Рождественское усмирение

— А зачем иголка? — сглотнув подступивший к горлу ком, всё-таки спросил Шастун. — Антош, тебе занозы что ли не доставали никогда? — ласково произнёс врач, присаживаясь рядом с ребёнком на диван. Антон лишь отрицательно мотнул головой, попытавшись отползти подальше. Но не вышло, позади уже был бортик, дальше некуда. — Иголочкой удобнее подцепить занозы, Антош, тебе сейчас больнее намного, чем вытащить всё, — сюсюкался Попов. — Давай мне свои ладошки, обещаю, не обижу. Арсений потянул мальчика на себя, из-за чего ладони всё-таки были отданы на растерзание. — Глазки закрой лучше, — посоветовал Арсений, уже держа запястье мальчика в своей руке. Как только иголка коснулась кожи, пытаясь подцепить достаточно крупную занозу, раздался первый вскрик, сопровождаемый слезами. — Больно, — всхлипнул подросток, пытаясь освободить руку. — Антон, не дёргайся, себе же хуже сделаешь, — строго сказал врач, но сразу смягчился. — Ёжик, я ещё ничего толком не делаю, нужно немного потерпеть, всё, давай выдыхай и не напрягай руку. Шастун посмотрел на педиатра заплаканными глазами, но всё-таки выполнил просьбу. — Ай-яй-яй, — вновь вскрикнул Антон, стоило Арсению начать доставать занозу. — Тише-тише, Тош, всё хорошо, чуток терпим и будешь свободен, — уже поливая открытую ранку и дуя на неё, сказал Арсений и продолжил доставать оставшиеся занозы на обеих ладошках. Под конец Попов получил полностью зарёванного ребёнка и около пяти заноз, три из которых были достаточно крупными. Решив дать Антошке небольшую передышку, врач притянул вздрагивающего от слёз ребёнка в свои объятия. — Всё, Тошик, всё хорошо, ты умничка, осталось обработать коленку и локоток, и всё, — поглаживая Шастуна по голове, плечу и спине, ласково произнёс Арсений. — М-может уж-ж-же не н-надо? — в надежде на отмену процедуры, вновь спросил подросток. — Хомячок, ну немножечко потерпеть и всё, — продолжал сюсюкаться врач, всё ещё не отпуская мальчика из объятий. — Не хочу больше, больно вновь будет, — прохныкал Антон. — Что ж ты вредненький такой? — по-отцовски поцеловав ребёнка в макушку, спросил Попов. На это Антон решил промолчать, наслаждаясь приятными объятиями. Но, как известно, все хорошее рано или поздно заканчивается, но для Антона это произошло слишком скоро и неожиданно, когда Арсений объявил: — Пора заканчивать с обработкой, Антош, — напомнил Арсений Сергеевич, отстраняясь от мальчика. Но Антон так просто сдаваться не хотел, впиявившись во врача. — Давай-давай, нужно. Сейчас быстренько с этим закончим, и будем отдыхать. — Я не хочу-у-у, — протянул Шастун, только отойдя от доставания заноз. На щеках потихоньку засыхали слезы, но что-то подсказывало, что это ненадолго. В итоге Арсению все же удалось оттянуть Антона и снова усадить его перед собой: — Давай сначала займемся локтями, — решил врач, вытягивая руки мальчишки, пока тот, смирившись, сидел и готовился к самому худшему. — Давайте лучше закончим, и пойдем отдыхать, — предложил Антон, слабо пытаясь оттянуть локти обратно к себе. — Вот сейчас все обработаем и закончим, — улыбнулся Арсений. — Хочешь потом помочь мне с готовкой? — спросил педиатр, чтобы