Вкус забвения

      За окном раздавались пугающие нечеловеческие звуки. Дождь неумолимо хлестал землю, сливаясь в хаотичную симфонию с завывающим ветром, что напевал собственную тревожную мелодию. Тяжелые капли гулко барабанили по стеклу, размывая очертания ночного Оксфорда и превращая его в расплывчатую, бесформенную дымку. Они смывали собой не только тусклый свет фонарей, но и остатки надежды. Надежды на улучшение погоды, хоть какое-то прояснение не только в небе, но и в душе.       Комната тонула в полутьме. Ее наполняли лишь приглушенное, прерывистое дыхание и металлический скрип кровати, когда Лэйн ворочалась. Она не спала. Лежала на спине, уставившись в потолок, пока мысли сплетались в вязкий и тягучий клубок. Девушка думала о том, что произошло. Она думала о нем.       О Каине.       О том, кого должна была вычеркнуть из сознания, похоронить вместе со всеми трепетными чувствами глубоко и без права на возвращение. О том, кого нельзя было вспоминать — не после всего, что он сделал. Не после того, как он шел против нее, нарочно ставя подножки. Это было своего рода предательством, что оставило в груди зияющую пустоту, саднящую от каждого нового вздоха.       Она не имела права даже вспоминать его имя...       Но разум был беспощаден. Мысли, как тысячи муравьев, сновали в голове, цепляясь за воспоминания. Она помнила каждую деталь его неземной красоты: взгляд — холодный и отрешенный, но с искрами по-настоящему притягательного огня и некой загадки; губы, на которых всегда играла насмешливая полуулыбка; движения — плавные, но при этом предельно точные. Пугающе грациозные. Пепельные локоны, развевающиеся на ветру, которые ниспадают на лоб при каждом удобном случае. Настолько небрежно, что руки инстинктивно тянулись, чтобы их поправить. Но Лэйн приходилось одергивать себя, чтобы не посеять внутри ангела хоть каплю уверенности по поводу ее отношения к нему.       Девушка пыталась ненавидеть его. Хотела этого больше, чем чего-либо еще. Но ненависть требовала эмоций, которых у нее почти не осталось. После провала в памяти длиною в три года, девушка только училась чувствовать заново — шаг за шагом, медленно и болезненно, словно вырывая себя из забвения. Она буквально заново взращивала душу и качала мертвое сердце, чтобы то наконец забилось и пустило по венам возможность испытывать чувства.       Как бы не было сильно желание избавиться от навязчивых образов мужчины, стоило Лэйн прикрыть глаза, как память подбрасывала совсем другие картины, а воспоминания принимали совершенно иную форму. Вместо боли и обиды всплывали моменты, полные тягучего напряжения, и от которых подкашивались коленки. Его длинные аккуратные пальцы, нарочито небрежно задевающие ее запястье. Голос, что отличался своей мелодичностью и вкрадчивостью, когда Каин обращался к девушке по имени. Этот взгляд, в котором, казалось, пряталась буря и еле сдерживаемая страсть.       Когда Лэйн различала эти самые эмоции, вспыхивающие в его светлых радужках, ей до невыносимости хотелось встряхнуть мужчину за плечи. Вывести из этого ледяного равновесия, разжечь до предела, заставить обрушить на нее весь этот сдержанный огонь. Так, чтобы она взвыла, чтобы молила о том, чтобы он разрушил построенные границы и наконец овладел ей. Овладел ее разумом, спутавшимся сознанием, изнывающим телом и ледяной, замершей в бесконечном сне душой. Ведь тот, кто был самим олицетворением ада, в котором не страшно было сгореть, смог бы пробудить в ней все то, что казалось безвозвратно умерло?       А как же то, как он проводил языком по верхней губе, разглядывая ее с другого конца комнаты? Как же одержимый, безжалостный поцелуй в душе, когда он выбил из нее не только стоны, но и остатки здравого смысла? Как же тот неприметный, но гипнотизирующий взгляд, когда в комнате не было никого, кроме них двоих? Когда она буквально ощущала себя обнаженной и открытой перед ним, хотя по факту была полностью одета…       Как это можно было просто игнорировать?       Девичье дыхание вмиг стало глубже и тяжелее. Будто в насмешку над самой собой, Лэйн вдруг подумала, каким было бы его прикосновение, если бы он по-настоящему захотел ее. Обжигающим? Безудержным? Или же, наоборот, невыносимо медленным, исполненным нежности и садистской осторожности?       Да какое Лэйн было дело до всех этих вопросов. Разве это должно было ее волновать? Это бескрайнее любопытство и было самым человечным, что только могло быть в этом мире, так ведь? Тем самым, что девушке не суждено было вновь осознать и почувствовать. Но почему тогда внутри все болезненно сжалось? Почему одна только мысль о том, каково это испытать его желание на себе, отозвалась глухой, пульсирующей дрожью, пронзающей тело? Почему простая фантазия вдруг стала осязаемой, будто кожа уже помнила то, чего еще не случилось?       Почему, черт возьми, она вообще думала об этом мужчине?       Лэйн резко перевернулась на бок, отчаянно пытаясь сбросить с себя назойливые мысли, но они только крепче вцепились в сознание, как репейник в тонкую ткань платья. Крепко зажмурившись, она пыталась изгнать из головы идеальный, почти божественный образ с белоснежными крыльями, но окружающая темнота словно заговорщически смыкалась вокруг, оставляя ее один на один с нахлынувшими фантазиями.       Атмосфера вокруг буквально подталкивала ее к большему. Дождь за окном не смел прекращаться и бил с новой силой, вторя бешеному ритму девичьего сердца. Все вокруг — приглушенный свет расколотой луны вперемешку с фонарями на улице, влажный, даже сырой, запах ночи, темные очертания мебели — будто оживало. Оно рисовало в ее сознании все более смелые картины, которые, будь у нее достаточно воли, девушка бы никогда не позволила себе представить.       Ладонь машинально скользнула по холодной стене перед собой, но стоило Лэйн коснуться шершавой поверхности, как в ее мысленном взоре вспыхнуло другое лицо. Совсем не то, от которого она пыталась сбежать и вытеснить из собственной головы.       Ян.       Совершенно иной, несмотря на противоречивость и скрытность, что связывали обоих мужчин. Теплый, живой, как морская вода, что мягко обволакивает ступни, играючи касаясь кожи. Он не был ледяным наваждением, не был призраком прошлого, который как-то мог быть связан с ее прошлой жизнью. Он был настоящим.       Девушка вспомнила, как он смотрел на нее — с заботой и симпатией, с какой-то затаенной болью, которая навсегда поселилась в его радужке из-за травматичного прошлого. С тем молчаливым пониманием, которое не нуждалось в отдельных словах. Как будто он мог разделить всю ее ненормальность. Как будто именно он готов был принять ее такой, какая она была.       В его взгляде не было игры, не было насмешки, не было двусмысленности. И это манило не хуже морозного пламени ангела.       «Он бы определенно был другим, если бы прикасался ко мне, дрожа от желания…»       Мысль пронеслась в голове так быстро, что Лэйн даже не успела осознать ее постыдность. Ее тело отреагировало раньше разума: оно ощутимее вспыхнуло, сковалось в сладкой судороге, а между ног зазвучал пульсирующий, ноющий ритм. Само воображение заиграло новыми красками и дало понять девушке как давно у нее не было мужчины.       Со всеми этими неприятными последствиями в виде апокалипсиса Лэйн совсем забыла о том, что была обычной девушкой, нуждающейся в ласке и мужском внимании. Спасение мира, расшифровка книги, бесконечные тайны и кровавые драмы… Все это вытеснило из ее жизни простые, человеческие желания. Но почему-то сейчас все обострилось до предела и тянуло низ живота.       Прежде чем она успела остановить себя, вернуться в суровую реальность, ее рука уже успела медленно пуститься в пляс на собственном теле. Кончики пальцев едва коснулись отчего-то слишком чувствительной шеи, скользнули ниже и ниже: по ключице, вдоль груди, по животу, замирая чуть выше бедра — ближе к тому месту, где внутри уже разливалась вязкая влага, впитывающаяся в нижнее белье. Ночнушка раздражала своей грубой тканью, царапая затвердевшие соски, и это сводило с ума. Все, что было на Лэйн, внезапно показалось лишним и мешающим. Как и страх. Как и здравый смысл.       Девушка тяжело вздохнула и до боли прикусила губу, намереваясь остановиться, тем самым наказывая себя за это безумие в виде неправильного поведения. Но едва заметное движение вызвало новую вспышку жара, и в этот момент ноги задрожали от слишком явного напряжения, от которого скорее хотелось избавиться. Тело взмолилось о большем. Как бы Лэйн не силилась, даже собственное наказание не помогло ей избавиться от новых и новых картинок в голове.       Перед глазами всплыло его лицо. Она представила мужчину с привлекательным шрамом, рассекающим всю его щеку. Ей хотелось провести по следу немыслимой жестокости языком, залечивая и забирая чужую боль себе. Ян не просто нависал над ней, а касался ее так мягко и так осторожно. Осторожно до безумия, будто спрашивал разрешение на собственные прикосновения. Ему и не нужно было ее согласие, ведь она давно уже согласилась на все, лишь бы чувствовать грубую текстуру бинта на самых чувствительных участках собственного тела. Лэйн бесстыдно грезила об этом.       В девичьей фантазии он не торопился. Сначала мужские пальцы изучали Лэйн, аккуратно, практически невесомо очерчивали мягкие изгибы, словно боялись причинить боль. Они касались ее рук, повторяя уникальный рисунок родинок и не забывая уделять внимание тому самому участку на сгибе локтя, о котором забывал ее бывший. Именно такое трепетное внимание к деталям распаляло до невозможности, на что тело заметно затрепетало и выгнулось дугой в поисках более ощутимых ласк. Его ногти едва щекотали нервные окончания и эта самая щекотка отзывалась тягучим, густым возбуждением, пульсирующим в венах. Эта кротость. Эта пытка внимательностью. Это желание запомнить каждую реакцию и каждый вздох девушки, что она вырывала из себя, пытаясь быть тише.       Как же ей было хорошо и как же невыносимо мало.       Затем, стоило Яну насытиться ролью скромника, его прикосновения стали в разы смелее. Ладонь легко скользнула вверх, задержавшись на плече, а затем по-собственнически легла на шею, жадно вбирая жар девичьей кожи. Пальцы осторожно сжимались, погружаясь в бешеный ритм пульса, воровали поступающий воздух, перекрывая его небольшой силой сжатия. Но при этом не стояли на месте, перекатывались по влажной от испарины плоти в поисках той самой точки — слабого места, способного выбить из Лэйн дрожащий, сдавленный стон. И мужчина нашел… Прямо там, где никто не мог знать — за ухом. Легко нажимая подушечкой пальца и царапая ногтем. Сознание Лэйн тотчас начало соскальзывать в жаркую пропасть, поддаваясь наваждению и разрываясь от переполняющих чувств.       В фантазии Ян играл с девичьим телом, как виртуоз, знающий каждый его изгиб, каждую трещинку, в которую могла проникнуть его настойчивая ласка. Он останавливался ровно там, где все внутри кричало о жажде, будто читал мысли Лэйн. Будто знал ее лучше, чем она сама. Это было так невыносимо и по-звериному горячо. Даже слишком, что воздух вокруг показался плотным, вязким, пропитанным разрастающимся голодом.       Лэйн повторяла за мужчиной, в точности копируя движения, которые вспыхивали в голове яркими пятнами. Только теперь в реальности, вынуждая забыться, что это была именно ее рука. Ее собственные пальцы скользнули по предплечью, плечу, замерли на шее и даже коснулись той самой чувствительной точки за ухом… Едва слышимый хриплый стон сорвался с губ, смешавшись с какофонией звуков природы. Самый что ни на есть настоящий, поэтому и важный. Именно сейчас девушка окончательно потерялась во всем этом хаосе, уже не понимая что было правдой, а что играми разума. Главное, что сейчас было… приятно.       Губы Яна неумолимо совершали уже пройденный ладонью путь, оставляя за собой жгучие, раскаленные отметины. Влажное дыхание обожгло шею, заставляя кожу покрыться мурашками, а затем последовал легкий укус, что был чуть настойчивее, чем следовало бы. С подрагивающей от удовольствия жестокостью. С нетерпимым желанием обладать. Мужчина позволил себе втянуть кожу, после обхватывая ее зубами, тем самым разукрашивая благородную бледность лиловым рисунком, созданным им специально для Лэйн. Едва ощутимая боль только подначивала, заставляя мышцы ног судорожно сжиматься, а руки тянуться к нему, вжимаясь в его плечи и вплетаясь в его волосы. Девушка не боролась с собой, нет. Она лишь напевала собственную мелодию наслаждения и желала, чтобы он слышал ее.       Широкая ладонь легко скользнула ниже, пробежалась по ключице и мягко накрыла грудь, впиваясь пальцами в упругую плоть. Все полушарие уместилось в его конечности, что не могло остаться без внимания Лэйн. Ян держал ее полностью, властно, но при этом с искренней нежностью, и это сводило с ума не меньше всего, что происходило в рамках апокалипсиса.       Однако внезапно что-то изменилось. Прикосновение стало другим, и это чувствовалось не только на физическом, но и духовном уровне. Это самое прикосновение было более холодным. Более уверенным. Более… чужим? Пальцы Яна исчезли, уступив место другой ладони — длинной, прохладной, настойчивой. Такой, от которой захотелось закричать в громком экстазе.       Каин.       Словно пораженная ударом молнии, Лэйн спешно распахнула глаза, судорожно втягивая воздух и отрываясь от себя. Реальность рассыпалась на части, а она больше не понимала, что происходило. Знала наверняка лишь одно — это было чересчур. Девушка явно не верила в то, что могла позволить себе думать сразу об обоих в столь неприличном ключе. Глухо стучащее сердце пропустило очередной удар, а ком предвкушения застрял в горле, оседая нетерпимым трепетом где-то в глубине груди. Она даже не могла нормально вздохнуть, ощущая неприятную дрожь и влажность между ног. Голоса внутри ядовито шептали: «Они ведь могли быть вместе… Вдвоем… Терзать твое тело бурными ласками, рассекать кожу языками, впиваться ногтями в изгибы. Одновременно. Зачем выбирать, когда они оба достойны внимания?»       