Красная нить судьбы

Петербург встретил Константина Данзаса холодным дыханием осени, но в его сердце бушевал огонь, который не могли укротить ни время, ни расстояние. Пять лет на Кавказе — пять лет, которые он провел, сражаясь, теряя и находя себя. И вот он здесь, на балу, среди кружащихся пар, в поисках того, что оставил в прошлом. И вдруг — она Настя Её платье, будто сотканное из лунного света, мягко обнимало ее фигуру, а глаза, такие же глубокие, как небо над Кавказом, встретили его взгляд. Она замерла, словно мир вокруг них перестал существовать. — Константин? — ее голос, едва слышный, дрожал, как лист на ветру. Он подошел, каждый шаг отдаваясь в висках. — Настя… Ты здесь. Данзас замер на пороге бальной залы, его взгляд, как кинжал, пронзил толпу, остановившись на ней — на Насте. Пять лет он носил её образ в сердце, как рану, которая не заживала, несмотря на время и расстояние. Его руки сами потянулись к ней, но он вовремя остановил себя, заметив рядом с ней Бенкендорфа. Граф, увидев гостя, холодно поприветствовал его: — Что ж, вот вы и вернулись, Константин Карлович. Полагаю, вы вынесли определённый урок из вашего… путешествия на Кавказ. — О, да… Не то слово, павлин ты напыщенный, — пронеслось в голове Данзаса. — Очень хороший урок вынес. А ты ещё ответишь за смерть моего сына… Анастасия не знала доподлинно, но догадывалась о чувствах Константина, а потому поспешила украдкой взглянуть на него с сочувствием и лаской. Её глаза как бы говорили: — Мне не легче, чем тебе. Но потерпи… Поймав взгляд любимой, Данзас почувствовал, как сердце сжалось от боли. И не только за умершего сына, но и за любимую женщину, что смотрела на него сейчас. — Константин Карлович, — прервал Бенкендорф нависшее молчание. — Не желаете ли рассказать нам о том, что видели, пока воевали? — Безусловно, ваше высокопревосходительство. Много разных историй случилось… — они прошли к столу с явствами. Рядом Константин увидел Пушкина. Тот, заметив друга, подошёл к нему: — Друг мой, я рад, что ты вернулся живым… — Я тоже, — Данзас слегка наклонился к уху Александра и прошептал как можно быстрее. — Передай Насте, чтобы она через пять минут шла на балкон. Я буду ждать её там. Постарайся, чтобы граф не узнал. Пушкин кивнул, а затем, вновь улыбнувшись, отошёл в сторону бокалов с лимонадом, один из которых подал сестре, громко говоря: Как много времени прошло Но быстро, словно один миг. Пять лет как пять минут Как много я за них постиг! Выйдя на балкон, я вспомню Всё то, что ранее случилось И никогда я не забуду Что со мною приключилось… Слова «пять минут» и «балкон» поэт выделил чуть больше остальных, стоя при этом как можно ближе к сестре и поглядывая на неё. В глазах Анастасии мелькнуло осознание. Пушкин понял, что его цель достигнута, а потому невинно отшутился: — Господа, прошу простить. Экспромт навеян нынешним вечером. Огорчает, что нескладно, да и не совсем в рифму. — Что вы, Александр Сергеевич, ваш стих достаточно хорош, — успокоил его Бенкендорф. — Однако вернёмся к нашему мероприятию.

***

Настя, как и предполагал Пушкин, вышла на балкон ровно через пять минут после того, как Данзас покинул залу. Вдохнув ночную прохладу, графиня увидела его. Сердце затрепетало, как в юности. Она подошла и встала прямо перед ним, глядя ему в глаза. — Я думала… я думала, ты никогда не вернешься. — Я шел к тебе, — прошептал он, чувствуя, как ее дыхание смешивается с его. Их губы встретились в поцелуе, который был словно глоток воздуха после долгого удушья. В этот момент он понял — всё, что он оставил позади, стоит того, чтобы вновь обрести ее. — Не отпускай меня, — прошептала она, и он почувствовал, как ее тело прижалось к нему, будто ища защиты и тепла. — Никогда, — ответил он, и его руки скользнули по ее спине, жаждая почувствовать каждую линию ее тела. Затем Данзас посадил её на стул, находившийся рядом с дверью на балкон. Анастасия ожидала его дальнейших действий. Костя опустился на колени, словно рыцарь перед своей королевой. Его дыхание сбивалось, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Головой он прильнул к её коленям, ощущая тепло её тела сквозь тонкую ткань платья. Его губы коснулись её ладоней, нежно, как будто боялись, что прикосновение может испарить этот миг. Анастасия смотрела на него, её глаза были глубокими, как море в лунную ночь. Костя поднял взгляд, и их взгляды встретились. В его глазах горел огонь, который не просто освещал, а прожигал её до самой души. Он встал, медленно, как будто каждая секунда была вечностью, и взял её за руки. Его пальцы скользнули по её щеке, следуя за линией скулы, и она почувствовала, как её кожа загоралась под его прикосновением. Глаза Кости пылали ещё ярче. Он наклонился к ней, и их губы встретились в поцелуе, который был не просто страстью, а обещанием. Обещанием, что он будет рядом, что не отпустит, что будет сражаться за каждую секунду её улыбки. Анастасия ответила на поцелуй, её руки обвили его шею, и они растворились в этом мгновении, где время и пространство перестали существовать.