даже ребенок развести может. Ты хочешь нас совсем по миру пустить?!» Вообще Субон предпочел бы никак не взаимодействовать с Мёнги в школе. Он сам не понимал, что на него нашло, но его запах преследовал Субона как навязчивый злой дух. Однажды Субон даже подловил его после занятий физры и молча всунул в руку дезодорант с супрессантами. — Что это? — тупо спросил Мёнги, уставившись на баллончик в своей руке. — Просто пользуйся, а то ходишь и воняешь, — избегая смотреть в глаза, угрюмо произнес Субон. — Это отвлекает. Мёнги приподнял бровь, бросив на Субона красноречивый взгляд, от которого стало и неловко, и жарко в одно и то же время. — Whatever. Just use it. Конечно же, он его не послушал. Супрессанты могли замаскировать феромоны, делая натуральный запах пластиковым, но запах Мёнги становился все острее, отчего у Субона мурашки бежали по всему телу. Уже даже блокаторы не справлялись. Хуже всего, что кроме него, похоже, это не было проблемой ни для кого. Субон злился и не находил себе места, обходя Мёнги по широкой дуге, пока не потерял терпение окончательно. — Я же, блядь, тебя по-хорошему предупредил, — впечатав Мёнги в стену, Субон угрожающе навис над парнем. Мёнги встретил его яростный взгляд с привычным пустым выражением. Скинув с плеча руку Субона, он поджал губы. — То, что ты всучил мне… Мне это не подходит. — В смысле не подходит? — В смысле, что я не омега, как ты. Танос цыкнул и опасливо посмотрел по сторонам, не хватало, чтобы еще кто-нибудь стал свидетелем этого разговора. — Не ори мне тут, — сделав страшные глаза, предупредил его Субон. — Тогда ты… что ты такое? — Гамма. Универсальный пол. Слышал про таких? Субон почесал в затылке. Что-то он, конечно, слышал: гамма — редкий зверь даже в их кругах. Могут подстраиваться и менять пол, ориентируясь на партнера. Даже на форумах их называли единорогами. — Пиздишь. — Тебе справку показать или что?. Осталось только закатить глаза. — Можешь зад подтереть этой бумажкой. I don't care who you are. Просто сделай с этим что-нибудь. Okay? — У меня аллергия на ведущий компонент в блокаторах, — устало вздохнул Мёнги, а затем потянулся к шее, словно от одного воспоминания фантомный зуд снова стал терзать его шею. — Я не могу сидеть на них постоянно. — Вау! Fucking good reason! Am I a joke to you? Становилось очевидно, что этот разговор уже начал по-настоящему выводить Мёнги из себя. — Почему это вообще должно быть моей заботой, если это доставляет неудобство только тебе? Если у тебя недотрах, разбирайся с этим сам или держись от меня подальше! — Ты охуел?! Еще секунда и они точно сцепились бы. Намгю появился чертовски вовремя. — Эй, что здесь происходит? Бро, этот придурок тебя достает? Мне позвать ребят? Немая сцена, произошедшая в следующее мгновение, оставила Субона в полном эмоциональном раздрае. Пока Мёнги смотрел на него с очевидной насмешкой (ну давай, вперед!), Субон был готов накинуться на него с кулаками. Но он не мог. Не когда под угрозой оказались его репутация и его секрет. Субон возненавидел его в ту минуту. Всю эту ситуацию, тяжелый сводящий с ума запах, исходящий от Мёнги, и взгляд, берущий его на понт, прошивающий насквозь… глаза его эти блядские. Субон сам не заметил с какой силой вцепился в его рубашку. Это было почти отчаянно. Разжав ладонь, он заставил себя отойти от Мёнги. — Порядок, — заверил Субон друга. — Мы уже во всем разобрались. Развернувшись, Субон пошел прочь, вполуха слушая причитания Намгю и с каждый шагом ощущая поражение. В этот день Субон был взбешен как никогда. Он уже третий год сидел на блокаторах и знал, что не доставлять окружающим лишнего дискомфорта собственными феромонами, это ну… как минимум хороший тон? Типа того. В конце концов, есть же специальные средства гигиены, маскирующие запах: мыло, гель для душа, дезодорант. И если Мёнги считает, что аллергическая реакция это действительно весомая причина, чтобы ходить и вонять на всю школу, выводя Субона из себя, он ему еще покажет. Субон не собирался вламываться в дом Мёнги, но как только тот открыл ему дверь и уже протянул руку, чтобы забрать заказанную еду, раздражение, копившееся внутри Субона весь день, выплеснулось наружу. Если бы его адрес не был последним в списке заказов на сегодня, он бы так не поступил. Толкнув хозяина дома плечом, Субон протиснулся