Приговор

Проснувшись от того, что голова разрывалась на куски, Драко Малфой с трудом приоткрыл глаза. Субботнее утро окутывало замок тишиной, и только звуки его собственных шагов раздавались в пустых коридорах. Для него было нормой просыпаться раньше всех, часами приводить себя в порядок и смаковать это само чувство сборов, чтобы выглядеть с иголочки, и чтобы все каждый раз ахуевали при виде "Ледяного принца". Еле разлепив веки, парень поплелся на ватных ногах в ванную комнату. Увидев в зеркале отражение, отдалённо напоминающее самого себя, он вздохнул и направился в душевую кабину. После принятия водных процедур с помощью заклинания высушил и уложил мягкие, гладкие платиновые волосы. Это была поистине его гордость — идеальная прическа, требующая времени и усилий, но в конечном итоге оправдывающая все старания. Все это время он не думал о ежедневной рутине; его мысли были заняты предстоящими разговорами с отцом. Эти разговоры часто оборачивались чем-то большим, чем просто словесные баталии. Люциус Малфой не стеснялся применять тяжёлую артиллерию, и иногда казалось, что на Драко он отработал в идеале серию жалящих заклинаний. Пытка, которую он испытывал, была невыносимой; не каждый осмелился бы заглянуть в Менор повторно после таких встреч. Но он знал, что должен быть готов ко всему. Самый страшный этап его жизни уже пройден. Эта темная метка на левом предплечье, и каждый раз, когда туда падал взгляд парня его пробивала дрожь. Как бы ему не внушали эту «Гордость» службе темному лорду и чистоте крови, хотелось ногтями снять с кожи клеймо. После сборов Драко вышел из уборной закрывая дверь и натягивая маску надменности, будто все так, как и должно быть, направился обратно в спальню. Он остановился перед гардеробом, оценивая свои варианты. Его взгляд скользнул по рядам идеально сложенной одежды: строгие рубашки, изысканные жилеты и брюки, которые подчеркивали его стройную фигуру. В конце концов, он выбрал тёмно-синий пиджак, который идеально сочетался с белоснежной рубашкой и брюками в цвет пиджака. Этот наряд был не только стильным, но и демонстрировал его статус — статус того, кто не позволяет себе слабостей. Закончив с одеждой, Драко посмотрел в зеркало ещё раз — последний штрих. Он поправил воротник, и на мгновение задержал взгляд на своём отражении. В этом зеркале он не видел себя; перед ним всегда стоял незнакомец, с особой жестокостью в глазах. На его руках не было видно крови, кроме как для него самого. — Идеально, — выплюнул парень, стараясь сделать выражение лица более злым и раздражённым. Краем уха он уловил, как кто-то уже начал просыпаться. Драко решил остаться на завтрак, немного перевести дух и собраться с мыслями. — Утро, Блейз, — произнёс он, все еще смотря в зеркало. — И тебе, — ответил тот, потирая глаза. — Тео ещё спит? — Нет, он, наверно, сдох, — отмахнулся Драко, разворачиваясь как ни в чём не бывало и поправляя галстук. — Как приятно слышать сарказм ранним утром, — с явно натянутой улыбкой ответил ему Блейз. — Ты с нами на завтрак или уже домой едешь? — С вами, — быстро бросил беловолосый парень и поспешил к двери. — Жду вас в гостиной. Дверь захлопнулась за юношей, оставляя Блейза в одиночестве. Тот поспешно стал собираться, одновременно будя друга, который всё ещё мирно спал на кровати. Через десять минут оба молодых человека были полностью собраны и готовы отправляться в главный зал. Выйдя в гостиную, они застали Драко, уже увлечённо беседующего с Пэнси. Она выглядела утончённо и привлекательно. За годы учёбы девушка расцвела, её волосы, слегка касающиеся плеч, имели глубокий черный оттенок с лёгким коричневым отливом, что придавало ей загадочный вид. Глаза были подчеркнуты чёрным каялом, плавно растушёванным, создавая эффект выразительности и глубины. На ней было надето элегантное чёрное платье