Show Must Go On

***

  Сэм при встрече всем говорил, что он студент-юрист из военной семьи. Очаровательные ямочки и теплая улыбка сбивали с толку и дальнейшие расспросы чаще всего уходили в более горизонтальную плоскость. Приличный мальчик в идеально выглаженной рубашке, не пропускающий пары по философии права и наслаждающийся вечерами в библиотеке. Таким заранее готовят место в хорошей юридической фирме: после полугода стажировки им дарят блестящую табличку с именем, узенький столик в Open Space и передают улыбку, ставшую фирменным знаком корпоративного успеха. И только Сэм знал, что он танцует между нормальностью и прошлым. Его жизнь была тщательно подобранным набором стандартных заплаток, гниющих по краям из-за отцовского ПТСР и смерти матери. Но он выцарапывал с боем себе каждый стежок нормальности. Юридический, вместо военной казармы. Стандартную работу в продуктовом магазинчике у дома, вместо использования ловких рук, готовых вытянуть чужое портмоне из кармана джинс. Да даже чертов салат вместо бургера был протестом, о котором знал только Сэм.    В какой-то момент Сэм начал подумывать о том, что для настоящей, нормальной жизни, ему не хватает девушки. Знаете, не такой, о которой обычно мечтают — с обложки журнала или с пятым размером, а… простой хорошей девчонки, с которой можно будет обниматься у телика и ходить кормить уток в парк. Он устал и хотел самую обычную. И эта мечта так плотно в нем засела, что вскоре в барах он знакомился только со «страшненькими подружками» и вторыми скрипками. Потому что Сэму казалось, что они были простыми и безопасными. Что с ними всё будет правильно. Что ж, этим девушкам его внимание было приятно. Но сам Сэм... Он так отчаянно бежал от всего странного, что прибежал…   К Габриэлю.   

