Аромат любви

Жизнь во дворце кипит, да и только одни слуги занимают добрую часть зала. Гудят, смеются, бегают, как сумасшедшие. Кто-то подшучивает над ними, но Эмиру хочется их только пожалеть. Однако ему приходится лишь недовольно ёрзать на неприятном стуле и выражать все эмоции лицом. А лицо у него выражает всю гамму чувств, что он ощущает. Так и норовит сморщиться от неприязни ко всем этим людям, и не только. Но альфа вздыхает и закатывает глаза, как вредный мальчик. Через пару минут на пороге появляется остальная часть семьи. Сначала заходят родители, и не спеша и элегантно двигаются к круглому столу. Они не улыбаются, на их лицах нет ни грамма счастья или чего-то похожего. Хорошо, что все давно привыкли к этому. Семья Даллесов — это сплошная желчь, что медленно просачивается сквозь их одежду всё дальше и дальше. Переходит на приближённых людей, а потом вновь останавливается и пропадает. Но дети семьи отлично знают, что никуда эта «болезнь» не пропадает, она только сильнее разгорается, не давая никому покоя. Эмир обводит взглядом весь стол, немного задерживаясь на старшей сестре Фрее. Она тоже смотрит на него своими нежными глазами, в которых так и светится мягкость, а альфе хочется прижаться к ней, оставаясь с сестрой. Родители всё равно не замечают никого, кроме самого старшего сына — первого принца. Конечно, он ведь наследник, за ним нужно следить. И неважно, что он старше всех и знает намного больше остальных. Совсем не важно... Лишь только мать иногда уделяла внимание своему восьмому сыну, которых «сквозь пот и слёзы» добился её взгляда. Другие же дети остались практически обузами, имея только одну понимающую служанку. Да и та скоро уйдёт, а они останутся совсем одни. Эмир не дружит ни с какими служанками, не общается с братьями и сёстрами, которые без внимания родителей просто пропали. Они делают всё, чтобы добиться хоть одного слова от них, но так и остаются позади. Альфа же давно бросил затею пообщаться с родителями, поэтому сейчас более-менее спокойно живёт. По крайней мере, у него есть старшая сестра, что всегда готова защитить и уберечь ещё молодого парня. Наверное, только это заставляет Эмира двигаться дальше. Лишь нежные, смуглые руки сестры спасают его, оставляя в этом мире. Она гладит альфу по голове, как своего ребёнка, а украшения на её запястьях трещат вместо колыбели, что звучит чуть позже. Тёмные прямые волосы спадают с крепких плеч, которые так же стали жертвой жёстких тренировок. Эмир лежит на груди сестры, перебирая пряди её волос, таких мягких на ощупь. Девушка напевает что-то непонятное, но такое приятно, будто значит эта колыбельная очень много. И под тихий голос Фреи, Эмир засыпает крепким сном, желая увидеть интересные сны. Сестра ещё долго сидит с ним, зная, что иногда альфа может и проснуться, поэтому нужно следить за его сном. Ей несложно посидеть с братом немного, наоборот, это успокаивает. Иногда Фрея вспыльчивая и готова подраться за своего младшего брата, но чаще всего она спокойная и умиротворённая. Но только с младшим альфой девушка сама засыпает и чувствует себя по-настоящему счастливой и спокойной. Она уже давно поняла, что не может без Эмира, а он без неё. Эмиру сниться то, как он признавался сестре в своей ориентации, как рассказал обо всём... Ещё давно, когда парень только-только начал посещать различные балы, наблюдая за людьми он понял, что его не привлекают омеги. Ни женщины, ни мужчины. Слишком уж они мягкие и чересчур нежные, постоянно смущаются, что напрягает парня. Когда он смотрел на их красные щёки и неловкую улыбку, хотелось убежать, будто он сделал что-то нехорошее. Обычное смущение пугало альфу, что было довольно странно. Наверное, именно поэтому Эмира тянуло к альфам, которые выглядят сильно и статно, даже взросло. Сей факт притягивал, не давая отвести взгляд от мощных тел альф. Изначально это очень пугало тогда ещё маленького мальчика, ведь он не слышал, что альфа может любить альфу. От того и казалось, что такое невозможно. Да и родители постоянно говорили про омег, будто главное дело в жизни — это «завести» порядочного омегу. После такого навязывания Даллеса стало тошнить от омег, ибо реклама каждого из них — просто выбешивала. Даже родная мать вызывала тошноту, причём реальную. Услышав от неё очередной разговор про омег, Эмир мгновенно бросался подальше, чтобы не запачкать всё, что можно. Но родители, кажется, этого в упор не замечали. Всё знакомили его с омегами, что