внутрь под возмущенный шквал ругательств. Крики доносились сквозь шлем приглушенно. — Какого черта, что вы делаете?! Все еще держа в руке пакет с их фирменным логотипом, Субон медленно оглядел квартиру. За последние лет десять цены на жилье в этом районе взлетели до небес. Раньше это был обычный дом старой застройки с отдельными входами на четырех жильцов, теперь же он превратился в элитные апартаменты. В его воспоминаниях в квартире Мёнги всегда было очень просторно, чисто и уютно. Деревянные панели и арки между кухней и гостиной делали их дом похожим на все другие квартиры, но в этом была какая-то особая прелесть. Как в рамках с семейными фотографиями на стенах, в детских рисунках на холодильнике, прохладных и гладких половичках и низких столиках из одного гарнитура с резными сундуками из приданого невесты. Все это делало каждый дом похожим и одновременно непохожим на любой другой. Но теперь, после ремонта, их квартира казалась Субону обезличенной. Серый минимализм, как из каталога Ave flourishing upper middle class, полностью уничтожил его уютную индивидуальность. Он уже собирался снять шлем, чтобы получше разглядеть новый интерьер квартиры, как вдруг неожиданный удар в спину сбил его с ног. Сначала он даже не понял, что это было, но прошившая насквозь боль ослепила в одну секунду и подкосила ноги в коленях. Пакет выпал из рук, и Субон свалился на пол. Инстинктивно он перекатился на бок, готовый блокировать новые удары руками. Возвышаясь, над ним стоял Мёнги, с чертовой клюшкой для гольфа в руках (ну кто бы сомневался). — Wait, wait, стоп, это я! — Субон успел поднять забрало шлема как раз вовремя, когда Мёнги уже замахивался для нового сокрушающего удара. — Субон? — клюшка в руке дрогнула, но он пока не спешил опустить свое орудие защиты частной собственности. — Ты… что ты здесь делаешь? Подтянув ноги, Субон медленно сел и принялся растирать отбитую поясницу. Наверняка, утром будет ужасный синяк. Ничего такого к чему он не привык, но все равно приятного мало. — Ты всех гостей так встречаешь? — Нет, только тех, кто вламывается в мой дом посреди ночи в тонированном шлеме. Субон кивнул. Что ж, резонное замечание. Подняв с пола такой же пострадавший, как и он сам, пакет, Субон скинул с себя кроссовки, после чего встал и прошел в дом. — А где родители? — Отец уехал в командировку, мама на выходные навещает сестру в больнице. — Ясно. Субон на мгновение замер. Вся квартира была пропитана запахом Мёнги, он уже не просто вдыхал его — он дышал им. — Ты, кстати, так и не ответил на мой вопрос, что ты забыл в моем доме в такое время? — Ты — мой последний заказ, а я голодный как черт. — И что? Не помню, чтобы я приглашал тебя на ужин. Субон разочарованно цыкнул. — Тебе че жалко? Тут еды для одного обожраться. Мёнги недовольно запыхтел, но не найдя, что ответить, молча проследовал за Субоном на кухню. Пусть по натуре своей он и был эгоистичным засранцем, но родители и церковь воспитали его если не в любви к ближним, то в боязни перед геенной огненной. Да и вообще, плохая это примета. Как говорится, жди беды, выгоняя за порог голодающего. Деловито оглядевшись, Субон открывал один за другим кухонные шкафы, пока не нашел то, что искал. Посуда звякнула о столешницу. Переложив закуски и гарниры из помятых коробок в пиалы, он обвел стойку широким жестом, приглашая Мёнги присоединиться к трапезе, словно являлся полноправным хозяином этого места. Закатив глаза, Мёнги тем не менее не стал протестовать, видимо, решив, что чем скорее они отужинают, тем быстрее он отмучается и сможет выставить незваного гостя за порог. Какое-то время они ели молча. Пока Мёнги ковырялся в своей тарелке с рисом, Субон с большим аппетитом хватал любые попадающиеся под руку закуски и без разбора набивал ими рот. — Как дела у Джинхи? — все еще не переставая жевать, спросил Субон. — О, надо же, ты вдруг вспомнил ее имя. Как ни в чем не бывало Субон пожал плечами. — Так что, как она? — Я не знаю, — Мёнги отвел взгляд, Субону или показалось, или смесь стыда и сожаления сделало выражение его лица несчастным. — Мы сейчас не общаемся. С мрачным воодушевлением Субон решил, что это интересно, что на это можно надавить. — Так это правда, что ты ее обрюхатил? Мёнги резко поднял на него взгляд: из побитого щенка он за секунду превратился