Lighter of your soul

      — Твоя гитара?       Помнишь как ты сидел на скамейке и ждал старосту своей группы? Хотел что-то уточнить по учёбе, а гитару притащил, потому что на конкурс молодые таланты искали. Ты решил, что гитара сгниёт в углу твоей комнаты в общежитии, если её не использовать. Вот и записался на кастинг. А сейчас сидел декабрьским вечером на улице и проклинал старосту, что он так долго спускается.       А тут снова этот щелчок зажигалки Zipp. Звонкий и резкий. Вытянул из раздумий... Хотя какие могут быть раздумия, пока ты пялишься на короткие видео в ленте?       — А... — лицо его вспомнил сразу. Он ведь красивый, чтоб его... — Да, моя, а что?       — Играешь? Профессионал?       — А обязательно быть профессионалом? — снова зачем-то язвишь. Тебя же нормально спросили, прояви хоть каплю уважения, — Любитель. Так, балуюсь, подбираю. А что? — знаешь, что некрасиво вопросом на вопрос отвечать?       — Будь ты профессионалом, я бы не рискнул попросить сыграть. Ну а так... — он посмотрел на чехол от инструмента, — Можно попробую?       Ты отсел на край скамьи, приглашая сесть. Кивнул на чехол от гитары, внутри немного паникуя. Сейчас расстроит тебе гитару, не дай бог струну порвет, а тебе потом восстанавливать это всё под себя. Он сел рядом, достал гитару и сыграл какую-то самую простую мелодию. Что-то посложнее "Кузнечика", которому учат всех новичков, но и hard rock от него не стоило ждать.       — Ты играл когда-то? — ты, замороженный то ли от погоды, то ли от музыки, завороженно смотришь на его длинные пальцы. Ему бы с такими играть на клавишных, ну или чем-то другим интересным... так стоп, не надо.       — Как и ты, балуюсь.       — Может имя скажешь? — ты неожиданно даже для себя перестаёшь наблюдать за движением пальцев. Отводишь глаза к главному входу в университет, выискивая старосту своей группы.       — А тебе так не терпится узнать моё имя, Джисон?       Ты обернулся. Испугался что ли? Тебе же восемнадцать, чего пугаешься то? Просто мелодия резко затихла. Так огонёк из зажигалки исчезает. Быстро, резко и с лёгким щелчком. У тебя вдруг опять искра для зажигания и драгоценный газ, чтобы не потух. Снова долю секунды горит и потухает. Тебя по имени запомнили. Не по фамилии даже.       — Просто не хочется звать тебя "эй ты" или "парень".       — А ты разве так меня зовёшь? — он усмехается, опуская гитару и убирая в утеплённый чехол.       — А ты хочешь, чтобы я тебя так звал? — снова язвишь. Зачем? Прекрати быть таким невежливым к людям. Даже если ты ненавидишь таких красивых парней, как он.       — Хаха, не очень. Ли.       — Что "Ли"? Это имя?       — Это фамилия, — он отставил инструмент ближе к тебе, поднимая голову.       У него глаза цвета углей из камина. Ты видел много разного угля, но его глаза — уголь из камина. Тёмные, тёплые, согревающие. У тебя даже пальцы рук перестали мёрзнуть и краснеть от холода. Может они просто настолько замёрзли, что достигли определённой степени обморожения, когда становится жарко. А у тебя сердце словно зажигалка. Отчаянно пытается поджечь эти угли.       — Зачем мне называть тебя по фамилии? Ты меня по имени зовёшь, — на этот раз что-то с твоей язвительностью случилось. Говоришь мягко, теряешь даже немного в этом тепле камина, — Или ты в бегах? Может шпион?       — Ты еще не вырос из Шерлока? Вроде на первом курсе.       — Не издевайся. Скажи имя и всё.       — Чего пристал то? Может у меня нет имени?       — Нет, ну правда же издеваешься! — ты всплескиваешь руками. Показываешь свою эмоциональность, без которой в этой ситуации не можешь. Ты же ненавидишь красивых парней, — Не верю.       — Ну и молодец. Не доверяй никому, — он усмехнулся, вставая со скамьи. Друга заметил, — До скорого, Джисон.       