Красная нить судьбы

— Костя? — Настя смотрела на него с беспокойством. Она чувствовала неладное. Супруг же стоял ровно напротив. Холодный, но глаза горят гневом… — Что ты от меня хочешь, Настя? Что тебе нужно? Скажи, я дам тебе это и уйду из твоей жизни, — ледяной шёпот, проникающий под кожу. Шёпот не человеческий. Шёпот смерти… — Костя, почему ты такой? — Ты, любимая, вынудила меня, — Данзас стал медленно ходить вокруг неё. — Измену замыслила, с графом больно любезничать стала, а сие уже за гранью невинного кокетства… — Ты неправильно понял! — Анастасия пыталась крикнуть, но Константин поднял руку, и у неё словно отнялся дар речи. Она не смогла произнести ни слова. — Тише, милая. Тише… — Я не любила его. Ни единой секунды своей жизни. Никогда, Костя. В моём сердце место лишь для одного мужчины. Для тебя… — Неужели? — он взглянул на Анастасию. Его глаза горели теперь не просто гневом, но даже безумием. Его жена ужаснулась. Такого ранее никогда не бывало. — Я правду говорю, Костенька. Разве я способна солгать тебе? Разве я бы посмела? — Нет, не посмела бы. — Вот… — её тут же прервали. Данзас во мгновение ока приблизился к ней почти вплотную: — Но посмела. И должна потерпеть наказание. Настя испугалась ещё больше. Но стоило ей увидеть поднятый пистолет, наведённое на неё дуло, как вновь лишилась дара речи. Он хотел её убить… — Костя, нет! — хотела крикнуть она, но не успела. Курок был спущен. Внутри появилось жжение. Она чувствовала, как кровь разливалась по телу. Стало совсем темно…

***

Лунный свет пробивался сквозь шторы, окутывая комнату холодным сиянием. Натали лежала в постели, её пальцы сжимали простыню, как будто она пыталась удержаться от падения. — Дантес… — прошептала она, голос дрожал, смешиваясь с тишиной. Она знала, что это просто сон, просто кошмар. Его прикосновения, его слова — всё было слишком реально. Утром она едва собралась с мыслями. Саша, её Александр, уже стоял у окна, его взгляд был твёрдым, как сталь. — Таша, ты сама не своя все утро, — произнёс он, не глядя на неё. — Что происходит? — Дантес…он…он постоянно меня преследует. Все время пытается оказывать мне знаки внимания. Мне уже кошмары снятся с ним. — Я разберусь. Не волнуйся, — Пушкин поцеловал супругу в разгорячённый от переживаний лоб.

***

Настя проснулась в холодном поту. Сердце колотилось, словно пойманная птица, трепеща в грудной клетке. Кошмар, в котором Костя, ее муж, с ледяным взглядом на лице, нажимал на курок, еще висел в воздухе комнаты, словно ядовитый туман. — Это всего лишь сон, — прошептала она, пытаясь унять дрожь в руках. Но страх, словно цепкий плющ, обвивал ее разум. Костя… Он всегда был непредсказуемым, как горная река, способным на нежность и страсть, но и на внезапные вспышки гнева, оставлявшие после себя выжженную землю. Настя встала с постели, переоделась и села за стол. Взяв в руки перо, она стала расписывать в деталях сон, что ей приснился. Как только чернила высохли, бумага отправилась во внутренний карман. — Я больше не усну, — произнесла Настя в пустоту и спустилась в гостиную. Она слышала разговор брата и Натали, но не могла разобрать, о чём идёт речь. — Саша, Натали, скажите мне, что произошло? — спросила она, но ответа не последовало. Вечером, когда Саша уже готовился к дуэли, Настя случайно подслушала разговор. Её сердце заколотилось. — Сашенька, миленький, ты не можешь! Я не могу тебя потерять! — ворвалась она в комнату. — Я лучше стреляю, ты знаешь. Я пойду вместо тебя. Он не посмеет… не посмеет… — Честь Таши — моя честь, Настя. Мой долг, — Саша отвернулся, его лицо скрывалось в тени. — Но ты не можешь оставить Наташу вдовой! А меня безутешной сестрой, что потеряла брата! — сказала она, её голос дрожал от ярости и страха. — Я не позволю тебе умереть из-за него. Саша медленно повернулся, его глаза встретились с её. В них было что-то, чего она не могла понять — гордость, боль, любовь. — Ты уверена? — спросил он, его голос был тихим, но твёрдым. — Да, — ответила она, не моргнув. — Я пойду. Утро следующего дня было холодным, туман окутал поле, где должна была состояться дуэль. Анастасия Пушкина, затянутая в мужской фрак, с пистолетом в руке, стояла лицом к лицу с Жоржем Дантесом. Ее глаза горели, как угли, но она усмехнулась, игриво подмигнув противнику. — Жорж, — начала она, дерзко поднимая бровь, — ты ведь не собираешься стрелять в женщину? Или ты предпочитаешь дуэли с мужчинами? — Дантес, слегка смущённый, но не желающий показать этого, хмыкнул. — Мои предпочтение не должны Вас волновать, мадемуазель, а вот Вы здесь зря. Это дуэль, а не бал. Выстрелы прозвучали, как гром среди ясного неба. Пуля пронзила живот Анастасии, и она, сжав зубы, упала на одно колено. Кровь окрасила снег, но она подняла голову, улыбка не сходила с её губ. — Ну что, Жорж, — прошептала она, — это всё? — Всё, — надменно произнёс он, затем ушёл прочь.