в готовую сорваться с цепи псину. Смешно, но он даже зубы оскалил. — Сука! Еще слово, и я воткну эти палочки тебе в глаз. — Значит правда, — невозмутимо подытожил Субон. — Пошел нахуй. — Правда приглашаешь? — кокетливо похлопав ресницами, Субон прижал руку к груди. — Я ведь не стеснительная девица, я и согласиться могу. Пропустив его дурацкий комментарий мимо ушей, Мёнги нахмурился. — Слушай, наши с ней дела тебя вообще не касаются, с чего ты решил, что можешь просто вломиться в мой дом, сожрать тут все, как саранча, и еще устраивать мне какие-то допросы, ты же просто кусок… — Говорят, — продолжил Субон, перебивая Мёнги на полуслове. — Она сделала аборт, хоть и не хотела этого. Произнесенные слова исказили лицо Мёнги: из злого оно вдруг снова стало страдающим. На одно мгновение Субону даже стало его жалко. — Кто это сказал? — Сэми, — вновь пожал плечами Субон. — Они вроде как дружат. На лицо Мёнги упала понурая тень. Уставившись немигающим взглядом в тарелку, он произнес: — Какого черта? Я думал, мы с ней все обсудили. Мы вместе решили, что так будет лучше. Нам по восемнадцать, ни кола ни двора, какое нахрен родительство, когда мы сами еще дети?! — А-а, — в притворном понимании протянул Субон. — Как трахаться с девчонками, ты у нас парень взрослый, а как взять ответственность так сразу дите несмышленое. Мёнги врезал кулаком по столу с такой силой, что тарелки и блюдца подпрыгнули. Субон посмотрел на него насмешливо. Ой-ой, как страшно! — Я не пойму ты специально нарываешься? Не делай вид, что… Субон склонил голову к плечу и посмотрел почти невинно. На самом деле, да, он нарывался, и даже не скрывал этого. А еще хотел наконец отыграться за все доставленные ему Мёнги неудобства. Настала его очередь ерзать перед ним. — Что такое, эта тема испортила тебе аппетит? Вскрыв запечатанный контейнер, Субон заботливо и аккуратно разлил еще дымящийся юккедян по тарелкам. — Давай уже, дохлебывай и уебывай. — Как невежливо так выставлять дорогих гостей за порог. Ну ладно, не дуйся. Тебе, конечно, идет, но так и морщинами можно преждевременно обзавестись. Ну, camooon, smile, man, just smile. Субон потянулся к Мёнги, чтобы потрепать его по щеке, но тот успел оттолкнуть от себя его руку. — Ладно, чел, я правда все понимаю, я так-то сам не планирую становиться родителем в ближайшем обозримом будущем. Или лучше вообще никогда. Типа, посмотри на мою собственную семью, это же просто… fucking lame pattern. Ноздри Мёнги раздулись от раздражения, а лицо начало покрываться красными пятнами, особенно выразительно выглядели щеки, будто кто-то влепил по ним унизительно-хлесткую пощечину. Субон не понимал, почему испытывал такое мощное удовольствие, выводя его из себя. Может, потому что впервые за много лет Мёнги не смотрел на него как на пустое место, а все его внимание было приковано к нему, к Субону, и он не мог никуда от него деться, точно так же, как и Субон никуда не мог деться от запаха Мёнги в школе. — Думаю, теперь мы квиты, — полностью довольный собой Субон широко и искренне улыбнулся Мёнги. — Что? О чем ты? — Да забей, просто ешь давай, а то остынет. Мёнги посмотрел на тарелку супа перед собой как на адское варево, но, учитывая с каким аппетитом Субон прихлебывал острый бульон, вряд ли он задумал отравить его. Только если через собственный суицид. Взяв палочки, Мёнги вздохнул и наконец-то всерьез принялся за еду. Закончив есть, Субон собрал посуду и отнес ее в раковину. Закатав рукава, уже собирался помыть за собой тарелки, как Мёнги материализовался рядом. Легким движением бедра он толкнул одну из нижних столешниц, и поддон посудомойки выкатился с плавностью любой дорогущей хай-тек штуки. Ну, конечно, элитный умный дом, все дела. Дома Субон мыл посуду и самого себя в тазике, экономя горячую воду. — Окей, — не удержавшись, Субон закатил глаза, но все-таки помог Мёнги уложить грязные тарелки в машинку. Пока они молча перекладывали оставшуюся еду в контейнеры (завтра она станет еще вкуснее), Субон на несколько минут выпал из реальности. Голову посетила странная мысль: а каково это — заниматься домашними делами с Мёнги? Он не выглядел чокнутым педантом, но и очевидно не был хроническим неряхой, как его отец. Пожалуй, они бы даже смогли ужиться вместе. Их движения были слаженными, и время, проведенное