Красная нить судьбы

Смольный институт благородных девиц — Настя, ты во сколько легла спать? — спросила только проснувшаяся Елена Дашкова. — Я не ложилась, — проговорила девушка, сидевшая на подоконнике и что-то писавшая на маленьком листе. Рядом с ней была небольшая стопка таких же бумажек. — Настя, ты ведь заболеешь. Нельзя так. — Элен, дорогая, ничего ты не понимаешь, мне пришло вдохновение и вот…я записываю его, — в глазах юной особы загорелся яркий огонёк. — Ох, Настя. Заканчивай скорее, а то у нас урок этикета в девять. — Я не приду. — Что? — Я не приду, мне не до этикета. И почему я должна ходить на эти ужасные уроки? Я вольна делать то, что хочу. Когда хочу. — На то воля родителей наших, чтобы мы смогли выйти замуж за достойных людей. — Вот и выходи замуж, а я свободная девица. Буду делать что хочу. — Настасья, нам последний год остался, потерпи пожалуйста. — Не могу, на волю хочется, а тут как взаперти. Хочется выйти на улицу, прогуляться. Но у нас прогулки по расписанию. Разве тебя это не расстраивает? — Расстраивает, но… — Все с тобой понятно, Элен, — девушка посмотрела на часы. — У тебя занятие через полчаса. Иди. Скажи, что я заболела. — Хорошо. — Я отсюда сбегу, — подумала Настя и вновь углубилась в написание стихов. *** Темной ночью, когда стены Смольного института казались выше, чем в иное время суток, Анастасия Пушкина, сестра будущего гения пера, решила, что с нее хватит. Вдруг дверь приоткрывается, и в комнату заходит Елена Дашкова. — Анастасия, ты с ума сошла? — шепот подруги прозвучал, как выстрел в тишине. — С ума сходят от скуки, Элен. А я просто ухожу, — с улыбкой, которая могла бы осветить весь коридор, Анастасия повернулась к Дашковой. — Но что, если тебя поймают? Что, если… — Елена схватила ее за руку. — Если поймают, то я стану легендой. А если нет, то начну новую жизнь. Игра стоит свеч, — Анастасия подмигнула, словно уже видела себя на свободе. — Дорогая, я не могу так больше. Эта жизнь — сплошные правила и ограничения! Я хочу свободы! — Но ты же понимаешь, что это опасно? Если тебя поймают, то накажут. Ты рискуешь всем! — девушка едва не крикнула, но вовремя одумалась. — Я рискую не так много, как если останусь здесь. Каждый день одно и то же: занятия, уроки, строгие взгляды. Я хочу увидеть мир, ощутить его вкус! — Настя схватила подругу за плечи и взглянула той в глаза. — Я понимаю, но… может быть, стоит подождать? Мы можем придумать что-то другое. Например, поговорить с учителями… — прошептала Лена. — Нет! Я уже всё решила. Я не могу больше дышать в этих стенах. Я хочу быть свободной! Дашкова делает шаг ближе, её голос становится мягче. — Настя, ты моя подруга, и я не хочу тебя терять. Но разве ты не думаешь о последствиях? Что будет с твоей семьей? С Александром? — С Сашей… — девушка задумалась. — Он будет разочарован во мне. Однажды я сбежала с урока музицирования, но он заметил и отправил обратно. И попросил больше подобного не делать. Но мне правда здесь невыносимо! И на каникулы не отпускают… И брата тоже. Я его давно не видела. Так хочется… Я к нему убегу! — Настя, как ты сие представляешь? Они же не берут девушек. Да, там есть места, но они отдельно от юношей. — Я переоденусь… — Даже если тебе удастся такая авантюра, то с улицы они явно никого не возьмут. — Но что мне делать? — девушка вновь поникла. Елена села рядом, приобняла подругу за плечи и прошептала: — Попробуй написать брату. Уверена, вы вместе придумаете что-нибудь. Или, на худой конец, родителям. Но сначала Александру, а он, быть может, и уговорит отца с матерью. И будешь там ужас наводить на весь лицей своими выходками, — подруга тихо рассмеялась, Настя повторила за ней. — Ладно. Может, ты и права. Я попробую написать Александру. Только как отправить послание? — Не стоит беспокоиться. Я помогу тебе. У меня тётя ведёт здесь курсы этикета, помнишь? Попрошу её, она отправит так, что никто не узнает содержание. Но всё равно будь осторожнее. Никто не может сказать, прочитают ли в лицее… — Я буду осторожной! Спасибо тебе, дорогая, — Настя обняла подругу, ответившую тем же. Затем ободрённая девушка зажгла свечу и стала думать над письмом для брата. «Дорогой брат Александр, смею побеспокоить Вас своею запиской. Вы наверняка уверены, что мне хорошо в институте. Увы, однако сие убеждение неверно. Я будто птица, запертая в клетке и со связанными крыльями. Мне трудно дышать посреди всего ужаса, происходящего ныне в моей жизни. Не хочу долго тянуть, а потому перейду к просьбе: милый брат, умоляю Вас — помогите найти способ избавиться от мук. Иначе я сбегу к Вам, а остальные пусть ищут меня. Накажут, убьют — всё равно. Мне опостылела та жизнь, которая у меня сейчас. Если сей кошмар можно назвать жизнью. Прошу, поговорите с отцом, с матушкой — пусть меня хотя бы переведут к девушкам в Ваш лицей. В Смольном же институте не продержусь и месяца. Ежели Вы хотите, чтобы сестра Ваша оставалась в здравом уме, ежели Вы любите её, то уверена — Вы сделаете то, что она просит. Тоскующая всей душою, Анастасия Пушкина»