Красная нить судьбы

Душная комната, воздух которой пропитан запахом пыли и старого дерева. Настя сидела на кровати, её пальцы нервно теребили край простыни. Костя стоял у двери, его взгляд метался от её бледного лица к окну, где закат окрашивал небо в кровавые оттенки. — Прости ещё раз, — выдохнул он, словно эти слова давили ему грудь. — Я не знал, что всё так обернётся. Настя подняла глаза, в них читалась усталость. Но также виднелось что-то ещё — искра, которая заставила его сердце биться чаще. Костя шагнул ближе, его рука дрожала, когда он коснулся её щеки. — Ты приходил каждый день, — тихо сказала она. — Я не мог иначе, — прошептал юноша. — За такой короткий срок ты… ты стала для меня всем… Их губы встретились в поцелуе, который был одновременно нежным и страстным, словно они пытались заглушить всю боль, всю несправедливость мира. Настя обвила его шею руками, её пальцы вцепились в его волосы, а он притянул её ближе, чувствуя, как её тело прижимается к его. — Костя, — прошептала она, её голос дрожал. — Что будет с нами? Он не ответил, только сильнее прижал к себе девушку. Его губы скользнули по её шее, оставляя горячие следы. — Мы найдём выход, — прошептал он, его голос был твёрдым, несмотря на страх. — Я не позволю им разлучить нас. Их дыхание смешалось, комната наполнилась шепотом и поцелуями. Однако Константину скоро пришлось уйти, дабы не попасться. Но он вновь пообещал, что вернётся. Настя не могла уснуть, ею овладели невероятно сильные чувства. Пользуясь лишь догорающим солнечным светом, она наконец-то достала принесённые Пущиным красные нити, иглу и белоснежный шёлковый платок. — Что бы вышить? Давненько не практиковалась… — девушка решила украсить ткань узорами. А какими — подскажет окрылённая душа. Но что она точно добавит — так это их вензели. Символы вечности чувств… Наутро Настю ждала радостная весть: благодаря заступничеству воспитанников лицея, в особенности Ивана Пущина, девушку освободили из её «тюрьмы». Все радовались, что беды остались позади. Кроме того, на удивление многим, её оставили учиться вместе с юношами — также не без вмешательства товарищей. Директор решил, что нет нужды исключать, коль осталось учиться меньше года. А что же до отношений её и Кости? Они скрывались лишь перед начальством. Когда лицеисты оставались одни, то были предельно искренними друг с другом. А потому скоро все ученики знали, что в их почти беззаботной среде расцвело между двумя людьми такое прекрасное чувство, как любовь… *** Лицейская столовая превратилась в импровизированный зал для «свадьбы». Настя Пушкина, с венком из бумажных цветов на голове, стояла у «алтаря» из стульев, скрещенных в виде арки. Рядом с ней стоял Костя. На безымянные пальцы обоих были надеты настоящие "обручальные" кольца, сделанные из найденной кем-то проволоки. — Клянетесь ли вы, Константин, терпеть выходки Анастасии даже в случае, если она снова спрячет ваши учебники? — торжественно спросил самый высокий лицеист, который руководил всем процессом. — Клянусь, — ответил юноша, с трудом сдерживая смех. — А вы, Анастасия, обещаете ли не называть Константина «стариком», даже если он снова начнет философствовать за обедом? — Обещаю, — фыркнула Настя, но глаза её блестели. — Тогда я объявляю вас мужем и женой! — провозгласил лицеист, и столовая взорвалась аплодисментами. А Костя, не долго думая, подхватил Настю на руки и сделал вид, что тащит её к «брачному ложу» — столу, заваленному тетрадями. — Ну что, старушка, готовься к первой брачной ночи! — крикнул он, и девушка, хохоча, шлёпнула его по плечу. Лицеисты, услышав это, взорвались смехом, а «молодожёны», пытаясь сохранить серьезность, начали «целоваться» через бумажные салфетки. — К чему сие? Давайте без салфеток, а то неинтересно! — крикнул один из товарищей. Остальные вновь рассмеялись, а затем, резко замолчав, посмотрели на «супругов». Те взглянули друг на друга. Пушкина и Данзас стояли лицом к лицу, дыхание смешивалось, как будто они уже не играли, а жили этой сценкой свадьбы. Настя приподнялась на цыпочках, её губы дрожали в ожидании, а Костя, не в силах сопротивляться, наклонился к ней. Но прежде чем произошёл поцелуй, раздался тревожный возглас: — Пилецкий идёт! Лицеисты повскакивали со своих мест и стали бегать по столовой, убирая весь инвентарь. Но это было не так-то просто… — Скорее! — кричал лицеист, стороживший снаружи. Инспектор Мартын Пилецкий ворвался в столовую, как буря, его взгляд сразу же упал на пару, застывшую в объятиях. Настя и Костя замерли, но их губы всё ещё были в миллиметрах друг от друга, словно не желая прерывать этот момент. Мартын, привыкший к неожиданностям, на этот раз был ошарашен. — Вы… вы что делаете? — его голос прозвучал как гром среди ясного неба. Настя, не отпуская Кости, обернулась к инспектору. Её глаза сверкали смесью дерзости и невинности. — Мы репетируем сценку, господин инспектор. Свадьба, знаете ли, требует подготовки, — Костя, чувствуя, как её тело прижимается к его, не мог скрыть улыбку: — Так и есть, господин инспектор. Или вы имеете что-то против? Мартын, привыкший к порядку, не знал, как реагировать на такое. Он только злобно прошипел: — Ещё разберусь с вами… Живо по комнатам! Пилецкий удалился, а в столовой воцарилось молчание. Но через какое-то время все снова весело заговорили. Остаток дня прошёл довольно хорошо. *** Комната была наполнена тёплым светом ночника, отбрасывающим мягкие тени на стены. Настя, уже переодетая в шёлковое ночное платье, которое облегало её изгибы, как вторая кожа, легла на кровать. Её волосы, распущенные, мягко рассыпались по подушке. Костя, всё ещё в белой рубашке и жилете, снял фрак и сапоги, но решил оставить остальную часть костюма — он чувствовал себя комфортнее, считал, что так... правильнее. Юноша лег рядом, их тела соприкоснулись, и тепло Насти моментально наполнило его. Она повернулась к нему, её губы, мягкие и чуть влажные, нашли его. Поцелуй был медленным, но полным обещаний. Её руки скользнули по его груди, чувствуя напряженные мышцы под тонкой тканью рубашки. — Костя, что ты со мной делаешь? — прошептала она, её дыхание смешалось с его. Юноша улыбнулся, его рука скользнула по её талии, шёлк платья скользил под его пальцами. — Люблю тебя, больше жизни люблю, — ответил он, его голос стал ниже, насыщеннее. Её пальцы начали перебирать пуговицы на его рубашке. Настя прижалась к Косте, чувствуя, как его сердце бьётся чаще их влюблённого романа, который только начинал разгораться…