рядом, ощущалось мирным, как это иногда бывало между ними в детстве. Когда они поливали горячий асфальт из шланга или, встав на маленькую стремянку, собирали переспевшие помидоры и аккуратно укладывали их в корзину. Вспышка воспоминаний была мимолетной, как теплый, чуть пыльный запах томатной ботвы. — Ты чего притих? — Что…? Am I quiet? Really? — Субон попытался рассмеяться, но смех встал комом в горле, и он умолк также внезапно, как и заголосил, будто переключателем щелкнули. Мёнги оглядел Субона, сощурив глаза, пытаясь понять, что же у него на уме. И пока внимательные и цепкие глаза Мёнги сканировали его, Субон вдруг почувствовал себя так, будто его раздели догола. Он не мог посмотреть на него прямо, взгляд хватался за Мёнги урывками. Его руки, легкий загар кожи, намек на широкую грудь под мешковатым хлопком футболки и губы… Взгляд завис на них. Такие пухлые и мягкие, они обещали нереальных удовольствий. Знакомое облако запаха окутало его, и Субон вновь почувствовал себя голодным… правда теперь иначе. — Давай переспим? Руки, в которых Мёнги держал тарелку, дрогнули, и он едва не выронил ее на пол. Он резко повернулся в его сторону и посмотрел на Субона так, будто у него выросла вторая голова. Честно, Субон сам не понял, как это вырвалось у него. От стыда все в животе сжалось, невыносимо запекло где-то в задней части шеи. Некоторых людей легко представить трахающимися, когда Субон пытался представить себя и Мёнги… у него ломался мозг. — Что, — сорванным голосом выпалил Мёнги. — В смысле переспим, типа… что? — Ну, я изучил вопрос, — Субон действительно сделал это, правда он не планировал идти вот так — напролом, но раз уж начал… — Ты мне подходишь. — Что значит подхожу? — Подходишь, как партнер, my type for sexual fever, вот что я имею в виду. — Ты что обкурился? Придурок… Все, просто уходи, сделаем вид, что этого разговора никогда не было. Субон медленно обошел стойку и приблизился к Мёнги, ощущая, как его запах становится все острее и гуще, от этого собственные железы на шее Субона вздулись, источая слабый, едва слышный аромат, сигнализирующий о его готовности. Мёнги продолжал отступать, пока не оказался загнанным Субоном в угол. С глухим стуком его спина ударилась о стену, и он посмотрел на Субона снизу вверх. — Если ты отказываешься принимать блокаторы, тогда возьми на себя чертову ответственность. Феромоны гаммы подстраиваются под конкретного человека. — Я не планировал этого, — запинаясь, начал оправдываться Мёнги. — Это просто произошло. — Ну да, ну да, ты просто оказался не в то время и не в том месте. Anyway, теперь мы здесь. Ни один альфа не позволил бы омеге кабедонить его на собственной же территории, но Мёнги не был альфой и это было прекрасным преимуществом. — Это очень плохая идея, — на грани слышимости произнес Мёнги. — Почему же, — у Субона не было никакого опыта соблазнения парней, но он почувствовал легкое торжество, когда взгляд Мёнги, как примагниченный, завис на его губах. — Твой запах не раздражает, не подавляет меня, но то, что я чувствую его, означает, что твое тело настроилось на меня и мои феромоны. You chose me, не отрицай. Из-за тебя я теперь постоянно wanna fuck and very horny. Это просто пиздец. Уверен, ты тоже. Взгляд Мёнги заметно потяжелел, как и его дыхание. Лицо напротив уже покрылось розовыми пятнами, а широкая грудь, как после длительной пробежки, стала вздыматься чаще. Субон знал, что привел хорошие аргументы, но последний и самый главный не нужно было облекать в слова. Они оба знали это, чувствовали. Субон приблизился еще немного, развернул шею, выставляя ее как для демонстрации и одновременно оказывая Мёнги свое доверие. Еще немного и Мёнги ткнулся бы в нее носом. Мёнги смотрел на него как на демона-искусителя. Он схватил его за предплечье так, будто собирался оттолкнуть, но вместо этого пальцы сжались на нем с отчаянной силой. — Никто не должен узнать. Особенно Джинхи. Обещай мне. — Just like you. Я заинтересован в этом не меньше. Just sex, no drama. «Ну же», — уже дурея от собственной смелости, подумал Субон. Сдавайся. И он сдался. Рука Мёнги по-собственнически переместилась на талию, другая — легла на загривок и потянула к себе. Поцелуй получился слюнявый и кусачий. Субон просто упал на Мёнги, прижав его к стене со слабым стоном. Мёнги пытался вести