Красная нить судьбы

Иван Пущин, с лицом, на котором читалось неудобство, но и едва уловимая мнительность, схватил Константина за плечо, когда тот сидел в саду своей усадьбы. — Костя, тебе нужно знать… Анастасия ждет ребенка. Данзас застыл, будто камень. Глаза его сузились, сжигая воздух между ними. — Что ты несешь, Иван? Это чья шутка такая? Пущин опустил взгляд, сглотнув комок в горле. — Шутки здесь нет. Она сама мне сказала. И, судя по всему, ты… ты отец. Костя сжал кулаки, но не двинулся с места. Ветер пронесся между ними, как будто сама природа пыталась охладить накал. — Отец? Она что, сошла с ума? Иван поднял руку, как бы пытаясь успокоить бурю. — Я не знаю всех подробностей, но она настаивает. Тебе нужно поговорить с ней. Константин шагнул вперед, его лицо теперь было в сантиметрах от Ивана. — Поговорить? Ты думаешь, я не попрошу ее объяснений? Она замужем за Бенкендорфом, может это его… Но если это правда… Он замолчал, словно не решаясь договорить. *** Вечером того же дня Константин стоял перед дверью дома графа. Его рука дрожала, когда он постучал. Она открыла, и в ее глазах он увидел то, что так боялся увидеть — правду. — Костя, — начала она, голос ее был мягким, но в нем чувствовалась неуверенность. — Не говори ничего, пока я не задам вопрос, — прервал он, шагнув внутрь. — Это правда? Ты беременна от меня? Анастасия медленно кивнула. — Да. Я знаю, что это звучит безумно, но это так. Мы… это произошло в тот вечер, когда ты был здесь. Константин замер. Его сердце било в грудь, как молот кузнеца. — Ты не думала, что нужно было сказать мне раньше? Она опустила глаза. — Я сама только недавно узнала и я боялась. Боялась твоей реакции, боялась, что ты не захочешь иметь со мной ничего общего. Он подошел ближе, вдыхая ее запах, который так хорошо знал. — Даже если это ребенок Бенкендорфа… Я буду любить его как своего. А если мой…я никогда его не оставлю. Мужчина прижался к любимой в трепетном поцелуе. *** Анастасия лежала в постели, её пальцы нервно теребили край одеяла. В животе шевельнулся малыш, и она замерла, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги. — От кого ты? — прошептала она, глядя в потолок. Александр, её муж, был так счастлив, так горд. Он не знал, что в её душе бушевали сомнения. Константин Данзас… Его образ всплывал в памяти, как наваждение. Их страсть была мимолётной, но жгучей, как пламя, оставляющее следы. Настя сидела на подоконнике, глядя на дождь за окном. Капли стучали по стеклу, как маленькие барабанщики, отбивающие ритм её мыслей. В голове всплывали картинки — яркие, словно старые картины, которые выцветают, но не теряют своей сути. Лицей. Шумная перемена. Четверо за столом: Костя, Настя, Саша, Ваня. — Ну, предположим, у нас с Настей будет двое, — говорил Костя, размахивая рукой, как будто рисовал в воздухе их будущее. — Мальчик и девочка. Идеальный набор. Саша фыркнул: — А если тройня? Ты тогда справишься? Костя посмотрел на него с вызовом: — А ты будешь крёстным. Ты, Сашка, главный по ответственности. — О, нет, — Ваня засмеялся, — только не это. Он же их научит хулиганить. Настя тогда молчала, но её щёки горели. Она представляла это: маленькие ручки, смех, Костя с ребёнком на руках. Она смотрела на него и думала: «А вдруг?» — А ты, Насть, кого хочешь? — вдруг спросил Костя, повернувшись к ней. Его глаза были яркими, как будто он уже видел их общую жизнь. — Не знаю, — она смущённо улыбнулась. — Но если это будет девочка, пусть она будет похожа на тебя. — На меня? — Костя засмеялся. — Она тогда всех мальчишек с ума сведёт. — А мальчик пусть будет спокойным, — добавила Настя, глядя на Вани. — Как ты. — О, вот это комплимент, — Ваня подмигнул. Настя вздохнула, отрываясь от воспоминаний. Дождь продолжал стучать. Она закрыла глаза и представила: их дом, смех детей, Костя, который обнимает её сзади… Через некоторое время молодая графиня уснула.