Красная нить судьбы

Петербург встретил Пушкина холодным ветром с Невы, но в сердце поэта горел огонь. Император Николай I, величественный и непреклонный, вызвал его в Зимний дворец. — Александр Сергеевич, — начал он, сверкая орденами, — я возвращаю Вам свободу. Женитесь на своей Наталье, но помните одно: Ваши строки должны воспевать империю. Пушкин поклонился, скрывая улыбку. — Ваше Величество, благодарю. Но творчество — это не сделка. Это стихия, которая не подчиняется указам. Те же сутки. Пушкин стоял у дома Гончаровых, его сердце билось так, будто хотело вырваться из груди. Наталья вышла на порог, ее лицо озарилось улыбкой. — Александр Сергеевич, вы вернулись, — прошептала она, ее голос звучал как мелодия. Пушкин шагнул ближе, его пальцы коснулись ее руки. — Наталья Николаевна, я возвращаюсь не только в Петербург. Я возвращаюсь к вам. Она опустила глаза, но не отступила. — Я знала, что ты приедешь. Моя семья… они хотели выдать меня за другого. Но я ждала только тебя и никого больше. Пушкин притянул ее к себе, его дыхание смешалось с ее дыханием. — Теперь ты моя, Таша. И никакой император, никакие указы не смогут нас разлучить. Их губы встретились в поцелуе, который был полнее любых слов. Закат окрасил небо в алый цвет, как будто сам город поздравлял их с началом новой жизни.

***

Александр Христофорович стоял у окна, его взгляд терялся в туманной дымке Петербурга. Слова императора, как острые иглы, вонзались в его сознание. «Ты влюблен, Александр. Не отрицай.» Государь был прав, и это раздражало больше всего. Анастасия Пушкина — женщина, которая, казалось, была создана из самого воздуха, чтобы сводить его с ума. Ее смех, как звон колокольчиков, ее взгляд, пронизывающий до глубины души. Он отрицал это, боролся с этим, но сердце, черт возьми, не слушалось. Решив оставить свои думы на потом, мужчина лег спать. — Александр Христофорович, — раздался ее голос за спиной. Он обернулся. Анастасия стояла в дверях, ее фигура очерчена мягким светом камина. Ее платье, темное как ночь, подчеркивало ее изящество. Она подошла ближе, и он почувствовал тонкий аромат ее духов — смесь жасмина и чего-то неуловимого. — Вы здесь одни? — спросила она, ее голос был тихим, но наполненным чем-то, что заставляло его сердце биться чаще. — Да, — ответил он, глядя ей в глаза. — Я думал о вас. Она улыбнулась, и в ее взгляде он увидел то, что сам боялся признать. Она приблизилась еще ближе, их дыхание смешалось. — И что вы решили? — прошептала она, ее губы почти касались его. Он взял ее руку, сжал в своей. — Я не могу отдать вас ему, — выдохнул он. — Вы моя. Их губы встретились в поцелуе, страстном и неистовом, как огонь, который пожирает все на своем пути. Александр подорвался с постели и протер лаза. — Господи… Ну и приснится же. Это девушка занимает все мои мысли.

***

Анастасия ступила на мостовую Петербурга, её каблуки отстукивали ритм, будто сердце, полное тревоги. Вечерний туман обволакивал город, делая его таинственным, как её мысли. Она шла к дому Константина, к его старому особняку, где когда-то они смеялись и целовались под звуки дождя. Но теперь что-то изменилось. Костя стал холоден, отстранён, будто её присутствие его раздражало. Она остановилась у двери, её рука дрожала, когда она постучала. Дверь открылась, и перед ней возник Костя, его взгляд скользнул по её лицу, но не задержался. — Ты зачем здесь? — его голос был ровным, как ледяной ветер. — Костя, что случилось? Почему ты так холоден ко мне? — её голос дрожал, как осиновый лист. Он молчал, его пальцы сжались в кулак. — Ты сама всё знаешь, Анастасия. — Я ничего не знаю! — она шагнула ближе, её дыхание стало чаще. — Я люблю тебя, Костя. Что я сделала не так? Он вдруг резко схватил её за руку, его пальцы впились в её кожу, как когти. — Не играй со мной. Ты не понимаешь, что происходит. Она почувствовала, как тепло его тела смешивается с её холодом. — Скажи мне, Костя. Я хочу понять. Его взгляд загорелся, и он притянул её к себе, его губы коснулись её.

***

Настя прищурилась, глядя на Костю, который сидел, сгорбившись, в углу дивана. Его пальцы нервно теребили край мундира, а взгляд уткнулся в пол. — Костя, ты мне все-таки расскажешь, что произошло? Или мне самой придется додумывать? — ее голос звучал мягко, но настойчиво. Костя вздохнул, поднял на нее глаза. — Был у Бенкендорфа. Просил разрешение на нашу свадьбу. Отказал. — его слова прозвучали как приговор. Настя замерла на мгновение, чувствуя, как внутри нее что-то сжимается. — Почему? — выдохнула она. — Сказал, что я не подхожу. Что вольнодумка и такой человек как я, просто разрушат все. Сожгут до тла. — Костя сжал кулаки, в глазах мелькнула ярость. Настя подошла к нему, опустилась на колени перед ним, ладони легли на его колени. — Костя, ты для меня самый достойный. Не Бенкендорф решает, кто мне подходит, а я сама. Мне все равно, что он сказал. Ты мой, и никакой начальник жандармов этого не изменит. Девушка оставила на губах легкий поцелуй