их в этом поцелуе, но там, где Субону не хватало опыта, он восполнял это талантом и интуицией. И судя по тому с каким нетерпением Мёнги хватался за него и пытался притереться, это работало. Оба замерли, когда Мёнги прижался носом к шее, к тому горячему месту, где пульс зашкаливал, где кровь пульсировала и где рождался запах омеги. Возможно, со стороны их объятия больше напоминали боевой захват, но Субону было плевать. Как импульс тока, дрожь прошла через все его тело, когда из груди Мёнги вырвался нетерпеливый почти животный звук. — Ты так пахнешь, что я хочу тебя сожрать. Субон не знал какой у него запах. Наверное, как и у многих омег, что-то лактозно-сливочное, медово-цветочное, фруктово-ягодное. Что-то невыносимо сладкое, как кошмар диабетика. Субон терпеть не мог сладкое, но, если Мёнги это нравилось, почему бы и нет. Голова уже кружилась от желания, но, когда Мёнги подтолкнул его в сторону дивана, Субон почувствовал, как собственная робость запнулась в нем о какую-то невидимую внутреннюю преграду. Он представил себя полностью голым, выставленным напоказ под верхним светом, с перекошенным от похоти лицом и прилипающей к кожаной обивке потной спиной, и аж съежился от этой картины. — Ты чего, — тяжело дыша спросил его Мёнги. — Уже передумал? — Нет, просто не хочу здесь. Отведи меня в свою комнату. Его слова заставили Мёнги нахмуриться, и Субону стало интересно, приводил ли он Джинхи домой, трахал ли ее здесь, на той же самой кровати, в которую теперь напрашивался Субон. Плевать Субону на его недовольство. Простыни уже давно остыли, дай бог что постиранные. Взяв его за руку, Мёнги целеустремленно, будто сам боялся передумать, потащил его вглубь квартиры. Открыв дверь одной из комнат, он втолкнул Субона внутрь. На столе над открытыми учебными тетрадями горела настольная лампа. Похоже Субон отвлек Мёнги от подготовки к предстоящему тесту, но пусть только попробует пожаловаться: Субон уже неделю не мог сосредоточиться ни на чем, захваченный в плен запахом Мёнги. Так что поделом ему. Субон успел лишь бегло оглядеть комнату, удивившись только количеству растений в горшках, которыми был заставлен весь подоконник и некоторые полки — интересно, Мёнги сам поливал растения и ухаживал за цветами? — странное какое-то хобби для парня его возраста. Он уже потянулся к лампе, чтобы погасить свет, как Мёнги, оказавшийся прямо за спиной, перехватил его руку. — Не выключай. — Ты темноты боишься? — шутка прозвучала как-то уж слишком жалко, под взглядом Мёнги эго Субона вдруг сдулось как лопнувший шарик. — Я не хочу, чтобы ты смотрел. — А если я хочу смотреть, — небрежная улыбка соблазнительно растянула губы. — Я и подумать не мог, что великий и ужасный Танос, такой стеснительный. Да он над ним издевался! Рука непроизвольно сжалась в кулак. Несмотря на бушующее в нем желание, в эту секунду Субон мечтал врезать Мёнги по его наглой сучьей морде. В ответ на это Мёнги улыбнулся ему ласково, но улыбка не дошла до глаз. Они выглядели напряженно-сосредоточенными и одновременно окутанными дымкой желания. Это зачаровывало. Положив руку Субону на шею, Мёнги легко погладил его, после чего надавил, вынуждая наклониться. Прижавшись губами к его уху, он прошептал: «Не волнуйся, ты будешь выглядеть очень красиво, когда я трахну тебя». Дыхание в груди сбилось, становясь все более затрудненным. Но Субону вдруг резко перехотелось спорить. В голосе Мёнги появилась волнующая сила, которой раньше он в нем не замечал. Субон честно не думал, что Мёнги будет использовать на нем Dirty talk, однако у него неплохо получалось. Наверное, подцепил из какого-то порно, придурок. Субон вырвался из транса, только когда Мёнги толкнул его по направлению к кровати, в его медленной походке ощущалось какое-то намерение. Субон отступал до тех пор, пока последний толчок в грудь не опрокинул его на матрас. Пока Мёнги рассматривал его, Субон замер, оставаясь неподвижным, почти застенчивым под его голодным взглядом. — Ты сам пришел ко мне за этим, так что теперь не жалуйся, — с этими словами Мёнги стянул с себя футболку и поставил колено между его разведенных ног, вынуждая Субона подтянуть себя к изголовью. Забравшись сверху, Мёнги накрыл его собой, и в этом новом незнакомом ракурсе его плечи выглядели впечатляюще. Руки вцепились в обнаженную спину, а