Нет. Нет! Так нельзя. Они оба заслуживали большего, чем этот грязный, нечестивый водоворот мыслей. Они не должны были знать. Ни за что на свете, ведь не смогут понять.       Почему тогда Лэйн не могла остановиться? Почему ей вдруг показалось, что они оба были здесь? Стояли рядом, смотрели на нее и раздевали одними лишь глазами? В этом сумраке, в раскатах грома, в мерцании молнии, на грани сна и яви…       Дождь продолжал барабанить по стеклу, его монотонный, гипнотический ритм убаюкивал и одновременно подгонял к черте, за которой не существовало больше ничего — ни морали, ни страха, ни границ. Только чистое, необузданное желание. Лэйн судорожно сжала пальцы на простыне, пытаясь взять себя в руки, но едва заметное движение ног вызвало еще одну вспышку жара. Она дрожала. Она была на грани. Правильно или нет, но она не могла больше мучить себя. Возможно, позже пожалеет.       Но сейчас не отступит.       В девичьем воображении Ян первым приблизился к лицу Лэйн, в отличие от Каина, чьи пальцы продолжали неспешно и требовательно стискивать чувствительную плоть, зажимая сосок. Теплые, терпеливые губы Яна лишь скользнули по краю ее рта, намеренно сдерживаясь, тем самым вынуждая Лэйн поддаться навстречу с едва прикрытой жадностью и втянуть его в поцелуй. Обычного касания было бессовестно мало. Их губы боролись друг с другом, сливаясь в чувственном противостоянии, в котором никто не собирался уступать. Они сминались под натиском испепеляющей страсти, влажнели от выделяющейся слюны, а жадные языки слизывали нетерпение. Они неутомимо очерчивали изгибы друг друга, проходились по нёбу, задевая края зубов и исследуя каждый микроскопический надлом на губах. Воздуха не хватало. Все это было слишком живо, слишком реально.       Резкий порыв холода прошелся по ее коже, когда Каин без лишних церемоний потянул ткань ночнушки вниз, обнажая грудь. И прежде чем Лэйн успела осознать, что происходит, приятное, но непривычное ощущение сменилось жжением — губы и зубы ангела уже касались покрасневшего соска. Он так нагло ворвался в ее личное пространство, будто стремился стереть все границы между дозволенным и запретным. Губы слизывали выступившую испарину, зубы осторожно, но настойчиво терзали чувствительную плоть, а язык проходился горячими спиралями, оставляя за собой пульсирующее тепло. Каин не прекращал, не отвлекался, не давал ни секунды передышки. Когда он зажал сосок между зубами, у Лэйн перехватило дыхание, а через мгновение он зализал место укуса, словно утешая, но не позволяя ей расслабиться. Она все еще тонула в поцелуе Яна, все еще ловила его дыхание, смешивающееся с ее собственным, все еще ощущала, как ноги инстинктивно раздвигаются шире, а бедра подаются вперед в безмолвной мольбе о большем. Нужда в твердом теле напрочь выбила остатки рассудка.       Ключицы не остались без внимания. Тонкие длинные пальцы Каина мягко надавили на выступающие косточки — тонкие, изящные, но такие хрупкие в его руках. Едва ощутимый след тепла расползался под его прикосновением, и прежде чем девушка успела сдержать себя, стон соскользнул с губ, но Ян тут же проглотил его, напоминая о том, где они находились.       Руки двигались безостановочно. Ладонь Каина уверенно скользнула вдоль талии, очерчивая тонкий стан, сжимая бедро, поглаживая линию таза. Его прикосновения были медленными, почти благоговейными, но вместе с тем в них чувствовалась собственническая жесткость. Он раз за разом проходился ладонью по ее телу, по грудям, бедрам, опускаясь к ягодицам, и снова поднимаясь вверх, будто нарочно не доходя до самого желанного места. Один укус уступал место легкому, поощрительному поцелую, который в следующую секунду сменялся настойчивым движением к внутренней стороне бедра. Его тепло проникало в самую глубину, прямо под кожу, и Лэйн почти застонала громче, представляя, как он касается ее настойчивее прямо там, где никому не было доступа.       — Неужели ты думала, что я уступлю? — прозвучал над ухом голос Каина. Вкрадчивый, мягкий, растекающийся по коже не хуже его ладоней. — Я. Не люблю. Делиться.       Ангел звучал так отчетливо, так реально, что у Лэйн подкосились ноги, даже несмотря на то, что ее сознание знало — все это было лишь плодом воображения. Она не в силах была противостоять собственной воле быстрее коснуться собственного возбуждения, что разрывало своей силой. Фантазии делали все касания нестерпимо сладкими. Казалось, еще немного — и она взорвется от напряжения, расколется на миллионы осколков под натиском непомерного напряжения. Ей нужны были они. Внутри. Снаружи. Везде.       Девичья рука скользнула под одеяло, а пальцы нашли дорогу между ног. Едва она коснулась себя сквозь влажную хлопковую ткань, тело дернулось в сладостной конвульсии. Поцелуй Яна, зубы Каина, их руки на ее коже — все это перемешалось в вихре ощущений, выжимая разум и оставляя лишь чистое, необузданное желание. Когда кончики пальцев сомкнулись на набухшем клиторе, ноги сами собой раздвинулись шире, в порыве ищущего движения.       Лэйн даже не ожидала, что отреагирует так сильно. Она резко прикусила губу, ощущая на языке раскрывающийся металлический привкус крови, но даже это не смогло вырвать ее из сладостного плена.       Пока Ян отнимал у нее дыхание, Каин вел ее по самому краю пропасти, подчиняя девушку своей воле. В воображении она почувствовала, как ангел сжал ее запястье — не причиняя боли, но заявляя права. Его действия говорили куда красноречивее слов: он хотел заполнить собой каждый ее уголок, оставить свой запах на коже, раскрасить ее следами своей власти, пропитать раскаленным дыханием обнаженные нервные окончания. Истинный собственник, готовый упасть на колени лишь перед ней. Такой, которому хотелось соответствовать. Тот, для кого хотелось создать кокон, поселить его там и никому не отдавать.       Пальцы Яна смазано скользнули по девичьим губам, когда сам мужчина, наконец, оторвался от Лэйн, оставляя после себя влажный звук, разрывающий пространство. В его глазах плавало пьянящее желание, а зрачки неестественно расширились, почти полностью поглотив радужку. Девушка никогда не видела его таким: настолько расслабленным, будто он наконец позволил себе отпустить собственные мысли и забыть о собственных проблемах хотя бы на это мгновение.       