так печально смотрели на парня. Казалось, даже они понимали альфу, но родители просто всё игнорировали. Их главная задача — поскорее сплавить своего сына непонятному омеге, на спину которого упадёт тяжкая ноша, в виде уже крепкого альфы. В итоге Эмир просто прятался от родителей по углам, мечтая не слышать, чтобы никто не мог напомнить ему об омегах. А те, будто преследовали его на каждом шагу, не давая прохода. Было чувство, что у парня на спине было написано фраза, которая приманивает омег. Но в конце концов оказалось, что это опять-таки родители рекламировали своего «любимого» сына всем омежкам, как идеального альфу. И наплевать, что ему было шестнадцать лет, а его тело ещё было слабо и голос почти сломался. Тогда Эмир окончательно отрёкся от семьи, и теперь он и родителями их не зовёт. Он считает, что эти люди, которые каждый день завтракают с ним в столовой, не являются кем-то больше просто знакомых. Просто в мыслях не может назвать их ни братом, ни сестрой. А обращаться к взрослой части дома стало совсем тяжко. Такое родное «матушка», «мать» и «отец» теперь кажется очень чужим, неприятным. В голове сразу всплывает давнее время, когда они заставили его практически покончить с собой. В то сложное время, слишком запоминающееся и грустное, Эмира водили по разным ужинам и балам, — искали омегу. Наверное, в тот момент он уже смирился с этими вечными поисками, что стал просто кивать, даже не слушая. Казалось, что он парень закрыл глаза и уши, не желая слышать или видеть что-либо. Весь мир раздражал. Даже сестры не было. На очередном балу, где все гости танцевали или общались между собой, альфа сидел, потупив неосмысленный взгляд в пол. Просто смотрел на резкие линии внизу, пытаясь не заснуть, чтобы не опозорить свою фамилию. Глаза уже слипались от скуки и такого желанного отдыха. Но приходилось держать себя, не давая сну пробраться дальше. И вдруг, кто-то резко дёрнул Эмира за плечо, чуть потянув, будто мягко. Поднимая голову, Даллес успел проклясть всех и вся, особенно того, кто выдернул его из такого спокойного состояния. И только он подготовился ругаться, чтобы хоть немного постоять за себя, на его глаза попался высокий альфа, что насмешливым взглядом разглядывал его лицо. Прямо скользил по сонному лицу, сверкал спокойными зелёными глазами. Нет, даже не спокойными, а безразличными. Казалось, что парню наплевать на всех, хоть на лице ясно читалась улыбка. Однако его глаза оставались холодными, а в них будто пылал огонь. Не обычный, не красный, а ярко-голубой, как вода, течёт в земле. Странные, пугающие глаза, что, кажется, замышляют что-то действительно нехорошее. Это не огонь гнева или ярости, а нечто большее, более страшное... Сумасшедшая идея? Жуткое предвкушение перед чем-то интересным? Знал бы он, что это был нездоровый огонь, просто больной. И его нельзя было вылечить. Но Эмиру, несмотря на чувство страха, которое разъедало его изнутри, как неизвестное предостережение, что парень решил проигнорировать. Интерес ведь был больше, конечно, он же важнее собственной безопасности... И лучше бы вместо предостережения он пропустил того парня, не допустив ошибку. — Принц Эмир, приветствую. Меня зовут Фарис Аксой. Я из семьи... — альфа кивнул, здороваясь, а затем, не думая, ринулся вперёд, взяв руку принца в свои. Зажал крепко, среди своих горячих рук, что было очень неожиданно, ведь обычно альфы здороваются только кивками, очень редко рукопожатиями. Но такими странными — наверное, никогда. Такое непривычное приветствие смутило Эмира, хотя нет, скорее, засмущало. Щёки вмиг покраснели, но парень сразу прикрыл их руками, и, вздохнув, легко улыбнулся Фарису, решив не обращать на свою реакцию (и на альфу) внимания. Нужно было показать всего себя с хорошей стороны, чтобы никого не опозорить, особенно семью. Но отпустить это было нельзя, ибо парень напротив, несмотря ни на что, продолжил настойчиво улыбаться, а в его глаза ещё сильнее разгорелся огонь. И вот это уже показалось Эмиру чем-то нездоровым, что захотелось отойти подальше. Но показалось, что это был именно интерес, конечно, ничто иное. Ведь внешность парня однозначно приманивала людей, в особенности омег, что ходили вокруг альф, но смотрели только на одного. И это совсем не обижало Даллеса, потому как это не то, на что он должен обижаться. Всё честно. Ему омеги не нравятся — и он им не нравится. Даже смешно с этого. А вот Фарис как раз выглядел как тот, кто является главным