затем опустились ниже. Уже не соображая, он прижал Мёнги к себе, мучительно осознавая, что из-за выделившейся смазки он снова становился влажным и нуждающимся. Кусаясь и целуя, Мёнги прижал их друг к другу через одежду, и бедра Субона нетерпеливо задергались, ища контакта, когда жар дыхания Мёнги вновь обжег его шею. Ноги разъехались сами, и Мёнги тут же воспользовался этим, втискиваясь между ними. Выровнявшись, он прижался своим твердеющим членом к стояку Субона, имитируя размеренно-плавные толчки. — Бля, — застонал Субон, зажмуриваясь и откидывая голову на подушки. — I'm so hard. Сделай уже с этим что-нибудь. — Тогда тебе придется раздеться, — стараясь звучать спокойно, Мёнги отстранился. Субон был готов заскулить от потери контакта, когда Мёнги слезал с него, а затем — с кровати. Подойдя к столу, он открыл нижний ящик и достал оттуда презервативы. Свет от настольной лампы помог Субону разглядеть очертания члена под домашними брюками. Меньше, чем у него, конечно, но все равно, приличный такой размер. Вспышка фантазии взорвалась в голове Субона радужным фейерверком: он представил, как стоя перед Мёнги на коленях, он прижимается к нему щекой и трется о трикотаж брюк, после чего тянет плотную резинку вниз, освобождая его член… Он никогда не фантазировал о том, как делает кому-то минет. Более того, он никогда не пробовал этого сам, но с Мёнги вдруг захотелось попробовать. Проследив за направлением его взгляда, Мёнги усмехнулся. — Раздевайся, — приказал Мёнги, после чего разорвал упаковку презерватива зубами. Пальцы Субона замерли на ширинке, когда Мёнги стянул с себя брюки и с аккуратной ловкостью раскатал латекс по всей длине члена. Полностью обнаженный и расслабленный, он стоял, возвышаясь над ним, и продолжал разглядывать Субона, пока тот, краснея до ушей, выпутывался из собственных джинс. Взгляд Мёнги стал мрачным от истомы, когда он заметил темнеющее пятно на нижнем белье Субона, прямо там, где он истекал от желания. Запах, исходящий от Мёнги, стал еще интенсивнее, когда он, как зачарованный, забрался на кровать, приблизившись к Субону. Усевшись перед ним на колени, Мёнги уже потянулся к резинке его трусов, как вдруг его руки оказались перехвачены. Это было уже слишком. Вцепившись дрожащими пальцами в запястья, Субон посмотрел на него почти умоляюще. Однако Мёнги был неумолим. Отняв руку, Мёнги переместил ее, мягко сжав ладонь на головке члена. Он приласкал Субона сквозь хлопок, а затем опустился еще ниже, прижав пальцы к расползшемуся пятну под ягодицами. От обещания быть заполненной, Субон почувствовал, как его дырка запульсировала сквозь влажную ткань, и Мёнги, конечно же, тоже почувствовал это. Ощущая, как его накрывает какой-то душной волной стыда, Субон был уже не в состоянии встретиться взглядом с Мёнги. Откинув голову, он спрятал лицо в сгибе локтя, чувствуя, что еще немного и он задохнется. Уже не встречая сопротивления, Мёнги наконец-то стянул уже полностью влажное белье с Субона и отвел его бедро в сторону, чтобы теперь как следует разглядеть, как дырка омеги пульсирует, реагируя на него, и выталкивает наружу смазку в несвойственных для нее количествах. — Вау, — выдохнул он восхищенно. — Она такая жадная, уже просит мой член внутрь. — Замолчи. — А ты и правда стеснительный, это мило. — Господи, блядь, да завались ты уже, shut up, умоляю! Субону в эту минуту захотелось провалиться сквозь землю вместе с этой проклятой кроватью. Но сначала треснуть Мёнги по голове с такой силой, чтобы у него случилась ретроградная амнезия, и он забыл обо всем этом… блядстве. Как же стыдно! Зачем он вообще затеял это с ним?! Но кто же знал, что в Мёнги все это время сидел скрытый извращенец-вуайерист. Как он теперь вообще ему в глаза после этого посмотрит. Эти мысли вылетели из головы, когда пальцы Мёнги прижались к его отверстию. От этого прикосновение Субона едва не подбросило над кроватью. Поднявшись на локтях, он посмотрел на Мёнги, нахмурив брови. — Эй, а можно полегче?! — Да я еще даже ничего не сделал. Переведя дыхание, Субон вновь откинулся на подушки, сдерживая желание сомкнуть колени и отпихнуть от себя Мёнги ногами. — Это, блядь, my first time, будь нежнее, окей? — Блин, ты серьезно? — на лице Мёнги вдруг появилось то самое глупое и растерянное выражение, какое, наверное, бывает у