Изломанный герой

- Я нашел подходящего кандидата. – без лишних вступлений произнес Деку и передает личное дело Главе на усмотрение. Злодей заинтересованный анкетой, преподнесенной не абы кем, а этим маленьким веснушчатым аналитиком вчитывается и поднимает на него взгляд. По лицу, скрытому протезом, невозможно было понять что он сейчас чувствует, но зеленоволосый уже предугадывал надвигающийся вопрос. - Беспричудный? – ожидаемо спрашивает Босс. - Верно, беспричудный. – подтвердил Деку. - И чем же ты объяснишь причину такого выбора? – Глава скрестил руки в замок и откинулся на спинку кресла. - Мальчик – изгой, подвергающийся издевательствам. Из-за отсутствия причуды он лишён ощущения собственной ценности. Думаю, он будет крайне восприимчив к воздействию. "Страх, стыд, желание признания – у него слишком много уязвимостей." - Я думаю, было бы эффективно использовать его. В его случае есть очень много рычагов давления, чтобы как-либо надавить на парня. Несмотря на некоторые сомнения, что Глава не одобрит выбор веснушчатого, Деку привел Аояму на базу. Мидория не сильно переживал по этому поводу – даже если он и не одобрил бы Югу в качестве шпиона, он вполне мог стать очень хорошим материалом для опытов. Лидер на мгновение задумался над словами зеленоволосого, а затем коротко кивнул: - Приведи его. Но глядя на вошедшего в его кабинет забитого ребенка, – сутулый, с неуверенным шагом – Босс, некоторое время оценивая паренька, согласился на предложение Изуку. Веснушчатый даже удивился такому скорому решению. А ведь он даже хотел было начать приводить примеры, почему Юга – подходящий кандидат. Даже список составил, как и чем можно будет манипулировать этим парнем, чтобы держать в узде, но его так просто приняли, словно жалостливо подобрали на улице бродячую шавку. И казалось бы, со стороны Главы это был жест огромного великодушия – принять этого жалкого затравленного ребенка, вот только Деку был знаком с этим человеком не первый год. Да, Босс умел казаться человеком добрейшей души. Почти отцовским. Но было в нём нечто... неправильное. Необъяснимое. И потому Деку ни на секунду не верил, что это решение было продиктовано жалостью. - Мы подберем тебе подходящую причуду. А пока готовься к поступлению в Юэй. Пересадка и передача причуд являлась обыденным делом для Деку. Он даже и забыл, что это что-то совершенно новое, пугающее и сверхъестественное для посторонних, что даже удивился такой яркой реакции со стороны этого паренька. Пхах, если бы не присутствие Босса, Деку в тот час же расхохотался – настолько искренне комичным было выражение лица парнишки. На нём читалось всё и сразу: "Юэй? Я и Юэй?? Я И ЮЭЙ?!" Он даже не пытался скрыть это удивление на своем лице. Подавленный, забитый, испуганный, но вдруг – будто с затаённой надеждой. Жалкий, но цепляющийся за брошенную кость.