завоевателем омег и их сердец. Длинные волосы, которые спадали по спине, так красиво струясь. Приятный запах, будто странное лекарство, приманивающее людей. Иначе и не объяснить влечение Эмира и заинтересованные взгляды омег. А они как пожирали высокого альфу, но он и не был против... — Кхм... Добро пожаловать на бал, спасибо, что пришли... Фарис — неловко здоровается младший альфа, стараясь не смотреть старшему в глаза, чтобы не выдать своего смущения. Ведь это совсем не свойственно для семейства Даллес, королевской семьи и в общем альфы. Эмир прекрасно это понимал и всё осознавал, когда глядя в те, на его взгляд, волшебные глаза, почувствовал трепет в области груди. Будто невидимые бабочки поднялись выше, в грудную клетку, запорхали крылышками и летали по всему пространству. Тогда это странное щекотание показалось парню милым и приятным, но позже он понял, что бабочки летали в последний раз. *** О, романтика... Один словом Эмир может охарактеризовать тот самый период подарков и комплиментов через длинные письма. Каждый из подарков был для него равноценен предложению женитьбы, иначе и не сказать. К любому слову Фариса он относился серьёзно, ведь это были его первые «отношения», тем более с альфой. А Даллес очень боялся спугнуть парня, сделав что-то не так или показаться слишком навязчивым, надоесть. Он знал, что иногда люди устают от его характера, поэтому старался не мешать. Но, казалось, что Аксой совершенно не обращал внимания на его «ужасный» характер и глупые слова. Иногда язык предательски замирал и слова путались, а Эмиру приходилось невнятно бормотать. Это было так стыдно, поэтому альфа стал говорить более осторожно, чтобы снова не «запутаться» в словах. Однако всё ошибки парня лишь смешили Фариса, будто он рассказывал очень смешную историю. И это не было обидно, да. Просто не привыкший к такому отношению Эмир старался понять, правда ли он такой смешной? Ведь казалось, что старший альфа смеялся специально, не по-настоящему. И мысли постоянно мучали Эмира, так и душили. С самого начала их небольших прогулок, когда они оба сбегали с занятий или мероприятий, парень очень волновался. Как будто чувствовал, что что-то не так. Все эти подарки от уже взрослого альфы так и заставляли сомневаться в реальности. В реальности чувств и слов. В те частые моменты, когда Фарис с улыбкой делал комплименты, глаза его оставались холодными. Их не трогало ничего, даже громкий плач, вроде важного старшему альфе парня. И хоть сильные руки касались сгорбленной спины Эмира, причём очень нежно, глаза же смотрели бесчувственно, будто хозяин их сильно сглупил. Так надменно и грубо, заставляя спрятаться. И плач разгорался с новой силой, никак не кончаясь. Младший альфа так и боялся лишний раз глянуть в жуткие глаза и увидеть там холод, а иногда и ненависть. Казалось, что там живёт отдельный человек, совсем отличающийся от Фариса. После верить альфе совсем перехотелось, Эмиру будто мозги вернули, да поздно. Их отношения уже давно дошли по жарких поцелуев в такой же кладовке, где хранились все самые пыльные вещи. Честно, младший альфа никогда не встречал таких грязных комнат, но с Аксоем ощутил что-то новое, сначала незнакомое, а позже отнюдь не самое приятное. Со временем Эмир решился рассказать обо всём сестре, ведь она уже давно была в неведении, постоянно расспрашивая о «том самом» парне. Она, конечно, понимала, что тот наверняка будет старше брата, но не ожидала узнать именно сына министра. Только услышав имя, она сразу скривилась, но быстро подавила неприязнь. Естественно, сам вредный и мерзкий министр не был ей приятен, но хотелось надеяться на ум его сына. Однако, судя по рассказам Эмира он показался нормальным, но только показался. Хоть парень решил умолчать о странных взглядах и холодных, ничего не выражающих глазах, сестра что-то, но поняла. С подозрением смотрела на брата, но не возмущалась. А Эмира просто разъедало изнутри, так он боялся врать собственной сестре. Но это, скорее был стыд. Такой же неприятный, но выбирать не приходилось. Сестра не была слепой, а отлично всё видела, замечая любую мелочь, в том числе и все изменения в состоянии Эмира. Иногда он был радостным, а после нескольких дней уже более спокойным, как будто подавляющим свои чувства. Альфа находился не в мире, а в своих мыслях, не замечая никого, даже Фрею, свою сестру. Именно тогда он становился уязвимее всего, поэтому в эти редкие (частые) дни родители били сильнее, предоставляя