в пол, которое изящно подчеркивало её стройную фигуру. Массивная обувь добавляла уверенности в её шаге, а немногочисленные украшения в готическом стиле завершали образ. Панс мягко улыбалась своему собеседнику, поправляя мешающуюся прядь волос за ухо. На другой руке у неё висела мантия, и в кисти держала волшебную палочку. Когда парни подошли к ним, Драко бросил быстрый взгляд на Пэнси, а затем направился к выходу вместе с друзьями. Они уже начали спускаться по лестнице, то вниз, то вверх, ощущая нарастающее напряжение в воздухе. Это напряжение прервал кудрявый юноша в школьной форме, который остановил их на полпути. — Ты в норме? — спросил он, почесывая затылок и не смотря Драко в глаза. — Ты думаешь, что я могу быть в порядке? — ответил тот, без злости и раздражения в голосе. Скорее, его слова были полны грусти и переживаний. Драко понимал, что друзья волнуются за него; они помнили, в каком состоянии он возвращался из дома после малейшего косяка. — Если что, мы рядом. Только пошли письмо — мы достанем тебя из этого ада, — тепло сказала Пэнси. Вот с кем, с кем, а с серебряной четвёркой наедине можно было быть собой, если не было посторонних. — Этот ад — мой дом, — слегка прикрыв глаза рукой и склонив голову навстречу, отозвался парень. Теодор похлопал его по плечу, пытаясь поддержать друга. Они уже подходили к главному залу, где было довольно тихо. Сегодня был выходной день, и завтрак растягивали на два часа, чтобы ученики могли отоспаться. Тем же, кто не уехал домой вчера, но планировал сделать это сегодня, завтрак подавали рано. Войдя в зал, они ощутили атмосферу спокойствия и умиротворения. Столы были накрыты для завтрака: на них красовались свежие булочки, фрукты и тыквенный сок. Драко взглянул вокруг и заметил знакомые лица — одноклассники тихо переговаривались между собой, наслаждаясь моментом безмятежности перед началом нового дня. Но внутри него всё ещё бурлили эмоции, и он знал: впереди их ждут испытания и решения, которые изменят всё. Сев за привычные места, они принялись за еду. Драко сидел рядом с Тео — самым близким другом, который стал для него как брат. Если Блейз всегда обдумывал каждое предложение, взвешивая риски и последствия, то Тео действовал иначе. Он был тем, кто без колебаний шел за ним в огонь и в воду. С тех пор как мать Тео скончалась, они проводили много времени в Малфой-Меноре, можно сказать выросли вместе, и Драко чувствовал, что между ними возникла настоящая братская связь. Нарцисса, заботилась о Теодоре, словно заменила ему мать, и это сближало их ещё больше. Теодору предстояло пройти получение темной метки, и Драко не мог избавиться от чувства безысходности. Он хотел оградить друга от этого судьбоносного шага, но не знал, как не настроить всю семью против себя и Тео. В то время как сам Драко испытывал страх и сомнение, Тео мечтал о метке. За завтраком они время от времени перекидывались словами, стараясь избегать темы, которая явно витала в воздухе. После еды все дружно отправились за вещами, готовясь к предстоящей поездке. После посадки им с Пэнси не хотелось, чтобы кто-то присоединился к ним в купе наедине и начал допрос, поэтому они заняли места в общем вагоне. Драко выбрал место у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу, он погрузился в свои мысли, ощущая свинцовую тяжесть, раздающуюся болью в голове. На удивление, поездка прошла быстро — или это просто так казалось Драко. Прощаясь с Пэнси, он собрался аппарировать в более безлюдном месте. Оказавшись на участке перед огромным домом, его встретил один из домовиков. — Здравствуйте, Мистер Малфой, вас все уже ждут, — четко произнес домовик, как будто каждое слово было заранее заучено. — Пройдемте. Он проводил Драко внутрь дома, забрал его одежду и с громким хлопком исчез. Внутри дома царила тишина, но атмосфера явно предвещала