Рождественское усмирение

Долгожданное шестое число настало очень быстро, на счастье Антона. Ему уже очень хотелось пойти в кино, а после — в первый раз в жизни покататься на коньках, или, по крайней мере, попытаться. Повезло, что сам Арсений Сергеевич вроде немного умел кататься, и обещал помочь Антону немного научиться. Еще вечером пятого числа Антон приехал к врачу, чтобы утром сразу позавтракать и поехать. Тем более сеанс в кино был уже в двенадцать. На завтрак Арсений приготовил оладьи. — Антош, нужно чуть шустрее кушать, — поторапливал Попов, поглядывая на часы. — Я стараюсь, — в ответ пробурчал Антон, допивая чай. — Нам еще после катка к твоей маме ехать, Рождество отмечать, — напомнил Арсений Сергеевич, быстро убирая все со стола и принимаясь мыть посуду. — Я сам все приберу, ты иди уже переодевайся. — А в пижаме не пойдет? — усмехнулся парень, разглаживая складки на домашних штанах. — Она вполне себе хорошая, новая. Поэтому, если мультик будет скучный, то я сразу и поспать смогу. — Антоош, меньше разговоров, — сделал замечание врач. — На катке тоже в пижаме будешь? Иди переодеваться. — Ладно, — вздохнул Антон, вставая со стула. — А какой у нас хоть фильм? — уточнил он, перед тем, как уйти в комнату. — На «Моана-2». Антон удовлетворенно кивнул и пошел переодеваться.