хорошую услугу — «спасение» парня из мыслей, правда, довольно болезненным путём... Но помогли же? И видя страдания брата, Фрее хотелось реветь, но она могла только смотреть на мокрые и красные глаза, из которых не переставая, текла вода. Но Эмира было не расколоть. Он плакал, хоть каждый раз говорил себе, что нельзя, альфа делал всё, но на все вопросы молчал. Как будто был приказ — молчать даже под угрозой смерти. И вот, после пары дней таких «страданий», всё снова возвращалось на свои места. Радостный, весёлый, но усталый Эмир возвращался в свою комнату, словно прошлых дней и не было. Это и беспокоило Фрею. Она просто не могла видеть страдания своего брата, ощущая это как на себе, полностью понимая его чувства и действия. Девушке хотелось сберечь альфу от плохих последствий, которые, как она была уверена, должны были скоро наступить. А Фрея не ошибалась. — Эмир, послушай, это плохая идея. Я понимаю, подростковый возраст, тебе постоянно хочется узнавать что-то новое. — звучал спокойный, размеренный голос, будто успокаивая и усмиряя, — Но, прошу, не делай это таким путём... — просила она, — он может сделать только хуже, не стоит... Однако все её слова прерывались упёртым Эмиром, который даже слушать не хотел о том, что он должен бросить Фариса. Он затыкал уши и смеялся сам себе, говорил, что всё будет в порядке. Он же взрослый парень, да. Альфа, как раз-таки, вот и сам справится, да и вообще, всё у них хорошо. Но, казалось, что Эмир просто старается убедить себя в том, чего нет на самом деле. Фрея молилась, чтобы всё было хорошо. *** Прошёл почти год, отношения альф вроде успокоились, и больше не колебались от середины к верху. Эмир стал более весёлым, было видно, что он правда счастлив, и это радовало. А скоро Фарис предложил попробовать что-то новое, перейти на новую ступень их отношений. Это «новое» взбудоражило младшего альфу, заставив хотеть этого ещё больше. Да и такие неопределённые слова и пугали, и наоборот, вызывали интерес. Особенно у семнадцати летнего парня, у которого всё кипит, а желания всегда исполняются. Аксой снова, даже привычно, завёл Эмира в каморку, где стало значительно чище, ведь Даллес часто приходил сюда и для того, чтобы убраться. Неприятно было находится в месте, где всё заполнено пылью и грязью. Хотя Фариса это, кажется, совершенно не беспокоило. Сначала он сумашедше целовал парня, будто был кем-то ненормальным, ведь после его поцелуев губы нещадно болели. А после завершил свё занятие, и, продолжая пробовать что-то новое залез Эмиру под одежду. Но это уже не было приятно. Казалось, будто по коже парня бегали мерзкие, большие насекомые, заставляя поморщиться и поскорее убрать их. «Новое» совсем не было приятно альфе, а только прибавило странной, и тогда незнакомой ненависти. Она будто разрасталась по всему телу, так и плыла, появляясь в местах, которых касались «грязные» руки Фариса, а затем постепенно переходила выше, в грудь. Так, что её сдавливало и что-то внутри сломалось, заставив Эмира оттолкнуть парня, ударив больнее. Но он эти действия не контролировал, в голове лишь пылал приказ оттолкнуть, уйти подальше. И, казалось, что был и страх, но только сейчас Эмир осознаёт, что это была неприязнь, которая сжимала все внутренности. Однако, наверное, хорошо, что парень тогда оттолкнул альфу, но, увы, от последствий не избавил. Он успел убежать куда подальше, чтобы не видеть Фариса, который стал для младшего кем-то другим, ужасным, не таким, как прежде. «Новое» не оправдало ожиданий. Жаль, что увлечённые новым занятием, альфы не заметили человека, открыто наблюдающего за ними. *** После этих событий Эмир думал пойти к сестре, но передумал, и решил просто прогуляться подальше от дворца. Кажется, он так и чувствовал, что не стоит ему туда идти, шестое чувство его не подвело. Даллес ходил по траве, рвал красивые цветы, разглядывал необычные растения, будто впервые их видел. Внимательно, с сильным интересом, который часто приходил после стресса. Все цветы казались волшебными, будто из сказки, хотя Эмир уж точно видел их не впервые... Альфа долго вдыхал свежий воздух, которые подальше от дворца ощущался как что-то недостающее. Слишком чистый и приятный, ведь в дали от домов воздух был более чистым, а Эмиру, увы, редко удавалось почувствовать его. Но хоть тогда он смог насладиться чистотой мира. Но вернувшись во дворец, он даже не успел пересечь ворота, как его схватила стража, которая груба взяла альфу