Она не могла оторваться… Время будто замерло, позволяя ей наслаждаться каждым миллиметром его лица, отмечать каждую линию, каждую едва заметную морщинку, которую хотелось очертить языком. Любоваться, пока руки ангела продолжали колдовать над ней и заставлять сердце биться с болезненной силой. Лэйн не была в состоянии отвести взгляд от мужчины, что зацвел легким румянцем. И этот багрянец стекал вниз, окрашивая шею, повторяя контуры адамова яблока, которое трепетно дрогнуло, стоило ей протянуть руку к нему и коснуться пальцем. Легко. Невесомо. Осторожно. Лэйн вскользь очертила подушечкой выпуклость и затаила дыхание от вспыхнувшего внутри жара.       Ян сглатывал слишком часто. Его губы чуть приоткрылись, а веки дрогнули, словно он на мгновение потерял связь с реальностью, но тут же вернулся, вперив в девушку взгляд. В этом жесте было что-то интимное, запретное, что заставило ее тело сжаться от накатившего удовольствия. Лэйн пригляделась к ямочке на его подбородке и, подчиняясь внезапному порыву, прильнула к ней, проведя языком по теплой слегка солоноватой коже. Мужчина сдавленно застонал — первый, но, хотелось верить, что не последний раз. Она готова была вылизать его всего, только чтобы снова услышать этот звук.       Каин напомнил о себе, грубо сжав девичье бедро и в тот же момент больно укусив где-то под грудью. Лэйн ярко отозвалась на эту упрямую ласку, сама не ожидая от себя подобного. В очередной раз выгнувшись дугой, она вжалась грудью в лицо ангела, позволяя мышцам живота затрепетать от напряжения. Жар внутри стал нестерпимым, а дыхание сбивалось с каждым новым прикосновением. Каин опускался все ниже, оставляя на коже мокрый, обжигающий след языка, а его вздохи касались внутренней стороны бедер. Всего на секунду Лэйн успела подумать, что он позволит ей наконец почувствовать себя прямо между ее ног, но ожидания рассыпались также быстро, как и появились. Едва поцеловав девичье бедро, Каин вернулся назад, задевая зубами края трусиков на животе.       Ян наклонился ближе, его теплая улыбка мелькнула на краю ее зрения, но тут же исчезла, растворившись в остром ощущении зубов, сжимающих ее чувствительную мочку уха. Он потянул ее на себя, его губы скользнули по тонкой коже, и Лэйн задрожала от вибрации, пробежавшей вниз — прямиком к натянутому возбуждением клитору.       Ее тело разрывалось от столь пристального внимания обоих. Оно не могло выбрать, что было лучше. Определенно все сразу…       — Хочешь нас обоих, Лэйн? — прошептал Ян, прожигая насквозь и разрывая своим надрывным тембром изнутри. — Меня, которого ты едва знаешь… Наравне с ним?       Она не смогла ответить. Лишь живо закивала, стиснув губы, в попытке удержать рвущийся наружу стон. Да… да, она хотела. Так сильно этого хотела. Особенно сейчас, когда одиночество заполняло каждую клетку. Когда груз долга перед человечеством давил на плечи тяжелее каменной глыбы. Когда только они могли вырвать ее из этой пустоты.       Она вытянула шею, предлагая себя обжигающим ласкам и открывая все новые, жаждущие прикосновений участки кожи. Словно немая мольба, ее жесты говорили за нее. Правая рука опустилась вниз, пальцы утонули в белесых волосах ангела у живота, и требовательно надавили, направляя ниже, к тому месту, где сливались жар и нетерпение. Лэйн устала ждать. Ей не нужны были обещания — ей нужны были действия.       В реальности тепло пальцев проникало сквозь тонкую ткань белья, вызывая сладостные конвульсии, даже не касаясь складок напрямую. Они скользили вверх-вниз, чертили круги, надавливали с едва сдерживаемой жадностью, посылая волны удовольствия по всему телу. С каждым движением возбуждение натягивалось, словно туго затянутый узел, угрожая разорваться.       За окном громовой раскат рвал небо, и в этот миг грань между явью и фантазией полностью исчезла. Лэйн больше не могла сказать, действительно ли осталась одна в этой комнате или же в темноте затаились два силуэта — те, от которых зависела не только ее страсть, но и ее жизнь. Ее безумие.       Каин улыбнулся так ощутимо, что она не просто увидела, но и услышала эту улыбку. Он податливо опустился ниже, позволив носу скользнуть по самому центру девичьего жара, и девушка вздрогнула, словно от ожога. Такое незначительное прикосновение, а такая бурная реакция… Столько нетерпения, столько жажды, что становилось стыдно.       — Я буду первым, кто овладеет тобой, — хриплый голос ангела заплелся в сознании. — До беспамятства. Чтобы ты наконец забыла о других и оставила место в своей голове только для меня.       Это были последние слова перед тем, как губы Каина сомкнулись на пульсирующей плоти Лэйн сквозь шершавую преграду трусиков. Вцепились с такой жадностью, будто этот момент был его наградой за долгий, изнурительный путь. Будто он шел к ней сквозь преграды, отбиваясь от врагов, и теперь, наконец, добрался до самого ценного трофея — ее вкуса, ее жара, ее готовности принять его внутрь себя.       Лэйн захлебнулась звенящим стоном, когда горячий рот накрыл ее там, где желание изводило и доводило до полуобморочного состояния. Ян молниеносно прикрыл ее губы ладонью, не давая звукам прорезать тишину. Его потемневшие глаза пронзили ее взглядом, а дыхание стало таким же тяжелым, как и ее собственное. Испарина на висках стекала по коже, впитываясь в волосы, веки дрожали, норовя закрыться, а сильная, всепоглощающая, требовательная жажда почувствовать давление языка на клитор выбивала воздух из легких.       Каин не дал девушке ни мгновения передышки. В следующую секунду он оттянул белье в сторону, позволяя щекочущему воздуху коснуться обнаженной мокрой плоти, а затем резко, бесцеремонно очертил языком её клитор. Провел им между складками, нажимая, вплетаясь. Раскрывая. Делая Лэйн все больше уязвимой. Не давая усомниться в серьезности своих намерений.       Тело Лэйн вспыхнуло, словно подожженное. Щеки пылали, дыхание стало прерывистым. Руки на ощупь потянулись к Яну, но пальцы едва ли осознавали, что делают. Она вцепилась в него, притягивая ближе, сжимая, цепляясь, будто он мог спасти ее от этой обжигающей волны наслаждения. Клыки впились в ладонь, заглушая стоны, которые все равно рвались наружу, а девушка про себя молилась о том, чтобы Каин не останавливался.       Она даже не сразу осознала, что это были ее собственная рука, ее пальцы, жадно сжимающие влажную плоть, и ее же зубы, оставляющие багровые следы на коже, заглушая стоны. Дыхание было сбивчивым, рваным, наполненным отчаянным усилием сохранить тишину. Девушка не могла позволить себе выдать себя, не могла допустить, чтобы кто-то услышал, как она захлебывается собственными фантазиями, задыхаясь в липком, томительном безумии. Иначе как ей потом смотреть в глаза товарищам.       