…кто же знал, что если очень долго бежать, можно оббежать круг…

  Их первая ночь случилась случайно и отчаянно пьяно. После бара. Сэм сидел на краю чужой кровати и смотрел, как мужчина с библейским именем Габриэль посапывает в подушку, вытянув ступни из-под одеяла. В комнате пахло алкоголем, карамелью и теплом чужого тела.   Как, чёрт возьми, он оказался здесь?   Сэму даже не на что было списать произошедшее. Ведь нельзя было сказать, что он спутал Габриэля с женщиной. Нет, в Габриэле — ни капли женского. Одежда, поведение, крепко сбитый мужской торс и легкая щетина, которая чувствовалась при поцелуях. Даже разница в росте не делала Габриэля менее мужественным. Чёрт, все были ниже Сэма. И в этом Габриэль снова был исключением. Потому что он был выше его обычных партнерш.    Это случилось само.    Бар, деревянная стойка и мужчина, опиравшийся на нее с ленивой грацией. Вокруг него постоянно толпились люди. Они подходили и отходили, спрашивали что-то, наклонялись к нему, смеялись и снова уходили, давая пространство другим. Сэм был зачарован этим людским движением, которое больше напоминало карнавал ночных мотыльков у лампы, центром которого был невысокий мужчина. А потом пространство будто бы сузилось, но не давило, а наоборот, заполнилось чем-то лёгким, почти невесомым, но ощутимо живым. Свет притянул Сэма, словно он сам был мотыльком, которого надо было согреть. Оказавшись у барной стойки, Сэм кивнул хмурому бармену и заказал стакан виски, намереваясь растянуть его на весь вечер. В субботу он не позволял себе пить слишком много — не хотел омрачать воскресенье ни похмельем, ни дырой в кошельке.   — Габриэль.    Сэм повернулся на звук голоса. Мужчина, обратившийся к нему, улыбался слишком уверенно для человека, держащего радужный коктейль с дурацкими сливками и карамелизированной вишенкой сверху.   — Эм… —  имя отозвалось в памяти призрачными воспоминаниями: воскресные проповеди, запах старых вещей из коробки для пожертвований, картошка фри на заправке после службы… — Габриэль? Как Архангела?    —  Ага-сь. Виновен.    Мужчина беспечно улыбнулся,  потягивая коктейль через трубочку. Он явно наслаждался тем, в чем содержание сахара в разы превышало содержание алкоголя.    Сэм ни к месту подумал о Дине. На секунду представил того с точно таким же коктейлем. Картина выходила нелепая и настолько неправдоподобная, что рассыпалась на кусочки.   —  А тебя? — Тем временем спросил мужчина.  —  Я Сэм, —  наваждение о Дине смыло первым глотком виски. —  Юридический… и все такое.   Остатки самопрезентации, заученный еще со времен лекций по нетворкингу, захлебнулись где-то во втором глотке.    Габриэль поднял бровь. — Это твоё "всё такое" звучит, как если бы ты сам в него не верил, — мужчина сел на барный стул, взглядом указывая Сэму на стул рядом.   — Я сегодня не хочу ничего… юридического.   Габриэль заговорщически ухмыльнулся.   Сэму хотелось выдохнуть, допить бокал, возможно встретить Чарли и поболтать с ней о последнем проекте. Если повезет — обменяться номерами с какой нибудь милой девчонкой и вернуться домой.    Но уже через час Сэм сидел с четвертым по счету стаканом виски и смеялся над какой-то очередной нелепой шуткой Габриэля. Он не мог вспомнить, когда последний раз так смеялся. Этот малознакомый человек как будто перестраивал все на другие рельсы, переворачивая все вверх дном, при этом делая все слишком забавным и несерьезным. И в этом первозданном  хаосе не было ничего тяжелого. Сэму было легко.    Возможно именно усталостью Сэма и общей атмосферой веселья можно оправдать то, что он снова вспомнил Дина. Представил себе, как тот осуждает нелепые женские коктейли. Или Сэма. Последняя картинка так ярко всплыла в сознании, что Сэму захотелось сделать что-то на зло. Он неловко наклонился к цветному коктейлю Габриэля, решив, что раз уж он здесь, почему бы не попробовать? Шапка взбитых сливок оказалась коварнее, чем он ожидал, и часть осталась на его носу и губах.   — Эй, Сэмшайн, это мое, — победно усмехнулся Габриэль и наклонился, резко сокращая дистанцию.    Душа Сэма рухнула в пятки и совершила кульбит, каких он не помнил со времен средней школы и первого юношеского поцелуя с Кэйт из класса биологии.    Язык коснулся краешка губ, стирая сливки. Губы Габриэля были теплыми.    