***

Иногда, под покровом сумерек, когда город начинал тонуть в мягких оранжевых отблесках фонарей, Деку выходил на свои редкие прогулки. Он никогда не планировал маршрут, ноги сами выбирали дорогу, будто ведомые чем-то глубже, чем разум. И почти всегда путь приводил его в тот самый район, где воздух до сих пор, казалось, пах детством, дождём на балконе и домашним ужином. Подросток стоял в тени деревьев, за припаркованной машиной, или на крыше соседнего дома где угодно, лишь бы быть вне поля зрения. Подходить ближе он не смел, держался на расстоянии, чтобы та не заметила. Дом был всё тот же, разве что на окнах теперь появились новые шторы, а в подъезде кто-то повесил табличку с надписью «не кормить кошек». Изуку подолгу мог без движения всматриваться в знакомое окно в ожидании знакомой фигуры. Иногда свет уже горел, иногда он зажигался на его глазах и тогда сердце болезненно сжималось. Силуэт за стеклом двигался неторопливо, чуть сутуло. Женщина поправилась. На фоне горя, стресса, бессонных ночей неудивительно. Но она всё ещё жила. Всё ещё держалась. И этого хватало. Она сидела у телевизора, порой поднималась, чтобы сходить на кухню, клала ладонь на поясницу, как раньше от усталости. Она выглядела уставшей, но не сломленной. Наблюдая за этим, мальчик чувствовал, как волны тревоги, вечно грызущие его изнутри, на время отступают. Напряжение спадало с плеч, будто он снова был обычным мальчишкой, заглядывающим домой после школы. Сердце билось тише, ровнее. Он наблюдал за ней всего минуту, две, и разворачивался прочь, растворяясь в темноте, пока желание остаться не стало слишком мучительным. Ведь стоило задержаться чуть дольше, как в груди начинало разгораться невыносимое желание рвануть к ней, подойти к двери, позвонить, броситься к ней, упасть на колени, и срывающимся голосом раскаяться во всем, извиниться и сказать чтобы та не волновалась, не нервничала; чтобы больше не грустила из-за него... Но вместо этого он просто разворачивался и исчезал в темноте восвояси. С ней было все... относительно хорошо. Ему было достаточно просто удостовериться в этом, чтобы уйти обратно.

***

В последнее время патрули героев заметно активизировались многие злодеи были пойманы, и ряды Лиги ощутимо поредели. Но, к счастью, благодаря одному проверенному и достаточно влиятельному информатору Лига не пустует и появляются новые лица, пусть и не всегда достойные. Он и сейчас продолжал поставлять потенциально ценных людей. Не всегда стабильных, не всегда полезных, но порой среди них попадались настоящие находки. И в качестве будущего Главы Лиги, Шигараки приходилось лично участвовать в вербовке. Он проводил с каждым "собеседование", если это вообще можно было так назвать. Чаще это было похоже на проверку на вшивость: способен ли человек думать хоть немного, отбирал по степени лояльности, да и большое значение имело, понравится ли избираемый человек Томуре. В периоды действительно отвратного настроения такие новобранцы едва ли не становились горсткой пыли, если бы Курогири не реагировал вовремя. За эти месяцы Шигараки перевидал таких фриков, что иногда сам поражался, как вообще эти люди ещё не сдохли где нибудь на этапе рождения, мол, каким образом умудрились дожить до взрослого возраста. Некоторых приходилось "выгонять" сразу же, других присматривать, а кому-то и вовсе давать шанс, потому что выбирать особо не из кого. Состав Лиги сменялся на постоянной основе. Одни уходили по своей воле, кого-то задерживала полиция, некоторых «убирали» за бесполезность, предательство или просто потому, что те оказывались не в то время и не в том месте. Были и те, кто исчезал бесследно: то ли сбежали, то ли сгнили где-то в подвале, забытые. Это был замкнутый круг, с этим ничего не поделаешь. Деку давно