за руки, совершенно не пытаясь сделать это помягче. Альфу потащили его через весь замок в кабинет отца, вот это уже и насторожило. Сначала парень ничего не понял, думая, что опять сделал что-то незначительное, на зло родителям, ибо они очень легко и часто раздражались. Но стража держала болезненно сильно, поэтому Эмир сомневался насчёт своего предположения. И, видимо, не зря. Из-за дверей показалась серьёзная мать, а за ней отец, который явно не выглядел довольным. В их глазах читалась злость, и, кажется, разочарование. Но младший альфа не смог «прочесть» эмоции родителей, а лишь наделся на что-то хорошее. Но, как только из-за спины отца появился невысокий парень, вся надежда сразу пропала. Рядом с родителями стоял третий принц, который точно не мог сделать что-либо хорошее. Даже по его хмурому лицу это было видно, ведь на нём явно читалось недовольство. Мать сделала шаг вперёд и засверкала своим блестящим платьем и идеальной причёской, будто всегда была готова выйти к людям, и, кажется, отчитать своего сына. Раздался напрягающий звук стука каблуков, будто тиканья часов, Эмир сжался и опустил голову. Женщина подошла ближе, и, подхватив изящными пальцами подбородок альфы, подняла его голову вверх. Она заглянула ему в глаза, словно задавала немой вопрос, но не услышав ответ, решила сама найти его. И вот, только Эмир смог расслабиться и подумать, что всё будет, как обычно, просто крики... Как почувствовал обжигающую пощёчину от таких родных, нежных рук. Она словно отрезвила парня, заставила посмотреть на людей вокруг и задуматься. А точно ли это его семья? — Как ты смел опозорить нашу семью...? — зашипела мать, как настоящая змея. И смотрела так же, своими змеиными глазами. Её злющий взгляд прожигал, заставлял стыдиться того, чего Эмир не делал. Но ему хотелось признаться в чём-то неведомом, хоть он не мог сказать, что плохого он сделал, в голове не было ни единой идеи. Однако несмотря на это, чувство вины преследовало парня, будто угнетало мысли, а не предавали уверенности, как, вроде бы, должно было быть. — Я не... — тихо, не смотря никому в глаза, и избегая взгляда матери, пытался возразить Эмир. Но у родителей не было оснований верить ему, да и говорил он неуверенно, стыдливо поджав губы и опустив голову. Стыд закрался в голову, вина смотрела на альфу недовольными глазами, ругала громко. А парень на её месте видел мать, которая так же кричала на него. Все слова опять разбежались по углам, стало непонятно, что говорить, как отвечать. Повезло, что мать восприняла его заминку по-другому... — Конечно! Ты тут совсем не причём, ты же не обжимался с сыном министра...! — оглушающий скрежет зубов, крик, послышался в ушах Эмира, но руками он их прикрытия не мог. Пришлось стоять, пытаясь услышать хоть что-то понятное, а не ловить странные звуки. Но в голове раздавался неприятный скрип и на повторе звучали те слова, про настоящую вину. Кто-то их видел, вот то, о чём он должен думать. Но после осознания этого факта, всё стало более расплывчатым, а слова уже слышались как через толщу воды, будто Эмира чем-то сильно ударили. Но он думал только о том, что же ответить на такое грубое заявление, которое, по сути, было не совсем правдой. Как избежать наказания? Ведь оно наверняка будет жестоким. — Он сам ко мне полез... — Несомненно! Ты же невинный цветочек, вообще не проявлял инициативу, как у голодного Льва. — утверждала мать, не собираясь менять свою точку зрения, ибо беспрекословно верила третьему принцу. Да и этот конфликт являлся хорошей возможностью сплавить ещё одного ребёнка куда подальше. Она надавливала на все слабые точки, кричала, оставаясь уверенной в своих мыслях и донесениях сына. Звонким голосом унижала, опускала до земли. А отец своим взглядом, кажется, уже копал яму для альфы. — Нет! — одним словом оборвал все слова Эмир, — матушка, отец, прошу Вас, поверьте мне. — плачущим голосом умолял он, не зная, что делать. Пришла ненавистная безысходность, махнув рукой, будто мягко поздоровалась. Но она заставила парня подписать контракт, и вот он стоит на краю, ведь спасения больше нет. Его накажут, отошлют далеко, в ссылку, может, поместят в темницу... — Даже не думай, мы не поведёмся на твои провокации, — сразу, даже не размышляя, сказала, будто отрезала жестокая королева, не собираясь давать ещё один шанс своему сыну, — верить. — Знаю, что сын министра на такое не способен. После этих слов, все надежды отпали и руки сами по себе