Сэму надо было отступить. Отодвинуться от Габриэля, бросить наличку за виски, уйти домой и больше никогда это не вспоминать. Но в нем было слишком много крепкого алкоголя, разбавленного сахаром и все ощущалось как невозможная сцена из чужой жизни.   “Интересно, как я расскажу эту историю Чарли?” подумал Сэм.    И так оказался здесь. Сидящим на кровати Габриэля в его квартире. После самой странной ночи в его и без того непростой жизни.   Ну хотя бы никаких гейских мук. Сэм нормально относился к этим ребятам, но просто… не относил себя к ним и не то чтобы держаться за чей-то член для него было нормой. Поэтому Сэм сделал тихий выдох и тихо, чтобы не разбудить Габриэля, начал собирать разбросанные по полу вещи и на цыпочках пробираться к двери. Сэм, честно, не думал об этом как о побеге, просто… Ему снова надо было вернуться к нормальной жизни, все дела. Вряд ли поутру его ждали фанфары и радужный сертификат о вступлении в Лигу геев. А если ждали? Протрезвевший Сэм предпринял решение о гетеросексуальном отступлении.    Сэм оделся в коридоре, стараясь минимально создавать звуки и подергал ручку входной двери. Раз. Два. Замок даже не дёрнулся.   Ручка не поддавалась.    Сэм подергал еще раз и после пятой безуспешной попытки присмотрелся к замку. Тут не было никаких щеколд или еще чего-то, что помогло бы открыть дверь, только стандартная ручка и замочная скважина. Старый образец. Из тех, что с двух сторон надо открывать и закрывать ключом. Сэма прошиб холодный пот. В секунду ему стало насрать и на тактические отходы и на свою погибшую гетеросексульность. Вдох застрял где-то у Сэма в глотке и захлебнулся, не достигнув легких. Сэму показалось, что квартира медленно наполняется дымом, тело бросило в жар, пальцы и щеки начало печь. Сэм снова попытался набрать воздух в грудь, но он лишь закашлялся. Мысленно попытался найти пути к отступлению, но дверь была закрыта. Взгляд в сторону окна — они находились на 12 этаже.  Мысли хаотично забились в голове, перед глазами расплылись цветные и черные круги.   Как выбраться? Джессика. Пожар.  Дверь.    Воздуха отчаянно не хватало. Холодная испарина выступила у Сэма на лбу и он даже не заметил, что упал, пока острая боль не пронзила колени, выбивая остатки воздуха из легких. Он захлебнулся в отчаянном всхлипе и ребра сдавило стальной хваткой панической атаки. В ушах звенело, как будто кто-то выкрутил звук на максимум, и его грудь сжала невидимая петля. Казалось, что мир вокруг расплывается и утекает. Он даже не сразу заметил, как кто-то схватил его за плечи.   — Эй, эй, ты чего? — Голос доносился откуда-то издалека. — Сэм? Дыши. Дыши, черт тебя побери.   Но Сэм не мог. Острая боль пронзила грудь и в голове мелькнула нелепая мысль: «У Дина будет полное право называть меня Самантой”.    В глазах потемнело.   В тот же момент его лицо резко дернулось в сторону от удара. Звонкий хлопок, резкий обжигающий сноп боли — и паника уступила место шоку. Щёку обожгло, воздух ворвался в лёгкие резким, болезненным глотком. Сэм закашлялся.   В секунду все стихло и Сэму показалось, что он слышит не только свое дыхание, но и отчаянный стук сердца Габриэля, который сидел на нем сверху и вглядывался в него. Разобрать выражение лица было почти невозможно, в квартире было темно и их немую сцену освещал лишь  надкусанный бок молодой луны (старая привычка Сэма - знать какая сегодня лунная фаза). Но Сэм не столько видел, сколько улавливал: дыхание, быстрое движение глаз, сведенные к переносице брови. Габриэль волновался.   — Ага… — Сэм сглотнул, чувствуя, как боль в щеке пробирается сквозь панический туман и растекается по лицу. — Спасибо за заботу.   И Сэм заржал. Господи, даже тут он не смог сделать все правильно. Честно, неловко-гейская сценка утром была бы гораздо лучше и гораздо нормальнее , чем схватить паническую атаку из-за смерти своей бывшей в доме парня после пьяного одноразового секса.    Услышав смех Габриэль вздрогнул. Он сидел в коридоре, склонившись над Сэмом и теперь выглядел испуганным… Сэм увидел руку, занесенную для второй отрезвляющей пощечины. И Сэм, все еще смеющийся, но уже без туманной пелены паники перед глазами, не успел среагировать правильно. Поймите, когда ваш отец военный, который вернувшись к мирной жизни, принес войну с собой в сердце, тебя с пеленок учат давать сдачи раньше, чем подставлять левую щеку.   