Ян поддавался. Покорно позволял тянуть себя ближе, ощущать тепло его тела, впиваться пальцами в ткань, что тягостным барьером разделяла их. Чертова безрукавка, прилипшая к его разгоряченной коже, казалась пыткой. Она мешала Лэйн дотянуться до мягкости кожи, ощутить каждый напряженный мускул, испробовать горячую, живую плоть. Ей хотелось сорвать с него эти бесполезные тряпки, ощутить, как пульсирует жизнь под кончиками пальцев, но Каин, этот проклятый ангел, не давал ей сосредоточиться, плетя свое темное колдовство своим языком между ее бедрами. Лэйн захлебывалась этим ощущением. Терялась в нем. Она была в неописуемом восторге…       — По… Поднимись, — выдавила девушка сквозь сжатые губы.       — Скажи прямо, чего именно ты хочешь, — Ян глухо и низко усмехнулся, позволяя Лэйн прощупать оттенок ленивой насмешки.       Он продолжал рассматривать девушку с чертовщинкой, пока хрипло произносил слова с небольшой паузой. Видел девичью слабость. Понимал, как тяжело ей произносить просьбы вслух. И ему нравилось доводить ее до края, продолжая упиваться ее приятной агонией, расцветающей на щеках в виде румянца и игривого блеска в глазах.       — Тебя… — Лэйн судорожно вдохнула, пока губы дрожали.       Каин на секунду оторвался от опьяняющей нежности половых губ, чтобы вонзить зубы в кожу девушки — чуть выше бедра, там, где мягкость паховой складки переходила в натянутые сухожилия. Девушка дернулась, вскрикнув, но не успела перевести дыхание, как он снова оказался там, где больше всего сводило с ума. Его язык уверенно щелкнул по чувствительному клитору, что пульсировал и был воспален от желания, и она почти закричала, выгибаясь дугой.       — А-ах!       — Я и так здесь, — Ян выдохнул прямо ей в грудь, опускаясь губами на покрасневший сосок и впитывая в себя жар ее тела.       Нервы Лэйн были натянуты, как струны. Каждый новый импульс накатывал волной, превращая ее в клубок чистого и ослепляющего наслаждения. Оба мужчины не оставляли ей шансов на передышку, не давали укрыться от этого вихря чувств, разрывающего ее на части. Было слишком хорошо. Почти нестерпимо. Даже больно. Хотелось закрыться, оттолкнуть их, сбежать от этого безумия — но ее сгорающее от напряжения тело умоляло продолжать.       Еще немного.       Еще чуть-чуть…       И она смогла бы сброситься с обрыва в пучину сладострастного удовольствия.       — Ян… поднимись. Сейчас же, — ее пальцы вцепились во влажные волосы охотника, оттягивая от себя, требуя, разрывая последний барьер между ними. Требуя не его губ, а всего его. Целиком.       Мужчина рассмеялся. Низко, хрипло, так, что его грудь содрогнулась от этого звука. На прощание он скользнул ладонью по ее ребрам, грубо царапая нежную кожу бинтами на пальцах, а затем замер, трепетно прижавшись щекой к тому месту, где провел рукой. Его скобы охлаждали пылающий участок тела, вдавливались в ребра, напоминали о том, кем он был — человеком со своим трагическим прошлым и множественными шрамами, которые Лэйн планировала залечить. Его движение было до странности нежным, наполненным чем-то неуловимо глубоким, гораздо большим, чем просто желание. Это было что-то, что трудно было описать. Может, трепетная покорность?       Дыхание предательски перехватило от осознания. А затем матрас под ней дрогнул и заскрипел, что Лэйн прошибло новым зарядом жара, когда Ян переместился. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы его пах оказался прямо перед ней, когда он сел на колени рядом с ее головой, раздвигая ноги шире. И это все для того, чтобы она смогла дотянуться до… Шепфа! Он же буквально читал ее мысли. Пальцы скользнули в ее волосы, вплелись в них, удерживая девушку. Направляя. Он был готов исполнить все, что она так боялась сказать вслух.       Этот момент стал для Каина точкой невозврата, линией, переступив которую, он уже не смог бы остановиться. Все внутри него завибрировало, едва он осознал, что внимание Лэйн ускользало. Она смотрела вверх, на охотника, ее пальцы нервно пытались справиться с преградой в виде пуговицы на его штанах. Это злило. Раздражало. Будоражило до боли в челюсти, когда он стиснул зубы, стараясь сохранить самообладание.       Ангел не собирался позволять ей забыть, кто первым откликнулся на зов ее тела.       Освободив пульсирующий клитор от власти собственного рта и порывисто выдохнув, он соскользнул губами к ее лобку, покрытому мягким шелковым пушком. В это же мгновение его рука, точно ведомая неутолимой жадностью, пробила себе дорогу ниже. Длинные, чуть прохладные пальцы безжалостно собрали вязкую эссенцию, размазывая ее по вспухшим складкам, которые едва заметно дрожали. Нарочито медленно, слишком аккуратно заскользили по бархату кожи, будто изучая и пробуя ее на ощупь. Он чувствовал, как терпение Лэйн натягивается, как она то ли сдерживается, то ли боится попросить большего. И ему было чертовски сладко от этого знания.       Каин игрался с границами дозволенного, проверяя, как далеко девушка позволит ему зайти. Подушечка его пальца описывала на нежной коже ленивые круги, впечатываясь в сознание влажным, настойчивым ритмом. Он не просто исследовал ее — он метил. Каждое движение, каждый мазок был его меткой, его клеймом, выжигаемым на ее теле и рассудке.       Лэйн откликнулась сразу. Ее руки, что только что вцепились в штаны Яна, вдруг ослабли, а ноги задрожали, скрещиваясь, но Каин не дал ей ни малейшего шанса закрыться от него.       — О, нет, — прошептал он. Его голос вибрировал низко, змеился горячим шепотом прямо в ее естество, прожигая кожу. — Я не позволю тебе сбежать от моих ласк.       Девушка пыталась сосредоточиться на Яне. На его тепле, что пульсировало совсем рядом, почти обжигало, однако ангел не собирался оставаться в тени. Решительно опустившись ниже, он двумя пальцами слегка надавил на вход, погружаясь внутрь всего на полсантиметра, лишь на долю секунды, будто пробуя. Дразня. Намекая. Он собирался сделать Лэйн своей. Растянуть ее собой, насколько это было возможно. Заставить ее сжаться на нем — сначала на пальцах, потом уже на члене.       — Ты только моя, — Каин выдохнул эту фразу ей в самое нутро, словно впечатывая слова в горячую, дрожащую плоть. — И ты будешь дрожать подо мной. Не под охотником. Не под кем-то еще. Только подо мной.       Лэйн судорожно вдохнула. Или вскрикнула. Или просто беззвучно задохнулась от этого обещания, раскрывшегося внутри нее раскаленным цветком. А потом Каин проник глубже. Убедившись, что влаги было предостаточно на его пальцах, которая так и сочилась из зазывающего входа, он погрузил сразу два пальца внутрь одним резким, точным движением, явно наслаждаясь девичьей узкостью. Лэйн выгнулась в пояснице, судорожно сжавшись на них. Горячая, принимающая, без остатка отдающаяся его прикосновению. Она плавилась от понимания, как с удовольствием и безболезненно приняла его в объятия собственного влагалища. Контраст температуры — его холод и ее расплавленный жар — прошиб тело такой волной наслаждения, что оно отозвалось на это моментальным сокращением.       