отвлечь подростка от процедур. — Хочу, — кивнул Антон. С локтями все было не так страшно, но только на правом руке была потерта кожа, требующая обработки. Поэтому Арсений Сергеевич, чтобы не оттягивать, залил все перекисью, чуть промакивая все ватным диском. Антон местами успевал что-то пищать, пока врач тщательно обрабатывал рану. — Больно-больно, — снова захныкал подросток, пытаясь вытянуть руку. — Щиплет сильно. — Сейчас подую, моя радость, — ласково ответил врач, выполняя свое обещание, а после аккуратно на место царапин примастил красивый пластырь с ежиками. — Тут только мазью намазать и все, потом только коленки останутся. — Уф-ф, — проныл Антон, представляя, сколько придется перетерпеть. Арсений Сергеевич под нытье подростка, продолжал обработку, уже нанося прохладную мазь на места ушибов. — О-о, — удивленно протянул Антон. — Она охлаждает. Полегче становится. — Вот видишь, — улыбнулся врач. На финишной прямой педиатр аккуратно наложил повязку из бинта, чтобы мазь не мазала мебель и вещи. — Давай, мой золотой, теперь ножки аккуратно вытягивай, — ласково попросил Арсений. — Нам осталось совсем чуть-чуть, и потом уже пойдем вместе готовить. — Ладно, — вздохнул Антон, вытягивая колени. — Ай-яй, — пропищал парень. — Сгибать-разгибать тоже больно. — Ну ушиб, потому что сильно, — Арсений оглядел ноги мальчишки. — Ой, а тут у тебя тоже разодраны колени, — вздохнул педиатр, доставая снова перекись, которую успел отложить в сторону. — Ну нет, — снова захныкал Антон, вытирая слезы. — Да тут делов-то на пять минут, Ежик, — поддержал врач, начиная поливать из баночки с перекисью на колени. — Да блин, снова щиплет, — вновь канючит мальчик, но ноги не отодвигает. — Потерпи еще чуть-чуть, моя умничка, — продолжал утешать Арсений, активно дуя на ранки. Антон ещё долго поскуливал, пытаясь изворачиваться, но безрезультатно, Арсений держал коленки крепко. — Антош, приклей попу к дивану и не ёрзай, — не переставая тщательно обрабатывать ранки, произнёс Попов. — Я устал уже терпеть, — всхлипнул мальчик. — Тош, ну у меня детки маленькие так не переживают из-за такого, — ласково ответил врач. — А я реагирую! — психанул мальчик, отвернув голову. — Бука ты, Антош, — начав забинтовывать травмированные конечности, посмеялся Арсений. — Сейчас нанесу мазь на синяки и отпущу, — открыв тюбик с мазью, сказал Попов, а после начал осторожно мазать все синяки под недовольное ойканье Шастуна. Как только весь процесс лечения закончился, с облегчением выдохнули сразу оба. Это вызвало улыбку у Арсения, он провел ладонью по кудряшкам мальчика, смотря за тем, как Антон потихоньку расслабляется. — Так, я ужин пойду готовить, ты как — отдохнёшь или мне поможешь? — спросил Попов, собирая всё ненужное, чтобы выкинуть. — Помогу, — шмыгнув носом, согласился на второе Шастун, осторожно поднимаясь с дивана. — Как же болит всё! — проскулил подросток, медленно передвигая ногами в направлении кухни. — Сейчас дам тебе таблетку, и можешь просто полежать, — уже найдя нужный обезболивающий препарат, сказал врач. — Не, я помогу, — упёрся подросток. — Ладно, но если сильно больно, бросай и отдыхать, — не стал спорить старший.