перестал воспринимать новых членов всерьёз – привязываться к кому-то казалось глупой идеей. Он наблюдал за этой текучкой почти отрешённо, будто смотрел за муравейником, где старых заменяют новыми, и никто особенно не задерживается. Веснушчатый не испытывал особого желания заводить знакомства, слишком уж временными были здесь люди. Здесь каждый жил ради собственных целей, и симпатия казалась чем-то бесполезным, даже опасным. А когда его дружелюбие по отношению к "коллеге" оборачивалось в насмешку или в угрозу – заставляло опомниться – это не просто обычные люди, а самые настоящие ублюдки. Бывали, конечно, и вполне адекватные люди, по-своему интересные, но такие в Лиге – большая редкость, почти аномалия. Мидория общался только по необходимости или когда разговор сам собой завязывался. Настоящую связь он чувствовал лишь с одним человеком – с Томурой. Остальные были мимолётными лицами, сменяющими друг друга, как тени в коридоре. Лига для него была домом, но далеко не все, кто в ней появлялся, были семьёй. Скорее случайные прохожие: они мелькали и исчезали, оставляя после себя только запах дешёвого пороха, крови и неудачи. ... Томура сидел в полоборота, по привычке скрестив руки. Его ногти, переодически, с раздражением царапали кожу на шее – мелкое, почти автоматическое движение, которое выдавало его напряжение. На лице та самая лениво-презрительная маска, которую он надевал на каждого нового. Хотя ему хватало и Отца, под этой рукой никто не замечал эмоций злодея. С виду он казался безучастным, вялым и скучающим, но Деку знал, как читать эти незначительные мелочи. Как сильно он сегодня давит пальцами на шею, как тяжело выдыхает сквозь нос, как прищуривает левый глаз чуть раньше, чем правый, как он держит руки. Всё это говорило, что настроение у Шигараки – дерьмо. Перед ним стоял очередной претендент. Молодой, с горящими глазами и слишком громким голосом. Двигался много, говорил ещё больше. Что-то про разрушение системы, про личную трагедию, про то, как он с детства мечтал «сжечь этот гнилой мир». И бла бла бла. Изуку стоял в тени, чуть поодаль, у стены. Его лицо не выражало ничего. Он не перебивал, не вмешивался, просто наблюдал, как и всегда. Каждый такой приход был похож на спектакль: один и тот же сюжет, похожие мнологи, разные актёры. У кого-то причуда опасная, у кого-то просто рот слишком длинный, а иногда всё сразу. Он смотрел на парня перед Томурой и уже знал: надолго не задержится. Слишком самоуверен, горд и нахален. Шигараки уже начал скучающе-агрессивно постукивать пальцем по барному столу. Это могло означать, что этот парень, если и продолжит так дальше – покойник. Томура что-то спросил, тот заговорил ещё быстрее и громче. Деку чуть наклонил голову, слушал, но без интереса. Он уже предполагал: максимум неделя, нет, даже меньше. Или сольётся сам, или окажется на операционном столе, или сгорит. Весьма иронично, зная природу его причуды. - Следующий, – пробурчал Томура наконец, махнув рукой. Кандидат ушёл, шумно, почти обиженно. Изуку медленно подошёл ближе, остановился рядом, не глядя на Томуру: - Очередной мусор. – беззлобно произнес Деку. Просто и по делу. Других слов попросту не находилось, глядя на непредставляющих никакой ценности новичков. - Мелкий ублюдок орал так, как будто этим компенсировал пустоту в беспантовке. – вдобавок процедил Шигараки. На секунду они оба замолчали. Молчание было почти тёплым, даже привычным. - Может, в следующий раз дадим им анкеты с тестами? Чтобы сразу отсекать клоунов. Томура усмехнулся уголком губ, криво, почти с усталостью. - Может, в следующий раз сразу бросим их в яму с Ному. Кто выживет тот и останется. На веснушчатом лице тоже мелькнула короткая ухмылка. Не смех, а скорее признание в том, что идея не такая уж и плохая.