опустились, просто упали в пропасть. Всё, теперь он точно упадёт за ними, только ещё ниже. — Но, думаю, мы сможем замять это дело... — будто только что придумала этот вариант, предложила мать, задумчиво улыбнувшись. — отправим тебя в магическую академию. Может, хоть там ты наконец раскроешь свой потенциал. Эмир резко поднял голову, широко раскрыв глаза, показывая своё удивление и облегчение, которое очень быстро появилось. Теперь он мог не бояться за себя и Фариса, ну, он уж точно избежит наказания, ведь «не виноват». Дышать стало легче, будто сняли невидимые оковы и надели другие, более лёгкие или даже те, которые альфа мог разорвать, применив небольшие усилия. Но под угрозой жестокого наказания парень не стал бы это делать, слишком велика цена. — Ты же совершенно не против, да? — и, дождавшись неуверенного кивка, женщина продолжила, — очевидно. Тебе там только рады, найдёшь своё место... — с насмешливой ухмылкой заметила она, а затем тихо, почти неслышно добавила, — Вы с моим братом точно поладите... Эмир не услышал слов матери, решив, что это что-то менее важное, по сравнению с наказанием, которое как таковым не являлось. Ему уже не были интересны другие слова, ведь всё, что нужно, он узнал и опере может спокойно выдохнуть. Можно не беспокоиться о своём благополучии и самочувствии. А тогда это являлось слабой точкой альфы. Король же, на сей раз остался в стороне, видимо, полностью доверяя своей жене, которая, естественно, плохих решений не принимала. Или они уже обговорили поступление сына в академию, всё же Эмир знает, что родители не очень любят принимать спонтанные решения. Но парень и не хотел разговаривать ещё и с отцом, ибо после его холодного, кажется, убийственного взгляда, от которого всё внутри сжималось, альфа стал слишком бояться короля. Он ни разу не видел его в гневе, но, увидев, понял, что мечтает больше никогда не видеть этот ужасный взгляд, жуткое прожигание насквозь пробивало. — Вновь прошу меня простить, матушка, отец, можно ли мне вернуться в свою комнату, дабы собрать вещи в академию? — Можешь идти. — сквозь сжатые зубы процедил король, даже не смотря на сына, и не дав жене что-то ответить, использовав эту возможность самому. Причём грубо, строго, так, что Эмира снова захотелось сжаться и поскорее убежать, но он лишь кивнул и быстро скрылся. Руки дрожали, а голова уже плохо соображала после прошедшего дня, а ещё нужно было вещи собирать... От страха вновь увидеть отца, Эмир очень быстро оказался в своих покоях, практически вбегая туда, спеша, будто куда-то опаздывал. Да, наверное, так и было, он задерживал свой сон, что по расписанию уже давно должен был начаться. Но, увы, не суждено ему было наступить, ведь альфе катастрофически не хватало времени, пришлось потратить драгоценные часы сна. И, пока Эмир собирал все вещи в оборванные сумки, аккуратно раскладывая их по отделам, как что-то очень дорогое и особенное, к нему неожиданно кто-то постучался. За дверью раздался нежный голосок служанки, видимо, новенькой, ибо ей бы уже давно сказали о том, что к принцу никак нельзя. — Прошу прощения, можно войти? Альфа смог только устало вздохнуть и прочистить горло, потому что уже довольно давно ни с кем не разговаривал, а с «разговора» в кабинете родителей прошло уже много времени. — Да, входите. — хрипло произнёс он, не желая оставлять неразумную служанку за дверью. Низенькая девчушка вошла в покои, и, поклонившись неловко опустила руки, кажется, забыв о том, что хотела сказать. Эмир уже собирался закатить глаза, как она неожиданно исчезла, а на её месте возникла Фрея в пижаме. Тогда уже захотелось не закатить глаза, а поднять бровь, потому что по-другому альфа не мог выразить свои чувства. Слишком странный был день, а тут ещё и... это. — Фрея? Что ты здесь делаешь? — в недоумении поинтересовался парень, разведя руками. — Хотела нормально поговорить с тобой, я уверена, что нам этого сделать не дадут, — быстро, но без запинок ответила сестра, подходя ближе. А затем взяла альфу за руки, мягко огладив их, словно стараясь успокоить. И это, как всегда, помогло, но интереса не утолило. — Послушай меня, Эмир, когда ты уедешь в Академию, мы не сможем увидеться, — на выдохе сказала девушка, расстраиваясь от своих же слов, которые звучали слишком печально, — поэтому говорю сейчас. Будь очень осторожен. Академия — это не просто место, где ты будешь учиться, это нечто большее. Там будут другие люди, которые очень отличаются о