***

Первым романтическим подарком, которым обменялись Сэм и Габриэль, был взаимно закрытый счет в больнице.    Стоматолог по одному осмотрела сначала Габриэля, а потом и Сэма. Он не был уверен, о чем она спрашивала Габриэля, но на него самого она смотрела со смесью неодобрения, тревоги и минимум три раза во время осмотра предлагала вызвать полицию. Ничего не добившись от обоих (Сэм так и не услышал полицейских мигалок), выписала обоим обезболивающее, счет на несколько тысяч и забронировала время, когда те должны были подойти за установкой имплантов. Сэм выбил Габриэлю верхнюю левую шестерку, но тот не остался в долгу и оставил его без правой семерки.    На ресепшене им одновременно протянули бланки счета для заполнения. Сэм, чувствуя свою вину, схватил счет Габриэля, планируя заплатить за них обоих (его накоплений за два года еле еле хватило бы на это, но он чувствовал себя виноватым). Габриэль лишь нахмурился и кивнул. Но вместо того, чтобы развернуться и уйти — забрал счет Сэма и начал его заполнять. Сэм хотел возразить, но не успел — взгляд Габриэля заставил его закрыть рот раньше, чем он успел начать протестовать.    «‎Габриэль Новак, 28 лет»‎ значилось в карточке пациента. Сэм сомневался, что ему понадобиться эта информация, но все равно запомнил.  

