Красная нить судьбы

Из полумрака кабинета графа Бенкендорфа доносился мерный скрип пера по бумаге. Его холодный взгляд скользил по документам, но мысли уже далеко, где-то в лабиринтах его амбиций. Дверь скрипнула, и в помещение вошла Анастасия, её шаги казались едва слышными, будто она боялась нарушить тишину. — Граф Бенкендорф, — её голос был мягким, но в нём чувствовалась непоколебимость. Бенкендорф поднял голову и оторвался от чтения документов. — Анастасия Сергеевна. Что вы здесь делаете? Вы должны находиться дома и заниматься лечением. Она слегка напряглась, но кивнула. — Да, граф, должна. Но мои думы не оставляет наш с вами разговор. — И вы пришли сюда, чтобы его обсудить? , — его голос был гладким, как шёлк, но в нём сквозила какая-то скрытая угроза. — Хотя, если честно, я подозревал, что вы можете прийти. Ваша прямота вам соответствует. Анастасия на мгновение замерла, её пальцы сжались в кулаки, но она быстро взяла себя в руки. — Вы сказали, что мои родители согласны на наш с вами брак. Верно? — Бесспорно, — Бенкендорф медленно встал, приближаясь к ней. — Но у вас в голове мысль, а почему они согласились, не так ли? Его взгляд скользнул по её фигуре, скрытой под мужским фраком. Она почувствовала, как холод пробежал по спине, но не подала виду. — Зачем вам брак со мной? Я не представляю никакой ценности. Что вам может дать такая бунтарка как я? Его пронзительный взгляд был устремлен на девушку, которая не отрывала от нео взгляда. Огонь в камине плясал, как будто отражая напряжение, витающее в воздухе. — Анастасия Сергеевна, — начал он, его голос был мягок, но в нем чувствовалась сталь. — Вы знаете, что мои намерения серьезны. Я не привык отступать от того, что считаю своим. Анастасия взглянула на него, ее глаза блестели, как звезды на зимнем небе. — Граф, вы не можете этого не понимать. Я замужем. Константин Карлович… — голос ее оборвался, словно она боялась произнести это имя вслух. — Данзас, — прервал он, словно плюнув ядом. — Этот человек недостоин вас. Он не понимает, что значит владеть таким сокровищем. Анастасия подняла на него глаза, в которых смешались страх и что-то еще, что она сама не могла определить. — Вы не можете так говорить о моем муже. Бенкендорф шагнул ближе, его тень накрыла ее, как черная туча. — Я могу и буду. Вы — моя судьба, Анастасия Сергеевна. То, что вы связаны с ним, это лишь… «Временное недоразумение», — последняя фраза лишь ураганом пронеслась в его голове. Он не озвучил вслух, не желая раскрывать задуманного им… Мужчина шагнул ближе, и его тень накрыла ее, словно предвестник бури. — Константин Карлович — достойный человек, но он не способен дать вам то, что могу предложить я. Свет, власть, богатство… и больше. Я могу сделать вас королевой в этом мире, где вы сейчас всего лишь жена. Она почувствовала, как ее сердце забилось сильнее. — А что, если я не желаю быть королевой? Что, если я ценю то, что у меня есть? Бенкендорф улыбнулся, и эта улыбка была словно лезвие, гладко и опасно. — Вы говорите так, потому что еще не почувствовали, каково это — быть на вершине. Дайте мне шанс, Анастасия Сергеевна. Позвольте мне показать вам, что вы действительно заслуживаете. Анастасия почувствовала, как ее дыхание участилось. Она знала, что каждая секунда их разговора приближает ее к краю, за которым уже нет пути назад. — И что вы предлагаете? — спросила она, ее голос дрогнул, как лист на ветру. Он приблизился еще на шаг, и его рука поднялась, почти касаясь ее щеки. — Я предлагаю вам мир, в котором вы будете свободны. Мир, где вы сможете быть собой, не скрываясь. Все, что вам нужно сделать… — он замолчал, и его глаза пылали, как угли в камине, — это сделать выбор. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием свечей. Анастасия чувствовала, как воля покидает ее, уступая место неотвратимому року. В глазах Бенкендорфа она видела не только страсть, но и власть, перед которой, казалось, бессильна вся империя. Он был человеком, привыкшим получать желаемое, и теперь его желание сосредоточилось на ней. — Подумайте, Анастасия Сергеевна, — продолжал он, его голос смягчился, приобретая бархатные нотки. — Разве вы счастливы в этом браке? Разве он дарит вам то, чего вы заслуживаете? Я предлагаю вам мир, полный роскоши, уважения и, самое главное, любви, которую вы никогда не испытывали. — Мой муж прекрасный человек. Он заботится обо мне. Он помог мне, когда я была на грани смерти. — начала говорить Анастасия. — Нет, нет, нет. Доктора послал я… И жизнь вам спас, если можно так сказать, тоже я. — произнес Бенкендорф и медленными шагами зашел за спину девушки. Данзас-Пушкина, пытаясь сохранить дистанцию, попыталась сделать шаг вперед, но граф уже был слишком близко. Его рука легла на ее плечо, и она почувствовала, как все в ней замерло. — Граф, я не могу… — прошептала она, но в ее голосе уже не было прежней твердости. Бенкендорф, словно читая ее мысли, нежно коснулся ее щеки. — Не бойтесь своих желаний, Анастасия Сергеевна. Они — ваша сила, ваше право на счастье. Позвольте мне показать вам, что значит быть любимой по-настоящему. Она открыла глаза и встретилась с его взглядом. В нем она увидела отражение своих собственных, потаенных желаний, и поняла, что сопротивляться больше нет сил. Пропасть, в которую она падала, манила своей неизведанностью, обещая нечто большее, чем серое и предсказуемое существование.