тебя, они все разные. Будут учителя, и с ними отношения у тебя должны быть хорошими. Парень устало кивал, но слушал уже не так внимательно, вместо этого он наслаждался, возможно последней встречей с сестрой, её голосом и объятиями. И описать нельзя, насколько ему была важна Фрея. Она единственная во всём дворце, за всю жизнь, приняла альфу таким, какой он есть. Без всяких обещаний и без какой-либо платы, просто так. Со всеми незначительными недостатками — приняла. За это Эмир ей бесконечно благодарен, ведь и сестра, и он, отлично понимают, что без поддержки парень давно бы загнулся. Но, вот альфа вырос и с помощью сестры вырастил в себе стержень, который не даст Даллесу уйти на дно. Теперь не даст. — Фрея, я понимаю, всё будем в порядке... — закрыв глаза успокоил он, не желая слышать беспокойство сестры. А та опустилась ниже, чтобы переместить голову брата себе на колени, вместо подушки. Но Эмир не возмущался, а был только рад вспомнить все моменты с родным человеком, это тоже успокаивало. Рука сестры перекочевала на голову парня, который от удовольствия прикрыл глаза. И непонятно было, кто кого успокаивал. — Я просто беспокоюсь о тебе... — тихо, не желая говорить о своей слабости, призналась девушка. — Ладно... Академия очень большая и я уверена, что ты найдёшь людей, которые будут любить тебя таким, какой ты есть... — Всё будет хорошо, я уже давно не маленький мальчик. — Судя по твоим последним поступкам, я бы так не сказала, — со смешком возразила бета, потрепав брата по голове. И, вроде, её слова звучали смешно, но Эмира от них стало лишь хуже, сразу вспомнилось сегодняшнее «происшествие». Но не хотелось нарушать это мнимое спокойствие и только-только устоявшееся настроение, поэтому парень поддержал настрой сестры. — Эй! — Ха-ха, как быстро у тебя поменялось настроение. — Ну Фрея! — громко запищал младший брат, не захотев мириться с шутками девушки. — Всё-всё, не буду, не кричи. — замахала руками, пытаясь отбиться от слабых ударов Эмира, который обиженно махал кулаками. *** Так, дурачась и смеясь, они пролежали ещё много времени, до самой темноты, когда луна уже давно наблюдала за сестрой и братом с неба. Даже спать не хотелось, и, если признаться честно, ничего делать не хотелось. Эмир был так счастлив с сестрой, что даже думать не мог о чём-то другом, особенно об отъезде в академию, без любимой Фреи. Но разговор об этом всё же завёлся. Без намерений, просто и странно, так, что Эмиру захотелось плакать, как слабому омеге. Да и в последнее время он чувствовал себя именно им. — Ну чего ты так погрустнел, Эмир? — улыбаясь, смеялась сестра, будто ей самой было не грустно. — Мы же с тобой больше так не поговорим, может, даже не увидимся... — шмыгал носом парень. — Ты же мой брат, как я могу тебя бросить? Обещаю, что буду навещать. — Правда? — Эмир с надеждой поднял глаза и снова всхлипнул. — Конечно. Иди ко мне. — бета распахнула руки, приглашая брата к себе в тёплые объятия. Младший мгновенно протиснулся к Фрее, крепко обнимая её. Так, что вздохнуть было сложно. — тебе уже сто‌ит ложиться спать, неужто даже слабого желания нет? — Есть, просто я не хочу с тобой расставаться, — раздался тихий бубнёж где-то снизу. — Значит пора, давай. Эмир удобно устроился на матрасе, и так, чтобы можно было наблюдать за старшей альфой не напрягаясь. Фрея улыбалась и гладила парня по голове, как своего сына. Именно в этом положении Эмиру жутко захотелось спать, поэтому он медленно начал закрывать глаза, даже сам того не осознавая, сестра затихала и просто смотрела на его лицо. — Эмир, не важно, кем ты станешь и как будешь выглядеть. — в тишине раздался шёпот, который звучал, как колыбельная, особенно с голосом девушки, — Ты навсегда останешься моим любимым младшим братом, чтобы не произошло... Эмир уже почти заснул, поэтому даже не понял, что это не показалось, а Фрея грустно улыбнулась и опустила руки. Пора спать. *** В темноте светила маленькая свеча, которая освещала лишь небольшой участок комнаты, но омеге было и этого достаточно. Он часто поправлял свои очки, дёргал ногами и двигал рукой по бумаге, внимательно читая письмо. С прищуром разглядывал каждую букву, а иногда тихо и с разочарованием вздыхал или закатывал глаза. Со стороны он выглядел странно, но хорошо, что его никто не видел, и мужчина мог в своей манере читать текст. В тот момент именно он волновал омегу больше всего, хоть руки так и норовили грубо разорвать бумагу, чтобы её кусочки