***

Обычно он уходил сразу, как только убеждался – с ней всё в порядке. Но в тот вечер было иначе. Воздух казался слишком душным, а мысли слишком громкими. Не в силах вернуться, он пошёл наугад, блуждая по улицам без цели, пока ноги не занесли его в один из оживлённых районов города. Огни витрин мигали без остановки, заливая тротуары холодным неоном, размывая очертания прохожих. Он собирался свернуть в переулок, когда взгляд вдруг зацепился на экран за стеклом. На витрине играла короткая анимация: фигура в тяжёлой броне, мрачный замок, огонь, неугасающий, как память. Он замер. На полке чуть ниже, под стеклом, красовалась коробка с новым изданием одной из игр серии Dark Souls. "Томура обожает эту вселенную." Шигараки часто использовал в обычной жизни сленг из этой игры, некоторые выражения подхватил даже Изуку, хотя и использует их только при общении с Томурой. Голубоволосый часами мог рубиться в эту игру, не уничтожая раз за разом диск с игрой, джойстик или игровую консоль в пыль, а это уже говорило о многом. На бледных губах сама собой выступила легкая улыбка. - Надо бы взять, думаю он обрадуется. – пробормотал он себе под нос и не раздумывая зашёл внутрь. Игру он спрятал глубже в рюкзак, ближе к себе. Было приятно нести с собой что-то, предназначенное не для дела, какой-нибудь миссии, или эксперимента, а просто... Просто так. Для радости. Для кого-то важного. Он снова пошёл вперёд, без цели, без мыслей, будто по инерции, позволяя улицам нести себя, как течению. Мысли отступили, голова будто очистилась, но шаги становились всё увереннее, ритмичнее, словно тело знало дорогу, которую ум ещё не осознал. Он не понимал куда идёт, пока светофоры не сменили ритм, а тишина начала развеиваться. И только когда воздух стал другим, будто плотнее – знакомым – почти вязким, он понял, куда его занесло. Изуку застыл. Перед ним возвышались знакомые, тяжёлые ворота. Ржавые прутья, кирпичная кладка. Потускневшая эмблема школы. Он будто натолкнулся на неё случайно, но ощущение было, словно врезался в стену из бетона. Тело словно заклинило на месте, а дыхание сперло. Он невольно шагнул ближе, всё ещё не веря глазам. Старое здание, знакомые линии окон, жёлтые стены, звенящий во дворе голос учителя... будто застывшая фотография из жизни, которая давно была стерта из памяти. Школа. Старая средняя школа. Средняя школа, в которой он когда-то учился. Он едва заметно нахмурился. Подросток не испугался, просто... не ожидал. Он стоял в тени, сдвинув капюшон пониже. Под курткой плотная защитная ткань, а на лице простая маска. Обычная городская одежда, чтобы не выделяться. Снаружи все было привычно, но внутри поднимался шторм. "Навевает воспоминания..." Улыбка, с которой он ещё минуту назад шёл по улице, исчезла. Плечи сгорбились, а в горле пересохло. Он подумал, что должен испытать ностальгию или горечь, но ничего из этого он не почувствовал. Только неприятное, свинцово-тяжёлое ощущение, которое обволакивало его тело, медленно заползая в грудную клетку. "Зачем я здесь?" Он отвернулся, хотел уйти. Всё его существо кричало об одном – уйти из места, приносящее один лишь дискомфорт. Он не хотел ворошить прошлое, хоть больше и не чувствовал ничего, кроме разочарования. Мимо него проходили школьники. Смеялись, кто-то жевал булочку на ходу, кто-то жаловался на домашку. Все были заняты своими делами и никто не обратил на него внимания, он был просто ещё одним прохожим. И всё же с каждым шагом толпы он чувствовал, как воспоминания режут изнутри. Школа навевала слишком многое. Запах мела и влажного асфальта под ногами, приглушённые голоса учеников, перекличка звонков и шагов, всё это било в грудную клетку, заставляя сердце сжиматься и трепетать одновременно. "Хватит." Толпа начала сгущаться. Звонок звякнул где-то вдалеке. Кто-то задел его плечом, и даже не извинился. Мальчишка в пиджаке пробежал мимо, спещащий на урок. Он, кажется, что-то буркнул, но Изуку не расслышал – капюшон сполз с головы, оголив волосы и половину лица. - Черт. – Деку моментально натянул его обратно, сжав плечи и опустив голову. Он сделал шаг назад, затем другой, развернулся и скрылся в потоке школьников, растворяясь среди сотен одинаковых шагов и голосов. А когда почувствовал, что дистанция безопасна позволил себе выдохнуть. . . . Он потерялся в массе лиц и рюкзаков, как будто его и не было. ...