парней, когда их подружки говорят, что залетели от них. — Да, серьезно, только не воображай себе ничего, и не надо теперь со мной нежничать, я не хрустальный, просто начинай медленно и не беси меня своими разговорчиками. — Ты хотел сказать «не смущай»? Раздраженно вздохнув, Субон махнул рукой. — Whatever. Больше они не разговаривали, накрыв Субона своим телом, Мёнги поцеловал его так, будто хотел успокоить. Даже его запах изменился, став более надежным, устойчивым. — Расслабься, ладно, — подставив палец к его входу, Мёнги без труда протолкнул его внутрь. — Вот так, молодец. Даже если бы Субон захотел сжаться — не смог. Тело уже было полностью готово, чтобы принять Мёнги внутрь. Его дырка жадно всасывала пальцы Мёнги в себя, пока он растягивал и готовил его. Смазка хлюпала в нем, и этот звук разносился по тихой комнате с неожиданной громкостью. Субон не понимал, что смущает его больше — это или тихий подбадривающий голос Мёнги. То, как нежно он целовал его плечи и уши. Он почувствовал около-болезненное натяжение, только когда Мёнги добавил в него уже третий палец. От внутренней стимуляции его соски покраснели и набухли, и Мёнги наклонялся, чтобы поймать их открытым ртом, пока Субон стонал, раздвигая ноги еще шире. — Мёнги-и, — дрожащим и плаксивым голосом позвал его Субон. — Давай же. Ну, пожалуйста… — Хорошо-хорошо, — послушно закивал Мёнги и вытянул из него пальцы, однако не удержался, чтобы в последний раз посмотреть, как опустев, блестящая от своей же смазки дырка Субона не в состоянии закрыться до конца сжалась вокруг пустоты. Подтянув Субона за бедра, Мёнги пристроился над ним так, чтобы головка его члена оказалась перед отверстием. — Посмотри на меня, — попросил его Мёнги, и Субон подчинился. Он не отвел взгляд, когда Мёнги направил свой член внутрь, вместо этого он испустил долгий дрожащий вздох, чувствуя, как Мёнги погружается в него осторожно и медленно, заполняя его самым лучшим образом. Оказавшись полностью в нем, Мёнги вздрогнул от ощущения давления теплых и мягких стенок. Первый толчок больше походил на подергивание бедер, чем на что-либо еще, но это все равно заставило Субона под ним заскулить. Вначале Мёнги двигался, едва раскачиваясь, медленно-медленно, но понемногу настроился и набрал плавный и устойчивый темп. Чуть сместившись, он поймал хороший угол, и по спальне разнесся первый нетерпеливый стон. Мёнги поймал его ртом, шепча в открытые губы, какой Субон молодец и как хорошо он его принимает. В этот момент все изменилось. Обняв Мёнги за плечи, Субон обвил его ногами и теперь подпинывал в поясницу, намекая, чтобы он ускорился и перестал нежничать с ним как с девчонкой. Мёнги намек понял, и начал качать бедрами быстрее и резче. Разогнавшись, Мёнги набирал все больше скорости, и через пару минут комнату наполнили неприличные звуки шлепков кожи о кожу, а затем и громкие стоны, которым не было ни конца, ни края. Все они звучали на разный лад. То низкие, утробные, то высокие и нуждающиеся. — Видел бы ты себя сейчас, — замедлившись, произнес Мёнги. — Ты выглядишь невероятно. Такой красивый. Субон в этом сомневался, он был совершенно разбит, он уже не стонал — просто задыхался и плакал. Мёнги продолжил двигаться в нем, больше не сбавляя темп, что вновь заставило Субона ловить ртом воздух и жалобно-просяще скулить. Он еще не кончил, а оргазм уже стремился вывернуть его наизнанку. Он хотел обхватить себя рукой, но Мёнги ударил по ней. — Нет. — Мёнги, я хочу кончить… пожалуйста! В этот момент он почувствовал, как его собственная дрожь, напряжение и удовольствие резонируют в Мёнги, их феромоны уже давно смешались друг с другом, и это сводило с ума. Последнее, что увидел Субон, перед тем как Мёнги бросился в свои толчки всем телом, его волосы, спадающие на лицо, пока он гнался, преследуя собственное удовольствие, то как они развевались вокруг него, словно ореол — все это смазалось в мешанину из их стонов, шлепков кожи, пятен света и яркого пронзительного удовольствия, ослепившего Субона, когда он содрогался, кончая и чувствуя, как Мёнги идет за ним следом. Завалившись сверху на Субона, Мёнги пытался восстановить дыхание. — Охуеть, — выдохнул Субон пораженно. — Ага, — согласился с ним Мёнги. Член внутри постепенно обмякал. Придерживая презерватив у основания, Мёнги осторожно выскользнул