Ангел застывшим взглядом наблюдал за этим, за тем, как девичьи мышцы сжимались вокруг него. За тем, как ее кожа, покрытая тонкой испариной, вздрагивала под его губами. Его крылья мелко подрагивали, будто дыша в такт ее дыханию.       Однако Лэйн не могла позволить себе утонуть в этом без остатка. Слепыми, дрожащими пальцами она вновь потянулась к штанам Яна. Она пыталась расстегнуть пуговицу, но все время промахивалась, цепляясь за ткань, срываясь на стон, когда Каин начинал двигаться быстрее, сильнее и глубже.       Ян просто ждал и не вмешивался, несмотря на то, как сильно хотел побыстрее получить порцию девичьей ласки, судя по затвердевшему бугру. Вместо каких-то активных действий лишь водил ладонью по ее макушке. Пальцы Лэйн соскальзывали с застежки, не давали выполнить задуманное, но его ласковые пальцы утешали, дарили уверенность, обещали, что она справится.       Наконец, пуговица поддалась, и молния приветливо раскрылась, исторгнув из себя низкий металлический звук.       — Берешь все в свои руки? — ухмылка Яна ощущалась на физическом уровне. Ему, как и ей, нравилось, что происходило. Сомнений не было. — Ты та, кто должна получать удовольствие.       — Я его и получу, — шумно сглотнула девушка и на секунду прикрыла глаза, услышав как зарычал Каин, который почувствовал, как ее мышцы снова сомкнулись на его пальцах.       Лэйн больше не могла сдерживаться. Слишком много тепла, слишком много ощущения плотного, обжигающего присутствия внутри себя. Слишком много желания, которое буквально заполняло ее до краев, грозясь пролиться через край в виде стонов, шепота и сдавленных вздохов. Она чувствовала, как внутри все пульсирует, как мышцы извиваются, умоляя о большем. Хотелось полностью отпустить себя, раствориться в этом сладком водовороте удовольствия, позволить наслаждению звучать громкой, пронзительной симфонией, но… Она не могла. Не смела.       Зубы стиснулись на внутренней стороне щеки, оставляя болезненные отпечатки. Губы были сведены в тонкую линию, пальцы судорожно вжимались в собственный рот, глуша те самые звуки, которые жаждали вырваться наружу. В реальности ее собственные пальцы уже вовсю исследовали себя изнутри, фаланги гнулись, чуть отросшие ногти едва царапали стенки влагалища. Девушка искала ту самую точку, способную вытолкнуть ее за грань, отправить в свободное падение с обрыва, и каждый раз замирала, ощущая, как влага стекает по внутренней стороне бедра, капая на простыни и оставляя под собой темное, остывающее пятно. Она трахала сама себя, представляя, что это делает Каин. Его пальцы. Его холодное, собственническое касание. Картинки в голове и ощущения были настолько живыми, что Лэйн пришлось тяжело сглотнуть.       В ее фантазии больше не было места стыду. Не было границ, которые хоть как-то останавливали бы Лэйн, и не было страхов. Грубо дернув штаны вниз, позволяя вместе с ними сползти и нижнему белью, она высвободила пульсирующее возбуждение Яна наружу. Девушка замерла, едва осознавая, что теперь перед ней предстало все то, что раньше было скрыто под слоями ткани.       Подобное поведение вызвало глухой, сдавленный стон, что сорвался с мужских губ. Такой низкий. Насыщенный. Едва хриплый от сдерживаемого возбуждения. Такой порочный и такой отчаянно желанный. Этот звук словно теплая рука лег на девичью оголенную кожу и пробежался невидимыми пальцами по позвоночнику, заставляя дрожь пройтись электрическим разрядом от копчика до макушки.       Член угодливо покачивался, заметно пульсируя. Влажная от предэякулята головка блестела, глянцево отсвечивая в тусклом свете фонаря в окне. Орган был напряжен до предела, переполненный разлитым возбуждением, и каждая вена, прорисовывающаяся под гладкой кожей, манила, дразнила и требовала к себе внимания. Именно таким Лэйн представляла естество охотника и нисколько не разочаровалась. Картина, представшая перед глазами только больше взбудоражила аппетит, на что губы Лэйн непроизвольно приоткрылись, а язык скользнул по нижней губе, в то время как тело машинально откликнулось. Бедра слепо подались вперед, ближе к Каину, а она сильнее сжалась на его пальцах. Чувствовала себя максимально грязной, ведь была буквально в нескольких шагах от того, чтобы взять в рот горячий орган, растягиваясь на руке другого. Но сейчас это смущало ее меньше всего.       — Тебе не будет удобно, — заботливо промолвил Ян, стягивая штаны вместе с бельем ниже по бедрам.       Его движения все так же были неторопливы, словно он смаковал сам процесс. Мужчина наслаждался каждой секундой, растягивая ее, делая этот момент невыносимо долгим. Ткань соскальзывала с его кожи медленно, почти интимно, все больше открывая напряженные мышцы ног, по которым ласково скользил едва проникающий свет. Лэйн не могла отвести глаз. Не могла не смотреть, как Ян избавляется от последнего барьера, отбрасывая штаны в сторону. Позволяя ей видеть больше и чувствовать острее. Почти физически ощущать разлитое в воздухе желание.       Ян наконец поднял взгляд, поймав девушку за столь игривым занятием. Он заскользил по лицу Лэйн и задержался на ее приоткрытых губах, прежде чем бросить короткий, наполненный скрытым смыслом взгляд на Каина. В этом молчаливом жесте пряталась немая просьба или, возможно, предложение. Что-то, что не требовало слов и что не было суждено понять Лэйн. Но Каин понял. Он не проронил ни звука, не изменился в лице, но все же легкий, почти невидимый кивок сорвался с его головы, и в эту секунду воздух вокруг них стал другим.       Напряжение упало на них с головой, наполнив комнату густым, ощутимым электричеством, оседающим на коже. Оно было пробирающимся под ребра, цепляющим внутренности ледяными пальцами предвкушения, заставляя девушку дышать чаще и глубже. А потом все произошло слишком быстро…       Каин резким движением вышел из Лэйн, оставляя за собой пустоту вместе с пульсирующим желанием вновь почувствовать заполненность. В это же время Ян сбросил остатки одежды в виде безрукавки, стягивая ее с себя через голову. Ангел крепко схватился за девичьи бедра и перевернул девушку на живот. Ноги инстинктивно сжались, бедра сомкнулись, а кожа коснулась прохладных простыней. Однако Каин не дал ей остаться в этой позе. Не дал насладиться и секундой передышки, не позволяя затаиться и спрятаться от их взглядов и рук.       — На колени, Лэйн.       Голос Каина прозвучал низко и тягуче, вибрацией прокатываясь по девичьему позвоночнику. Мужские руки были холодными, властными, безапелляционными, когда они вновь сомкнулись на ее талии. Ангел повел девушку вверх, заставляя подняться на колени, и она подчинилась. Коленные чашечки зарылись в мягкость постели, позволяя одиноким пружинам старой кровати впиваться в кожу даже сквозь матрас. Обессиленные руки заметно дрогнули, но удержали тело. Стоило Лэйн пошевелиться, как Каин сильнее сжал ее талию, прижимая к себе и фиксируя в нужном положении. Он не позволял ни убежать, ни увернуться, ни избежать того, что должно было произойти. Она и не пыталась, с предвкушением прикрывая веки и шумно сглатывая вязкую слюну.       