🕊🕊🕊

Арсений спокойно помешивал мясо в сковородке, готовя подливку к гречке, периодически наблюдая за Антоном, которому было велено нарезать салат. — Я чувствую себя старым дедом, — кряхтел подросток, нарезая тоненькими ломтиками огурец. — У меня так все болит. Мне кажется, я умру ночью от боли. — Не драматизируй, умрет он. От этого еще никто не умирал, — ответил врач, внимательно оглядывая мальчишку, пытаясь понять, насколько тому плохо. — Но если тебе прям тяжело, то я уже говорил, лучше пойти полежать и не страдать. — Да вы меня полчаса сами страдали, а теперь гоните отдыхать. Лучше бы вместо обработки отдыхал, — припомнил Антон. — А сейчас я хочу приготовить салат, поэтому не мешайте. — А вот все обработать было обязательно, чтобы не занести инфекцию. Ты же большой мальчик, должен понимать, — отчитывал Попов, не забывая поглядывать за мясом и гречкой. — Понимать одно, а бояться другое, — съязвил Шастун. — Если это больно. — Бояшка моя, — улыбнулся Арсений. Антон только закатил глаза на это, продолжая готовить, правда, то и дело скуля от боли. Все тело ныло от синяков и травм, раны пульсировали, а мышцы здорово тянуло, потому что все не разогретым на лед не выходить, да и тем более организм не привык к таким нагрузкам, и падениям, очевидно, тоже. Шастун пытался менять положение, но легче от этого не становилось. Наоборот, из-за сидячей позы все начало болеть еще сильнее. Но Антон упорно терпел, стараясь не показывать Арсению Сергеевичу свое состояние, а то мало ли что удумает. Хотя Шастун, знающий врача, уже предполагал, что тот удумает. И Антону это точно не нравилось. Поэтому старался молча нарезать уже помидоры, лишний раз не ойкая. — Что-то я уже совсем не могу, — заныл Антон, не выдерживая, вставая со стула. — Все слишком сильно стало болеть. Арсений тут же отвлекся от готовки, с волнением смотря на мальчишку: — Да ты и бледным стал что-то, Антош. Иди-ка лежи, отдыхай, — врач помог Антону добраться до кровати, а затем и уложить, чуть укрывая одеялом. — Постарайся сильно не шевелиться и напрягаться. Лежи спокойно. Книгу почитай или в телефоне что-нибудь посмотри. — Хорошо, — сдался Антон, располагаясь поудобнее в постели. — Я сам все доготовлю, потом покушаем и будем решать, что делать, — серьезно сказал Арсений Сергеевич, на всякий случай прикладывая ладонь ко лбу подростка, а затем и губы. — Даже температура чуть повышается. Я прям чувствую. — Не надо со мной ничего делать, — испугался подросток, прекрасно зная, какой курорт ему может организовать педиатр. С лекарственными процедурами. Внутримышечно. А у Антона и так болело все тело, он не хотел, чтобы еще и ягодицы ныли. — Пока лежи спокойно, не переживай, — успокоил Арсений, чмокнув мальчика в макушку, а потом ушел на кухню.

🕊🕊🕊

Спустя полчаса ужин был готов, а вот состояние подростка не улучшилось совсем. Всё тело болело достаточно сильно, поэтому, когда Арсений позвал мальчика ужинать, на всю квартиру начали раздаваться ойканья и айканья. — Сильно болит? — заметив хромающего ребёнка в дверном проёме, переживал Попов. — Болит, но даже не думайте что-то предпринимать, — попятившись назад, громче, чем положено, произнёс Антон, чем вызвал лишь грустную улыбку на лице старшего. — Садись кушать, — не став пугать мальчика своими мыслями, произнёс врач. Антон недоверчиво покосился на Арсения, откровенно не веря, что тот решил всё пустить на самотёк. — Не ищи подвоха там, где его нет, Ёжик, — заметив выражение лица подростка, посмеялся Попов и принялся за трапезу. Антон ещё пару мгновений постоял в дверях, а затем осторожно поковылял к столу.

🕊🕊🕊

— Антош, может, укольчик всё-таки, а то ночью спать не сможешь нормально, — предложил Арсений, наблюдая за тем, как мальчик пытается найти более-менее удобное положение, чтобы тело болело поменьше. — Ко мне с такими предложениями можете не подходить! — выпалил Шастун, мгновенно напрягаясь. — Как знаешь, моё дело предложить, — пожал плечами Арсений, решив, что подойдёт ещё через полчаса. Спустя это время картина ни на каплю не изменилась. Антон, уже поскуливая, лежал на кровати, пытаясь делать вид, что ему «нормально». — Антош, моё предложение в силе, — стоя в дверном проёме, напомнил Попов. — Мой ответ тоже, если больше предложений нет, прошу меня не трогать, — язвил ребёнок. — А что я предложу, таблетки тебе не помогают, обезболить можно только уколом, — подытожил врач. — Я не согласен! — стоял на своём Антон. — Что же ты такой упрямый? — вздохнул врач, смотря на ойкающего парня. — Я не упрямый. Укол — это больно, — серьезно пояснил Антон. — А я аккуратно сделаю, Антош, — ласково предложил Арсений. — Нет, — испуганно откликнулся мальчик. — Мы это уже проходили. Все равно больно. Арсений снова тяжело вздохнул, но уходить никуда не стал, ожидая, когда Антон всё-таки не выдержит и решится на укол.