из его тела, заставив Субона извиваться и тихо скулить, ощущая пустоту. Завязав презерватив, Мёнги выбросил его в мусорное ведро и вернулся к Субону с пачкой влажных салфеток. Пока Субон тупо пялился в потолок, восстанавливая чувство границ собственного тела, Мёнги быстро привел их обоих в порядок. Потом они еще некоторое время лежали в комфортной тишине плечом к плечу, пока Мёнги не решил нарушить этот сонливый покой. Видимо он был из тех, кто любил поболтать после секса. Лично Субон предпочел бы, чтобы его просто обняли, но попросить о таком было для него сложно. В конце концов, иногда приходится мириться с чужими закидонами. — Я всегда с трудом выражал свои чувства, — признался ему Мёнги. — Мои родители, ну… они всегда были больше заняты каждый собственной карьерой, чем друг другом или даже мной. И, наверное, эта дистанция в близких отношениях как-то сказалась и на мне. Короче, я не знаю. Это наш персональный fucking pattern. Или типа того. Последние лет восемь я в совокупности виделся чаще с учителями, репетиторами, тренерами и нашим пастором, чем с родителями, а если нам вдруг удается поужинать вместе хотя бы раз в месяц, это уже событие. — Блин, — Субон чувствовал себя вялым после секса, но сказанное отозвалось внутри, и он повернулся, укладываясь на бок и подпирая голову рукой, готовый, как минимум, выслушать чужую исповедь. — Я не знал. Все еще уставившись в потолок, Мёнги сглотнул и в неровном свете настольной лампы глаза блеснули невысказанным. — Да как будто это большое дело. Все семьи так живут. Я полагаю. Субон хотел съязвить, мол, ну и как живут все корейские семьи? Давай, расскажи мне. Наверное, в таком же достатке и сытости? Но к собственному удивлению, Субон понял, что не хочет портить момент откровения своими едкими комментариями. Нижняя часть тела Мёнги находилась под простыней. Он выглядел как никогда красиво, даже соблазнительно, но почему-то, лишь взглянув, как обнаженная грудь вздымалась, тяжело и медленно, словно каждый вдох давался ему с трудом, все чего хотелось в этот момент Субону, это пожалеть Мёнги — ведь что плохого в жалости? Субон был бы не против, если бы кто-то пожалел и его; ну, хоть раз в жизни — он хотел осторожно обнять Мёнги, прижав его к себе, и, может, погладить по голове. Для такого, конечно, нужен определенный уровень крутости. Выражать себя через чувства, давая людям то, в чем они нуждаются, перешагивая через свою и чужую гордость. Субон с сожалением признался себе, что для такого у него пока недостаточно яиц. Да и разве они не договорились в самом начале, что это только секс — и ничего больше? Just sex, no drama. Как-то так. Руки зудели фантомным желанием поддержать и утешить, но Субон слишком боялся распускать их в таком ключе. Он к такому не привык. Поэтому, когда его взгляд зацепился за рассыпанные на прикроватной тумбочке мандарины, он потянулся к ним, чтобы просто хоть чем-то занять свои готовые нанести нежность руки. Это движение привлекло внимание Мёнги, и тот скосил взгляд в его сторону. Смешок нарушил затянувшуюся тишину. — Знаешь, когда твой отец, — Мёнги запнулся и пожевал губу, пытаясь подобрать слова, чтобы не обидеть Субона. В ответ на это Субон поднял на него глаза и усмехнулся. — Ещё не оскотинился окончательно? Да ладно тебе, просто называй вещи своими именами. — Ну, в общем, я просто вспомнил, что, когда приходил к вам в гости, твои родители часто сидели на кухне, но не друг напротив друга, а совсем рядышком. Они разговаривали о чем-то, и твой отец чистил мандарины, сначала для твоей мамы, а потом — для нас. Я тогда подумал, вот так, наверное, выглядит настоящая любовь. Субон почувствовал, как моментально краснеет. Этому парню хватало яиц говорить такие вещи. — Чел, ты чего… Мёнги смущенно рассмеялся и прикрыл глаза рукой. — Не слушай меня, я всегда после секса болтаю всякую ерунду, я просто хотел сказать, что… Перегнувшись через него, Субон запихал несколько долек мандарина ему в рот — а то мало ли, че еще он там ляпнет. — Вот, лучше жуй. Поймав перепуганный взгляд Субона, Мёнги удивленно моргнул, но затем на его губах появилась понимающая улыбка. — Шпашыбо, — сказал он с набитым ртом. Горьковатый в подложке, но яркий и жизнерадостный запах мандаринов заполнил комнату. Мёнги не стал говорить, что дышал им все это время.