Ян потянулся за очередным поцелуем, обрушивая на опухшие губы все свое нетерпение, а затем устроился на спине, занимая прежнее место девушки. Его твердость красноречиво тянулась навстречу Лэйн, вынуждая невольно зацепиться за нее взглядом. Сам он потянулся рукой к лицу девушки, с нежностью сжимая копну спутанных волос. Он не торопил, но всеми своими действиями призывал приступить к более смелым ласкам.       Лэйн не была из тех, кто не понимал намеков. Ее влажная от волнения ладонь спешно сомкнулась на основании члена, аккуратно сжав, чтобы распробовать интенсивность и лучше почувствовать реакцию. Легкое скольжение вверх-вниз вызвало хриплый мужской выдох, что накрыл ее уши горячим шлейфом, заставив кожу вспыхнуть. Ян лишь сильнее сжал волосы, намекая, что ему все нравится, и умолял продолжать, медленно и благоговейно прикрыв веки. Именно его расслабленная поза, блаженство, расцветшее на губах, вынудили ее начать двигаться в более уверенном темпе.       Ладонь двигалась в размеренном ритме, поднимаясь вверх практически до конца, а после вновь опускаясь вниз, до самого основания, и едва касаясь яичек ноготками. Лэйн нарочно игнорировала головку, тем самым желая как можно дольше подразнить мужчину и довести до крайней степени нетерпения — до едва сдерживаемой мольбы. Влага от вспотевших ладоней быстро испарилась, и движение стало сложнее, цепляясь за бархатистую кожу в самом чувствительном месте. От этого ее ласки получались рваными и неравномерными.       — Подожди, — прошептал Ян, убирая пальцы Лэйн от себя и поднося их к собственному лицу.       Он поймал ее затуманенный взгляд и, не отводя глаз, невесомо поцеловал кончики пальцев, чтобы после лениво лизнуть внутреннюю сторону ее ладони. Проводя по ней всей шириной языка. Обильно смачивая поверхность, переходя к пальцам, вбирая их поочередно, пока слюна не начала стекать вниз. В этом жесте было что-то запретное и сокровенное, что зажгло внутри Лэйн последнюю спичку нетерпения, о которой девушка сама не догадывалась. Интимность момента пробила сквозь туман мыслей, заставляя сердце колотиться где-то в горле.       Так же быстро, как и отобрав, Ян вернул ее ладонь обратно, напоследок смыкая острые зубы на подушечке пальца. Легкий укол боли должен было отрезвить, но вместо этого опьянил еще больше. Лэйн снова провела по всей ребристой поверхности члена и поняла, что теперь движения стали легкими и естественными. Влажными. С тем самым чавкающим звуком, будто вместо руки по нему скользило ее естество.       Каин тем временем не отставал. Приспустив штаны и оттянув белье вниз, он провел горячим членом вдоль пульсирующих складок девушки. Белье, отодвинутое когда-то ловким движением, сейчас съехало в сторону так, что прикрывало лишь незначительную часть влажности, но большинство все равно оставалось открытым. Пока Лэйн растворялась в попытках доставить удовольствие Яну, она не забывала и о Каине. Приветливо прогнувшись в пояснице, девушка выпятила ягодицы, как бы приглашая его к себе. Чтобы он наконец овладел ей.       Она хотела. Она была готова. И больше всего на свете жаждала ощутить внутри именно его, сжатого собственными стенками влагалища. Желала почувствовать, как он заполняет ее до предела.       Каин прекрасно это понимал. Видел, как вязкая смазка стекала по внутренней стороне бедра и тем самым манила собрать ее языком. Он наверняка знал, насколько Лэйн нравилось все происходящее, поэтому не препятствовал ее инициативе доставить удовольствие охотнику. Блестящая влага на припухших, слегка раскрытых складках была лучшими, что довелось ему увидеть. Это вызывало не просто примитивное желание, но и неподдельное восхищение.       Наклонившись чуть ниже, Лэйн потянулась к головке, нетерпеливо накрывая ее языком. В этот же миг Каин начал свое наступление, пробираясь и растягивая ее узкость своим готовым возбуждением. Он не спешил, позволяя привыкнуть к новому ощущению, но неумолимо продвигался глубже, словно желая оставить внутри нее отпечаток своего пыла.       Язык Лэйн заскользил по всей поверхности головки, едва прикрытой крайней плотью, плавно спускаясь к уздечке и лаская ее нежными, извилистыми движениями. Сама девушка подстраивалась под ритм ангела позади нее, синхронизируя каждое движение и каждое ощущение. Его медленное проникновение без резких движений сопровождалось столь же неторопливой работой ее языка, а напряженный хват пальцев, вонзающихся в ее ягодицы, находил отражение в нежном, но твердом сжатии ее ладони у основания естества. Все происходило так естественно, так правильно, будто они втроем были созданы для этого — сливаться, теряться, становиться единым дыханием и единым телом.       Ян тяжело выдохнул, когда ее влажные губы наконец сомкнулись на нем, вбирая все больше и больше его плоти. Жар ее рта обволакивал, а язык уверенно обрисовывал каждый изгиб, пробуждая в нем низкий глубокий стон, который прошел сквозь нее дрожью, будто сорванная со скрипки нота. Его пальцы, все еще запутанные в ее волосах, напряглись, вжимаясь в кожу головы — он пытался удержаться на грани, не позволяя себе потерять контроль слишком быстро.       Лэйн прекрасно ощущала на себе его желание взять все в свои руки, но все равно не позволила бы, явно наслаждаясь собственной инициативой. Она так же почувствовала этот тонкий оттенок сдержанности, но не собиралась давать передышку. Она резко скользнула вниз, заглатывая практически до конца, едва сдержав приглушенный стон, когда Каин внезапно толкнулся глубже, а звук столкновения кожи к коже смешалось со звуками их учащенного дыхания. По телу девушки сразу же разлилось горячее и тягучее напряжение.       Движение внутри нее стало невыносимым. Каждый новый толчок ангела разгонял кровь быстрее, заставляя ее сильнее сжимать охотника губами, погружая его вглубь себя все жаднее и нетерпеливее. Она не просто ласкала — она поглощала, затягивала в вихрь наслаждения, не оставляя ему иного выбора, кроме как подчиниться этому ритму. В ответ Ян только сильнее сжал ее волосы, запрокидывая голову и позволяя своему телу раствориться в этом хаосе, ведь Лэйн не только скользила губами по стволу, но и всасывала, создавая эффект вакуума.       Каин не знал сомнений. Его хватка на ее бедрах была требовательной и жадной, но в то же время пронизанной благоговением и восхищением. Он чувствовал, как Лэйн дрожит, ощущал, как тело поддается ему и открывается. Оно звало к себе и стремилось к большему: к безумному слиянию, к абсолютной принадлежности. Эта покорность будоражила его, заставляя терять последние остатки терпения, а пульсирующие стенки будто стремились быстрее подвести его к кульминации.       