Красная нить судьбы

Костины руки легли на её плечи, но Настя вздрогнула и отстранилась. Он с сочувствием посмотрел на возлюбленную: — Почему ты молчишь? — спросил он, в голосе звучала тревога. — Что-то случилось на балу? — Костя, лучше тебе не знать, — она повела плечами, не решаясь взглянуть ему в глаза. — Поверь, это ради твоего же блага. — Ради моего блага? — его брови сдвинулись, в глазах вспыхнуло недоверие. — Настя, ты знаешь, я всегда на твоей стороне. Что бы ни случилось, мы справимся вместе. Но она лишь покачала головой, и Костя понял: сегодня он ничего не добьётся. Он тихо ушёл, сердце его билось с такой силой, будто хотело вырваться из груди. Настя не сказала, но он чувствовал: что-то было не так. Костя сжал кулаки. Его терпение лопнуло. Молодой человек вернулся: — Настя, я не могу так. Либо ты мне всё скажешь, или я сам всё узнаю, — она лишь покачала головой, слёзы блеснули на ресницах. На следующий день, пока Настя была занята, Данзас отправился к Бенкендорфу. Кабинет генерал-адъютанта был мрачен, как и его взгляд. — Что привело вас ко мне, молодой человек? — спросил Александр, разглядывая Константина с холодным любопытством. — Я прошу вас… позволить мне заключить брак с Анастасией Пушкиной. — Интересно, — Бенкендорф усмехнулся, его пальцы постукивали по столу. — А собственно почему я должен это делать? — Я готов всё сделать. Всё, что потребуется. — Идите, я подумаю, — бросил граф, его взгляд стал ещё более пронзительным. Данзас вышел, его сердце сжалось от тревоги. Он не знал, чего ждать, но был готов на всё ради своей любви.

***

На улице было сыро и пасмурно. Анастасия стояла у окна, сжимая в руках смятую записку. Ссылка. Опять. Губы её дрожали, а сердце билось так, будто пыталось вырваться из груди. Невыносимая мука. Они забрали её раньше, не дав даже попрощаться с Костей.. Последний раз, как она его видела, он улыбался ей, обещал, что всё будет хорошо. Но ничего хорошего не было. Только холодное дыхание судьбы, которое снова дуло ей в спину. Дверь скрипнула. Александр вошёл, его лицо было бледным, но глаза горели. — Настя, собирайся. Через час едем. — Сашенька, я не могу… Костя… — голос её сорвался, и она закрыла лицо руками. Брат подошёл ближе, его руки легли на её плечи: — Ты сильная. Мы справимся. Вместе.

***

Наталья Гончарова стояла посреди гостиной, её пальцы нервно перебирали кружевной платок с инициалами любимого. Глаза, обычно такие спокойные, теперь пылали тревогой. — Саша, — прошептала она, будто боялась, что её слова унесёт ветер. — Ты обещаешь, что вернёшься? Что мы будем вместе? Александр, его лицо, озарённое мягким светом свечей, улыбнулся, но в этой улыбке читалась горечь. — Наташа, моя звезда, как я могу не вернуться к тебе? Ты — моя судьба, моя муза. После ссылки я сделаю тебя своей женой, и ничто — ни расстояние, ни время — не сможет нас разлучить. Она кивнула, сжимая его руку так крепко, будто боялась, что он растворится в воздухе. — Обещай мне, Саша. Обещай, что будешь осторожен. — Обещаю, — ответил он, его голос звучал твёрдо, как сталь. — Но ты тоже должна быть сильной. Держись, моя любимая. Когда он ушёл, Наталья осталась одна, её сердце билось как птица в клетке. Выйдя на улицу она увидела, как в окне кареты мелькнуло лицо Насти. Пушкина открыла дверь кареты. Подойдя ближе, Наталья заметила, как дрожат её руки. — Настя, всё будет хорошо, — сказала она мягко, сжимая руку подруги. — Мы справимся. Настя, глядя на Наталью глазами, полными слёз, протянула ей записку. В ответ на недоуменный взгляд девушки тихо произнесла: — Передай Данзасу. Это важно. — Я сделаю всё, что в моих силах, Наталья спрятала записку в кармане платья. Девушка кивнула и дверца закрылась. Карета тронулась, увозя с собой частичку Наташиного сердца. Девушка стояла, пока экипаж не исчез, но её мысли уже были далеко, с ним. С её Александром…

***

В Михайловском всё было как в прошлый раз: те же серые стены, те же тихие вечера, которые длились вечность. Но теперь они были вдвоём. Александр читал ей свои стихи, а она слушала, укрывшись пледом. Ночью бледная луна освещала комнату. Анастасии снилась свадьба. Её и Кости. Девушка не смогла сдержать улыбку. Его пальцы коснулись её щеки, и он прошептал: — Настя, как я долго этого ждал… Их губы встретились в поцелуе, который говорил больше, чем слова. Она ответила ему с таким же чувством, будто это был их первый и последний шанс. Отстранившись, девушка увидела вовсе не Костю, а графа Бенкендорфа. Настя отшатнулась. Сон прервался. Пушкина вскочила с кровати в холодном поту. — Господи, это просто сон… Этого не будет… Это просто сон. Но сердце всё ещё тревожно билось в ожидании чего-то неизбежного…