Запах полыни

Стоило бы мне уже перестать удивляться поразительной способности Альбуса Дамблдора превращать даже самые заурядные дни в мучительный фарс. Но, как оказалось, его талант в этом вопросе не знал границ. Выходной. Единственный день, когда я мог позволить себе не видеть идиотские рожи студентов и не слышать их жалкие потуги на колдовство, приводящие к феерическим провалам. Единственный день, когда можно было не раздражаться от их тупости и даже, возможно, выпить чашку чая в относительной тишине. Но нет. Никто не может позволить Северусу Снейпу побыть в одиночестве. Потому что, разумеется, Дамблдор решил, что именно в этот день, с самого утра, вся профессорская братва должна собраться в его кабинете и выслушать очередной шедевр бюрократического идиотизма, сочинённый Министерством Магии. Я занял своё обычное место – в тени, в дальнем углу кабинета, сложив руки на груди и всем видом показывая, насколько мне плевать на всё происходящее. Впрочем, как оказалось, мне стоило бы приготовиться к худшему. — Дорогие коллеги, — с неизменной жизнерадостностью начал Дамблдор. — Министерство решило запустить новую инициативу! Мерлин, избавь меня от этого. — В рамках интеграции одарённых маглорождённых в волшебное сообщество… Ах, да. Конечно. Министерство решило вспомнить, что маглорождённые существуют, и теперь пытается имитировать бурную деятельность. — …каждый преподаватель должен выбрать одного, двух, ну, максимум трёх талантливых студентов для прохождения специальной программы при Министерстве. Чудесно. Теперь мне ещё и нужно добровольно связываться с кем-то из этих недоучек? Я скользнул взглядом по лицам коллег. Минерва выглядела задумчивой, но, конечно, в глубине души была довольна — её гриффиндорцы наверняка станут первыми кандидатами. Флитвик, наоборот, буквально светился энтузиазмом. Хагрид вообще ничего не понимал, но радостно кивал. А я? Я думал о том, как можно уклониться от этого безумия. Впрочем, когда Дамблдор с многозначительной улыбкой посмотрел прямо на меня, я понял: уклониться не получится. Какой-то странный холод пробежал по спине. Это чувство я знал. Сейчас мне предстоит страдать. — Итак, — бодро продолжил Дамблдор, будто бы не замечая тяжёлых взглядов, которые я и ещё пара несчастных коллег направили в его сторону, — есть ещё одно важное условие. Деканы не могут выбирать студентов из своего факультета. В кабинете воцарилось напряжённое молчание. — Простите, что? — первой подала голос Минерва, в её тоне слышалось откровенное недовольство. — Всё верно, моя дорогая, — Дамблдор сложил руки на животе и с довольной улыбкой обвёл нас взглядом. — Мы должны быть беспристрастны в своём выборе. Поэтому деканы не могут выбирать студентов из числа своих подопечных. Предлагаю сосредоточиться на пятикурсниках и шестикурсниках — им это особенно пригодится. Минерва сжала губы в тонкую линию, и я мысленно поставил себе галочку: сегодня вечером кто-то будет долго и громко высказывать Дамблдору всё, что думает о его методах. Филиус Флитвик выглядел скорее заинтригованным, Помона Спраут и вовсе улыбалась, явно прикидывая, каких особо талантливых слизеринцев можно будет перетащить на свою сторону. Я же сидел и медленно осознавал весь масштаб катастрофы. Мало того, что мне теперь придётся участвовать в этой затее, так ещё и выбирать придётся не из своих, а значит — из гриффиндорцев, пуффендуйцев и когтевранцев. То есть либо бездумных храбрецов, либо наивных добряков, либо самоуверенных всезнаек. Мерлин, спаси и помилуй. — Отлично, — объявил Дамблдор. — Начнём обсуждение кандидатов! И пока мои коллеги принялись воодушевлённо перебирать имена возможных студентов, я сидел в своём углу и молча сожалел о том, что в своё время не сбежал преподавать зельеварение где-нибудь в уединённой глуши. Выбор, как оказалось, был ещё более жалким, чем я предполагал. Гриффиндорцы? Исключено. У меня нет никакого желания нянчиться с будущими аврорами-героями, которые лезут в каждую щель, как огнекрабы в пору размножения. Достаточно одного Поттера, чтобы мне приходилось ежедневно сдерживаться, дабы не разбить флягу с ядом об чей-нибудь особенно глупый череп. Пуффендуйцы? О, Мерлин, избавь меня. Добродушные, трудолюбивые и до безобразия наивные. Даже