🕊🕊🕊

В кинотеатр они приехали за полчаса до начала, поэтому успели заказать пиццу и попкорн с напитками. Когда пришло время, всех запустили в зал, и Арсений с Антоном заняли свои места, удобно устроившись в мягких креслах. Народу, на удивление и счастье Антона, было не очень много. Шастун не любит, когда приходит толпа людей с детьми, потому часть из них обязательно будет орать или спорить, и нормально фильм уже не посмотришь. — А вы первую часть хоть смотрели? — внезапно спросил Антон, попивая колу из стаканчика, пока на экране шла реклама. — Конечно, — кивнул Арсений. — Как бы я тогда на вторую часть пошел. А ты смотрел? — Да, два раза, — чуть пристыженно признался Антон. — Мне мультик просто понравился, — объяснил он. — Но «Энканто» мне нравится все равно больше, — зачем-то добавил Шастун, от скуки болтая ногами. Реклама продолжала идти и идти, хотя подошло время фильма. Антона это раздражало, поэтому он нетерпеливо ерзал в кресле, юлозя туда-сюда. — Сиди спокойно, а то как с шилом в одном месте, — сделал замечание Арсений. — Дети, вон, спокойнее сидят, — врач указал на семью с маленькими детьми, сидящую впереди них. Шастун чуть угомонился, а затем, улыбнувшись, спросил: — А вы мою книгу читали? Которую я вам подарил? — Читал, — вздохнул Арсений. — И как вам? — захихикал Антон. — Эта книга для родителей больше, чтобы они меньше контролировали и запрещали детям, — рассказал врач. — Но тебя меньше контролируй, ага, — сразу же добавил Арсений. — Ты либо напьешься, либо еще что-нибудь натворишь. Антон только на это закатил глаза. Но сделал вид, что не обратил внимание на последнюю фразу, заинтересованно смотря на экран, где уже началась заставка. Арсений на это только улыбнулся, взъерошив волосы Антону. Шастун недовольно отодвинулся и сам поправил челку. Арсений Сергеевич вздохнул, но никак не прокомментировал, возвращаясь к просмотру. Просмотр прошёл очень даже хорошо. Несмотря на то, что мультфильм был детским, весело было абсолютно всем. Над шутками героев смеялись все без исключения: и дети, и взрослые. Выйдя из зала, Антон с Арсением ещё долго обсуждали сюжет и персонажей. Шастун очень эмоционально рассказывал, что ему понравилось, что не могло не радовать старшего. Попов до сих пор вспоминал их конфликт, и поэтому был невероятно счастлив, что мальчик его простил и сейчас вот так сидит, буз умолку болтает и смеётся. — О чём задумались? — прервал свой поток речи Антон. — Да так, о своём, не обращай внимания, — отмахнулся Арсений. — Давай-ка выдвигаться на каток уже, а то такими темпами мы никуда не успеем, — посмеялся Попов. Антон лишь кивнул, соглашаясь с Арсением. Собственно, дорога до самого катка не заняла особо много времени. Поэтому уже минут через сорок Шастун с Поповым сидели в тёплой раздевалке, зашнуровывая коньки. — Арсений Сергеевич, помогите завязать, а то чувствую, что у меня тут кроме морских узлов ничего не выйдет, — посмотрев на Попова жалостливыми глазками, попросил Антон. — Эх, Антошка, ну тут навязал скорее пожарные узлы, — посмеялся старший, начав развязывать узлы. — Тебя за эти шнурки спокойно поднять можно, не выпрыгнешь точно. — Ну вот говорил маме, что в пожарные мне надо, а она мне всё «на учителя иди, по моим стопам», такой пожарный пропадает, — подхватил шутку подросток, наблюдая за тем, как Попов умело шнурует коньки. — Ну вот и всё, — довольно произнёс Арсений. — Пойдём, фигурист, учить тебя буду. Взяв на прокат помощника фигуриста для Антона, Арсений с подростком вышли на лёд. Хотя вышли — это громко сказано. Антон скорее выполз на лёд, десять раз пожалев, что решил сделать именно такой подарок. — Антош, ну от бортика хоть немного отлипни, — сказал Арсений, видя то, как Шастун всем телом вжался в этот бортик, дабы не упасть. — Мне и так хорошо, — сказал Антон, пытаясь собрать ноги ровно, но коньки подчиняться ему не желали, разъезжаясь в разные стороны. — Я, пожалуй, тут постою, посмотрю, как вы катаетесь. — Ага, — вздохнул Попов, подъезжая ближе к мальчишке, захватив с собой смешного пингвина, который должен был помочь Антону кататься. — Вот сюда цепляешься руками и катишься, — рассказывает врач, наглядно показывая, как Антону стоит ухватиться за помощника. — Да вы чего, смеетесь, что ли? — Антон посмотрел на все это с удивленными глазами, а затем, серьезно сложив руки на груди, резко вспомнил, что он вообще-то на льду, поэтому быстро обратно схватился за бортик. — На таких только дети катаются, а мне не три года. — Тогда, давай мне руку, и будем вместе, держась друг за друга, — предложил Арсений, отодвигая пингвина в сторону. — Хорошо, — Антон протянул свою ладонь Арсению, но только стоило врачу потянуть его в центр, как Шастун, снова испугавшись, что он окажется без опоры, вцепился в борт. — Ну так мы далеко не уедем, — вздохнул Арсений. — Я пока вокруг похожу по бортику, — решил Антон, аккуратно передвигая ногами. — А вы катайтесь. — А смысл мы тогда пришли? Чтобы ты посмотрел? — непонимающе спросил Арсений Сергеевич. — Я немного здесь освоюсь и потом покатаюсь, — отмахнулся Антон. — Хорошо, — вздохнул Арсений и отъехал в центр. Антон же потихоньку учился ходить на коньках, придерживаясь за борт. Чуть позже, когда он немного привык, начал оглядываться и смотреть, как катаются другие. Люди отталкивались сначала одной ногой, а потом второй, набирая скорость. Шастун решил учиться по их примеру. Сначала правую ногу раскатывая, а потом левую. И когда стало получаться более-менее, он решил сам поехать к Арсению Сергеевичу в центр катка. Только он не учел, что помимо него, на льду еще целая куча людей, в том числе детей, которые, катаются туда-сюда. Поэтому, когда он аккуратно ехал к Арсению в центр, маленькая девочка, слишком сильно раскатавшись, с силой сбила его с ног. Антон упал на колени и локти, успев в последний момент подставить руки, чтобы не разбить лицо, а после от сильного удара и боли вовсе распластался на льду. Повезло, что он почти успел доехать до Арсения Сергеевича, который видел момент удара и падения, но, к сожалению, был слишком далеко, чтобы подхватить Антона. Врач почти в секунду оказался около парня, ощупывая тело, руки и ноги. — Вроде все цело, ничего не сломано. Встать сможешь? — обеспокоенно спросил педиатр, повернув голову мальчика к себе, чтобы убедиться в том, что лицо осталось целым. — Да, наверное, — неуверенно ответил Антон, с силой сжимая зубы, чтобы не закричать и не заплакать от боли, потому что на все происшествие смотрели дети и взрослые. Арсений Сергеевич аккуратно помог мальчику подняться, после, опирая Антона на пингвиненка, довел его до выхода. Переступая порог арены, Шастун запнулся в коньках и полетел прям на доски, которые зачем-то валялись около катка. Антон вскрикнул, чувствуя, как занозы проникают в кожу на ладонях и предплечьях, а колени с локтями, которые он и так сильно ушиб о лед, начинают болеть еще сильнее. — Боже ж ты мой, — охнул врач, аккуратно поднимая вновь Антона и усаживая на лавочку рядом. — Как же так? — педиатр внимательно оглядывал руки, все исцарапанные и в занозах. — Что еще болит? — Все, — начал хныкать Антон. На щеки скатились несколько слез. — Я сильно ушиб колени и локти, ну и мне кажется, синяки теперь по всему телу. Еще мышцы болят. — Потерпи немного, ежик, я ощупаю, — попросил врач, внимательно оглядывая колени, а затем и вовсе сжимая в некоторых местах, поворачивая и сгибая ноги в разные стороны. — Ай, больно, Арсений Сергеевич, — капризничал Антон, следя за тем, как врач уже щупает локти. — Все, котенок мой, — успокоил Арсений, чмокнув подростка в висок и макушку. — Проверял, вдруг ты что-то сломал. Но вроде ничего страшного, похоже на сильный ушиб. Сейчас поедем домой и все обработаем, и я еще раз посмотрю. — А может ну его, эту обработку? — жалобно мяукнул Тоша. Арсений помог мальчику доползти до машины, а затем осторожно сесть на заднее сидение. Каждое движение отдавалось ноющей болью, из-за чего Антон то и дело айкал и ойкал. Плакать не хотелось, но слёзы предательски текли по щекам. — Классно, блин, покатался, — скулил Антон, пытаясь устроиться поудобнее. — Антош, ну все падают, бывает, — подбадривал Попов. — Ты бы меня видел, когда я первый раз на коньки встал, меня тогда Павел Алексеевич только и успевал ловить, — вспомнил педиатр. — Увлекательная история, но от этого мне не менее грустно, — хмыкнул подросток. — Эх ты, яхта-беда на ножках, не грусти, скоро приедем домой, там что-то вкусное приготовлю на вечер, — сделал ещё одну попытку подправить настроение Антона Арсений. — Ага, но сначала надо обработать же всё, а это явно мне не по душе, — фырчал мальчик. — Всё, хомячок, не дуйся, — ответил Арсений и продолжил спокойно вести машину.