***

  Когда они вышли из больницы, Сэм думал, куда ему стоит пойти. Это был безумный вечер, перетекший в безумную ночь: секс, паническая атака и стоматолог. Не совсем то, что необходимо человеку, который хочет нормальности. Требовалось позавтракать, выпить чашку кофе и, возможно, снова пересмотреть свои взгляды на жизнь. Направившись в сторону «‎SubWay»‎ (ну знаете, там дешево, есть салат и средней паршивости кофе), Сэм с удивлением понял, что Габриэль идет за ним. У него не было сил ничему удивляться, поэтому он просто принял это как должное.    —  И часто у тебя такое? —  Выдохнул Габриэль, который делала два с половиной шага, пока Сэм делал один. Сэм сбавил темп.    — Первый раз, честно говоря, — Сэм был смущен, но не собирался этого показывать. — О чем бы ты не спрашивал из всего, что сегодня произошло — в первый раз.    Габриэль одарил Сэма самой яркой улыбкой из всех, какие Сэм только видел. Через 10 минут в список «‎первого раза»‎ добавился купленный Габриэлем кофе для Сэма.   

***

  «‎SubWay»‎ никогда не был любимой забегаловкой Сэма — паршивый кофе, жухлые овощи, пластиковые столики с каплями соуса и крошками от сэндвичей предыдущих гостей. Но это всё ещё был более привлекательный вариант, чем Макдональдс, где можно заказать инфаркт на булочке с кунжутом. И менее пафосный, чем кофейня третьей волны, где подавали тройной тыквенный латте с веганскими сливками. Мурашки пробежали по позвоночнику, когда Сэм вспомнил о сливках и вчерашней ночи. Такой день, как сегодня требовал добраться до островка опостылевшей обыденности и вцепиться в нее, запивая пережаренным кофе.    Габриэля, казалось, ничего не волновало. Он болтал ногами и только за последние пять минут умудрился трижды переставить салфетницу, обжечься кофе и неудачно достать вилку из пластиковой упаковки, запустив ее в полет. Сэм выдохнул, открыл свою вилку и передал ее Габриэлю.    Этот разговор все таки должен был случиться. И лучше раньше, чем позже.    Сэм прокашлялся.    — Давай так. Мы напились, переспали. Случается. Забыли?   Габриэль остановился и на секунду перестал организовывать хаос на строго выделенной территории своей тарелки с блинами. Кленовый сироп опасно стек с вилки, грозя оставить новый след в веренице липких капель на столе.    — Да. Случается, — голос Габриэля ровный, но Сэм все равно слышит легкую саркастическую усмешку.    Он не даст этому испортить этот разговор.    — Тогда почему ты здесь?   — А ты? — Теперь Габриэль смотрит прямо на него, его взгляд насмешливый. Сэм знает этот взгляд. Так смотрел Дин, когда пытался взять его на слабо или врал так отчаянно, что сам начинал себе верить.    — А я ем салат, — Сэм аккуратно перехватывает вилку из рук Габриэля и насаживает на нее несколько листьев салата. Он знает, что надо встать, дойти до стойки и попросить еще одну вилку, но внимательный взгляд Габриэля примораживает его к месту.  — Знаешь, сбалансированный завтрак и чуть-чуть кофеина.    У листьев салата нелепый привкус кленового сиропа и Сэм морщится. Дин ненавидел, когда Сэм соскакивал с важных вопросов на констатацию повседневности, но Габриэль лишь восторженно подскакивает на месте и наклоняется вперед:   — Да? Серьезно, сбалансированный завтрак? Чуть-чуть кофеина? Может ты еще из тех, кто бегает по утрам, а, Сэмсквоч? У тебя есть беговые кроссовки?   Сэм выдыхает и кладёт вилку на стол. Черт, давно ему не приходилось принимать оборонительную позицию при общении с кем то.   — Слушай, — начал Сэм твердо. — Я работаю, учусь, всё... многое держу под контролем. У меня есть план на жизнь, понимаешь?   — И поэтому ты оказался в моей постели, охрененно потрахался, схватил паническую атаку и выбил мне зуб. А сейчас пытаешься продать эту хрень про «я держу все под контролем»‎, думая, что если выпьешь достаточно кофе, это всё само рассосётся? — Габриэль тепло рассмеялся.    Неожиданно даже для себя Сэм не вскакивает, не хлопает рукой по столу и даже не уходит. Все бурлящие внутри него чувства рассеиваются как густой утренний туман, теперь на их месте только прохладная опустошенность.. Это странно, но… когда Габриэль проговаривает произошедшее вслух, давление, о котором Сэм даже не подозревал, пропадает.   — Я не планировал этого.      — Я вижу. Я тоже, —  теперь Габриэль не смотрит на Сэма, а преувеличенно увлеченно копается в тарелке с блинами, словно там что-то важное.    Сэму нравится пауза. В ней нет осуждения или неприязни, которую он ожидал. Они молчат, пока Габриэль не поднимает взгляд, сталкиваясь с Сэмом глазами.    — Я продюсирую шоу, живу в дороге, иногда месяцами пропадаю в других странах, преимущественно Скандинавских. Я импульсивный и почти всегда опаздываю.    Это эстафета, которую Сэм мог перехватить.   — Я всё планирую. Не люблю хаос. Мне нужна стабильность.   — Значит, не сработает. Сэм знает что здесь нет вопроса, но Габриэль продолжает смотреть, словно забег продолжается. Сэм медленно выдыхает, словно перед прыжком.   — Это не похоже на что-то, что должно сработать.   — Ты сказал «должно»...   Сэм чуть кривит губы, он больше не смотрит на Габриэля. Он не должен себя чувствовать так, словно проиграл. Он смотрит на свою тарелку, стараясь сфокусироваться. Там семь помидорок черри и его подташнивает от волнения, когда он говорит:   — Ну, значит, не сработает.   Пауза.    Сэм ненавидит паузы. В воздухе снова висит напряжение, но уже другое. Габриэль берёт со стола нож, разрезает блин и, не глядя, насаживает кусочек на вилку и пододвигает его к Сэму.   — Ладно. Если мы это делаем, мне нужно поставить одно условие.   — Какое? — Сэм поднимает брови. Он устал видеть призраков прошлого, но образ Дина теперь уступил образу Бобби, который учил Сэма играть в шахматы. Вечный шах.    Если Сэм что-то и знал о себе, так это то, что сегодняшнее утро не вписывалось в его картину нормальности.    И какого чёрта он вообще решил этого бояться?   — Я люблю блины на завтрак с кленовым сиропом, — Габриэль об этом говорит так, словно это его любимое извращение, услышав о котором Сэм должен вскочить и убежать с воплями ужаса. — И «Золотых Девчонок.»   Сэм пораженно мигает. Габриэль снова его сбивает. Он ожидал битвы, а не разговора о блинах.   — Это… условие?   — Я буду есть их всегда, — уверенно говорит Габриэль. —  Даже если мы будем вместе двадцать лет.    Сэм отрывает взгляд от зеленого картонного стаканчика с кофе. Он берет вилку с кусочком блина, которую ему подвинул Габриэль и кладет ее в рот. Что-то сладкое и тяжелое раскручивается у него в животе, разливаясь теплом. Сэм пододвигает руку к Габриэлю. Они сидят друг напротив друга и если бы Сэм захотел, он бы дотянулся до мужчины, но его голова кружится и кажется его снова подташнивает от нервов и резкого скачка сахара.   — Тогда мне стоит покупать кленовый сироп оптом, —  Сэм сглатывает подступивший к горлу ком и делает глоток кофе перед тем, как продолжить  — Тогда и у меня условие. Ты добавляешь к своему углеводному завтраку хотя бы один фрукт. Или овощ. О, и еще поменяй замки на двери, это не безопасно.   — Ты серьезно собираешься вмешиваться в мою диету и ремонт? Мы же ещё даже не встречаемся, — Габриэль смотрит на Сэма оценивающе.    — Это забота.    Габриэль смотрит на него еще несколько секунд, о чем-то размышляя. Потом делает надменное лицо и берёт пальцами черри из тарелки Сэма, лениво кладёт в рот.    —  Никакого сарказма? — Сэму кажется что у него сейчас случится вторая паническая атака за день, так сильно стучит его сердце. То что происходит — неправильно. Но так притягательно. Сэм чувствует себя мотыльком, летящим на свет.   Рука Сэма все еще лежала на столе и Габриэль преодолевает оставшиеся сантиметры, чтобы переплести их пальцы. Тепло кожи ударяет по нервам. Ощущение чего-то реального. Живого.    Сэм взглянул на него.   Тепло чужой ладони согревает и кажется таким правильным и уместным, что Сэм на автомате пробегается пальцами по чужой руке, вычерчивая легкое кружево абстрактных узоров.   Габриэль смотрит на него, словно только что проиграл. И улыбается.   Он чуть сжимает его руку, медленно провёдя большим пальцем по запястью.   — Ты вляпался, Сэм Винчестер.   Сэм усмехнулся.   Он знал.  

Ну что ж… круг замкнулся.