если среди них и встречаются одарённые студенты, их мягкость раздражает до зубного скрежета. Как можно наставлять ученика, если при каждом замечании он смотрит на тебя, будто ты только что растоптал его любимого флоббер-червя? Значит, остаётся Когтевран. Когтевранцы, по крайней мере, способны мыслить. Хотя и здесь есть нюансы: всезнайки, зануды, самоуверенные маленькие гении, не сомневающиеся в своей исключительности. И всё же, если выбирать меньшее из зол, я, пожалуй, предпочту иметь дело с человеком, который способен хотя бы складывать два и два без угрозы поджечь половину лаборатории. Да, когтевранец. Но кто? Я окинул взглядом коллег, которые вовсю обсуждали своих кандидатов. Минерва что-то доказывала Дамблдору, Флитвик взволнованно размахивал руками, доказывая, что его любимец не просто одарённый, а практически гений. Я же сидел и молча размышлял, кто из когтевранцев на пятом или шестом курсе достаточно умен, чтобы выдержать со мной хоть несколько недель, и при этом не слишком утомителен в общении. Такое вообще возможно? Обсуждение набирало обороты, и кабинет Дамблдора напоминал не профессорское собрание, а базар, где каждый отчаянно пытался продать свой «товар» по выгодной цене. — Уверяю вас, Энтони Брукс — лучший выбор для этого проекта! — Флитвик буквально сиял от восторга. — Он продвинут в заклинаниях, творческий ум, талант к зачарованию предметов! Министерство в восторге будет! — Я не спорю, Филиус, но Министерству нужны не только чародеи, но и те, кто умеет работать с живыми существами, — Помона Спраут говорила мягко, но с напором. — Мэри Кавендиш великолепна в магической ботанике. Она уже сейчас способна разрабатывать новые свойства магических растений! — В таком случае, если мы говорим о прикладных науках, Джулиан Хейворд из Гриффиндора просто обязан попасть в отдел магических артефактов! — Минерва Макгонагалл скрестила руки на груди. — Он лучший ученик в своей группе, и его анализ магических конструкций превосходит даже некоторые исследования выпускников. — Ах, но Министерству важны не только академические успехи, — заметил Дамблдор с хитрой улыбкой. — А ещё и стратегическое мышление, независимость суждений, способность работать в команде. Я скептически склонил голову, наблюдая за этой ярмаркой тщеславия. Каждый преподаватель нахваливал своих подопечных, расхваливая их достоинства так, будто они уже завтра готовы заменить самих министров. Тем временем Дамблдор небрежно повёл рукой, и в воздухе перед нами появилась таблица с именами лучших учеников пятого и шестого курса, их успеваемостью и рекомендованными отделами Министерства. Отдел магических существ Мэри Кавендиш (Пуффендуй) – Магическая ботаника и лечение существ Ричард Хейл (Когтевран) – Исследование артефактов и взаимодействие с редкими видами Отдел магического законодательства Джулиан Хейворд (Гриффиндор) – Анализ магических артефактов и их правовое регулирование Аннабель Фарроу (Когтевран) – История магического права Отдел зельеварения и экспериментальной магии Кристофер Холл (Когтевран) – Разработка новых зелий и магических реактивов Люси Монтгомери (Пуффендуй) – Магическое целительство Отдел международного сотрудничества Эммет Дэвенпорт (Гриффиндор) – Магический перевод и дипломатия Оливия Уилкс (Когтевран) – Разработка международных стандартов в чародейском мире Всё это выглядело довольно предсказуемо, и мне уже захотелось закатить глаза, когда Дамблдор добавил: — А теперь нам осталось лишь распределить, кто из преподавателей будет наставником для каждого из них. Вот оно. Тот самый момент, которого я ждал с особым мрачным предвкушением. Сейчас кто-нибудь решит, что мне нужен особенно «сложный, но перспективный» студент. Конечно, так всегда бывает. И, как назло, все взгляды разом устремились на меня. Я посмотрел на этот список, и у меня возникло одно-единственное желание — сжечь его прямо сейчас, здесь, на глазах у всей этой компании. Каждый из этих студентов был не просто неподходящим — они были моим персональным кошмаром. Мэри Кавендиш (Пуффендуй) – О, да, давайте мне девочку, которая часами может рассказывать о том, как «растения тоже чувствуют боль» и «нужно бережно обращаться с каждой травинкой». Представляю, как она будет рыдать в моём