разлетались по всей комнате. Продолжая читать, омега уныло хмыкнул, а затем его рука так и замерла над очередной строчкой, что, видимо, оказалась чем-то неожиданным. — О, Господи... — еле слышно произнёс омега, попросту обомлев от слов, написанных в письме. Само письмо и так было чушью несусветной, что мужчине было плохо от прочтения той бумаги, но это... «О, ты же не забыл о своём назначенном замужестве?» Омега откинулся на спинку стула, выдохнув, будто после продолжительного бега, но это была просто усталость. Она и так преследовала директора, но именно тогда поглотила с головой, а эти строчки только добили мужчину. Он, кажется, почти всю жизненных пытался забыть о том заключении отца, который совершенно не жалея своего сына, хотел отдать его замуж за старого герцога. Но тогда директору просто повезло, и, видимо, вдруг кое-кто решил напомнить об этом, так сказать, освежить память ужасными воспоминаниями. «В то время тебе было особенно тяжко, я помню, поверь мне, это я запомнила. Ты был так слаб и подавлен, и без моей помощи не справился бы. Был бы сейчас в покоях у какого-нибудь герцога, и каждую ночь спал бы с ним в кровати, у вас бы были дети... » Письмо было в спешке смято и быстро полетело в угол на пол, куда подальше, чтобы омега больше не видел его и даже не смел читать. Ведь его попросту вырывало от всех слов некогда родной сестры. И уже сложно представить, что она когда-то была родной, ведь звучало это, как что-то невозможное. — Как же так... — тихо прошептал директор, совсем не понимая, что же повлияло на такое отношение. Но, наверное, он слишком поздно об этом задумался. Но, прошло несколько десятков минут, и, переступив через себя и все свои принципы, омега смог достать то самое письмо, которое, полностью смятое лежало в углу. Развернуть его оказалось ещё сложнее, но всё же возможно. «... И только благодаря мне, ты смог без проблем отречься от семьи и, наконец, сбежать» — О, как же она умна! — с очевидным сарказмом воскликнул мужчина, — Решила вспомнить об этом через столько времени, гениально! На его слова пришла сонная девушка, которая с удивлением наблюдала за директором, ведь обычно он был совсем другим. Она стояла в проходе рядом с дверью, сложив руки на груди, внимательно слушала все комментарии мужчины. — Амир? — омега сразу повернулся, отозвавшись на своё имя. — ты в порядке? Директор грустно выдохнул и слабо кивнул, будто сам не понимал, в порядке ли он. После того письма он, очевидно, был не в состоянии с кем-либо говорить, а ему нужно побыть одному, переосмыслив все слова, что были написаны на той злосчастной бумаге. — Люциана... — в тишине зовёт Амир, будто пытаясь осознать всё, — да, всё в порядке, можешь идти. Девушка, конечно же, не поверила ему, ведь по беспокойному лицу директора можно было понять все его чувства. Люциана подошла поближе и аккуратно положила свои руки на чужие плечи, дабы хоть немного успокоить. Она ласково провела руками по коже, её голос стал более тихим, спокойным и подходящим к тишине. Амир вымученно вздохнул и осторожно повернулся к девушке, будто признав своё поражение. — Что случилось? Я же вижу, что что-то не так, — без упрёка поинтересовалась она, всё ещё гладя руками плечи мужчины. — Решил прочитать письмо сестры... — Той самой? — с полным пониманием спросила Люциана, перед этим как будто сморщившись от неприязни. Кажется, даже вспоминать о «той самой» сестре было не очень приятно. — Да, она снова придумала что-то. — Меня уже ничем не удивить, после того, что ты тогда рассказал. Амир хмыкнул, будто говоря, что есть вещи и похуже, но девушка этого не поняла, и хорошо. Омега попросту не знал, как спокойно объяснить о намерениях сестры, ведь они даже звучали глупо. — Она напомнила мне о том, как я сам отказался от семьи, ради своей свободы... — мужчина начал с лёгкой улыбкой, но затем она сменилась на серьёзное выражение лица, как будто омега подумал о чём-то действительно плохом. — но сейчас сама решила отказаться от своего ребёнка. Умно, правда? Люциана покачала головой, тихо выдохнула, будто пыталась принять все события, ведь было сложно понять их полностью за пару секунд. Тем более, когда эти события максимально бредовые. — Чем она думает?... — Не знаю и знать не хочу. — ответил Амир, нервно улыбнувшись. — Примем того ребёнка? — Однозначно. Она станет моим ребёнком. — хрипло, но уверенно ответил Амир. «... Не забывай, что ты мне до сих пор должен. Долги не знают времени»