Часть 7
20 марта 2025 г., 20:40
Анастасия сидела на кровати и, подложив под бумагу деревянную доску, увлечённо записывала стихотворение. Сегодня ей в очередной раз посетило вдохновение. В последнее время девушка чувствовала себя окрылённой, но это её и пугало: вдруг она нечаянно выдаст свою тайну? Впрочем, пока что всё было хорошо.
Один исписанный и перечёркнутый черновик, второй… Наконец Настя победно посмотрела на лист и потрясла его, чтобы чернила высохли быстрее. Она решила перечитать написанное.
Взор твой грома, молнии грознее,
Солнцу южному подобен лик.
Розы ланиты и уста нежнее
Они мною завладели вмиг,
Лишь стоило увидеть мне тебя,
Теперь моя душа — твоя навек.
Никогда мне не забыть тебя,
Дороже ты любого человека…
— Я… я не знаю. И хочу, чтобы он прочёл, и боюсь одновременно, — девушка стала метаться по комнате, едва дыша. — Решено! Я признаюсь ему сегодня! — тут раздался стук в дверь, в комнату вошёл Александр.
— Настя, собирайся скорее. У нас прогулка. Тебя посторожить?
— Я уже готова, Саша.
— Что с тобой? — поинтересовался юноша, заметивший перемены в настроении сестры. Та лишь молча улыбнулась. Её глаза сияли будто звёзды.
— Я понимаю, что мне наверняка запрещено, но… je suis amoureux.
— Кто же завладел сердцем моей прекрасной музы?
— Брось, Саша. Какая я для тебя муза? А сердце моё принадлежит…
— Вы долго там? — к ним заглянул Данзас. — Гриша, не задерживай брата и сам выходи. Иначе этот дракон Пилецкий нас живьём съест.
— Хорошо, мы идём, — Константин кивнул и убежал. Пушкин же взглянул на сестру и заметил, что её щёки порозовели, глаза загорелись ярче, а дыхание слегка участилось. Юноша взял её за руку:
— Можешь более не разъяснять, я понял сам.
— Что ты понял? — в голосе Насти мелькнула тревога.
— Не бойся. Твоим сердцем завладел наш Константин Данзас… — Александр заговорщически улыбнулся.
— Ничего не завладел!
— Мне прочесть то, что ты увлечённо записывала? — в ответ на слегка гневный взгляд сестры Пушкин поднял руки в знак примирения. — Прости, подсмотрел за тобою. Не бойся, не выдам. Но будь осторожна.
— Я… я хочу ему рассказать…
— Настя! Ты разума лишилась? — Александру едва удалось снизить свой голос до шёпота. — Не вздумай этого делать!
— Я не могу, Саша, — девушка почти зарыдала. Голос дрожал. — Я не думаю, что он кому-то расскажет.
— Смотри сама. Будь аккуратнее. Неизвестно, что произойти может.
— Буду.
Они вышли на улицу. Снаружи уже стояли лицеисты и гневный Пилецкий. Стараясь сдерживать эмоции, мужчина сказал:
— Вас только и дожидаемся, господа-поэты Пушкины. Ступайте на прогулку.
Спустя минут десять Настя подошла к Данзасу. Тот с улыбкой спросил:
— Тебе что-то нужно, Гриша?
— Да. Я бы хотел с тобой поговорить. Но чуть позже. После вечерней прогулки в саду, когда нас отправят спать.
— Это… важно?
— Очень.
— Хорошо, — юноша слегка недоумевал, но полагал, что всё прояснится в разговоре. Затем они с Настей вернулись к остальным.
Незаметно пролетело время. Настя готовилась к разговору. Сердце ускоренно билось, ей с трудом удавалось себя успокоить. Наконец объявили отбой. Девушка осторожно, будто мышка, юркнула в коридор, после — на улицу, чуть не попавшись на глаза проверяющих. После она выбралась в сад.
Девушка сидела в парке Царского Села, нервно перебирая травинки. Она ждала Константина...
— Гриша! — раздался знакомый голос. Он подошел с улыбкой, и Настя почувствовала, как сердце забилось быстрее. Тот поравнялся с ней. — Чем займёмся? Ты желал о чём-то поговорить. Это что-то важное? — спросил он, останавливаясь и смотря ей в глаза.
— Да… это касается… нас. Я… я люблю тебя, — еле произнесла Настя. Константин же нахмурился, его лицо стало серьезным.
— Гриша… Это невозможно. Люди одного пола не могут любить друг друга. Это… это запрещено!
— Но я не могу больше скрывать свои чувства! — воскликнула девушка. Её охватило отчаяние. Настя сняла фуражку и распустила волосы. Константин отшатнулся назад, его лицо исказилось от шока.
— Ты… девушка? — произнес он с трудом.
— Да! Я Анастасия Пушкина. Мне пришлось переодеться, чтобы быть рядом с тобой и с братом, — призналась она, чувствуя, как сердце будто падает в пятки…