Красная нить судьбы

Солнце застало их безмятежно спавшими в обнимку. Настя всё ещё посапывала, Костя проснулся, но не желал открывать глаз. Тут раздался осторожный стук, а затем кто-то вошёл. — Эй, молодожёны, — юношу потрясли за плечо. Данзас еле разлепил веки. На него смотрел Пушкин. — Чего тебе надо, Саша? — Скорее собирайтесь, скоро Пилецкий будить будет. Вряд ли ему понравится, что вы вместе ночевали. Он и от свадьбы-то не отошёл вашей. — Саша, — в комнату вошёл Пущин, — чувствую, родителей ваших вызовут. Как бы не забрали… — Не должны. Последний ведь год обучаемся. Давайте скорее. Я заберу сестру, а… — Пушкин заметил ревнивый взгляд друга. — Данзас, не смотри на меня так. Лучше собирайся. — Хорошо… — Настя, — Александр осторожно погладил плечо мирно спавшей сестры. — Настенька, просыпайся, скоро поднимать будут. Не хочу, чтобы вас с «супругом» наказали. — Уже утро? — Без десяти шесть. Скорее, после свидитесь. Девушка встала, чуть потянулась. После подошла к Данзасу, обняла его, получив в ответ поцелуй в макушку, а затем ушла вместе с Александром. — Анастасия Сергеевна Данзас-Пушкина… — она улыбнулась. — Интересно бы звучало. Как я мечтаю, чтобы всё было взаправду… *** Ребята сидели в столовой и завтракали. Костя и Саша обсуждали скорый выпуск и то, как они его проведут. — Саша, только давайте не как в начале года. — А что мы такого тогда сделали? — Как это что? Вы были в жутко нетрезвом виде. как еще вас инспектор не поймал, да что там Пилецкий! Директор бы вас выкинул отсюда, как котят. — Всё будет хорошо, Данзас, гарантирую. Ты бы за собой последил да за Настей. Будьте аккуратнее. А то подловит вас снова наш любитель обниматься с полицейским уставом, — юноши засмеялись, а Константин немного смутился. Они с Настей, как два корабля в ночи, наконец-то нашли друг друга в бурном море лицейской жизни. Их любовь вспыхнула, как фейерверк на выпускном… — Данзас! — к друзьям подбежал лицеист. — Тебя Пилецкий вызывает. Немедленно. — Только вспомни, оно и появится… — юноша отправился в кабинет инспектора. Начальство, словно злобный дракон, решило вмешаться в судьбу влюблённых. Костя вошёл в кабинет. Там уже стояла грустная Настя и Пилецкий, с лицом, напоминавшим перезревший лимон. Данзас подошёл к девушке, взял её за руку и смело взглянул на инспектора. Тот усмехнулся. — Молодые люди, я слишком долго терпел ваши выходки, но вчерашняя была уже из ряда вон выходящей. С целью сохранения порядка я вынужден отчислить одного из вас. Так и быть, позволю решить вам самим. Или вы уходите, Константин, или Анастасия, — прошипел он, как змея, готовящаяся к укусу. Но юноша с огнём в глазах ответил: — Мы останемся. Оба. Или выгоняйте обоих. Только тогда вам придётся разбираться и с возмущёнными лицеистами… — Пусть. Я уже вызвал ваших родителей, Анастасия Сергеевна. Скоро они прибудут сюда, — девушка старалась сохранять спокойствие, но Костя чувствовал, как сильно дрожит её рука. Он крепче сжал её в своей и ободряюще посмотрел на Настю. *** Родители Насти, узнав о ситуации, ворвались в лицей, как ураган. Их встретил Пилецкий со своей приторной улыбкой. — Ваша дочь баламутит весь лицей. Помимо сего, она ещё крутит роман с одним из воспитанников! Недопустимое поведение для молодой девицы, место которой — в Смольном институте! — инспектор злобно усмехнулся. Настя, дрожа от страха, зашептала: — Нет… Только не Смольный… — Константин поцеловал её в лоб, затем повернулся к родителям девушки: — Простите, что всем сердцем привязался к вашей прекрасной дочери. Но я готов доказать искренность своих чувств и защитить её. — Как же, молодой человек? — Известно, что в нашем лицее запрещены телесные наказания. Однако сие правило грубо нарушается господином Пилецким, — Мартын покраснел от злости, но молчал. — Если меня или Анастасию выгонят отсюда, мы постараемся придать огласку столь вопиющему нарушению правил, утверждённых самим Его Величеством, — его спокойный тон, ровная осанка и горящие глаза вселяли уверенность не только в Настю, но и в её родителей. Только Пилецкий не желал сдаваться: — У вас нет доказательств! — Есть! И не у одного меня, — Данзас жестом попросил Настю прикрыть глаза. Он не желал, чтобы девушка видела его таким… Затем юноша скинул верхнюю часть мундира, после рубашку. Всем присутствующим представилась крайне неприятная картина: вся спина была исполосована красными линиями. — Видите! Им уже год, но они пока не до конца зажили, — он вновь надел форму. — А потому, господин Пилецкий, решайте. Решайте. Bon chance. — Вы оставите нашу дочь, сына и этого молодого человека учиться здесь В противном случае, — заявил отец Насти, — мы расскажем всем о ваших «воспитательных методах», господин инспектор. Особенно при наличии столь существенных доказательств, — Мартын, слушая это, побледнел, как мел. — Это шантаж! — выкрикнул он, но голос его дрожал. Костя и Настя, стоя рядом, обменялись взглядами, полными решимости. Их руки сплелись, как корни деревьев, готовые выстоять в любой буре. — Мы останемся, — сказала девушка, и её голос звучал, как колокол, возвещающий победу. Пилецкий, понимая, что проиграл, только хмыкнул и вышел, оставив их в покое. Костя, улыбаясь, шепнул Насте: — Ну что, теперь мы команда? — Команда, — ответила она. — Настенька, мы рады за тебя, — мать обняла её. — И за твоего… друга. И очень ему благодарны. Только будьте впредь осторожнее. — Обязательно! — хором ответили Настя и Костя, а затем вышли из ненавистного кабинета. Жизнь, их жизнь только начиналась…