но он был. И кто-то увидел это. . . . Школьный день подходил к концу, и Бакуго, как обычно, шел один. Ремешки рюкзака врезались в плечи, солнце било в глаза, а голова гудела от лишнего шума. Он не торопился, просто шагал по дороге от школы, не особо задумываясь о направлении. Взгляд, как магнитом, был снова прикован к окну 2 этажа, северного крыла здания. Изо дня в день он пристально стоял и смотрел, не в силах отвести взгляд. Каждый день, продолжая ежедневную рутину, надеясь встретить объект своего поиска. И каждый день ничего. Казалось, это было бесполезной тратой времени – безумием – выполнение одного и того же действия, в надежде на изменение, но он он не мог иначе. Не мог перестать искать. Он всматривался в лица прохожих, в окна, в силуэты, пока его не прерывал школьный звонок, заставляющий того выйти из своих мыслей. Этот день ничем не отличался от предыдущих, школьники выполняли свое ежедневное паломничество, а после окончания дня рассасывались по домам. Кто-то смеялся, кто-то жаловался, кто-то кричал о чем-то глупом. Кацуки тоже уже собирался уходить, когда... его не охватило странное, знакомое чувство тревоги, граничащее со страхом и пронизывающий до чертиков холод прошёлся по всему телу мальчишки. Зажмурив глаза он немного поморщился, сжав руки, по которым пробежались муражки. И вдруг как щелчок где-то внутри. Непонятное, но навязчивое ощущение, будто что-то не так. Словно кто-то дёрнул за невидимую нить и всё внимание Бакуго сосредоточилось в одной точке. Он обернулся почти рефлекторно, сам не зная зачем. Толпа школьников как всегда гудела, кто-то смеялся, кто-то кричал, но взгляд цепко выхватил движение в нескольких метрах впереди, у ворот, у одного из прохожих соскользнул капюшон. Лицо мелькнуло всего на миг, но для Бакуго этого оказалось достаточно. Этот затылок. Эти волосы. Эти чёртовы веснушки. И черная маска, скрывающая половину лица. Он застыл на месте, будто в него вонзили клин. Не может быть. Не может быть... Он не мог ошибаться. Его память хранила это лицо слишком долго и слишком остро, чтобы спутать с кем-то другим. Даже если прошло столько лет. Даже если он изменился. - Мидория?.. – беззвучно, почти с шепотом сорвалось с губ. "Это.. он?.." Он хотел позвать. Губы чуть приоткрылись, горло дрогнуло. Рука медленно поднялась, будто сам собой он потянулся к нему, готовый сорваться с места. Он сделал шаг, нет, рывок, но фигура уже скрылась, словно растворилась в людском потоке. Блондин метнулся вперёд, расталкивая прохожих, глаза рыскали по лицам, выхватывали чужие очертания, но веснушчатого лица среди них больше не было. Пусто. - Деку... – выдохнул Кацуки, но никто так и не обернулся, не отозвался на эту кличку. Он остановился, тяжело дыша, грудь ходила ходуном от напряжения, но вокруг было всё так же буднично. Гул голосов, треск светофора, запах улицы и горячего асфальта. И только одно не проходило – ощущение, будто он действительно видел его. Что это не глюк. Не сон, который преследовал его на протяжении нескольких лет. Вовсе не это. Он остался стоять у ворот, вцепившись в лямку рюкзака, как в спасательный круг. Всё внутри дрожало: злость, страх, вина. Что-то зашевелилось, что-то давно забытое, едва затянувшееся тонкой плёнкой – снова рвало его изнутри. Он был здесь. Он точно был здесь. Он стоял так ещё какое-то время, пока улица не опустела. И только потом, не проронив ни слова, развернулся и ушёл, сжав кулаки так, что ногти почти до крови впивались в ладони.

***

В один из вечеров, когда лето уже начинало сдавать позиции и ветер нес прохладу с оттенком листвы, женщина вдруг подняла голову от чашки чая. Словно что-то... смутило. На секунду ей показалось, будто за окном мелькнула тень. Не опасная. Не пугающая. Безобидная. Скорее... знакомая. В горле пересохло. Она медленно поставила чашку на подоконник, подошла к окну ближе и прищурилась в темноту. Там не было никого, только уличный фонарь, дрожащий в ночной тишине, да редкие силуэты прохожих, но сердце будто пропустило удар. И потом сжалось, тоскливо и беспокойно. Иногда в такие моменты ей чудилось, будто он рядом. Не призрак, а живой – настоящий. Тот, кого она когда-то гладила по волосам, торопливо провожая в начальную школу, кто, запыхавшись, рассказывал про героев и "новейшие открытия" в блокнотах. Иногда ей казалось, что он жив, что он где-то рядом, просто не мо жет или не хочет вернуться. Слёзы подступили к глазам неожиданно. Без причины. Так часто бывало, стоило отвлечься, как все мысли снова были о нем. Она тихо прижала пальцы к губам, чтобы не всхлипнуть. - Изуку... – едва слышно выдохнула она в пустоту.