что-то важное. Зайдя в главную гостиную, Драко наткнулся на мать. Она сидела в кресле с книгой в руках; на плечах у неё была накинута шаль. Волосы были собраны в аккуратный пучок, а несколько прядей свободно спадали на лицо. Когда она увидела сына, её глаза наполнились тревогой. Она убрала книгу на тумбу и поспешно встала с дивана. Подойдя ближе к нему, она посмотрела на него с таким страхом, что Драко ощутил холодок внутри. Казалось, ей тоже досталось за то, что она не смогла родить «нормального» сына. — Драко, дорогой, прошу тебя… — её голос дрожал от волнения. — Не перечь ему, соглашайся со всем. Эти слова звучали как предостережение и просьба одновременно. Она словно пыталась защитить его от того неизбежного выбора, который ему предстояло сделать. В её взгляде читалась не только тревога за сына, но и глубокая печаль — печаль о том, что их жизни оказались переплетены с этой тёмной судьбой. — Темный лорд? — Не выдавая страха голосом, уточнил юноша. — Нет, милый, сегодня мы его не ждем. Там только отец. — Пытаясь сглаживать углы в разговоре, чтоб облегчить ситуацию, с волнением произносила мать. В огромном кабинете Малфоя, где каждый предмет мебели и каждая деталь интерьера были тщательно выбраны и безупречно ухожены, царила напряженная атмосфера. Все было пронизано холодным блеском серебра и черного дерева, само пространство дышало гневом. Мягкий свет, пробивавшийся сквозь тяжелые занавески, лишь подчеркивал мрачность обстановки. На стенах висели портреты предков, их строгие взгляды сковывали движения, и каждый из них, перешёптывался думая, что его не слышат. Или наоборот хотели, чтоб их слышали. Ковры, устилавшие пол, поглощали звуки шагов, создавая ощущение полной изоляции. В воздухе витал запах старинных книг и потертой кожи, смешанный с легким налетом магии, который чувствовался в каждом уголке. Люциус стоял у окна, его отражение в стекле выглядело призрачным на фоне темного неба, затянутого свинцовыми облаками. Вдалеке слышался гул грома, как будто сама природа предвещала надвигающуюся бурю. Его длинные волосы аккуратно уложены, а костюм безупречно сидел на фигуре. Он был олицетворением власти и контроля, и каждый его шаг звучал как приговор. Когда он заговорил, его голос был как холодное лезвие — острым и безжалостным. — Здравствуй, Драко. — Произнес Люциус с насмешкой в голосе, словно сам факт присутствия сына вызывал у него раздражение. В его глазах читалась непреклонная уверенность. Драко поднял взгляд, смотря в чужой, напротив. Никакой эмоции, чистый холод, здравый смысл. Люциус усмехнулся, его холодные глаза сверкают от презрения. Он медленно подходил к сыну, и в этот момент казалось, что вся комната сжимается вокруг них. — Значит ты теперь сорняк рода? Поздравляю. Ничтожество. Ноги задрожали, но знал об этом только Драко. Он явно не хотел показывать слабость отцу. Он это ненавидел. Презрение, насмешки. Когда отец уже оказался вплотную с сыном, он схватил его за левое предплечье и быстро натянул рукав стремительно вверх по руке, оголяя предплечье. Метка начала жечь, словно на нее выливали кислоту, разъедающую все, кожу, мясо, кости. Было больно до безумия. Хотелось кричать, вырываться, биться в конвульсиях. Единственное как отразилась эта боль на Драко, слегка дрогнувшая мышца на лице. Этого было достаточно. — И кто ты теперь? Ты ненужное отродье, шлюха. Чертова омега. – На его лице все держалась эта непробиваемая ухмылка. Будто это вовсе не злит его, а он строит воздушные замки над жизнью сына. Драко ощутил, как в его груди нарастает буря эмоций, смешиваясь с физической болью от метки. Он стиснул зубы, стараясь не выдать своего страха и унижения. Гнев кипел внутри него, как вулкан, готовый извергнуться. — Ты не прав, — произнес он сквозь стиснутые зубы, его голос звучал напряженно и хрипло. — Я не