Он наклонился вперед, ведомый инстинктом, и губами скользнул по изгибу позвоночника, оставляя за собой мокрый след, в то время как пальцы гладили ее кожу, пробуя мягкость на ощупь, исследуя и выискивая ту последнюю грань, за которой ее терпение рухнет.       Ян дышал тяжело и прерывисто, все больше теряясь в ласке с каждой фрикцией. Его живот вздрагивал от нарастающего напряжения, а ладонь на ее голове становилась все более настойчивой. Лэйн задыхалась не в силах оторваться от него. Вся раскрасневшаяся и вспотевшая. Зажатая между мужчинами и их жаждой. Распахнутая и без остатка отданная их силе. Она хотела не только получать, но и отдавать. Все без остатка.       Девушка взглянула на охотника, призывая его глазами смотреть на нее. И он посмотрел. Очертил опьяненным взглядом мягкие контуры ее лица и остановился на том самом месте, где ее губы смыкались на нем. Ян видел, как пульсирующая плоть исчезала внутри жадного рта, а после вновь появлялась в поле зрения, от чего зрачки мужчины еще больше расширялись. Медленно, почти задумчиво, он протянул руку, проведя пальцами по ее влажным губам, что образовали букву «О». Ян сминал их, растягивал, ощущал, как они дрожат под его прикосновением. Этот жест выбил из Лэйн остатки воздуха из легких.       Она замерла. Пока Каин вбивался в нее сзади, вынуждая покачиваться в такт его сильным, неумолимым толчкам, Ян продолжал неспешно очерчивать рельеф ее рта, там где губы соединялись на его члене. Другой рукой он накрыл ее ладонь, обхватывающую основание, и сжал чуть сильнее, словно указывая, как ему нравится. Их движения слились воедино, заскользив по напряженной твердости, пока мужская ладонь, легонько сжимающая ее подбородок, не призвала ее рот двигаться дальше.       Девичий разум затуманился, распадаясь на острейшие ощущения — горячее дыхание Каина, касающееся ее спины, требовательные движения его рук, ленивое скольжение пальцев Яна по ее щеке и его уверенная хватка, сжимающая ее кисть так, будто он хотел навечно запомнить этот момент в мельчайших деталях. Лэйн разрывалась на части, готовая закончить даже без привычной стимуляции клитора.       Их темп не был стремительным — он был осознанным, Настоящая, живая страсть, балансирующая на грани животного исступления. Они смаковали, растягивали удовольствие, играли с пределами дозволенного, подталкивая друг к друга к последней грани, прежде чем позволить всему сгореть в огне неги.       Лэйн теряла себя в этом жаре, в ощущениях, окутывавших ее, словно плотный туман. Ян, в итоге оторвавшись от нее и расслабленно откинув голову назад, смотрел на нее сквозь полуопущенные веки, его губы приоткрылись в безмолвном выдохе. Каждый ее жест, каждая едва уловимая перемена в ритме отзывались в его теле, заставляя мышцы напрягаться, подчиняться, просить не останавливаться.       Каин, напротив, был несдержан и максимально напряжен, словно натянутая струна, готовая порваться. Его пальцы скользили по изгибам ее тела, то сжимая ее бедра собственнической жадностью, то едва касаясь кожи, когда он продолжил растягивать ее своим размеренным ритмом. От этих невесомых прикосновений пробегали мурашки. Особенно, когда влажные пальцы опустились ниже, скользнули между ног девушки и окунулись в ее влажный жар, запорхав на клиторе, уверенно надавливая.       Лэйн не удержалась. Оторвавшись от члена, она обернулась, натыкаясь на блаженную, едва насмешливую ухмылку Каина. Когда их взгляды пересеклись, в ее животе будто взорвалась тысяча искр. Он смотрел на нее так, будто видел в ней нечто одновременно порочное и драгоценное — редкий алмаз, который хочется скрыть от чужих глаз, но в то же время истереть до ослепительного блеска собственными руками.       — Как же легко ты поддаешься, — горделиво произнес он, проводя ладонью вдоль ее спины, заставляя выгнуться еще сильнее, пока другой рукой надавливал на чувствительный комок нервов. — Великолепная, красивая Лэйн. Тебе очень идет быть моей.       Девушка не могла говорить — только лихорадочно глотала воздух, продолжая двигать рукой на члене Яна, не позволяя ему остаться без ее внимания. Голова кружилась, предметы вокруг расплывались и мутнели, а жар, пульсирующий в венах, только разгорался.       Ян склонился к ее уху, обжигая кожу своим дыханием и снова накрывая ее ладонь своей, чтобы сильнее прижать ее пальцы к себе. Другой рукой он лениво сжал ее сосок, на секунду защипнув, а затем тут же отпустил.       — Тебе нравится быть нашей, — заключил он, безжалостно ускоряя ритм.       Каин тихо усмехнулся и тоже ускорился. Он позволял охотнику немногое — лишь до той грани, которую сам готов был обозначить. Напряжение между ними становилось невыносимым и ощутимым, словно его можно было потрогать руками. Все слилось в единую путаницу — их дыхание, движения, едва слышные стоны, электризующие кожу взгляды. Это был танец без лидера, но каждый шаг был выверен, каждое касание — осмысленно, а каждый толчок — неминуем.       Лэйн не думала. Она не могла думать. Ее мир сузился до их тел, до горячей кожи, до их голосов, звучащих низко и глухо, дрожащих от эмоций. Она балансировала где-то между небом и бездной, между сном и явью, между удовольствием и болью, между тем, кем она была прежде, и тем, кем могла стать. И это самое осознание, слитое с их прикосновениями, толкнуло ее в пропасть, где она погрузилась в воды безудержного оргазма.       В ней сжалось и запульсировало все — от макушки до кончиков пальцев. Тело выгнулось в последний отчаянный миг, когда ее сознание затопила безудержная нега. Она падала, падала и падала в этот горячий вихрь. Растворялась в нем, исчезала, позволяя чувствам захлестнуть ее полностью…       А затем — абсолютная тишина.       Еще несколько минут Лэйн лежала в ней, отсчитывая удары пульса в ушах. Все исчезло. Все испарилось, словно мираж. Девушка была одна.       Два ее пальца по прежнему оставались внутри, принимая на себя последние толчки наслаждения. Обильная влага продолжала стекать по внутренней стороне бедер. Ночь окутывала девушку в своих холодных объятиях, но не убаюкивала. Нет, напротив, заставляла осознать пустоту вокруг.       Тело будто разбилось на миллион осколков, а мышцы ощущались ватными и истощенными. Но внезапная и болезненная пустота сдавливала горло. Отсутствие утяжеленного мужского дыхания, что звучало в унисон на ее ушах, вынуждало ком подкатывать к горлу. Одиночество обрушилось с новой силой…       — Лэйн, ты в порядке? — раздался голос за дверью, и тут же последовал настойчивый стук.       Она едва успела натянуть на себя одеяло, прежде чем дверь распахнулась, и запыхавшийся Ян ворвался в комнату. Он мгновенно осмотрелся, будто ожидая увидеть нечто, что объяснило бы услышанное.       — Ты стонала.       Лэйн заставила себя выпрямиться, вцепившись в край простыни, и выдавила из себя ровный, спокойный голос:       — Да… Очередной кошмар.