кабинете над горшком с мандрагорой, потому что «у неё стресс». Нет, спасибо. Ричард Хейл (Когтевран) – О, этот гений! Разбирается в магических артефактах? Поздравляю. Надеюсь, он разберётся, как не взорвать мой класс, если случайно сунет палец не туда. Хотя, если разберётся — жаль. Потому что именно он первым из этого списка заслуживает проклятье, желательно пожизненное. Джулиан Хейворд (Гриффиндор) – Ах, ещё один гордый гриффиндорец, который точно уверен, что он «умнее всех» и его судьба — вершить магическое правосудие. Ну конечно, давайте дадим мальчишке шанс поиграть в Аврора уже сейчас. Осталось только, чтобы он принёс в Министерство свою деревянную мечту «очистить мир от зла». Аннабель Фарроу (Когтевран) – История магического права? Да кого это вообще волнует? Неужели кто-то действительно всерьёз читает эти унылые свитки? Единственное, что у неё действительно хорошее — это почерк, и то, если она не пишет семистраничные трактаты на тему «правовые основы запрета темных искусств». Кристофер Холл (Когтевран) – Ученик-зельевар. Ну, почти звучит разумно. Если бы не одно «но» — его исследования уже дважды приводили к эвакуации зельеварной лаборатории. В прошлый раз мне пришлось месяц вычищать остатки того, что он назвал «экспериментальным снотворным». И если я соглашусь его наставлять, он просто взорвёт меня раньше, чем Министерство подпишет его бумаги. Люси Монтгомери (Пуффендуй) – Пуффендуец, который мечтает о карьере целителя. Разумеется. Уже вижу, как она с дрожащими руками и слезами на глазах будет пытаться поставить перевязку, а потом заикой докладывать, что пациент «очень грустный, поэтому ему нужно больше отдыха и какао». Эммет Дэвенпорт (Гриффиндор) – Магический переводчик. Великолепно. Я как раз мечтал о напыщенном юнце, который будет исправлять мои слова и пытаться объяснить мне этимологию каждого проклятья, которое я ему шепну в лицо, если он не заткнётся в первый же день. Оливия Уилкс (Когтевран) – Международные стандарты в магическом мире. Боже, это звучит даже хуже, чем лекция Бинса. Всё, что она делает — строчит бесконечные отчёты, цитируя древние документы, которые, смею напомнить, никому не интересны. Я поднял взгляд на коллег и понял, что они ожидают, что я что-то скажу. Лучшее, что я мог бы сказать в этот момент — это проклятье. Но вместо этого я просто медленно вдохнул, прикидывая, можно ли закопать весь этот список кандидатов где-нибудь на опушке Запретного леса. — И кого же выберет профессор Снейп? — хитро спросил Дамблдор, склонив голову. О, старик, если бы ты только знал, какой ответ сейчас вертится у меня на языке. Куча язвительных речей крутилась на языке, но я так и не смог подобрать более мягкую и формальную версию того, что хотелось сказать. Да и зачем? Никто в этом кабинете, кажется, не осознавал весь ужас ситуации. Я скользнул взглядом по списку ещё раз — как будто от этого что-то изменится. Как будто внезапно среди этих имён появится кто-то, кого я действительно могу выносить рядом с собой дольше десяти минут. Ничего подобного, разумеется, не произошло. Я медленно встал, подошёл к столу, за которым собрались все преподаватели, и с явным презрением бросил список на стол. — Ни одного из этих студентов я не рассматриваю в своё наставничество, — холодно заявил я, давая понять, что не намерен ни о чём спорить. В кабинете воцарилась удивлённая тишина. Флитвик заморгал, явно не понимая, как можно отказаться от столь «выдающихся» кандидатов. Минерва скрестила руки, сдержанно, но заинтересованно глядя на меня. Помона нахмурилась, будто я только что обидел её любимую грядку. Дамблдор, конечно, просто смотрел на меня со своим вечным выражением всепонимающей мудрости. Но я смотрел прямо на него. — Мне нужно двое суток, — ровным голосом продолжил я. — В понедельник я дам ответ, кого из студентов возьму под своё крыло. Я выдержал паузу, оглядев собравшихся, а затем добавил: — И, возможно, этот студент не будет в вашем списке. Вероятно, мне удастся найти кандидата лучше, чем эти… простофилии. Минерва тихо фыркнула, а Флитвик едва заметно нахмурился, но никто не поспешил возразить. Дамблдор лишь улыбнулся — как будто уже знал, к чему всё приведёт. Честно говоря, это раздражало ещё больше, чем сам этот список.