буду таким. Малфой старший наклонился ближе, его лицо стало еще более угрюмым и угрожающим. Он сжал предплечье сына сильнее, и Драко почувствовал, как его сердце колотится от ярости. — Станешь… Ты думаешь, что можешь выбрать свой путь? Ты всего лишь тень моего величия, — произнес Люциус с презрительной усмешкой. — Ты не способен на настоящие поступки. Твое место теперь — подчиняться. Драко вырвал руку из хватки отца, его глаза вспыхнули гневом. Он шагнул назад, пытаясь найти в себе силы. — С этого момента я решаю твою судьбу, полностью и поперек. У меня есть несколько вариантов, но их надо обдумать. Я сообщу тебе на ужине. На обеде меня не ждите. — Уже с полным спокойствием и безразличием сказал мужчина. — Я не хочу быть тем, кем ты хочешь меня видеть! Я не собираюсь следовать твоим указаниям! Я не буду жить в твоей тени! Отец рассмеялся, этот смех был полон высокомерия и презрения. — Ты не понимаешь, что значит быть Малфоем. Ты думаешь, что просто так сможешь отвернуться от наследия? Это твоя судьба — служить великому делу! — Люциус нахмурился, его холодный взгляд стал еще более угрюмым. — Без меня ты ничто! Ты не сможешь справиться с теми, кто ждет тебя за пределами этого дома. Ты будешь жалким провалом! Он посмотрел на сына с ненавистью и недоумением. В этот момент между ними возникло напряжение, которое можно было резать ножом. Драко знал, что это столкновение станет решающим моментом в его жизни — он готов был разорвать цепи, которые связывали его с прошлым. — Как будто до этого моя судьба была иной — Вскинул левую руку вверх, показывая доказательство. — Ты тоже раб. С этими словами он развернулся и вышел из комнаты, оставив Люциуса стоять там с выражением ярости и недоумения на лице. За окном разразилась буря — гром гремел все громче, а дождь начал литься как из ведра, словно сама природа отражала смятение в его душе. Мать уже поджидала сына, ее лицо кричало жалостью и вопросами. Как бы она ни хотела держаться за Люциуса, сердце матери не обманет. Оно знало, что сын не может оставаться в тени его гнева. — Драко, обед накрыт, мы можем идти, — произнесла она с надеждой, будто ждала, когда он подбежит к ней и уткнется в плечо, но понимала, что этого не случится. — На обеде его не ждать, он будет только на ужине, — выплюнул юноша, поспешив вдоль коридора впереди матери, как бы сбегая от своих проблем. В большой комнате стоял длинный дубовый стол, обрамленный множеством стульев. Не редко к ним захаживали Пожиратели смерти и их семьи. Малфой ненавидел эти моменты — прислужники одного убийцы. Прям, как и его отец – прям, как и он сам… В самом дальнем конце стола сидел либо Люциус, либо Морт. Когда Лорд был в Меноре, по правую сторону от него сидела Беллатриса Лестрейндж, на месте мамы. Сев на другой конец стола, где-то сбоку, Драко почувствовал себя потерянным. На самом деле, еда была намного лучше, чем в школе. Но его взгляд блуждал по тарелке, еда в которая казалась ему совершенно неаппетитной. Вокруг царила привычная атмосфера, но в этот раз она давила на него, как никогда раньше. — Возможно, сейчас не время говорить об этом, — тихо сказала Нарцисса. — Но когда ты будешь готов, я помогу тебе найти нужные слова. — Разве можно так относиться к собственному сыну? Я будто кусок мяса теперь. Он может придумать все что угодно, — последние слова он произнес шепотом, зная, что у стен есть уши. — К сожалению, это еще не самое страшное, что ты переживешь, — Нарцисса положила теплую руку на макушку сына и начала легко гладить его волосы. Она и Тео были единственными, кто мог прикоснуться к его голове так нежно. Видя, что ее ребенок немного расслабился, она начала тихонько запевать. Сквозь тишину доносятся звуки, Мягкий шёпот природы вокруг. Пусть каждый миг будет полон света, В объятьях ночи, мой драгоценный. Пусть уйдут печали