Красная нить судьбы

В комнате пахло лекарственными травами и свежей мазью. Настя, склонившись над Александром, аккуратно обрабатывала его раны. Её тонкие пальцы двигались с уверенностью, которой никто не ожидал от молодого Григория Пушкина. — Откуда у тебя такие навыки? — спросил Иван, наблюдая за её движениями с подозрением. — Дома научился, — ответила Настя, не поднимая глаз, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая дрожь. Константин молча смотрел на её руки. Они были нежными, почти женскими, с тонкими пальцами, которые, казалось, созданы для чего-то большего, чем просто лечение. Он почувствовал, как в его груди что-то ёкнуло, но промолчал, боясь раскрыть свои мысли. — Брат, ты как? — спросила Настя Александра, пытаясь отвлечься. — Живой, — простонал тот, сжимая зубы. Настя закончила лечение брата, аккуратно прикрыла его раны чистой тканью. Взгляд скользнул по лицу Константина, и он почувствовал, как его сердце заколотилось. Девушка приступила к обработке ран Пущина, что произошло довольно быстро. — Спасибо, — прошептал Иван, но Настя уже отвернулась, готовясь лечить последнего — Данзаса… Вскоре Настя закончила с мазью, её пальцы мягко скользнули по коже Константина, оставляя после себя прохладный след. Он вздрогнул, чувствуя, как её прикосновение разжигает что-то глубоко внутри. Собирая лекарства в узел, девушка отвернулась, но её профиль, освещённый мягким светом лампы, вновь заставил сердце Данзаса биться с невероятной быстротой. — Гриша… — начал было он, но тут дверь открылась, и в комнату зашел Пилецкий. — Вы можете быть освобождены от занятий на пять дней, но это не значит, что вы ничего делать не будете, — заметив веселый взгляд Ивана, проговорил Мартын. — И что же мы будем делать, господин Пилецкий? — спросила Анастасия, поворачиваясь к инспектору. — О, вас ждет отдельное задание, Пушкин. — Уже не терпится узнать, какую грязную работёнку вы мне дадите, — усмехнулась девушка. — Не хамите, Григорий. То, что вы отделались от наказания, ничего не значит. Могу вам тоже самое устроить. Думаю, это будет справедливо. — Что за работа? — Простая уборка в саду, — после этих слов Настя выронила склянку, что держала в руке и та разбилась с громким треском. — Что? Я должен копаться в земле? — Вы плохо слышите, Пушкин? — в голосе директора послышалась явная угроза. — Никак нет, господин Пилецкий. Все предельно ясно. — Вот и хорошо. А ваши друзья будут убираться в библиотеке и намывать полы в классах. Так что вам ещё повезло, — с этими словами мужчина вышел. — «Так что вам ещё повезло», — Настя покривлялась, пародируя голос Пилецкого. Ребята заулыбались, а после комната наполнилась смехом. — Ребят, давайте поклянемся…сколько бы лет не прошло, чего бы с нами не произошло, мы навсегда останемся друзьями? — с воодушевлением предложил Пущин. — А давайте, — сказала Настя и вытянула руку ладонью вверх. К ней присоединилась рука Константина, которую девушка тут же сжала. Сверху приземлились ладони Саши и Вани. — Навсегда, — прозвучала одновременно фраза. *** Он долго не мог уснуть. Данзас обдумывал то, что произошло сегодня — их шалость, наказание и… заботливые руки своего друга, удивительно похожими на женские. Внезапно перед ним возникает брат Александра Пушкина, но что-то не так. Мундир медленно превращается в женский наряд, а сам Григорий становится… девушкой. Её платье из тончайшего шелка облегает фигуру, подчеркивая каждую линию. Она приближается, её дыхание, аромат жасмина окутывают Константина. — Ты всегда знал, что я не тот, кем казался, — шепчет она, гладя его руку. Её прикосновение вызывает дрожь, пробегающую по всей его коже. Анастасия улыбается, её губы искушают, словно обещая неизведанное. Юноша наклоняется ближе, и их лица почти соприкасаются. Константин чувствует, как его сердце бьется всё чаще, кровь пульсирует в висках. — Ты смелый, Костя, — говорит она, её голос звучит как шелест ветра в листве. Её руки скользят по его груди, тепло разливается по его телу. Их губы вот-вот встретятся… … — Господа, время сна окончено! — Данзас недовольно потянулся и еле встал с кровати. Для него вновь потянулись лицейские будни… Год спустя Год прошёл, как песок сквозь пальцы, и Настя, всё ещё скрывающаяся под именем Григория Пушкина, стала невероятно красивой. Её волосы также были заколоты множеством шпилек, а глаза сияли тайной, которую она так тщательно оберегала. Костя, конечно, замечал перемены. Его взгляд задерживался на ней дольше, чем следовало, особенно когда она, склонившись над столом, что-то писала своими тонкими, изящными пальцами. — Григорий, — начал Костя, стараясь не выдавать своего смятения. — Ты… изменился. — Все меняются, — ответила она, улыбнувшись. — Или ты хочешь сказать, что я стал красивее? — Костя засмеялся, но в его глазах промелькнуло что-то серьезное: — Ты всегда был… особенным. Не таким, как мы все. — Не таким уж я и особенным был. Не стоит преувеличивать. — Да я правду говорю, — стал оправдываться Данзас. Настя засмеялась. — Верю-верю… Хочу спросить, а где ты моего брата потерял? — Да здесь я, здесь. — в коридор из комнаты вывалился Саша. Из соседней комнаты выполз Иван. — Негоже такими помятыми по лицею бродить. Или желаете слушать наставления Пилецкого? — Гриш, — шепнул ей на ухо Константин, — они отмечали последний год в этом месте. — Вас оставить одних нельзя, как погляжу. — Вот поэтому, ты сидел в комнате и читал занудные книги, а не веселился вместе с нами, — чуть запинаясь, сказал Саша. — Кость… — протянула Настя, внимательно глядя на юношу. — Что? Я говорил им, что это плохая идея, но кто же меня будет слушать? — Данзас, прекрати читать морали, и так голова гудит. — Так и быть, пожалею вас, господа, — спокойно произнёс Костя, после чего прыснул от смеха. — Вы бы видели ваши лица… — Константин, попрошу не смеяться над моим братом, — вмешалась Анастасия. Девушка чуть дотронулась до руки Данзаса. Он чуть вздрогнул и тут же успокоился. — Хорошо, не буду. — У нас есть время, можем пройтись по саду. Или заглянуть в библиотеку. — Второй вариант. В сад потом. Константин с Настей отправились на поиски интересных книг. С каждым днём они проводили всё больше времени рядом. Оба верили в то, что между ними особенная дружба. Но была ли это дружба на самом деле?..