🕊🕊🕊

Уже дома Попов помог Антону переодеваться, хотя подросток пытался всячески сопротивляться, но вот только больные конечности, да и всё тело, давали о себе знать, поэтому пришлось переступить через свою гордость и согласиться на помощь. После этого Арсений позвонил Майе, рассказав о ситуации и предложив перенести празднование Рождества на седьмое число, чтобы Антон хоть немного оклемался. Договорившись с женщиной, Попов взял всё необходимое из аптечки, морально готовясь к длительным уговорам, а после направился в гостиную, где на диване без сил лежал Антон. Стоило Арсению зайти в комнату с медицинским чемоданчиком, как Антон приподнял голову с постели и жалобно посмотрел на Попова. — Давайте не будем, — хныкал Антон, вспоминая, как промывать раны было больно, а сейчас педиатр собирался их обрабатывать. — Оно само там как-нибудь. Мы же водичкой все помыли. — Нет, Ежик, само там не пройдет, — серьезно сказал Арсений, раскрывая аптечку. — Нам с тобой еще занозы доставать. — Ой, нет, — снова закапризничал Антон, пряча ладони под бедра. — Ты сейчас занозы еще глубже загонишь, — строго сказал педиатр, доставая перчатки, иглу в упаковке, перекись и пинцет с ватой. Антон, видя набор, готов был умереть прям там. Игла пугала больше всего. Он что, ей собирался занозы доставать?