прочь, Сердце нежно согреет ночь. Лунный свет обнимет нежно, Сохраняет сны с надеждой. Эта песня звучала в их доме на протяжении всей жизни Драко; она была его успокоением. Но сейчас она стала опорной точкой для его эмоций. Он еле отодвинул тарелку от себя, сложив руки друг на друга и нырнул лицом в них. Нарцисса услышала его всхлипы — это был не плачь в привычном смысле слова; скорее, это были тихие звуки горечи и подавленности. По ее щеке покатилась слеза — обжигающая и горячая. Она спустила руку с головы на спину сына, поглаживая его с нежностью и заботой. Это было ее родное, ее дитя, которого она взрастила и защищала. Ничто и никто не сможет отобрать его у нее. В этот момент они были связаны невидимой нитью любви и поддержки — единственные островки спокойствия в бурном море их жизни. — К ужину я буду дома. — Произнес молодой человек и аппарировал. Куда неизвестно, оставив мать одну со своими мыслями. Он появился в темном лесу, чем-то схожий на запретный. Драко медленно двигался по узкой тропинке, ведущей вдоль обрыва. Каждый шаг давался ему с трудом, как будто сама земля под ногами пыталась его остановить. Он чувствовал, как сердца его надежд и мечтаний разрываются на части, оставляя лишь обрывки боли и отчаяния. Воспоминания о детстве, когда он был полон надежд, терзали его. Он помнил, как мечтал стать сильным альфой, как гордился бы этим статусом. Хотел быть как отец, управлять людьми, подчинять слабых и смеяться страху в лицо. Но жизнь не оставила ему выбора. «— Омеги созданы для того, чтобы служить. Ты всего лишь игрушка в руках сильных.» — Отразился голос одного из пожирателей в его голове. Когда Драко застал его за насилием невинной омеги девушки в подвальных помещениях своего дома. Это происходило часто. Эти слова звучали в его голове снова и снова, как зловещая мелодия, от которой невозможно избавиться. Драко знал, что его отец был прав — он был слабым. Он чувствовал себя как кукла, которой будут управлять и подчинять другие, и это ощущение вызывало в нем глубокую ненависть к самому себе. Когда дождь усилился, он подошел к обрыву. Капли воды стекали по его лицу, смешиваясь со слезами. Было безумно больно. Крик сам выходил наружу. От того насколько сильно он кричал, было ощущение, что дементор высасывает из него душу. Его даже сложило по полам. О надрывал, плакал, кричал, рычал. Его шатало до такой степени, что вскоре он оказался уже на холодной земле. В его сжатых кулаках перемешалась грязь с травой, он вырывал ее с корнями. Его вопли были настолько громкими, что голос быстро сорвался. Он открывал рот, но не произносил ни звука. Рыдание. Он бил себя, бил землю, пытался вымесить боль на чем-то внешнем. Но она все с большей и большей силой нарастала у него внутри. Он был на краю обрыва и это вовсе не о его местоположении, это о его внутреннем состоянии. Каждый момент одиночества давил на него все сильнее. Драко чувствовал себя изолированным от мира, словно он жил в клетке, где каждый взгляд и каждое слово были острее ножа. Он хотел кричать, но вместо этого в груди нарастала пустота. Он не знал, как справиться с этой болью. — Почему я? — шептал он себе. — Почему мне не повезло родиться сильным? Почему я не могу быть тем, кем хочу быть? Сквозь слезы и дождь он вспомнил, радостный шум в Хогвартсе после объявления новоиспеченных Альф, его не было в списках. Был этот ебучий Поттер. Поттер которого он унижал, призирал, ненавидел за его особенность, за любовь людей просто так. Драко почувствовал, как зависть заползает в его сердце, сжимая его так сильно, что стало трудно дышать. — Я не смогу так жить! — воскликнул он, гнев переполнял его. Он положил правую руку на левое предплечье, вонзился ногтями и пытался содрать кожу через рубашку. О чем сильно пожалел Кожа начала гореть, как будто на место ран от ногтей сыпали