Ты помнишь как он ушёл. Помнишь, как смотрел на него, зачем-то очень долго и внимательно. Следил как глаза цвета угля из камина сужаются из-за улыбки. Улыбка у него тоже красивая. От этого он начинает бесить ещё сильнее. Это ведь ещё один способ уводить красивых девчонок из-под носа. Посмотрел на них своими красивыми глазами, улыбнулся своей красивой улыбкой, поправил волосы своими красивыми пальцами. Всё. Девчонка твоя навеки. Ненавидишь его за его красоту.              Погоди. А ведь о красоте человека обычно думают в другом ключе. Почему ты вдруг думаешь об этом и ненавидишь его? Потому что твою девочку из девятого класса увел красивый парень? Но у того парня и тело спортивное, и высокий он, и голос у него низкий и бархатный, и вообще в её вкусе он был. С чего ты вообще взял, что она из-за одной только красоты к нему сбежала?       Помнишь, как впервые родилась новая мелодия на гитаре? Как играл её сотни раз, думая о глазах цвета угля из камина. Думал о его длинных пальцах, которыми он аккуратно щипал струны и зажимал аккорды. Почему-то пальцы обжигало, когда ты зажимал те же аккорды. Почему-то, стоило подумать об этих пальцах, щеки горели, он тебя касался фантомно. Ты представлял это зачем-то. Помнишь? А краснел-то как... Кто увидел бы, подумал, что втюрился ты безмерно, как в ту девочку из девятого класса. А ты не втюрился. Просто фантомно чувствовал что-то.       Погоди.       Вспоминай.       Девочка. Да-да, девочка! Высокая, длинноволосая блондинка с ясными голубыми глазами. Её голос, как пение сирены, забирало сердца многих парней в школе. Только вот... Её не уводили.       Вспоминай! Ну же!       Твоя девочка из девятого класса! Ты вбил этот образ себе в голову, чтобы жаловаться родителям, друзьям и знакомым. Вспоминай. Ну же... вспомни уже. Не девочка это была.       Твоей безответной любовью в девятом классе была далеко не девочка. Ты только в девятом классе осознал, какого это, влюбиться в человека своего пола. В мальчика. В красивого, до безумия и дрожи в коленках, мальчика. Вспоминай, как злился на него, когда он отказал тебе, сказав, что влюблен в ту голубоглазую блондинку. Клишированная красотка из американских сериалов.       Ты злился не на девочку. Она ведь была не виновата в том, что твой мальчик в неё влюбился. Но на красивого мальчика ты злился. Не отрицай. Злился ещё как. Первая любовь. Первое осознание своей ориентации. Первые страхи перед признанием. Первый отказ, потому что влюблен он, черт возьми, в девочку! Первые слезы по безответной любви, из-за которой ты стал ненавидеть всех, подобных ему. Ты сидишь на кровати, тихо перебирая струны, выигрывая какую-то непонятную мелодию. Так огонь в кострах без ветра колышется. Непонятная импровизация языков пламени без причины.       Резко бьёшь по струнам какими-то аккордами, которые в совокупности создают жестокий диссонанс. Любой бы уши закрыл, если услышал.       — Сука! Блядь! Тварь! — ты бьёшь по струнам со всей дури, не переживая о том, что одна из них порвется, — Блядь, да почему?!       Ты вдруг успокаиваешься. Дышишь, как после марафона в пять километров, загнанно, быстро, жадно.       Забываешь про избиение гитары и переворачиваешь её, стуча пальцами по корпусу. Проводишь по грифу, по тыльной его стороне, пока не чувствуешь боль в пальце. Ойкаешь, смотришь на подушечку, замечая маленькую занозу. Опускаешь глаза на гриф, всматриваясь. Выцарапанный знак. Два икса, как пишут американцы: "XOXO". Хан и Хьюго. Твоя фамилия, потому что только по фамилии тебя запоминают, а Хьюго... Его имя.       — Отъебись. От. Меня, — шипишь на гриф, пряча гитару в чехол закидывая в тот же пыльный угол.       Ненавидишь красивых парней. Всем сердцем ненавидишь и будешь ненавидеть дальше.       Потому что один такой жизнь тебе попортил.       Потому что сердце болит, а рифмовать ты не умеешь.