крупную соль. Эта боль в 1000 раз больней. Он шипел от боли, от усталости. Хотелось не просто умереть, хотелось сдохнуть так, чтоб никто не нашел его тело и не выебал по чистой, сука, случайности. Но что он мог сделать? Как он мог изменить свою судьбу? Он снова взглянул вниз на бурную реку. Вода стремительно неслась мимо, и он вдруг ощутил безумное желание прыгнуть в этот поток — чтобы смыть с себя всю боль и унижение. — Я не могу... — прошептал он, опуская голову. — Что будет потом? Он поднялся на ноги, слегка пошатываясь в разные стороны. Вся его одежда была в грязи. Ногти что сдирали кожу минуту назад оставили кровяные следы на руках, а кровь с рук на лице, и на уже далеко не идеальной белой рубашке. Он смотрит вниз, еще 2 шага и все. К его разбухшему от воды телу вряд ли кто-то захочет притронуться потом… Желание преодолевает все страхи, он не думает ни о ком, только о том, что все его будущее будет шататься в ногах вонючих Альф, которые кроме как выебать ни о чем больше не думают. Что ему до конца жизни придаться лежать под похотливыми дядьками и ублажнять их. Нет, он не может переступить через себя. Осталось каких-то ебучих 2 шага. В голове бьет ударами шлюха, позор, отродье и так далее. И вот 1 шаг уже сделан и резко его выдергивают как из-под полчищ воды рука, одернувшая его тело назад. — Малфой, ты что вообще ебанутый?! Что ты блять с собой сделал? Что ты вообще здесь делаешь. — Перед ним стоял слегка смуглый парень, весь промокший и по виду очень злой. Его зеленые глаза пронзали через намокшие стекла очков. Взъерошенные волосы намокли и несколько прядей прилипли ко лбу. Весь запыхавшийся в белой просвечивающей рубашке из-за дождя и широких черных джинсах на ремне. Он кричал на Драко в непонимании, что происходит и почему он здесь? — Почему ты здесь? — прервав его крик, осипшим голосом. — Это кто еще должен спрашивать? Я слышал крики, побежал на звук и вижу тебя в судорогах валяющегося на земле, чем ты блять вообще делаешь, сука? Ты что слепой, ты не видишь перед собой ебучий обрыв в метров 40 или что? Решил летать без метлы научиться, только вот я тебе скажу одно, у тебя не получиться, ты сдохнешь. — Это прекрасно, отъебись от меня Поттер. — голос названного «героя» быстро вынул «холодного принца» из своих мыслей, и он поспешно надел маску безразличия и усталости. — Твою мать, Малфой — Резко Поттер перешел на крик и с силой ударил по щеке оппонента. Резко приложив кровавую руку к щеке он удивленно посмотрел на стоящего рядом злого Поттера. В его глазах читалось непонимание, он совершенно застан врасплох. — Отпусти. —Ты че, чтоб ты убил себя? — Во-первых это тебя не касается, во-вторых, я не буду убивать себя. С неким недоверием парень все же отпустил другого. — А теперь съебись и забудь, то что ты сейчас видел. — Снова надета на беловолосого парня маска безэмоциональности. — Нихуя себе, я только что тебя спас. А ты так выражаешь свою благодарность? — сняв очки сказал «герой», так как через них уже ничего не было видно. — А я тебя просил? — Выплюнул Малфой — Если у тебя синдром спасателя – это не значит, что у других синдром: «Гарри Поттер, приди мне на помощь.» — Да ну тебя, нахуй. — человек сказавший эту фразу исчез, произнеся перед этим «Нора.» Дальше все как в тумане, уже не ебало, в каком состоянии видел тебя враг, уже не ебало, что будет в понедельник в школе, хотелось прийти домой и помыться, откинуться на кровать и уснуть. Но было огромное «НО» Придя в поместье меня не встретил домовик, видимо они все были заняты. Но в прихожей стояла мать, вся изведенная. Увидев меня она ужаснулась. Сразу переместилась ко мне, расспрашивала, что случилось, почему я в таком состоянии. Я почти ее не слушал, мне было безумно стыдно за то, что во время желания самовыпила я не подумал о ней, о Тео, о друзьях. Я просто брел в сторону ванны. Перед тем как зайти я попросил маму, чтоб она прислала домовика с чистой одеждой и что в скором времени я присоединюсь к трапезе. Закончив, я смотрел на себя в зеркало около минуты. Все то время в моей голове был Поттер и то, что он может сделать позже. Хотя бы мыслей об отце было не так много. Уже направляясь в сторону зала, начало приходить то самое чувство, что я испытывал в кабинете у Люциуса. Но страха не было, было желание въебать и убить отца. Как бы аморально это не звучало… Перед тем как юноша зашел в широкие двери, он услышал домовика осведомляющем о визите мальчика. Тут до него дошло, что кроме семьи там сидит еще кто-то. — Господин, Драко Малфой скоро подойдет. — Быстро протараторил тот и послышался хлопок перед тем как открылись двери. Там сидело около 5 семей. Семья Доун – 2 брата, у одного из них есть жена и дочь лет 14. Один брат работает в министерстве как крыса, поэтому не имеет метки, на вид противный и лет за 60. Другой брат помладше, он и его жена - Пожиратели, он явно выглядит лучше чем его брат. Ему около 50; Семья Дугшдаун – отец подстрекала 80 лет и сын бета, явная шестерка. На вид ему 40 с чем-то лет. Семья Бэгли – их я почти не знаю. Помню только имя одного из них: Джон. Там было еще 4 человека. Семья Хиллиард – богатая семейка, разрослись как вампиры. Только из них присутствовало человек 8 И еще одна семья которую я вижу впервые.. Там было 5 человек. Я сел как можно дальше от всех. Но вскоре это оказалось бессмысленно. — Дорогие друзья, мне представилась замечательная возможность ближе познакомить вас с… — Говорил отец так радостно, он точно что-то задумал, это не к добру… — Моим сыном, Драко Малфоем. Мне просто необходимо было встать и поприветствовать всех. — Добрый вечер — С натянутой улыбкой, парень привстал из-за стола и почти сразу же сел обратно. — Возможно вы уже друг друга знаете, но я не представлял его официально. Недавно он получил долгожданную метку, поэтому прошу любить и жаловать. Можете говорить свой пост. — Он поднял бокал с неизвестным содержимым на уровень глаз, как бы показывая свое приветственное гостеприимство. Ужин был долгим, гости потихоньку расходились. Кто-то пытался болтать, а кто-то сидел так же отчужденно как я. Когда уходила последняя семья, с ними долго прощались. Люциус разговаривал с Сэмом Доуном. Той крысой министерства. Когда и после него захлопнулась дверь, Малфой старший тут же показал настоящие эмоции. В глазах ярость, в походке уверенность, только кулаки выдавали несдержанность. Он приказал всем вернуться в зал. После того когда вся семья была в сборе я сразу услышал крик. О том какой я эгоистичный, что смею опаздывать на ужин со зваными гостями. Да и еще в каком виде. На костяшка были ссадины, на лице есть небольшое покраснение, не сильно заметное, но с белой кожей контрастирует. — Товар который выглядит не идеально, сложно выгодно продать. — Чуть-ли не в лицо выплюнул Люциус Малфой — Ты знаешь, как мне было стыдно? Такой уважаемый человека как Сэм Доун собственной персоны посетил нас, я уже и не надеялся ты ему приглянешься, но благо твоя кровь, не вода. Она то и спасла тебя. —Что? Ты хочешь продать меня? — Хриплым голосом еле слышно сказал юноша. — Это лучшее решение которое я нашел. Но все же, за то, что ты вырос хорошим сыном я дам тебе выбор. После того как мне пришло письмо о твоем вторичном поле, я как разумный отец решил искать все выходы решения проблем. И нашел. Есть способ как из доминантной омеги вывести в Альфу. — Люциус… — тихо произнесла Цисси, прислонив руку ко рту. — Молчать, тебе слово не давали, я разговариваю с ничтожеством, помогаю ему. — На его лице заиграли желваки — Выбирай либо ты выходишь замуж, либо ты становишься Альфой. Меня настолько потрясла эта информация, что я просто развернулся и вылетел из зала прочь.